Blasphemy, Blowback, and Beds

Все знают, где примерно находится дом Тони в Малибу. Его невозможно не заметить на прибрежном утесе. Найти правильный подъездной путь немного сложнее, но помогает, когда есть возможность спросить у ДЖАРВИСА. С тех пор как компьютеризированная душа предоставила Люциферу номер телефона при доставке сейфа, тот ни разу с ним не связывался; ему никогда не нужно было говорить с творением Тони. Однако он только что пережил самое тревожное событие за долгое время (а это о многом говорит), и он в замешательстве, в ярости и обеспокоен больше, чем хотел бы. Ему нужны ответы. Ему нужна аудитория, которая оценит произошедшее. Поэтому он связывается с ДЖАРВИСОМ, запрыгивает в свой «Корвет» и отправляется на поиски этой аудитории. На ступенях перед особняком его никто не ждет. Люциферу все равно. Он паркует машину в верхней части овальной площадки и поправляет костюм, пересекая внутренний двор. Входная дверь не заперта. Он врывается внутрь, пренебрегая человеческими условностями. Создавая достаточно шума, он стремится привлечь внимание Тони, пока ищет его. — Джарвис? Ты сказал, он здесь. — Так и есть, мистер Морнингстар. Я сообщил ему о вашем прибытии. Если вы пройдете по этому коридору в салон с роялем, он встретит вас наверху лестницы. Уладив этот вопрос, Люцифер кивает и направляется в указанную сторону. Когда он замечает рояль посреди круглой зоны отдыха, Тони как раз поднимается по лестнице, как и обещала компьютеризированная душа. Весь дом, насколько он успел разглядеть во время своих поисков, кажется бело-серебряным. Он должен бы выглядеть стерильно, но это не так; должен бы подходить Тони, но не подходит. Люцифер не сводит глаз с Тони — глотка свежего, хаотичного воздуха в доме, который не совсем похож на настоящий дом. (Люциферу ли судить. Его пентхаус тоже не назовешь домом, сколько бы он ни забивал его любимыми вещами и интрижками.) — Привет, незнакомец. Как раз вовремя! Я тут всего на неделю, а потом обратно на очередную порцию суперскучных совещаний, — говорит Тони, и улыбка озаряет его усталое лицо. — Что стряслось? — Мне… мне нужно, чтобы ты объяснил мне про то агентство. То, которое тебя раздражает. Улыбка сходит с лица Тони. — Что случилось? Они тебя обидели или… — Нет, она меня и пальцем не тронула. Ну, то есть трогала, но без насилия, а с остальной ерундой я довольно быстро покончил, — вставляет Люцифер. Он вздрагивает. — Это было так фальшиво! Ничего… искреннего. Она пыталась меня соблазнить, но в этом не было настоящего соблазна! — «Щ.И.Т.» подослал к тебе агента? — спрашивает Тони. Люцифер кивает, и лицо Тони мрачнеет еще больше. — Дерьмо. Черт. Люцифер начинает мерить шагами комнату, ему нужно выплеснуть напряжение, кипящее под кожей. — Полностью согласен! Как они посмели подобраться ко мне, чтобы добраться до тебя! Ты публичная фигура, но твоя жизнь — это твое личное дело. — И то, как они это сделали, было так двулично, подло и… неискренне! Обманом затащить меня в постель, чтобы выведать чужие секреты?! Ты не заслуживаешь такого обращения, — продолжает он, его голос становится громче и горячее. — Прикрывать свои грязные делишки предлогом защиты мира… и все потому, что меня видели с тобой и с Пеппер на публике. Я не могу… Тони встает у него на пути, останавливая его. — Эй, эй. Я знаю. Это полный беспредел. И это все моя вина. Если они снова к тебе сунутся, просто скажи им, что у нас был секс на одну ночь и он был ужасен, или что-то в этом роде. Проходит минута, прежде чем слова Тони доходят до сознания Люцифера; когда это происходит, он хмурится. — Тони, дорогой, это не твоя вина. — Ну да, моя… Люцифер высвобождает руку из хватки Тони и прикладывает палец к его губам. — Тише. Ты не виноват, что они решили взяться за меня, — говорит он. Его гнев тает при виде чувства вины Тони. — Это не ты заставил куратора или коллег Натали подослать её в «Люкс», чтобы она попыталась меня соблазнить. Меня. Будто я не распознаю такую дешёвую игру! Это была сплошная фальшь. Натали не была неуязвима для обаяния и шарма Люцифера, но постоянно пыталась гнуть свою линию и контролировать ситуацию. Слушая Люцифера, Тони хмурит брови. — Натали? Миниатюрная? С тихим, успокаивающим голосом? Странным образом на одной волне с тобой? И бровью подёргивает, когда её интересует то, что ты говоришь? — Да, это довольно точное описание. Настаёт очередь Тони негодовать. Он отстраняется от Люцифера, бормоча что-то о двуличных и смертельно опасных «медовых ловушках» с полным или почти полным отсутствием морали и без каких-либо угрызений совести по тому или иному поводу. Люцифер — существо небесное, но даже он теряет нить рассуждений Тони, когда тот всё больше распаляется. Он явно знает Натали — или Наташа-ли, как он её называет, — и Люциферу не терпится услышать эту историю. Если они с Мэйзикин когда-нибудь помирятся после своей небольшой ссоры, он, возможно, подумает о том, чтобы натравить её на эту женщину. — Тони… Тони. Дыши. Кажется, я никогда не видел тебя таким… пылающим от ярости. Услышав голос Люцифера, Тони резко обрывает свою тираду о