Эквилибрий

.

.

.

      Цирк называется «Эквилибрий» — слово, вроде как, связанное с равновесием, Иван не разбирается. Основная звезда тут какой-то гимнаст, так что ничего удивительного. Эквилибрий бродит, и сегодня он остановился в городе Ивана, и теперь этот город — больше не город Ивана, потому что его продают в труппу. Спустя несколько дней цирк отправится в путь, и Иван тоже.       — Я заскочу на выступление, когда они снова назначат сюда гастроли, — Унша гладит Ивана по голове. Иван кивает. Унша купил его, чтобы сделать подарок жене — талантливого мальчишку с ловкими руками. Однако фокусы купленного мальчика всегда больше развлекали его самого, нежели его супругу. Та была в восторге первые несколько месяцев, потом отвлеклась на что-то другое… Но никто из них не обходился с Иваном плохо — эти годы были нормальными. Без голода, наказаний или подобного. Иван просто совершенствовал свои фокусы, и Унша был доволен им. Теперь настало время пойти в какой-то новый мир. Иван не ждёт ничего хорошего, но и не боится. Унше (а значит, и Ивану, который пока ещё ходил с ним) уже показали, что тут за спальные места, походная кухня, тренировочные места… Выглядит нормально. Хуже, чем дом Унши, лучше, чем трущобы. На первый взгляд ничего, чего Иван не смог бы вынести. Он наблюдает за тем, как Унша получает деньги за продажу, и мужчина, который их отдаёт (деловой партнёр Унши по имени Урак), потирает руки. Он уже видел, на что способен Иван в вопросе фокусов, и, вроде бы, очень его хотел.       — Иди, Иван, — Унша кивает ему. — С этого момента ты мне не принадлежишь.       — Ты действительно ему всё объясняешь, — смеётся Урак, и Унша что-то отвечает, но Иван уже отходит, ведь ему сказали идти. Направления не задали, поэтому он шатается по грязноватым дорожкам мимо палаток, в которых что-то носят, вытаскивают, варят, о чём-то общаются, ругаются, разминаются и тренируются. Суетное место этот цирк, но Иван приспособится.       — Эй, малой. Иван поднимает голову — на квадратном ящике в человеческий рост, укрытом каким-то полотном, сидит загорелая девушка с длинными каштановыми волосами. Выглядит сильной, а ещё она явно старше Ивана (ему шестнадцать, и пока сильно бросается в глаза даже разница в пару лет). Возможно, сейчас будет проверка на прочность — в норном квартале, откуда Ивана выкурили вместе с остальными сиротами, чтобы продать с аукциона, это было частой практикой. Из-под полотна что-то рычит.       — Как зовут? — девушка ловко спрыгивает с ящика. Не враждебна пока.       — Иван.       — Я Хёна. Ты же фокусник, да? Подслушивала разговор Унши и Урака, наверное. Ивану всё равно.       — Надо показать свои навыки? Хёна хмыкает.       — Да, давай. За мной иди и не отставай. Потеряешься и наткнёшься на кого-то не того — пеняй на себя. У Ивана нет проблем с тем, чтобы следовать за такой яркой фигурой, как Хёна. Её и другие легко замечают — приветствуют, спрашивают что-то, получают ответы, в некоторых случаях — пинки под зад…       — Ты главная на нашем уровне? — уточняет Иван спокойно, потому что Хёна, судя по всему, нормально относится к вопросам. Хёна вскидывает бровь и чуть-чуть улыбается.       — Ха. Ну, для тебя пусть так и будет. Странный ответ. Иван сделает выводы об этом позже. Его заводят в какой-то шатёр с ящиками, ещё тут есть стол.       — Тут осталось кое-что от прошлого иллюзиониста, бери, что надо. Очень наивно предполагать, что фокусник может просто взять чужой реквизит и сразу что-то показать с ним, но чтобы изобразить успешность коммуникации, Иван откапывает в одном из ящиков колоду карт и, примерившись к степени их истрёпанности, быстренько выделывает пару эффектных перемешиваний. Потом по классике предлагает Хёне выбрать пару карт и всё такое. Пока он приводит в действие механизм фокуса, в шатёр успевает зайти какой-то блондин в белом, и остановиться на входе за спиной Хёны, чтобы тоже понаблюдать за действием. Ивана не смущает дополнительная публика — он не отвлекается. Когда он поочерёдно вытаскивает из колоды каждую карту, которую якобы случайно запомнила Хёна (это просто были единственные карты, которые при пролистывании Иван показывал достаточно долго), блондин, похоже, теряет к нему интерес и идёт к какому-то из ящиков. Он ходит бесшумно, так что пугает Хёну, внезапно появившись у неё из-за плеча, но она никак не реагирует и вообще игнорирует его присутствие.       — Занятно, но недостаточно зрелищно, — выносит вердикт Хёна. — Есть что-то, чем бы ты мог более эффектно удивить большую аудиторию?       — Могу придумать. Но надо познакомиться со сценой и доступным реквизитом.       — Раньше в цирке не выступал?       — Нет.       — А хотя бы был, как зритель?       — Нет. Но разберусь. Хёна ухмыляется:       — А ты веришь в свои силы. Во время этого обмена репликами блондин находит то, что искал (какую-то мятую ткань), вынимает из ящика и придирчиво осматривает.       — Что ж, посмотрим, что ты придумаешь, — продолжает Хёна. — Через пару часов у нас выступление, сходишь, посмотришь. Примерно на таком уровне тебе надо быть, если хочешь получить право показывать свой перформанс. Не сможешь — будешь на подай-принеси.       — Понял.       — Посели его с Тиллом, — неожиданно вмешивается блондин, не поворачиваясь к ним, пока складывает свою ткань, чтобы было удобнее нести. Хёна хмурится, кажется, лишь от того, что он с ней заговорил.       — С Тиллом Акорн живёт.       — Значит, высели Акорна.       — Куда?       — Куда угодно. Хочешь — на улицу. Хёну передёргивает, но она не продолжает спор. Иван понятия не имеет, кто такой этот Тилл, но судя по всему Акорн — кто-то более бесполезный, чем Иван. Блондин уходит. Получается, Хёна всё же не совсем главная.       — Правда на улицу отправят? — без особых эмоций спрашивает Иван, чтобы быть в курсе, какие меры тут принимаются, а какие нет. Хёна закатывает глаза.       — Больше слушай этого придурка. Тебя когда взяли, уж убедились, что место на ещё одного человека есть. Найдём ему кровать, не переживай. Иван не переживал.

.

.

.