Вселенная не ошибается.

Паша никогда не считал себя удачливым. Никогда. Ни тогда когда получал двойки по контрольным, хотя списать умудрился даже Лёха. Ни тогда когда понравившиеся девушки бросали его через неделю отношений. И отбоя то от противоположного пола не было, но постоянные отношения строиться как будто не хотели. Но главной неудачей в своей жизни Вершинин считал, эту ебучую метку. Он искренне, ещё с детства, завидовал Горелову с его 14. 05. 2011 В этот день Лёха встретил Настю. И дата исчезла, как собственно и должно было быть. А вот чего быть не должно, так это цифр 25. 04. 1986 На его запястье. Сука, восемьдесят шестой год. Он родился в девяносто пятом. Родители ещё в детстве начали переживать насчёт такой странной метки. Но специалисты лишь разводили руками, мол, даже вселенная может ошибиться. Но что самое грустное, скорее всего у Паши вообще не было соулмейта. Такое случалось, но редко. И Вершинин очень не хотел входить в их число. Но как он может встретиться со своей родственной душой за девять лет до своего рождения? Лёша шутил про машину времени, приправив это какой то очередной пошлятиной. Чего пошлого можно придумать про машину времени, Паша не помнит. Он вообще давно перестал запоминать шутки своего шибко говорливого друга. Но над тем, что возможно он попадёт в прошлое и встретит там своего соулмейта он смеялся ещё долго. Ну потому что, что за бред? Досмеялся. Но две тысячи тринадцатый самый неудачный год в его жизни. Он даже про метку забыл. Ему с самого начала казалось это плохой идеей. Но Лёха рогом упёрся. - Ну круто же, Пашка, круто же! Ага, круто, неожиданно ебануть в другую страну в закрытый для посещения город. Гоша бормотал, что то про радиацию, и что он не поедет, но Гошино мнение не учитывалось в принципе. Настя плечами пожала просто, ну правда же интересно. Аня, единственный нормальный человек, на которого была надежда, разрушила всё одной фразой. - Ну, Паш, почему бы нет? Съездим посмотрим, тем более это безопасно, безопасно же? - Лёха кивает быстро и на Пашу недовольно пялится. - Ну вот, поехали. Пашу продавили, конкретно. Им с Гошей против трёх серьёзно настроенных друзей идти было не с чем. Туристы блять, сталкеры доморощенные. Нет, Паша мог отказаться, он не совсем тряпка. Но после всей вылитой подробной информации и уверения, что уровень радиации там вполне нормальный, он начал сдаваться. На Гошино "нормальный это сколько микрорентген?" Лёха швырнул в него бананом. Попал. Паша и сам пытался узнать подробнее, но друг отмахивался. - Пашк, ну отключи голову хоть разок,  классное будет приключение. Голову отключать как оказалось не стоило. Лёха раздолбай, с ним понятно, но Вершинин блять почему ты не почитал подробнее, не послушал побольше Гошу? Правда не интернет ни Гоша не рассказали бы про мёртвых собак бродящих по Припяти и всём абсурдном пиздеце там творящемся. А даже если бы рассказали, Паша бы не поверил. Паша же у нас скептик. Решение было принято за три дня, а как оказалось Лёша уже нашёл проводника. - Ты его хоть в живую то видел? - Не. Ну и что? Горелов блять не пробиваемый. А Паша видимо тупой, жопой же чувствовал - не надо. Дорога была достаточно долгой, на машине в сидячем положении. Проводник оказался мутным. А Припять как и предполагалось мёртвой, но почему то совсем не жуткой. А потом началась жопа. Не надо было поддаваться, идеи Лёхи никогда хорошо не кончались. Тем более такие грандиозные. Не надо было ехать, но никто почему то не предупредил, что заехать то они заедут, а вот обратно выехать будет блять проблематично. Не надо было находить в багажнике непонятно откуда там взявшийся странный прибор, а потом неожиданно выяснить, что это мать его машина времени. Не надо было вообще открывать багажник. - Там Припять до аварии. - сказала Аня и долго сидела уперевшись взглядом в костёр. Не надо было слушать этого Игоря, проводник ёбанный. Отошёл поссать, а нашёлся через два дня с безумными глазами у дверей бункера, в котором они заперлись и в принципе не знали, что будут делать дальше. С них приключений за это время по горло хватило. Полетевший кукухой проводник бормотал о том что кому