неразрешённых, непроверенных препаратах, которые вводят людям без их согласия. Он смотрит на Люцифера широко раскрытыми глазами. — Она лгала. Она и меня пыталась соблазнить, но это было не всерьёз. Я почти уверен, что она считает меня отвратительным, — говорит Тони, мотнув головой. — Я… Люци. Я… — Хватит извиняться. Это и ни к чему, и утомительно, — вставляет Люцифер. Тони фыркает. — Ну. Утомительным быть не хотелось бы. — О нет, Боже упаси. Скуки следует избегать любой ценой, — соглашается тот. На этом напряжение в просторной комнате спадает. Они обмениваются улыбками. Люцифер замечает признаки усталости в позе и на лице Тони — должно быть, он по уши в делах с нью-йоркским проектом. На мгновение он задумывается: каково это — протянуть руку, притянуть Тони к себе и обнять просто для того, чтобы утешить. (Да, ладно, Мэйзикин права. Люцифер и впрямь становится мягче. Но он не собирается менять свои взгляды на то, что развлечения важнее работы. И уж точно не вернется на свой трон, возвышающийся над болью и отчаянием. И хотя он предпочел бы избежать строгой моногамии, возможно, он начинает видеть пользу в… привычных отношениях.) — Пойдем. Ты только что сцепился с Черной Вдовой. Надо выпить, — говорит Тони, прерывая затянувшуюся паузу. — Скотч? Бурбон? — О, бурбон. Давненько я его не пил, — отвечает Люцифер. Тони кивает и жестом указывает в сторону коридора. — Тогда сюда, мой Темный Властелин, — произносит он преувеличенно-чопорным (но оттого лишь более игривым) тоном. — У меня тут есть «Уиллет», думаю, вам понравится. — Значит, я им наслажусь, — поддразнивает Люцифер, следуя за Тони вглубь дома. Они оказываются в комнате рядом с кухней, стены которой почти полностью состоят из окон. Солнце еще высоко — Натали (Наташа? Наташа-ли?) заявилась за ним рано, сразу после ночного мероприятия. Теплый полуденный свет заливает пространство, а его отражения в воде за утесом делают все вокруг почти ослепительным. На миг это напоминает ему стерильный вход в Серебряный Град. Он отворачивается от окон (и от света, и от воспоминаний) и смотрит на стену с баром и шкафом, усеянным всевозможными закрытыми дверцами и панелями. Тони с легкостью заходит за стойку. Достав из-под нее два стакана, он поворачивается к шкафам и сноровисто извлекает из одного из них в первом ряду высокую бутылку с янтарной жидкостью. Люцифер подходит ближе, к центру действия, и, дойдя, прислоняется к стойке. — Лёд? Люцифер качает головой. Тони кивает и щедро наливает алкоголь в оба бокала. Они чокаются — просто так, в честь их общей неотразимости — и делают первый глоток почти одновременно. Сладость и тёплый дуб расцветают на языке Люцифера, пока алкоголь пощипывает. Он шипит, втягивая воздух, и подносит бокал к носу, чтобы вдохнуть аромат ржи и ванили. — Прошёл твои строгие тесты? — М-м, да. Крепкий и с нотками бурбона. Тони усмехается. Когда его смех затихает, он со своей стороны наклоняется вперёд, опираясь на барную стойку. — Что случилось? — спрашивает он. Люцифер вздыхает. Конечно, Тони захочет точного отчёта. Он имеет дело с этой тайной организацией из-за своей деятельности в качестве Железного человека; у него может быть своё мнение о поведении агента, или же он предпочтёт быть готовым на случай, если они решат обострить ситуацию. — Я как раз возвращался со встречи с… несколькими знакомыми. — Секс-друзьями? В голосе и на лице Тони нет и следа злости или ревности. Его брови приподняты, а на губах играет лёгкая улыбка. Всё говорит Люциферу о том, что Тони не беспокоит мысль о других партнёрах. Сам Люцифер боролся с яростью, когда Мэйзикин прикоснулась к Тони, но Тони, похоже, принимает тот факт, что у Люцифера есть другие любовники, и Люцифер не знает, как к этому относиться. Однако другие доказательства указывают на то, что он не одинок в своих, возможно, чувствах. Он умеет определять, когда у кого-то появляются к нему (неуместные) чувства. Такое случается в его присутствии достаточно часто. Обычно эти люди опьянены его похотливым магнетизмом, но он способен отличить обычную похоть, влияние своей благодати на людей и бредовые влюблённости. На Тони его благодать не действует благодаря звезде, которую тот создал и встроил себе в грудь. И сейчас он улыбается и наклоняется к Люциферу ближе, ища контакта. Чтобы подтолкнуть его к ответу, Тони протягивает свободную руку и постукивает пальцами по руке Люцифера. — Хм? Нет. Никаких подружек для секса, на самом деле. Я до рассвета играл в покер. И обзавёлся парой новых одолжений. — Хорошая валюта в нынешней экономике, — шутит Тони. Люцифер вскидывает брови. — Вполне. — Она была снаружи «Люкса»? Ждала? Как приличный человек? Он тихонько смеётся, вспоминая утро. — Нет, она уже была в моей постели, голая, — отвечает он. — Мы с Мейз сейчас не в лучших отношениях, так что я удивился, что она оставила мне подарок, но, учитывая суть нашего разногласия, в то же время и не удивился. — Было довольно легко понять, что она не подарок от Мейз. Она, в отличие от тебя, не застрахована от моего дьявольского обаяния. На вопросы, что я задавал, она отвечала как могла, но... допустила