Зеленые глаза любви

Лиза оценила светящуюся полоску заряда пистолета и отстраненно перевела взгляд в стену. Когда объявили общую мобилизацию на проект «Горн», их с Бобби не рекрутировали. С ней все было понятно – она все же микробиолог, а не инженер. А вот то, что оставили его, специалиста по охранным системам с опытом боев с пиратами, было не иначе, как чудом. Поначалу они так радовались! Можно было остаться на станции «Ро», закопавшись в исследования и проблемы этого герметичного микромирка, и делать вид, что никакой войны со Жнецами нет. И что не существует ничего важнее странных мутировавших микроорганизмов, населяющих этот голый кусок камня, да дурного характера Франца, который то и дело требовалось усмирять. Чуть позже их радость поутихла. Без техников и поставок с Земли часть оборудования пришлось законсервировать и перейти в режим жесткой экономии на всем: от одноразовых пробников до воды и даже тепла – часть отсеков опечатали и отключили от климат-системы. Пришлось потесниться. Но ночами Бобби шептал ей: «Не бойся, малышка! Надо просто перетерпеть. А когда война закончится, мы непременно устроим себе отпуск в каком-нибудь роскошном отеле на Бекенштейне. Наедимся до отвала и перепробуем самые дорогие вина!» И только когда в новостях сообщили, что Бекенштейна больше нет, до них наконец-то дошло, что война – это реально. И что мир уже никогда не будет таким, каким они его знали. Но они все же держались, не поддавались унынию и панике. Во многом благодаря профессору Мартину, который доверху загружал работой даже охрану и никому не давал времени на рефлексию. А потом война пришла к ним сама. Завыла сирена, в лаборатории замигали тревожные красные огни, а от шлюзовых камер раздались звуки заработавших турелей. Бобби был начальником охраны. А значит, находился там, на первой линии обороны. Обороны, которую кто-то прорвал. Лиза даже не успела с ним проститься. Фил, его помощник, влетел в лабораторию и закричал, чтобы все отступали к кают-компании, а там срочно переодевались в скафандры и вооружались. А на вопрос Мартина: «Что случилось?!» – лишь коротко рявкнул: «Хаски!». Слово было хорошо знакомым, оно ассоциировалось со смертью и ужасом. А потому все тридцать ученых из умных и интеллигентных людей в одно мгновение обернулись в тупую испуганную толпу. Все разом бросились к выходу из лаборатории, устроив жуткую давку. Мартин, срывая голос, приказывал успокоиться, но на этот раз его слова не помогли. А вот выстрелы из пистолета Фила – помогли. – Паникеров буду расстреливать, ясно? – прорычал он. – У меня оружие, так что я здесь главный, ясно?! Лиза подавилась вопросом о судьбе мужа, потому что увидела в безумном взгляде Фила ответ. И запретила себе думать об этом. Она вместе со всеми поспешно зашагала к кают-компании, а Фил и профессор Мартин, который успел извлечь из сейфа пистолет, отстали, прикрывая их отступление. А потом Лиза услышала жуткий визг и поняла, что переборка, отделяющая лабораторию от шлюза, сломана. И что хаски скоро будут здесь. Это поняла не только она. Коллеги разом завопили и устроили новую давку, страшась хасков больше, чем Фила. И тот только усугубил ситуацию, крикнув: – Быстрее, быстрее! Ученые послушались. Лиза вовремя успела отпрянуть к технической нише в стене, чтобы не оказаться затоптанной. А вот неуклюжая толстушка Марта, выбежавшая одной из первых, – нет. Кто-то отпихнул ее так сильно, что она упала. И коллеги словно этого не заметили, побежали прямо по ней, втаптывая в металлический пол. Лиза услышала мерзкий хруст костей. Марта пронзительно завопила, и хаски откликнулись хриплыми воплями, словно эхо. Крик подхватили и остальные, рванув к дверям кают-кампании еще злее. Раздались выстрелы: Фил и Мартин пытались задержать чудовищ. Паника возросла – хотя, казалось, нельзя было испугаться еще сильнее. Но крики ужаса ученых смешались со стонами боли и яростной бранью. Франц и Йоширо вцепились друг другу в глотки за право вбежать в двери первыми, и были свирепо отброшены об стену кротким Паоло и тихоней-Гансом. Лиза оказалась полностью оглушена. Она уже не знала, кого боится больше – вчерашних товарищей или тех тварей. Она оглянулась на Фила и Мартина, втайне надеясь, что сейчас, как в сказке, в коридор ворвется Бобби, облаченный в боевой экзоскелет. Схватит ее на руки и спасет. Но вместо этого увидела, как хаски уронили Мартина и принялись с жутким урчанием и хрустом рвать его на части, будто стая диких зверей. В сторону полетела одна рука, потом вторая. Профессор молчал – наверное, у него не выдержало сердце, мельком подумала Лиза. И, оцепенев от ужаса, продолжала наблюдать, как чудовища повисли и на яростно отстреливавшемся Филе. Вцепились в него зубами и скрюченными пальцами, отрывая от него вместе с одеждой куски плоти. Лиза все никак не могла отвести взгляд. Прошло всего лишь несколько секунд, но время замедлилось, сгустилось, как желе. Фил кричал на одной пронзительной ноте, пока хаск не сомкнул зубы на его горле и не вырвал напрочь гортань. В стену ударила струя крови, Фил забулькал и затих. Лиза, наконец, очнулась, вылетела из своего укрытия, бросилась к кают-компании, едва не наступив на еле ползущую по коридору Марту, за которой тянулся тягучий след крови и дерьма. Но добежать Лиза не успела – двери захлопнулись, прищемив руку замешкавшемуся Алексу. Мощная гидравлика загудела, справляясь с препятствием, Алекс завыл, замолотил по пластику уцелевшей рукой. Но дверь с шипением сходилась, безжалостным жерновом сплющивая и перемалывая его кости. И Лиза побежала дальше. Ворвалась на камбуз, с хода хлопнув по замку всей пятерней. А когда дверь закрылась, принялась метаться в поисках сейфа. Пистолет! Ей нужен пистолет! И от обезумевших коллег, и от хасков. И от лишней боли, если они все-таки сюда ворвутся… И вот теперь Лиза сидела на столе в дальнем углу камбуза, вцепившись в удобную рифленую рукоять и безучастно слушала, как дверь сотрясается от глухих ударов. Ей уже не было страшно. Она знала, что скоро умрет, но никак не могла решиться выстрелить себе в висок. Лишь надеялась, что взломанная хасками дверь даст ей на это силы. И что у нее будет на это время. Но когда двери разошлись, ни мужества, ни сил все еще не было. Ее так и не отпускала детская и безумная надежда на чудо. Хаски вломились в камбуз, в два счета снеся ее жалкую баррикаду из столов. И в передних рядах Лиза разглядела ужасно изменившегося, но все еще узнаваемого профессора Мартина. И Бобби. И вот тут, впервые с начала этого непрекращающегося кошмара, Лиза закричала сама. И дрожащей рукой приставила дуло пистолета к своей голове. …А потом чудо все-таки случилось. Камбуз накрыла жуткая зеленая волна. Она разодрала ее тело и разум на мельчайшие частицы, смешала их с чужими острыми и жгучими частицами. Перетряхнула все это в адском блендере, пропустила сквозь гигантское лабораторное сито и собрала воедино. Когда внезапная и сверхъестественная пытка прекратилась, Лиза обнаружила себя лежащей на полу. Она все еще была собой – и больше не была. А рядом с ней лежал Бобби. В уродливом теле полу-хаска, со все еще откушенной щекой и разорванным горлом, сквозь которые просвечивали нечеловеческие сине-зеленые трубчатые потроха. Но это был ее Бобби! И взгляд его ярко-зеленых, а не карих, глаз не был взглядом хищника. Это был взгляд любви. «Не бойся, малышка… – его слова не сорвались с синюшных чудовищных губ, а родились прямо в ее голове. – Это снова я. Мы снова вместе». Он протянул ей свою уродливую, мерцающую странной прозеленью лапу, и она стиснула ее в своей такой же мерцающей руке.