то нужна помощь. И вот правда, не надо было идти спасать этого непонятного "кого то". Но Аня же добрая душа. (Не трогала бы ты эту хреновину ещё...) Не надо было заходить в чёртов сарай, а когда всё полыхнуло, Паша просто нажал на показанную Аней кнопку. У него даже выбора не стояло, прошлое или смерть в огне. А вообще нужно было подумать. И благодаря всем этим "не надо было" они сейчас там где они есть. В УССР, двадцать пятого апреля тысяча девятсот восемьдесят шестого года. Живая цветущая Припять вызывала странные чувства. Если верить Ане через несколько часов их выкинет обратно. Нужно как то выбираться из города, к мёртвым псинам и ёбанным фантомам очень не хотелось. Чтобы в своём времени они оказались за пределами Зоны. И тут Паша увидел бочку с квасом. Действительно, если они уже в пизде, почему бы хоть кваса не попить? Кивнув отказавшимся от напитка друзьям, Вершинин направляется к бочке. - А сколько квас стоит? - спрашивает парень у полной приятной продавщицы. - Как обычно, маленькая три, большая шесть. - та улыбается ему. - Шесть рублей? - удивлёно тянет Паша, забыв, что такие цены вообще существуют. - Ну если такой богатый, то рублей. А вообще копеек. - девушка продолжает улыбаться, но поглядывает на парня с подозрением. Очевидно, что шести копеек у него не оказывается. Пионеры одолжить не соглашаются, что тоже понятно. И тут Пашино внимание привлекает стоящий невдалеке мужчина. В голове что то ёкает, но Паша просто хочет кваса. - Здрасьте, прошу прощения, я тут деньги дома забыл. Вы мне не дадите на квас? Если скажите куда, я вам попозже занесу. - произносит парень неуверенно улыбаясь. Занесёт, ага. Мужчина поднимает на него взгляд и просит у девушки две кружки кваса. Паша благодарно кивает. И в этот момент происходит странное. Да что там. Происходит пиздец. Запястье начинает жечь огнём, и метка постепенно исчезает. Но такое ощущение, что её выжигают лазером. Парень тихо шипит от боли. Мужчина собирается, что то сказать, но в эту же секунду тоже хватается за своё запястье. Секунда молчания. - Пойдёмка, парень. - с некоторой угрозой произносит новый знакомый и тащит Вершинина за руку прочь от бочки с квасом. - А как же квас? - кричит им в след удивлённая девушка. Мужчина не оборачиваясь, уверенным шагом продолжает идти по известному ему одному маршруту. Сергей Костенко всегда считал себя везучим человеком. И когда смог поступить в Милицейскую академию. И когда очень легко двигался по карьерной лестнице. И когда раскрывал сложные дела. И когда приближается дата встречи с его соулмейтом, он даже не сомневается, что всё пройдёт прекрасно. Он так долго ждал свою таинственную незнакомку, что готов был предложить ей выйти за себя в первую же встречу. Ведь это именно его девушка. Девушка, ага. Но именно в этот самый момент его везение даёт трещину. Перепуганный пацан перед ним хлопает глазами. Завернув в первую попавшуюся подворотню, мужчина толкает Пашу к стене. И смотрит очень сурово, намекая, чтобы тот даже не думал дёргаться. Вершинин в ахуе. Нет, не так Он в А Х У Е Что делать, куда бежать? Ломал голову над тем как сможешь встретить соулмейта до своего рождения? Получите, Павел, распишитесь. - Это что за дела, пацан? - угрожающе начинает Костенко. - Где? - глупо выдыхает Паша. Действительно, где? Через несколько часов его выкинет, и хер они где ещё встретятся. Это почему то единственная мысль напуганной птицей бьющаяся о стенки черепной коробки. - Ты мне дурочку не валяй, это статья. - рычит мужчина заставляя Пашин мозг хоть немного начать работать. - Какая статья? За что? - Вершинин правда ничего не понимает, хотя и очень старается. - Не смешно, парень. Статья 121, мужеложство. Паше требуется несколько секунд, чтобы понять, что это вообще такое. А поняв, он удивлённо таращится на мужчину. - Статья? - как идиот переспрашивает парень. Его собеседник ухмыляется, но в глазах ни тени улыбки. - А ты типо не в курсе. - с нервным смешком отвечает тот. Паша не в курсе. Но как это объяснять, он пока не понимает. Что этот мужчина действительно его соулмейт, живой и настоящий, он полностью осознаёт в этот конкретный момент. - Но разве