несколько ошибок, которых не должна была бы, будь за её появление в ответе моя демоница-телохранитель. — Тебе бы и правда стоило установить систему безопасности в пентхаусе, — размышляет Тони. — Хотя бы камеру в лифте. — Эх. Тони фыркает. — Ладно... ладно. Как ты заставил её раскрыться? — Ох, пришлось повозиться. Знаешь, она тоже считает, что я мутант, — продолжает он. Тони открывает рот, но Люцифер качает головой. — Да, ты в этом сомневаешься. Но такой вариант был в твоём списке. — Ладно. И что дальше? — Я спросил, каково её самое сокровенное желание. Это сбило её с толку, — говорит Люцифер. — И каково же её самое сокровенное желание? — спрашивает Тони, внезапно широко раскрыв глаза. — Мировое господство? Люцифер хмурится и качает головой. — Нет, на самом деле. Она хочет воссоединиться со своей сестрой, Еленой. Тони откидывается от барной стойки. — У неё есть сестра? — Да… Я не знаю всей истории, но она сказала, что, по её мнению, сестра скрывается. «Залегла на дно, чтобы сохранить прикрытие», — предположила она, — объясняет Люцифер. Он пожимает плечами. — Не знаю, почему её сестра может скрываться, но… возможно, они обе шпионки. — Я… может быть. Люцифер знает Тони достаточно хорошо, чтобы понять, когда его мозг пытается решить головоломку. Он кладёт руку на предплечье Тони. — В чём дело? — Мы наводили справки о Наташали после того, как она внедрилась в компанию. Я и ДЖАРВИС. Мне нужно было знать, чем стал Щ.И.Т. и с кем я имел дело, — отвечает Тони. Люцифер кивает. — У неё… большая часть её прошлого… мрачная. Либо засекречена, либо просто чертовски удручающая. — Когда она говорила без притворства, я уловил лёгкий русский акцент. Тони кивает. Во время своих отпусков из Ада Люцифер старается не обращать особого внимания на геополитические события — за исключением тех случаев, когда они могут помешать ему наслаждаться местом, которое он посетил. Но информация всё равно доходит до него; поскольку он окружён людьми, а для них эта информация важна, он слышит некоторые вещи, и эти вещи могут время от времени откладываться в его памяти. Он-то знал, что Россия — далеко не единственная страна, где водятся выдающиеся шпионы и агенты. В адских петлях, как в бездонных колодцах, томились безжалостные души, служившие различным разведывательным службам по всему миру. И вот, опираясь на крупицы информации, добытые от Наташали — её акцент, имя сестры, — а также на всё, что он слышал и видел, как на бренной Земле, так и в мрачных чертогах Ада, он смог сделать весьма обоснованное предположение. — Значит, её тренировали в Красной Комнате? — с лёгкой усмешкой спросил Люцифер. — Как… как ты это узнал? Просто так, с ходу? — изумлённо выдохнул Тони. — Пожалуйста, — Люцифер отпил глоток бурбона, его взгляд скользнул по стакану. — Ад приютил души чудовищ и тех, кто совершил тяжкие грехи. И хотя сейчас большую часть работы выполняют демоны, я, признаться, иногда навещал различные петли мучений, чтобы лично убедиться в их эффективности. — Он кивнул, проглотив напиток. — И поверь мне, среди этих душ есть солдаты, офицеры, секретные агенты… и те, кто их тренирует. — Ни хрена себе, — только и смог вымолвить Тони. Вместо того чтобы углубляться в столь мрачную тему, Тони решил сменить направление разговора. Он прочистил горло, его пальцы нервно забарабанили по бокам стакана. — Ты будешь навещать меня? Время от времени? Люциферу хотелось спросить, наконец ли Тони поверил ему. Но что-то в его груди, словно острый осколок льда, пронзило его при мысли о Тони в Аду, запертом в какой-нибудь адской петле и подвергающемся пыткам его демонами. Эта мысль причиняла ему почти физическую боль, и он не мог позволить себе даже думать о ней. Вместо этого он осторожно поставил свой стакан и протянул руки, чтобы успокоить дрожащие пальцы Тони. — Тони, дорогой, — его голос был мягким, почти ласковым. — Ты не попадёшь в Ад. — Я натворил много дерьмовых вещей, Люци. Торговец Смертью, помнишь? — Тони посмотрел на него с отчаянием в глазах. Люцифер, одарив его легкой улыбкой, начал: — Я собираюсь поведать тебе нечто, что уже рассказывал Пеппер, когда она допытывалась у меня, кто куда попадает и почему. Просто на случай, если вы двое не разобрали каждое мое слово во время того обеда. Для большинства людей не имеет значения, что думают другие. Если вы верите, что заслуживаете наказания, если вы чувствуете вину за свои поступки — вы отправитесь в Ад. Если же вы верите, что сделали все возможное, в целом и чтобы исправить свои ошибки — вы отправитесь в Рай. Тони кивнул, но его лицо оставалось застывшим, словно высеченным из камня. — У тебя есть время, чтобы обрести внутренний покой, — напомнил ему Люцифер, его голос звучал мягко, но настойчиво. — Если это будет тебя тяготить, конечно. Они смотрели друг другу в глаза, и в этом взгляде читалось нечто большее, чем просто слова. Люцифер ухмыльнулся, заметив, как взгляд Тони на мгновение опустился на его губы, словно притягиваемый невидимой силой. Однако, когда Тони заговорил, Люцифер почти отшатнулся от неожиданности, его ухмылка сменилась изумлением. — ДЖАРВИС? У