Пекло..

По телу пробежал холодный пот, дыхание участилось, словно в воспаленной груди разгорался пожар. Глаза забегали в поисках ответа, руки нервно пригладили волосы, но они не могли успокоить его волнение. Ноги слегка подрагивали, но он пытался скрыть это от окружающих. Сестра, заметив тревогу брата, приподняла бровь с вопросом, на что он лишь покачал головой, не желая делиться своими переживаниями. Рейнира нахмурилась и, пожимая плечами, крепко схватила его за руку, списав беспокойство на долгую разлуку с дядей. Вот он, Деймон Таргариен. Изящно вставая с трона, он уверенно подошел к ним, как будто бы сам воздух вокруг наполнился его присутствием, давая Рейну возможность рассмотреть его. Длинные, белоснежные волосы, почти как у Рейниры, красиво обрамляли лицо дяди, подчеркивая его аристократические черты. Проницательные, фиалковые глаза, глубокие и насыщенные с легким лиловым оттенком, делали его взгляд завораживающим и притягательным, словно манящий свет в темноте. Крупное, высокое тело с заметными мускулами создавало впечатление силы и уверенности, дополняя образ совершенства. Парень открыл рот от восхищения, но вскоре осознал, что это выглядит странно, и смущенно опустил взгляд, стараясь скрыть свои эмоции. Мужчина оглядел их цепким, проницательным взглядом и сначала перевел его на Ниру. В её глазах отражались любовь, забота и желание защитить племянницу, члена семьи. Деймон ухмыльнулся девушке, затем перевел взгляд на Рейна. Тут он значительно изменился. Если в взгляде на Рейниру читалась любовь как к семье, то здесь было нечто иное, более глубокое и сложное. Собственнический и обожающий взгляд застыл на его лице, как будто он видел в Рейне не просто племянника, а нечто большее. От такого внимания юноша заметно смутился, а по телу пробежали мурашки, словно его коснулась невидимая рука. Он не ожидал такой реакции на себя; видимо, прошлый Рейн был близок с дядей не совсем в семейном смысле, что лишь добавляло неясности в его мысли. — Племянники, — наконец заговорил их дядя слегка хриплым голосом на валирийском, и это звучало… соблазнительно, словно он произносил заклинание. — Дядя, — кивнула Рейнира, слегка ухмыльнувшись, как будто в их разговоре проскальзывала некая игра. — Отец устраивает турнир в честь наследника, — продолжила она, её голос звучал полным ожидания ответа дяди.  Тот хмыкнул, и в его глазах мелькнуло понимание. — В честь меня. — До того момента, пока на свет не появится мой брат, - произнесла девочка. — Но он ещё не появился на свет, да и возможно это будет не мальчик, а девочка, — парировал Деймон и пожал плечами, ухмыляясь. — Тогда я буду молиться о брате, — язвительно заметила Нира, делая вид, что не говорила несколькими минутами ранее, что у неё будет сестра, и её слова звучали с легким налетом иронии. Рейн в ходе разговора просто стоял рядом с сестрой, молчаливо наблюдая, и постепенно понимал, что он знает валирийский. Это был небольшой, но приятный бонус, который открывал перед ним двери в новый мир. — А ты, племянник, тоже будешь молиться о брате? — снова ухмыльнулся мужчина, переводя взгляд на него, и его улыбка казалась искренней. Видимо ухмылка - его фишка, которая начинает раздражать. Таргариен пожал плечами, ощущая, как его сердце забилось быстрее. — Мне не важен пол ребенка, главное, чтобы он был здоровым. Я буду любить его независимо от пола, — не замечая, что перешёл на валирийский, его слова звучали уверенно. Рейнира наигранно умилилась. — Мой старший братик такой милый! Просто золото! — начала дразнить его сестра, трепя щеку, и в её голосе звучало озорство.  Рейн надул губы и нахмурился. — Нира! Перестань, — пытаясь увернуться от «ласки» сестры, он не мог не улыбнуться. Девушка громко рассмеялась, а её смех напоминал звон колокольчиков, создавая атмосферу невидимого счастья. Деймон, наблюдая за этой сценой, вновь хмыкнул и достал ожерелье, которое блестело в свете. Рейнира сразу забыла о брате, протягивая руки к украшению, словно завороженная, как будто это был дар самой судьбы. Дядя резко убрал его, показывая рукой, чтобы она повернулась спиной. Принцесса закатила глаза, но развернулась и убрала руки, позволяя дяде застегнуть ожерелье на её шее, чувствую, как затихает волнение. — Валирийская сталь, — прошептала она, её глаза светились от восторга. — Пусть у нас будет частичка нашего наследия, — улыбнулся принц, и в его голосе звучала гордость. Она широко ответила улыбкой и, словно окрылённая, отошла. — Рейн, — впервые дядя назвал его по имени, и тело юноши вздрогнуло, а глаза расширились от неожиданности. Деймон сделал вид, что не заметил этого и достал кинжал. Он выглядел великолепно, сталь блестела на свету, создавая чудесный образ, и Рейн не мог отвести от него взгляда. — Я мог бы подарить тебе ожерелье, как Рейнире, — с усмешкой протянул мужчина, — но кинжал тоже неплох, — пожал плечами он, передавая подарок парню. Когда Рейн хотел взять кинжал, их руки соприкоснулись, и в этот момент время, казалось, остановилось. Кисти рук дяди были теплыми и приятными; он почувствовал, словно нашёл недостающую часть себя, и это ощущение было сильнейшим. Таргариен ощутил легкую эйфорию, словно мир вокруг расцвел новыми красками. Но внезапно на плече возникло ощущение, как будто его режут. Он скривился и зашипел, спешно растегивая рубашку. На его плече красовалась небольшая метка в виде красного дракона, и это удивительное знамение только добавляло загадки к происходящему. Рейн в недоумении нахмурился и перевёл взгляд на дядю, и в его глазах заиграла тревога. — Дядя, брат! Вы родственные души! Это так здорово, нужно рассказать отцу, и матушке тоже можно! — радостно запрыгала сестра, хлопая в ладоши, и в её голосе звучала неподдельная радость. Родственные души? Что, блядь… Деймон выглядел слишком довольным, и это вызывало беспокойство. Что это значит? Мне кто-нибудь объяснит, что тут, черт возьми, происходит?