можно судить за... чувства? - он подвисает на этом слове, потому что ну какие чувства конкретно между ними. Они знакомы пять минут, даже имён друг другу не назвали. Но он говорит скорее про других, у кого уже появились эти самые чувства. Ведь вселенная всё таки как оказалось не ошибается. И как же за это можно давать срок? Паша не знает, насколько долгий, но один этот факт заставляет всё внутри сопротивляться. - Это ни чувства, это пять лет тюрьмы. - отвечают ему практически ровно. Серёжа не знает, что ему делать. С этим парнем в странных шмотках и с испуганными глазами. С собой, потому что то что должно вызывать отвращение, отдаётся тёплым ощущением в груди при взгляде на... его родственную душу. Даже звучит смешно. Со всей ситуацией в целом. Это же такой чёрт возьми позор. Страшно представить, что будет если кто нибудь узнает. Он ещё в детстве слышал пару раз от взрослых мельком, что случалось так, что родственными душами оказывались люди одного пола. Но сказано это было всегда шёпотом с неприкрытым отвращением и испугом. Тогда ещё маленький Костенко понял, что это очень плохо. Очень очень. Но за все свои годы жизни он с таким не сталкивался ниразу. Ну вот как говорится, столкнулся. Серёжа пытается включить мозг. У него выходит плохо. Пацан вжавшись в стену молчит кусая губы. Паша думает о том, что вселенная так подло над ним пошутившая обязана  хотя бы несколько часов дать побыть им вместе. Как донести это не только до вселенной, но и до мужчины с суровым непониманием на него глядящего, он пока не понял. - Меня.. меня Паша зовут. - улыбается растерянно, хочет эту тишину неловкую нарушить. Правда становится ещё более неловко. Зато мужчина моргнув действительно перестаёт молчать. - Паша значит. - тянет он, но подумав представляется тоже. - Сергей. Им бы руки пожать думает Серёжа, но не решается. Им бы уедениться где нибудь и поговорить нормально, думает Паша, а кто то в голове тихонечко добавляет, что можно было бы не только поговорить, но сказать это Паша тем более не решается. Его плавит почему то, и это странно, и не особо приятно. Ты видишь его впервые, Паш, ну чё за хуйня? - Нам.. поговорить нужно. - всё таки из себя выдавливает. Костенко его взглядом удивлённым награждает и хмыкает невесело. - О чём нам с тобой говорить, Паша? - Серёже очень хочется поговорить. И очень не хочется в тюрьму. - О нас. Костенко не успевает себя сконтролировать задыхаясь истеричным смехом. О нас. "О нас" блять. - Парень ты не понял, нам говорить не о чем. - смех обрывается резко. - Тебе сейчас забыть надо всё, что произошло и жить так будто ничего не было. Серёжа не верит в то что говорит, всю жизнь вбивалось, что соулмейт это навсегда, это лучшее, что с тобой случится может. И он сейчас это "лучшее" просто топчет. Но так нельзя. Нельзя нельзя нельзя У них разница лет двадцать. Но самое главное - они оба мужчины, это не прощается. Это гарантированное увольнение из органов. Возможно с позором. Это срок. Это... это то, что он, Сергей переживёт, но он не хочет этого Паше. Этому солнечному мальчишке. Ему же лет восемнадцать максимум. Это его жизнь сломает. На себя Костенко плевать, он это сейчас кристально ясно понял. Но Паша.. Паша нет. Он должен, он обязан прекратить всё это здесь и сейчас. Пашу ломает. Паша не знает, что сказать, чтобы замедлить неминуемое расставание. Расставание навсегда. Ему часа три до возвращения обратно. Обратно. Зона. Точно. - Я... я... подождите. - Паша выдыхает через зубы. - Через двадцать семь лет за это не будет статьи. Порицается, да, но нас... нас никто не посадит. Он сам от себя в ужасе. Сейчас Сергей решит, что он сумасшедший и увезёт прямиком в жёлтый дом. Паша думает только об изоляторе для буйных, представляет его очень живо, накручивая себя понимает, что хер он оттуда выберется. Даже когда в 2013 там всё будет сыпаться на куски. Нет, нельзя в дурку, нужно выбраться из Зоны. Да, нужно, но с Сергеем. Это Вершинин для себя твёрдо решил. Костенко молчит. Ему снова хочется смеяться. Он не знает, что через неделю будет, а пацан ему про двадцать семь лет рассказывает. - Ты с чего взял? - слетает с языка само. Да придумал