тебя все еще есть тот список терапевтов? — Готов и ждет, сэр, — незамедлительно ответил искусственный интеллект, его голос звучал безупречно, как всегда. Тони вздыхает: — Дай мне тройку лучших кандидатов. Только агностиков или атеистов. Профили, исследования, всё, что считаешь нужным. Загрузи на мой планшет к завтрашнему дню. Люцифер моргает. Тони (очень часто) делает неожиданные вещи. Вместо того чтобы впадать в панику, вместо того чтобы задавать больше вопросов… он делает шаг к рабочему плану. Его вздох говорит о смирении; однако он всё ещё разрабатывает план, чтобы помочь себе. В отсутствие ответа от ДЖАРВИСА Тони смотрит в потолок: — Ты мог бы притвориться немного довольным всем этим, знаешь ли. — Я приберегу свой победный танец на тот случай, если вы сэр действительно посетите свою первую сессию. Губы Тони кривятся в лёгкой улыбке: — Эта дерзость, — бормочет он себе под нос. Встряхнувшись, он делает глоток бурбона. — В любом случае! На чём мы остановились? — Тони… Он высвобождает одну руку из-под руки Люцифера. Берёт её и на мгновение сплетает их пальцы, прежде чем Люцифер успевает осмыслить этот жест, Тони разъединяет их руки. — Я верю тебе. И это… само по себе тревожит. Не из-за тебя. А из-за всей этой… космической идеи, — говорит он. — И я повидал всякого за последние несколько лет. Роуди уже давно твердит мне, чтобы я пошёл к психотерапевту с тех пор, как я выбрался из того лагеря террористов. А потом к нему присоединилась Пеппер перед всеми этими махинациями со Старк Экспо. Люцифер наблюдает за ним и молчит. — Мне нравится моя жизнь. Я не ищу изменения личности. Просто… возможно, немного перспективы. — Ты не собираешься отказываться от сенсационного секса и… — Нет. Чёрт возьми, нет. Даже ни капельки. Это, мой дорогой дьявол, было бы условием, которое я не смогу принять. Облегчение трепещет в животе Люцифера: — Хорошо. Потому что… у меня есть планы, Тони. Брови Тони пару раз подпрыгивают: — Отлично. У меня тоже, — соглашается он. — Итак, закончим всю эту сагу о Наташали. Красная комната. Люцифер кивает. - Вот что мне известно. Она и еще один агент Щ.И.Т.а остановили это. Именно это убедило Щ.И.Т., что она на их стороне, — говорит Тони. — Джей стащил все, что смог, у Супер-спецагента Колсона, когда тот держал меня в плену в моем же доме. Им стоит использовать более надежные VPN, когда они пользуются ноутбуками в моей гостевой сети Wi-Fi. У Тони с Щ.И.Т.ом больше общего прошлого, чем ожидал Люцифер. Это, похоже, не имеет значения — иначе Тони бы развил эти события, — но Люцифер запоминает сказанное (и несказанное), надеясь вернуться к этой теме позже. Вместо этого он фокусируется на информации о Наташали. — Это неправда, — говорит Люцифер. — Она взорвала здание или что-то в этом роде. Люцифер пожимает плечами. — Уверен, что так и было. Готов поспорить, это был прекрасный взрыв. Однако души в Аду говорили о неком Дрейкове, который управляет Красной комнатой. Все еще. И с большей эффективностью, чем когда-либо. — Как ты… это имя настолько чертовски засекречено. — Ад, Тони. Души разговаривают. Он кивает. Затем наклоняет голову и говорит: — По данным Щ.И.Т.а, она расформирована. Он мертв. — Его нет в Аду. — Может ли он быть в Раю? — спрашивает Тони, слегка поморщившись. Люцифер усмехается. Мысль эта была до крайности тревожной. Если только врата и все прочие меры безопасности не были разрушены (вместе с небесными воинствами), то нет никакого способа, чтобы такое чудовище оказалось в Серебряном Граде. — Он берёт маленьких детей и превращает их в послушных убийц. Я видел адские круги. И, если верить самым недавним душам, теперь он как-то контролирует их химически, — говорит ему Люцифер. — Его последователи подробно рассказывали обо всём, чего они достигли. Столько девочек, столько миссий… столько владений, чтобы контролировать. — Чёрт. Тони откупоривает бутылку бурбона и добавляет ещё около дюйма в свой стакан. Подняв его перед Люцифером, он приподнимает брови, вопросительно глядя на него. Люцифер кивает, давая молчаливое согласие. Наливая, Тони говорит: — Джей? Найди Елену. Найди Дрейкова. Любое упоминание, если не сможешь найти их фактическую информацию и местоположение. Будь очень осторожен. Ищи тех, кто проводит настоящие академические исследования по… нет, они не будут использовать людей в качестве подопытных. Свиней? Может быть? Если их беспокоят внутренние реакции… — Да, сэр. Что-нибудь ещё? — Будь чертовски осторожен, ДЖАРВИС. — Конечно. — Ты собираешься их искать? — спрашивает Люцифер. — Зачем тебе… Тони усмехнулся, в его глазах мелькнул озорной огонек. — Знаешь, маленькая стерва внутри меня просто ликует от мысли, что я смогу перехитрить Наташу. Это было бы так... сладко. Но, если отбросить эту мелочную месть, есть и более серьезные причины. Если этот тип, который дергает за ниточки, еще жив и здравствует где-то там, командуя армией безмозглых девчонок... — Ты хочешь их себе? — перебил его Люцифер, в его голосе прозвучала нотка недоверия. — О, нет, ни в коем случае! — Тони отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Но, знаешь, Железному