Осколки цивилизации

Будущее - бескрайняя пустыня, где горизонт обманчив, миражи соблазнительны, а каждый шаг вперед может привести к гибели. Лишь немногие смогут найти оазис в этой бесплодной пустоши, чтобы построить новую жизнь из пепла старой.

***

8 сентября 2012 год       Стайлз обернулся, сзади приближались твари. Зачем он вообще сюда полез? Надо бежать. И он побежал, другого выбора у него и не было с тех пор как всё это началось. Он побежал в глубь здания, выход был перекрыт. Поворот налево, направо, направо и вверх по лестнице, значит он на третьем этаже. Единственный свободный поворот от тварей вел на склад, а со склада выход один - вход.       С собой у него только нож, оборонятся против двух десятков тварей он не сможет. Со склада все давно разобрали. На склад проникал свет через окна. Окна!       Стайлз зацепился за подоконник и, подтянувшись, залез на него целиком. За эти полгода он прокачал выносливость и силу. Какие-то полгода назад он был просто слабаком по сравнению с собой нынешним. Он не мог и раза нормально подтянуться. А сейчас может быть и марафон проблемой не станет.       По одну сторону твари вопили и взжали, брызжа слюной, пытаясь добраться до парня, а с другой стороны два этажа полёта в сторону потресковшегося асфальта. Классный выбор, Стайлз почти не задумываясь сиганул вниз.       Он неудобно приземлился на ногу. Перекат через голову и подьем на обе ноги. Растяжение, не перелом это точно. Он прошел еще несколько метров и в глазах потемнело. Блять. Парень присел и ощумал затылок на предмет травмы. Теплая кровь заливала руку. Не такой конец он ждал. Не то чтобы он его прямо таки ждал, но иногда, всего на мнгновение. Парень потерял сознание.