он это, Серёж, ты же сам понимаешь. - Как бы вам сказать. - Паша правда выглядит так как будто пытается решить в мозгах какую то головоломку. - Вы не поверите, я знаю, но просто послушайте. И Паша начинает давиться словами, говорит быстро и прерывисто, хочет донести, хочет убедить. Костенко слушает. Молчит. Думает, что паренёк слегка не в себе. Но услышав об аварии заметно напрягается. - Ты б такими историями не разбрасывался направо налево. - говорит с едва заметной угрозой и явным страхом. - Ладно будущее, любят сейчас подростки фантастику, но про станцию.. Серёжа замолкает на секунду. - Я тебя сейчас же закрыть могу за вероятность диверсии. Паша складывает дважды два и бледнеет ещё сильнее. Полицейский... милиционер получается. Или нет, что то похуже. Не выглядит он как районный участковый. Блять. - Вы не верите, я понимаю. В это действительно сложно поверить. - тут Пашу резко простреливает и он лезет в карман куртки. - Паспорт, это мой паспорт, я родился в девяносто пятом. Серёжа бровью дёргает, но паспорт принимает. Хотя не особо это на паспорт то и похоже. Но год да, год названный мальчишкой. - Подделка документов. - добавляет он и видит как парень совсем гаснет. Да блять Костенко так хочется поверить во всю эту чушь. Что действительно они смогут быть вместе с этим Пашей, это почему то очень сильным теплом внутри отдаётся. Он для себя сейчас понимает, что и двадцать семь лет его ждать будет. Но так же не бывает, да? Это бред. Ну увезёт он его из города, уедет сам, его на самом деле пару месяцев уже в Москву зовут, он забыл даже, но ничего же не изменится. С Пашей они разойдутся как в море корабли и всё. А сказкой этой только душу себе бередить. - Пожалуйста, поверь... - Паша переходит на ты даже не замечая. - Просто увези меня с моими друзьями из города, я тебя прошу. Серёжа молчит. Паша тоже. - И сам уезжай тоже. Хотя бы на день. Ты завтра сам всё поймёшь. Станция взорвётся ночью. - смотрит умоляюще. - Ты можешь не верить, но просто попытайся меня послушать. Костенко кажется, что он спит. Ну не бывает такого абсурда в реальности. Костенко злится, ему хочется Паше по лицу заехать, но понимает для себя - нельзя. На мгновение в нём просыпается маленький Серёжа до сих пор верящий в сказки. Он молчит, уже понимая, что сейчас согласится. Он не может не. - Сейчас мы идём ко мне, я звоню моему знакомому, он вас увезёт. Вопросов задавать не будет. Я попытаюсь уладить все дела и выехать из города до ночи. Правда попытаюсь, но к сожалению не обещаю. Идёт? Паша хмурится, но кивает, уголки губ тянет печально. - Идёт. До квартиры они идут молча, практически на друг друга не смотря. Вершинин сидит на диване и ловит краем уха, как Серёжа по телефону разговаривает. Тот вдруг в комнату заглядывает, на вытянутой руке трубку держа, провод сильно натянулся. - А вас сколько всего? - он хмурится. Серёж, это был первый вопрос который ты задать ему должен был. А если их человек восемь? Путешественники во времени блять. Паша хмурится тоже. - Пятеро.. - на секунду замолкает и вспоминает про Игоря, кривится. - Шестеро нас. Четыре парня и две девушки. Костенко кивает. Уже неплохо, влезть то они влезли бы, у Михалыча фургон, но даже у молчаливого знакомого от такой ситуации возникнут вопросы. Спрашивать не будет, это правда, но честно картина была бы странная. Опять за стеной исчезает. Паша ждёт, в голове мысли странные катает. Говорят от любви тупеют. Говорят соулмейт это человек которого ты любил всю жизнь, просто не знал об этом. Паша верит. И во второе, потому что бабочки в животе щекочат внутренние органы. И в первое, потому что это всё ужасно иррационально. Сергея... Серёжу хочется поймать за руку когда тот всё таки появляется в комнате. Поймать, к себе притянуть. А ещё... поцеловать. Сука как же ему хочется его поцеловать. Тупеют, Паша, действительно тупеют. - Серёж... Посиди со мной минутку. - тишина в квартире рушится и сыпется осколками. Серёжа замирает. Смотрит вопросительно. Пацан же сам сказал, что времени мало, но по факту минут пять у них есть. Ладно, играем по твоим правилам, Паша. И он подходит ближе. Совсем немного, но хватает, чтобы