Человеку когда-нибудь могут понадобиться союзники. А еще... это просто неправильно. Меня это отвращает сильнее, чем... да почти всё, что я видел. — Он пожал плечами, словно стряхивая с себя неприятные мысли. — Может, это какие-то отголоски холодной войны, доставшиеся от дорогого папочки, но... сама идея держать девушек и женщин в плену. Это же просто... мерзко. Нужно что-то с этим делать, верно? — Полагаю, — задумчиво протянул Люцифер. — Если, конечно, они не попытаются тебя прикончить в процессе. Эти слова, слетевшие с губ Люцифера, заставили Тони замереть. До этого момента он не задумывался о такой возможности. Но теперь, когда это было озвучено, ледяной страх сковал его изнутри. — Да уж, — пробормотал Тони, пытаясь вернуть себе самообладание. — Так. Первым делом — поиски. И очень, очень тихо. Люцифер вопросительно изогнул бровь. — И ты возьмешь с собой своего друга. Того, который вечно раздражает. Другого парня в костюме. Он произнес это не как просьбу, а как требование, не терпящее возражений. Вместо того чтобы обидеться, Тони лишь улыбнулся и кивнул. — Сражаться с суперсекретной шпионской ячейкой? Думаю, это отлично впишется в резюме Воителя. - Хорошо. Тони задумчиво барабанит пальцами по столу. — Если бы ты был обычным человеком, ты бы и понятия не имел обо всем этом. Ты мог бы просто угадывать мои мысли, выдумывать что-то назло, но… — Я говорю правду. Тони кивает, его взгляд проникает в самую суть собеседника. — Я знаю. Я верю тебе. В своей жизни я встречал множество болтунов, но ты не из их числа. Как бы безумно ни звучали твои слова, я нутром чую, что ты говоришь правду. — Правда? — в голосе Люцифера сквозит легкое удивление. После едва заметной улыбки Тони снова кивает. — Сначала я думал, что это твоя правда, твоя личная интерпретация реальности. Но… после всего, что рассказала мне Пеппер, и после этого… ведь ты никак не мог знать об этих вещах, об этом имени — даже мне пришлось заставить ДЖАРВИСа очень медленно и очень осторожно копать, и я не получил всей информации с первой попытки — может быть… да, теперь я почти уверен. Что-то глубоко внутри Люцифера расслабляется, пока Тони говорит. Хотя он все еще использует такие слова, как «может быть», он звучит гораздо увереннее, чем когда-либо прежде. Тони никогда не вздрагивает при виде его глаз или при демонстрации его силы. Он принял, что Люцифер — это нечто иное, и перешел к лучшим (и более сексуальным) вещам. Услышав, как Тони приближается к чему-то гораздо, гораздо более близкому к истине, без необходимости смотреть на его дьявольское лицо, Люцифер хочет протянуть руку через бар и поцеловать его. — Перестань так на меня смотреть, — произносит Тони, не отрывая взгляда от Люцифера. Люцифер моргает, его глаза сияют в полумраке бара. — Как так? — Будто ты хочешь заняться со мной сексом прямо здесь и сейчас, — прямо заявляет Тони, не стесняясь в выражениях. С улыбкой, медленно изгибающей его губы, Люцифер отвечает, его голос звучит бархатно и обволакивающе: — Боюсь, это просто моё лицо в твоём присутствии, дорогой Тони. — Ну, — Тони усмехается, — на это я не могу пожаловаться. Но нам всё ещё нужно кое о чём поговорить. — О Чёрной Вдове… — начинает Люцифер, его тон становится серьёзнее. Тони кивает, делая глоток своего бурбона, затем ставит стакан на полированную поверхность барной стойки. — Что ещё она выдала? — Она намекнула, что я сплю и с тобой, и с Пеппер, — говорит Люцифер, прокручивая в голове странную, досадную встречу. — Когда я ей отказал, она была особенно уничижительна. Хотя это и не имеет значения, конечно. — Как… о, обед, — Тони цокает языком, его брови хмурятся. — Джей, дружище. Свяжи Пеппер по видеосвязи. К тому времени, как Тони достаёт свой телефон из кармана, Пеппер уже на экране, её лицо выражает лёгкое недоумение. — Что такое? Я собираюсь… — Вопрос. Серьёзный на этот раз, — прерывает её Тони, не давая договорить. Пеппер громко вздыхает, но затем издаёт звук согласия, готовясь слушать. — Ты сказала Щ.И.Т.у, что встречаешься с Люци на обед? — Нет, конечно, — отвечает Пеппер, её голос звучит искренне. — Я давно с ними не разговаривала. Коулсон есть в моём списке контактов, но я откладывала звонок. Я не… если ты не собираешься с ними работать, помимо консультаций, который ты дал, я уж точно не буду. По крайней мере, больше, — она делает паузу. — И, кроме тебя, у нас с ними нет ничего общего. Так что… да. Почему ты спрашиваешь? — Наташа приходила к Люци сегодня, — сообщает ей Тони, наблюдая за реакцией Пеппер. Пеппер ахает, её глаза расширяются от удивления и беспокойства, и она начинает задавать вопросы, её голос звучит взволнованно: — С Люцифером всё в порядке? Чего она хотела? Она угрожала Люциферу? В ответ Тони поворачивает экран телефона к Люциферу, чтобы он стал центром внимания с их стороны звонка. — Привет, Пеппер, — говорит Люцифер, его голос звучит спокойно, но в нём слышится лёгкое раздражение. — Я невредим, но весьма раздражён. Они либо следуют за мной, либо за тобой, по экспертному мнению Тони. Пока неясно, полагаю. Она пыталась соблазнить меня — но делала это нечестно, что особенно возмутительно. Раздражающий опыт, но, похоже, я получил от неё кое-какую ценную информацию в процессе. На экране мелькнуло лицо Пеппер, она закатила глаза и сдержала смешок. — Ладно, — произнесла она, — вы двое собираетесь планировать враждебное поглощение Щ.