***

12 марта 2012 год       Квартира пахла старым паркетом, пылью с книжных полок и вчерашним кофе. Стайлз приоткрыл один глаз, потом второй, он думал, что сейчас услышит привычный утренний звуковой фон: гул трамвая с улицы, перебранку соседей за стенкой, голос телеведущей из телевизора, который всегда слишком громко включает почти глухая соседка . Но вместо этого его встретила густая, ватная тишина.       Он лежал на раскладном диване, уткнувшись лицом в прохладную стену. Не хотелось двигаться. Вчерашний день тяжёлым грузом давил на грудную клетку. Вчера он заболел, просто поднялась температура, все было как обычно, а сегодня тишина. Единственным свидетелем его болезни была эта съемная однушка в панельной хрущевке, его временный, убогий ковчег. Тридцать квадратных метров со старыми обоями в мелкий цветочек и подоконником, который отсыревал каждую осень.       Стайлз живет в съемной квартире. Первый год учебы он жил в общежитии, но летом подкопил деньжат и на скопленные деньги снял себе небольшое жильё.       Снимал он небольшую квартиру недалеко от главного корпуса. Практически в центре города и на удивление дешево. Сначала парень был удивлен, но потом понял, что возле главного корпуса, это возле главного корпуса мать вашу. Постоянныве построения под окном, иногда у него самого, иногда у других ребят, но это всегда в гребанные шесть утра.       Квартира однокомнатная, с маленькой и уютной кухней. Маленькая ванная комната сдвоенная с сан узлом, небоьшая кладовка, в которую Стайлз ещё не заглядывал. В своей комнате парень еще не обжился, хоть вещи он разобрал, но комната не была похожа не его. Не было глупых постеров на стенах, не было разных баночек со всякой сверхъестественной бурдой, всё это осталось дома, в Бейкон Хилз. А покупать новые Стайлз не хотел, да и не мог себе это позволить.       Стайлз потянулся к телефону на тумбочке. Экран оставался черным. Села батарея, опять забыл поставить на зарядку, мелькнула привычная мысль. Он нащупал зарядное устройство, воткнул штекер в разъем. Никакого привычного вибрации, сигнала начала зарядки. Ничего. Настольная лампа на краешке стола не зажглась, когда он щелкнул выключателем.       «Отключили свет за долги», — с горечью подумал он. Хозяйка, суровая женщина с целлюлитом совести, предупреждала. Но тишина была странной. Даже при отключенном электричестве в доме всегда оставались звуки: скрип лифта если он работает, радио из открытого окна, гул холодильника. Теперь было тихо, как в глухой ночи. Даже тише.       Даже в самые плохие дни в Бейкон Хилз было громче. Даже на чертовом вокзале, кошмары о котором снились до сих пор, было не так тихо как сейчас в центре городе. Какого...       Стайлз встал, подошел к окну. Его квартира была на четвертом этаже. Сейчас улица была пуста. Абсолютно. Ни души. Машины стояли посреди улицы, некоторые из которых наехали друг на друга. Люди будто просто побросали все и уежали. Двери на первых этажах были открыты, а некоторые и вовсе выдраны из бетона.       Сердце забилось чуть чаще. Что за черт?       Он дернул ручку рамы. Теплый весенний воздух ворвался в комнату, неся с собой не только запах сырости и гари. Гарь чувствовалась отчетливо, как после большого пожара. Но главное — тишина. Ни гудков, ни сирен, ни даже отдаленного рокота города. Ничего. Будто кто-то выключил мир.       Сон. Это сон, — убеждал он себя, ущипнув за запястье. Боль была настоящей, ясной.       Парень решил полистать новостную ленту. Там обязательно что-нибудь найдется       Парень лежал и бездумно читал новости, у них в городе открывается новая кофейня напротив его дома. Это та, что с разбитыми стеклами что-ли. «Полиция преследовала угнанную машину по окружной дороге, чем закончилось преследование не известно…» - гласил заголовок.       Он заинтересовал парня не на шутку. Зайдя, он увидел статью.       «В бронированной машине перевозили ящики с инструментами из одной лаборатории в другую. Грабителей заинтересовало это, решив, что там что-то дорогое они угнали одну машину. Остальные машины добрались до места без происшествий. Погоня была замечена фермером, который редко выходит к дороге, как заявляет сам очевидец…» Две недели прошло, удивительно что это до сих пор в ленте.       Скука. До самого вечера парень бездельничал. Вечером он решил позвонить отцу, но вспомнил, что телефон на нуле. Может от кофейни все же будет толк?       Следующим вполне логичным действием оказалось включить телевизор. Белый шум, помехи и ничего более. Стайлз переключил канал, и еще, и еще, и...       «Уважаемые жители, просьба соблюдать карантин до следующих известий. В городе вирус, больницы переполнены. Просьба ограничить выход на улицу и контакт с людьми. Подробнее на сайте ***» Гласила ведущая первого канала, единственного рабочего канала.       Не выходить из дома? Ну рай для интроверта.       