Паша смог вцепиться в его запястье и потянуть на диван. Костенко молча садится рядом. Паша притихает, только за руку его держит непозволительно крепко, отпустив запястье и сжимая уже ладонь. Рука у него холодная и влажная. Серёжа секунду думает и пальцы их переплетает. Как глупо господи. Они сидят близко близко. У Паши сейчас сердце из груди выпрыгнет. Он голову к Серёже поворачивает и взглядами сталкивается. Сидят, бёдрами и коленями столкнувшись, за руки держутся, в губы практически друг другу дышат. Серёжа слышит как это грань тонкая рвётся. Как и его самообладание. С треском. Он целует. Сам поверить не может. Паша тем более. Он так хотел, но боялся даже надеяться, не то что на первый шаг с чужой стороны, а вообще на осуществимость желаемого. Губы у Серёжи сухие и шершавые, Паша рот шире открывает. Получается слюняво и совсем по детски. Костенко чувствует себя подростком, ладно Паша, но он, взрослый мужик. Парень льнёт к нему ближе, за шею обнимая и в поцелуй мычит. Они языками сталкиваются и иногда зубами. Паша губы чужие лижет, лужей растекается. В животе клубок горячий образуется. Блять. Серёжа кусает его не сдержанно и с трудом отстраняется. У Вершинина зрачки радужку затопили, он дышит часто и тяжело, и губы у него красные красные. Зацелованные. Паша неожиданно на него валится и в шею целует. Горячо очень. Очень неправильно. Костенко собраться пытается, пацана от себя оттащить, а тот неожиданно скулит жалобно на одной ноте. - Серёж... Серёж... - стонет тихо. Паш, спермотоксикоз в голову опять ударил? Он тебя всего лишь поцеловал, а ты всё - поплыл. Что же они творят? Неправильно же, неправильно. Неправильнонеправильнонеправильно Серёж, ты взрослый мужик, советский человек.... Голос в голове глушит, в себя приходит. - Нет, нет. - Серёжа его от себя всё таки отрывает. - Не врёшь мне если, встретимся... там... в твоём времени. А сейчас точно нет. - Серёж, это для меня полтора часа, а ты почти тридцать лет меня ждать будешь. Ты понимаешь? - у Паши кровь потихоньку обратно к голове приливает и он тускнеет заметно. - Я... я подожду. - с заминкой, но уверенно. Серёже так легче, сделать вид, что поверил в сказочку, но главное не совершить непоправимой ошибки. Он просто их Михалычу передаст, а сам если повезёт и правда к тётке смотается. Может даже повезёт остаться, приглашали же в Московское отделение. Только тут немного разберётся. Понимает для себя конечно, что "разобраться" за несколько часов физически не выйдет. Если уезжать - то только неофициально, а это хорошо точно не кончится. Но у Паши глаза грустные, он же верит во всё это. И Серёжа тоже верит, не конкретно в путешествия во времени, а Паше в принципе. Какую бы ерунду тот не говорил. Но в итоге то Паша... Паша забудется. Костенко понимает, что на поводу идёт, но для себя всё решил. Уедет, хер с ней с официальностью, уедет. Потом разбираться будет. Сегодня уедет, через неделю скорее всего вернётся и жизнь дальше потечёт. В тюрьме возможно правда, но об этом сейчас как то не думается. Всё, хватит, прыгать - так с головой. - Вставай, пошли друзей твоих искать. Я обещание выполню, вас увезут. Паша себя по кусочкам собирает и встаёт всё таки, щёки только горят до сих пор. Ребят они находят быстро, они в том же дворе у бочки так и сидели. Пашу потеряли минут на сорок, но идти искать не решились, хоть Аня и рвалась. Настя её осадила, заблудятся и всё. Игорь вроде бы в себя пришёл немного. Глазами огромными на все вокруг смотрит, но молчит. Паша быстро понимает почему. Ему Лёха в плечо мёртвой хваткой вцепился и рычит что то тихо. Игорь только больше бледнеет. - О, ты уже хахаля себе здесь нашёл? - Лёша ржёт, бровями играет. Игоря не отпускает правда. - Лёх. - Паша кривится. Серёжа кашляет, и Лёша сам немного тушуется. Лёша. Сам. Невиданное дело. - Меня зовут Сергей. Мой знакомый вывезет вас за пределы Припяти. Он мужик свой, вопросов задавать не будет. - замолкает на секунду, но не может не пошутить, слишком глупо это всё. - Но про машину времени всё таки лучше не говорите. У Горелова челюсть на асфальт чуть не падает, Настя его в бок толкает и сумку с прибором подальше под лавку