И.Т.а или я могу вернуться к работе? — Фу, Пеп. Я бы никогда! — возмутился кто-то за кадром. Звонок завершился, оставив на лице Пеппер легкую улыбку и обещание предупредить Хэппи, своего начальника службы безопасности. Люцифер задумчиво приподнял бровь. Компетентен ли этот Хэппи в своей работе? И почему его, Люцифера, вообще волнует этот вопрос? Телефон, брошенный на барную стойку, остался без внимания. Тони, взяв свой бокал, обошел стойку и подошел ближе к Люциферу, его губы тронула улыбка. — Хочешь еще о чем-нибудь выговориться? — спросил он. Люцифер наклонил голову, внимательно разглядывая собеседника. — Ты очень спокоен по этому поводу, — заметил он. — Я мог бы запаниковать. И, возможно, еще запаникую, — признался Тони. — Но? — подтолкнул его Люцифер. Тони взял бутылку бурбона и снова улыбнулся. — Но ты здесь, и солнце светит… и у тебя был тяжелый день. — Был? — удивился Люцифер. Тони лишь приподнял брови в ответ. — О. Да. Был. Ужасно тяжелый. Я, кажется, могу не выжить, — с легкой иронией произнес Люцифер, и Тони невольно усмехнулся его сухим, но точным замечаниям. Когда Тони отступил, Люцифер последовал за ним. В этом человеке было что-то притягательное, какой-то особый магнетизм. — Тяжелые дни означают напитки у бассейна, — предложил Тони, — Пойдем, ангел. — Но у меня нет… — начал было Люцифер, но осекся. Перспектива увидеть Тони обнаженным у бассейна была слишком соблазнительной, чтобы предпочесть ей скучные занятия в помещении. Вероятность того, что их разговор неизбежно свернет на тему секса, даже оставаясь в стенах дома, была весьма высока. Но мысль о том, чтобы увидеть Тони, развалившегося на шезлонге или даже на столике у бассейна, пока их взаимное притяжение берет верх над здравым смыслом… Люцифер не мог упустить такой шанс. Когда Тони развернулся и направился к выходу, Люцифер, не раздумывая, последовал за ним.

***

Несмотря на все фантазии Люцифера, первым раундом на шезлонге располагается не он, а Тони. Тони разыгрывает целую историю про тяжёлый день и настойчиво предлагает Люциферу занять широкий раскладной кресло. Как только Люцифер удобно устраивается, Тони плавно забирается сверху, обхватывая его голени, и без лишних слов приступает к делу — нежно облизывает и сосёт его до полной эрекции. Ему не требуется много времени, чтобы добиться своего. Люцифер легко поддаётся Тони; что бы ни связывало их — а Люцифер сознательно отказывается слишком глубоко в это вникать, особенно когда его член оказывается во рту у Тони — связь эта невероятно сильна. Руками и ртом Тони обращается с ним с такой ловкостью и умением, что невозможно устоять. — Ты сегодня выглядишь уставшим, — тихо шепчет Тони, не отрываясь от дела. — Позволь мне позаботиться о тебе. Люцифер лишь улыбается в ответ, позволяя себе расслабиться и погрузиться в наслаждение. Он испытал множество удовольствий с разными людьми и, казалось бы, должен был бы пресытиться сексом во всех его проявлениях. Он был с Лилит, с Адамом и Евой, с некоторыми из своих падших братьев и демонами… Каждый раз, когда он возвращается на земной план, он находит в людях что-то новое, что-то притягательное, так же как они находят в нём наслаждение и искушение, которое он им предлагает. Но, вопреки ожиданиям, вместо того чтобы стать нечувствительным к плотским удовольствиям, секс почти всегда остаётся для него захватывающим и живым. С Тони не было ни одного скучного момента — каждый раз их встречи наполнены свежестью и страстью. Обычно Люциферу приходится вытягивать желания из людей, прежде чем они сбросят свои запреты и раскроются. Но Тони, насколько он может судить, уже готов к этому, даже без его влияния. — Ты словно создан для этого, — говорит Люцифер, когда Тони наконец отрывается, чтобы взглянуть ему в глаза. — Ты не просто принимаешь меня, ты понимаешь. Именно это, а также их общее любопытство и опыт, приправленные щедрой дозой страсти и тонкой чувствительностью, сделали их немногие встречи по-настоящему незабываемыми. Они словно дополняют друг друга, и именно поэтому Люцифер остаётся зацеплённым, не в силах отпустить эту связь. Тони доводит Люцифера до грани наслаждения, почти доводя до оргазма. Затем он отступает, заменяя глубокие движения ласками и поцелуями, так что волна, грозившая захлестнуть Люцифера экстазом, затихает где-то между его членом и ртом Тони. Люцифер стонет и ругается. Когда Тони дерзко улыбается ему, поглаживая его эрекцию рукой и целуя живот, Люцифер усмехается и бормочет о том, что непослушных мужчин ждет наказание. — Ты говоришь это так, будто это отпугивает, — шепчет Тони, возвращаясь поцелуями к основанию члена Люцифера. — Это не наказание. — О-хо… ты так говоришь сейчас. Но, когда я заставлю тебя молить… Он поднимает голову. — Люци. Если бы это было настоящее наказание, я бы не сидел