Слова девушки закончились она замолчала и опять появился белый шум, помехи.       Он лихорадочно пытался переключать каналы. Ничего. Эфир был пуст. Во всех диапазонах — лишь мягкий, ровный шум, похожий на шум прибоя, но более механический. Будто сама Вселенная перешла на запасной частотный канал.       Карантин? Чудно, напишет все рефераты, сдаст долги, расслабится и выспится.       Стайлз дернулся от стука в дверь. На лестничной клетке стоял сосед из квартиры напротив и со страхом тарабанил в дверь.       Стайлз уже хотел было спросить что тому нужно, но не успел. Со стороны лесной выбежала его жена. Или не совсем она. У женщины были впалые глаза, безумный взгляд, ноги и руки были изогнуты в неестественных положениях, а по всему телу были язвы и гниль.       Мариза, а именно так звали жену, набросилась на мужа и начала его есть. Прямо здесь на его лестничной площадке, голыми руками отрывая куски и глотая их, а муж Роберт в это время кричал и пытался отползти от твари.       Стайлз присел и прислонился к двери спиной, его сердце бешенно колотилось и громким стуком отдавалось в ушах.       Парень встал и проверил, точно ли закрыта его дверь, закрыта. Теперь он прикрыл вторую дверь и подпер её стулом.       Время позднее пол десятого. За окном уже потемнело, начинались сумерки, и внизу можно различить силуэты ходячих там людей тварей. Парень задёрнул все шторы и сел на кровать. Нужно срочно убирался отсюда. В квартире оставаться нельзя, так он точно откинеться рано или поздно, но и просто выйти не получиться, за дверью всё ещё слышно чавканье Маризы. - Ебать, - пробормотал парень, коротко, лаконично и по делу.       Он был один.       Осознание этого обрушилось на него всей своей тяжестью. Один в мертвом городе напичканом этими тварями, назвать их людьми язык уже не поворачивался. Один с тишиной в ушах и медленно сходящим с ума рассудком.       Первым порывом была истерика. Он схватился за голову, сдерживая крик. Потом пришла тупая апатия. Сидеть и смотреть в стену, пока не придут. Потом — злость. Яростная, бессильная злость на всех: на Дерека, потому что почему нет, на хозяйку квартиры, на весь несправедливый мир, который устроил такую подленькую, незрелищную концовку.       Но сильнее всего был страх. Холодный, пронизывающий страх одиночества перед лицом непостижимого.       Он заставил себя встать. Действовать. Надо действовать. Выживать. Он не был героем. Он был неудачником, единственным человеком в стае оборотней, раньше это заставляло работать больше, прикдадывать в два раза больше усилий, выкладываться везде на все 120 процентов, чтобы соответствовать уровню оборотней. Так что изменилось? Общим счетом ничего. Но сейчас, в этой тишине, он был всем, что у него осталось. Он был своим собственным командиром, добытчиком, защитником.       Сначала вода. Краны не работали, но у него есть несколько бутылок чистой. Несколько литров. Потом еда. В холодильнике: полпачки масла, сыр, яйца, йогурты. В шкафу: гречка, макароны, тушенка, несколько банок с фасолью. Месяц, если растягивать. Потом оружие. В квартире ничего кроме мелкого ножика-бабочи. Жалко, но лучше, чем ничего.       Он задернул все шторы, сделал квартиру темной, невидимой снаружи. Затем подошел к окну в спальне, которое выходило на улицу, и осторожно раздвинул тюль.       Улица кишила мерзкими тварями.       Стайлз отпрянул от окна. Значит, они бродят там. Значит, ему нельзя показываться.       Сумерки наступили окончательно. Город погрузился во тьму, более глубокую и абсолютную, чем когда-либо. Ни фонарей, ни огней в окнах. Только холодный, пепельный свет луны.       Стайлз сидел на кухне в темноте, прижавшись спиной к холодной батарее. За стенкой, в гробовой тишине, стояло жилье его соседей с недоеденным ужином. Наверху — пустая квартира с вечно шумевшим телевизором. Везде — следы внезапно оборвавшейся жизни.       Он был один. Совсем один. Но в этой тишине, под аккомпанемент собственного бешеного сердца, начал рождаться новый инстинкт. Инстинкт выживания. Завтра он должен будет рискнуть. Выйти. Найти воду, может быть, других выживших, если они есть. Понять правила этой новой, ужасной игры.       А пока — только тьма, тишина и он. И он, Стайлз, маленькая, испуганная точка в огромном, пустом мире, который перестал крутиться, затаив дыхание. Апокалипсис пришел не с грохотом и огнем. Он пришел тихо, на цыпочках, и забрал всех, кроме тех, кто крепко спал.       Почему кстати? Еще вчера он приболел и лег пораньше, а сегодня мир перевернулся с ног на голову. Всего за ночь. За ночь же? Стайлза поразила безумная догадка, он снова включил телевизор, какая дата бы не была сегодня видео с молодой телеведущей было 12 марта. Стайлз точно помнил, что уснул когда еще была зима. Он уснул еще девятнадцатого числа. А теперь он один.       Его одиночество было ему карой. И, возможно, единственным шансом жить.