ногами запихивает. Аня на Пашу своими глазами прозрачными с вопросом смотрит. Тот только неловко улыбается. На первый взгляд кажется ей, а на деле Серёже. - Ну раз возражений нет - сидите здесь. Знакомый мой, Владимир Михайлович, подъедет минут через пятнадцать. - говорит уверенно, а самому неловко почему то. Втянули в игры какие то. Ладно. Паша это причина в игры ввязываться. Паша это вообще причина многого для Серёжи теперь. Это либо соулмейтовская магия так работает, то ли его резко лет на десять откатило. Бабочки эти ваши всякие. Вы час знакомы, да? На Пашу смотрит опять, не может не смотреть. - Я пошёл. - говорит всё таки, и уже разворачиваться собирается, но бросает тихо. - А с тобой встретимся ещё, Паша. Тот улыбается грустно, уши краснеют. Костенко шагами широкими от них отдаляется, нужно Михалычу сказать где они торчат, чтоб сразу во двор подъехал. Вершинин ему в спину смотрит, вздыхает. Чуть потеснив ребят на край лавки устраивается. Неожиданно впятером они на неё влезают. Паша честно говоря практически на воздухе сидит, но не суть важно. Все молчат, молчание густое, вязкое. На Пашу направленное. - Паш... а кто этот человек? - осторожно начинает Аня, тишину нарушая. Пашу это почему то неожиданно бесит. - Он поможет нам из Зоны выбраться, остальное, думаю, не особо важно. - ему безумно не хочется сейчас ни с кем разговаривать. Аня рот открывает, закрывает, и поднявшись пересаживается на лавочку напротив. Мол, сидите там как голуби битком, а мне тут хорошо. Вершинин место Анино занимает, и теперь практически всем тощим задом сидит на скамейке. Настя подумав пол минуты, следует за Аней. Лёха хмурится, потом ржёт, и толкает Игоря к девушкам. - Ну, проводник херов, бабское царство там. - Игорь встаёт неловко, головой крутит. - Иди, иди, где ещё с девушками так близко пообщаешься. Лёха пинка ему несильного даёт и ржёт довольно. Кажется не злится больше на Игоря. Или просто до Паши доебаться жопа чешется. Горелов бровями играет, Настя фак ему показывает. "Бабское королевство" Игоря в свои ряды принимает. Девочки шептаться начинают, а тот молча рядом глазами хлопает. Пришёл в себя значит, думает Паша. Ему хочется дать Игорю по ебалу. Раз Лёха это сделать забыл. Кулаки лишь сжимает зло. - Ну так. - весело начинает Горелов. - Чё за мужик? Вид у него при этом такой, что въебать хочется теперь не только Игорю. - Отъебись. - бросает Паша и локтем его толкает. Край рукава вниз сползает, Лёха глазами в запястье впивается. Молчит. Вид у него глупый до невозможности. - А где?.. Паша от отчаяния стонет и лицо в ладонях прячет. Лёша переваривает. Переваривает долго. - Чё серьёзно? - выдаёт всё таки и хихикает слегка истерично. Вершинин кивает устало. Это последнее о чём он хочет сейчас говорить. Гоша вроде тоже спросить, что то хочет, но Лёха его в бок локтём больно бьёт, не оборачиваясь даже. Тот хрипит тихо. - Это ж ему сколько будет в нашем времени? - прикидывать в уме видимо начинает и выдаёт. - А я и не знал, что ты настолько постарше любишь. - Ой, Лёх, завали, а? - Паше плохо, его ломает пиздец. А если Серёже не удастся выехать из Припяти? То что, всё? Он встретил свою родственную душу и тут же её просрал? Паша не хочет об этом думать, но не может. Лёха по его лицу как будто считывает что то и замолкает. На Горелова не похоже конечно, но Паша ему благодарен. Так они и сидят эти пять минут в тишине, только девушки о чём то тихо переговариваются, да Аня на него взгляды странные кидает. Паше похуй, кристально. А через эти пять минут подъезжает серый УАЗ'ик. Серьёзный усатый мужик представляется Владимиром и говорит, что подбросит их до выезда из города, а может даже чуть дальше. Все оживляются немного и в машину набиваются. Паша лбом в стекло утыкается и думать об одном человеке только может. Да что ж такое? Соулмейт это важно, это как многие считают почти самое важное в жизни, но это же не причина голову так терять. Вершинин за себя вообще не отвечает, бабочки у него в желудке какие радиоактивные, будто чуют предстоящую катастрофу. Живот ныть начинает. Тишина в салоне гробовая, только звуки с улицы доносятся, но потом и они исчезают, когда