здесь, пуская слюни на твой член. Он прав. Люцифер соглашается с этим кивком. — Не угрожай мне хорошим времяпровождением. Произнеся эту мудрую поговорку (которую Люцифер, вероятно, использовал много раз), Тони открывает рот и опускается на член Люцифера. Он не отрывает глаз от Люцифера, двигаясь вверх и вниз; Люцифер сжимает края подушки и позволяет своим бедрам слегка покачиваться в этом теплом, влажном жару. Тони снова возбуждает его. Он использует руку, чтобы перекатывать и взвешивать его яички, одновременно надавливая языком. Нежное прикосновение зубов в нужном месте, посередине ствола, заставляет Люцифера выдохнуть и прошептать клятву о возмездии. Смех, который Тони не сдерживает, вызывает вибрации, которые пробегают по нервам в его теле. Люцифер, запрокинув голову, смотрел на бассейн вверх ногами. Голубая вода искрилась на солнце, а лёгкий ветерок гнал по её поверхности мелкие волны, создавая причудливые узоры. За бассейном, словно мираж, виднелись стеклянные стены и колышущиеся на ветру высокие травы, а дальше — бескрайнее небо, сливающееся с горизонтом океана. Ощущение полёта витало в воздухе, и Тони дарил ему это потрясающее чувство, помогая воплотить его во что-то почти осязаемое, довести до грани реальности. Люцифер разжал руки и, словно на ощупь, нашёл бока головы и челюсть Тони. Подушечками пальцев он нежно массировал сустав, затем скользнул по линии челюсти к уху и зарылся в волосы. Когда Тони расслабился и опустился ниже, Люцифер ласково почесал ему кожу головы. Стоны, вырывавшиеся из Тони, вибрировали, проходя через пах и бёдра Люцифера, оседая глубоко в основании его позвоночника, вызывая дрожь по всему телу. Ощущение, как Тони глотает, вызывало волны чистого, обжигающего удовольствия, прокатывающиеся по всему телу Люцифера. Он выгнул спину, словно натягивая тетиву, и убрал одну руку с головы Тони, чтобы ухватиться за мягкую подушку над головой, пока его тело вытягивалось в сладостной истоме. Это движение ничуть не помешало Тони; его глаза потемнели, когда он посмотрел вверх по телу Люцифера, но он продолжал своё дело, не сбавляя темпа, пока Люцифер снова не оказался на самой грани, готовый упасть в бездну наслаждения, в которой растворялись все мысли и чувства. Хотя Люцифер, возможно, снова и снова мучил Тони этой гранью, дразня и оттягивая разрядку, у Тони, казалось, была совершенно другая цель. Он отстранился, чтобы уделить особое внимание кончику члена, облизывая и кружа языком, словно пробуя на вкус, пока снова не опустился. Когда Люцифер немного сильнее толкнулся, Тони ободряюще промурлыкал, и этот звук, словно музыка, разлился по телу Люцифера. Люцифер воспринял это как безоговорочное согласие и начал двигаться в идеальном тандеме с Тони, их тела слились в едином ритме, создавая симфонию страсти. Оргазм накатил волной жаркого, всепоглощающего желания. Он чувствовал, как пульсирует в нем страсть Тони – не усиленная, но оттого не менее осязаемая, давящая на все его чувства, смешиваясь с волнами жара, неги и восторга, захлестывающими его тело. Он выкрикнул имя Тони, слова восхищения слетали с губ, и ничто, даже открытое пространство вокруг, не могло помешать ему отдаться этому блаженству. Каждый толчок казался исходящим из самой глубины бытия, из места, которое, казалось, не могло существовать внутри него, и длился он то мучительно долго, то пролетал в одно мгновение, прежде чем следующий, еще более мощный, сотрясал его до самого основания. Тони, чувствуя, как Люцифер достигает пика наслаждения, смягчил свои движения. Он осторожно высвободил его, и его губы нашли то самое место на бедре, от которого по телу Люцифера пробегала дрожь и непроизвольные судороги. Оттуда, медленно, он начал целовать вверх по животу. Люцифер, в свою очередь, вытянул руки, чтобы погладить широкую спину и плечи Тони, пока тот устраивался удобнее, прижимаясь к нему, и отдыхал. — Мой тяжелый день становится значительно ярче, — прошептал Тони, его голос звучал хрипловато от пережитого. Тони усмехнулся, его губы коснулись щеки Люцифера. — Рад помочь. Они обменялись нежным, долгим поцелуем, прежде чем Тони плавно отстранился и сел на край дивана, его тело все еще излучало тепло. Люцифер, не отрывая взгляда, протянул руку и провел пальцами по изгибу позвоночника Тони, ощущая под кожей несколько едва заметных шрамов. Тони поднял свой бокал с бурбоном и сделал глоток, его взгляд был прикован к Люциферу. Когда он выпил немного, он протянул бокал ему. Люцифер застонал и осторожно повернулся на бок, чтобы драгоценный напиток не пролился. Аромат поджаренного дуба смешивался с едва уловимой ванилью, и Люцифер, прежде чем проглотить, позволил своему вкусу исследовать эту сложную палитру. — Я хочу тебя, — произнес Тони тихо, без всякой помпы, но эти простые слова пронзили Люцифера насквозь. Несмотря на отсутствие всякого пафоса, по телу Люцифера пробежала новая волна острого, неудержимого желания. — Я согласен, — ответил он, его голос был низким и полным предвкушения. В ответ Тони усмехается. Его рука, словно невесомое перышко, скользит от бедра Люцифера к самой груди, дразнящее, но