машина на окраину выезжает. Птицы кажется не поют даже. За окном медленно темнеет. Владимир их высаживает где то через километров десять после выезда из города. Выгружаются, Игорь как бесплатная рабочая сила сумку тащит. Водитель прощается сухо и уезжает. Молчать продолжают, чувство у всех странное какое то, нереальное. Ну да, путешествие во времени вполне вписывается в разряд нереальных. Так же молча доходят остановки неожиданно в лесу притаившейся. Когда тишина уже искрить начинает, Настя её голосом хриплым разбивает. - Паш, мы же правильно поняли, тот мужчина он... - Да, мой соулмейт. - Паша выдыхает тихо, почему то резко становится легче. - Это с научной точки зрения очень интересно. - выдаёт Гоша и краснеет когда на него все четыре взгляда устремляются. - Ну вот, Пашк, интересно, вроде даже не такой уж зашквар. - Лёха ржёт, Настя его в плечо пихает. - Завали, дебил. - рыжие брови хмурятся. - Не слушай его, Паш, это же правда прекрасно. - оживает Аня и улыбается слегка грустно. Игорь выдаёт тихое "ого". В какой то момент начинают играть в слова, на улице совсем темнеет. Они на время не смотрят, чем упорнее ждёшь, тем медленнее оно течёт. Но мысли пугливые возникают, вдруг не выкинет? Но никто их не озвучивает. Это происходит как то неожиданно и внезапно. Вот Паша на скамье сидел, а вот он на бетон валится и жопу больно отбивает. Рядом Лёха сидит с круглыми глазами. Девочки, Игорь и Гоша на лавке остались с их края она почему то за столько времени не прогнила. Карма, думает Паша. Сумка с прибором рядом валяется. Паше хочется его об камень какой нибудь разъебать. - Получилось? - взволновано спрашивает Гоша. - Да получилось, получилось. - шипит Горелов потирая отбитую задницу. - Чё думаешь скамейка сама развалилась, или остановка проржавела за десять секунд? Паша улыбается почему то, вернулись. Но сразу прорстреливает, а Серёжа? Серёжа сейчас здесь, в их времени? Или навсегда остался там?.. Улыбка вянет. Но тут Аня встаёт и вдаль вглядываться начинает. - Вы слышите? - спрашивает тихо. - Машина едет. - Что здесь машине делать? - Настя напрягается заметно. Паша с ней за компанию. Но через пару минут они действительно видят чёрный внедорожник. Всё это выглядит максимум подозрительно и ничего хорошо не предвещает. Им уже хватило добрых охотников, которые решили поохотиться на них. Автомобиль тормозит прямо напротив проржавевшей, сохранившейся кусками остановки. Паша продолжает на крошке бетонной сидеть, Лёха встал на один из оставшихся этих кусков облокотившись. Дверь водительская открывается. Паша готовится к худшему, а потому воздухом давится когда видит мужчину к ним из машины вышедшего. Серёжа. Твою мать, это он. Заметно постаревший, лишившийся медной шевелюры, но абсолютно такой же. Настоящий. Его. Пашин. Блять. У Вершинина глаза щипать начинают. Ну давай, да, разревись ещё как девчонка. Серёжа улыбается устало, к Паше осторожно подходит и на себя тянет. Тот в его объятия падает и носом тихо шмыгает. Лёха первым реабилитируется. - Совет да лю... - он пополам сгибается, Настя ему в бок со всей силы прописывает. Серёжа смеётся тихо, Пашу в волосы целует. Вершинину согнуться приходится из за явной разницы в росте, но его это не заботит нисколько. - Ты меня дождался. - тихо хрипит мужчине в шею, и улыбается. - Дождался. - Серёжа подтверждает, улыбку чувствует и зеркалит. Ребята молчат. У Костенко в голове кошмар. Сколько раз он думал, что не будет никакого Паши, что не бывает путешествий во времени, не может этого быть в принципе. Он тогда уехал. Буквально наплевав на работу. Он понимал, что вернувшись через несколько дней пойдёт под суд. Но он вспоминал Пашины грустные глаза, и просто не мог им противиться. О случившемся он узнал чуть позже. В суматохе его отсутствие на месте было проигнорированно. Больше в Припять он не возвращался. В Москве удалось устроиться, с достаточным трудом, но удалось. Всё ещё в голове скакали мысли, что Паша про аварию просто.. угадал? Безумно маловероятно, но реальней, чем путешествия во времени. Двадцать семь лет чудовищно долгий срок. Он давно перестал верить. (Но не перестал вычёркивать дни из календаря) И когда время неожиданно, за бытовой жизнью, и рабочими вопросами подкралось к нужной дате, он не знал, что ему делать. Не знал, но ломанулся на территорию другой страны. Ему казалось, что если он действительно встретит парня, то просто не узнает после стольких лет, но как только увидел на секунду перестал дышать. Он у него на сетчатке отпечатком остался. Разница в возрасте стала ещё более напрягающей, но вселенная не ошибается, да? Паша ему в шею дышит. Господи он действительно ждал его безумно долгий срок, но кажется, что они не расставались ни на минуту. Он пытается выглядит непринуждённо и уверенно, чувствуя как Пашу ломает. Его тоже ломает, но он взрослый мужик, он должен быть.. опорой? Как же глупо. Гуло глупо глупо Любовь к Паше глупая, не оправданная, пугающая, но самая настоящая. Парень от него отлипает, глаза руками трёт и улыбается. Ярко ярко. - Поехали, молодые люди? - Серёжа наконец обращает внимание на остальную компанию. Паша к ним оборачивается, видя как Лёха губы в трубочку сворачивает и воздух чмокает, только глаза закатывает. Настя отмирает, следует к машине и Аню за собой тащит. В конечном счёте все в машину загружаются. Паша с Серёжей рядом стоят. Мужчина его руку сжимает. - Пойдём, быстрее доедем, быстрее сможем наедине... поговорить. - он заминается и хмыкает тихо. Паша краснеет. Дорогу он почти не запоминает, спит большее время. Справедливо будет сказать, что спали все. Кроме Серёжи конечно. Они несколько раз останавливались и тогда возможность поспать появлялась и мужчины. В Москве они были примерно через пятнадцать часов. Дорога была долгой и нудной и наконец то добраться до дома было очень приятно и радостно. Ребят развезли по домам. Игоря же выпнули возле первого попавшегося метро. Серёжу это удивило, но вопросов задавать он не стал. И наконец то остаются одни. - Тебя дома ждут наверное? - тихо спрашивает Серёжа. Паша лишь головой мотает. - Родители на море уехали. Думаешь они меня бы в такое весёленькое "приключение" отпустили? - он хмыкает и кривится. - Поехали ко мне? - осторожно начинает. Паша руку его сжимает, отпускает, и резко вперёд подаётся. Серёжа сам его целует, замершего и тяжело дышащего. Они целуются медленно, аккуратно, без языка. Серёжа волосы Пашины перебирает, ближе к себе притягивает. У Паши уши горят и внизу живота тяжелеть начинает. Блять как же он его хочет. Это осознание бьёт обухом по голове. Да как так же? Он никогда бы не подумал о мужчине в таком ключе. Но Серёжу он хочет до дрожи в коленках. Отрывается с трудом, губы красные облизывает, отдышаться пытается. - Поехали. Серёжа лицо ладонями трёт. Он при взгляде на Пашу весь контроль теряет. Он же мальчишка совсем, это неправильно очень. Паша на него глазами такими горящими смотрит и руку на колено кладёт. Это всё. Они пьют чай с печеньем. Паша взгляд в кружке прячет. Ему неловко. Неловко неловко неловко Весь настрой с Паши тут же схлынул. Он чувствует себя явно не в своей тарелке. Серёжа смеётся тихонько, улыбается и за руку дрожащую его берёт. - Устал? - спрашивает спокойно. Видит же, что парень всё, запутался окончательно, его бы спать уложить. Самому успокоиться. Паша мычит отрицательно, но потом головой кивает и чай в себя одним большим глотком заливает. - Устал. Серёжа опять улыбается, через стол перегибается, треплет его по волосам. - Я тебе на кровати постелю, а сам на диване лягу. - серьёзно и не принимая возражений. Паша вскидывается, но взгляд ловит и грустнеет. - Ладно. - тянет недовольно и поднявшись плетётся в спальню. Костенко надеется, что Паша всё понимает. Нужно поспать, отдохнуть. А главное остыть. Их друг от друга ведёт безумно, если они лягут спать вместе, то спать они сегодня будут очень навряд ли. Следует за Вершининым в спальню. Паша джинсы у кровати снимает, стоя к мужчине спиной, Серёжа разворачивается резко и через плечо бросает: - Одеяло в комоде. - Спасибо. - Паша краснеет. - Серёж?.. - Паша, спи. - кричит тот с дивана и сам пытается перестать думать и действительно заснуть. Что они будут со всем этим делать можно решить завтра. Нужно решить завтра. А пока спи, Паша, завтра всё будет правильно.