такое нежное прикосновение. Люцифер, словно отвечая на этот зов, чуть переносит вес на подушке, и его нога, согнувшись в колене, мягко, но настойчиво прижимается к основанию позвоночника Тони. Они оба знают, что их отношения обречены. Физиология – неумолимый закон, и даже если бы Люцифер захотел закрыть на это глаза, их связь не продержится и десятилетия. Тони будет стареть, его тело будет меняться, а Люцифер останется вечным. Угасающее либидо Тони, неизбежная усталость, а затем – горький привкус обиды, ревности, гнева, вины и печали. Люцифер не желает этого ни для себя, ни для Тони. И все же, несмотря на это знание, он не может удержаться от прикосновений, от этого неудержимого желания быть рядом. Тони верит ему. Он доверяет Люциферу. Вера и доверие – это то, чего Люцифер никогда не знал, что ему так отчаянно нужно. Обладать ими – пьянящее, головокружительное чувство. Внезапно в его голове мелькает другая, куда менее приятная мысль, и он спрашивает, чуть склонив голову: — А что, если твоя Наташали наблюдает за нами? — Тогда я надеюсь, ей понравится шоу, — усмехается Тони. — Кстати, мне придется отправить кого-нибудь отладить твой пентхаус. — О, нет, оставь это, — возражает Люцифер, в его голосе звучит азарт. — Я с удовольствием буду над ними издеваться ради забавы. Особенно если ты собираешься обойти агентство, чтобы творить свои «добрые дела». Тони фыркает, словно отгоняя назойливую муху. — Конечно. Ладно. Но жучок. Что-нибудь, что можно включать и выключать, если происходит что-то небесное. Люцифер, будучи существом, далеким от суеты человеческого мира, мало смыслит в современных технологиях. Не потому, что его интеллект ограничен, а потому, что для него эти детали – лишь мимолетные тени на фоне вечности. Поэтому он полностью полагается на Тони, когда речь заходит о возможностях в этой области. — Еще один пульт? — спрашивает он, и в его голосе слышится легкое недоумение. — Да. Возможно. Или голосовая команда. Люцифер кивает. Это было бы приемлемо. — Я уступлю решения вашему опыту в этом вопросе. — Хорошо. Я пойду за смазкой. Ты оставайся здесь и выглядивай. Я запущу Джарвиса над проектом. Он знает все обычные частоты Щ.И.Т.а. Они неплохо подслушивали это место после своего визита. — Так раздражает. Столько потраченных усилий. — Я держу жучок в своей ванной активным. Просто чтобы оказать им честь услышать меня в лучшем виде, — говорит Тони, и смех согревает его голос. Люцифер усмехается после очередного глотка бурбона. — Джарвис настроен отключить его по жесту… или если у меня будет флэшбэк. Но, помимо этого. Они получают шоу. Люцифер прижимает свою ногу так, что контакт между ними на мгновение становится более ощутимым. — Уверен, им нравится. — Надеюсь. — Люди меня часто утомляют, — говорит Люцифер. — Не ты, не волнуйся. Но, в целом. Деньги, власть… Я понимаю. Но у них есть эти вещи. И все же… — Они хотят сохранить эти вещи, — напоминает ему Тони. — И они все еще хотят большего. — А ты? Тони хмурится. — Хотеть большего? Люцифер кивает. После мгновения раздумий Тони вздыхает и одной рукой потирает затылок. — Возможно? Я не знаю. Я хочу того, что у меня есть. Я хочу сохранить свой успех. Я хочу быть Железным Человеком — исправлять свои ошибки, не давать ситуации ухудшиться. Но больше? Как бы выглядело большее? Стать президентом? Кем-то, кто контролирует весь мир? Нет. Я этого не хочу. Черт, это было бы ужасно. — Я хочу… Я хочу, чтобы мир выжил. Я хочу, чтобы технологии становились лучше и быстрее, потому что я раздвигаю все их границы и соревнуюсь с другими, кто делает то же самое. Я хочу… Я хочу строить будущее, — признаётся он. — И я хочу получать от всего этого массу удовольствия. Но я не хочу больше власти. Чтобы править? Нет. Люцифер снова кивает. Это похоже на его предположения о Тони, исходя из того, что он уже знает об этом человеке. — Щ.И.Т. — динозавр. Он одержим миром через контроль. Мир должен исходить из свободы, чтобы быть долговечным, — продолжает Тони. — И… у нас пока не может быть мира, потому что не все свободны. — Некоторые люди злы. Просто… от природы, — напоминает ему Люцифер. — В мире есть силы. Бесконечные, всадники… всадницы, я полагаю, хотя они тоже больше не ездят на лошадях, так что их имена неточны. И для них, для обеих групп, всё абсолютно. Они просто есть. После паузы Тони улыбается. — Я знаю. Или могу представить. Но хорошие вещи… это должно быть равновесие? — Система была разработана таким образом. — Не может быть добра без зла, я полагаю… Люцифер хочет перестать говорить о равновесии и силах добра и зла. Но он не хочет говорить Тони, что это щекотливые темы. Вместо этого он протягивает руку и гладит свободной рукой по руке Тони. — У каждого из нас были периоды ужасного или скучного секса. Теперь мы знаем, как и где найти фантастический секс, — говорит он. — Ещё бы, — соглашается Тони. Он откидывается назад и наклоняется вперёд, чтобы поцеловать Люцифера, который наклоняется, чтобы ответить. — Я пойду за смазкой. А ты ложись и думай о сексуальных вещах. — Ммм. Да. Тяжёлая работа, но я уверен, что справлюсь. — Ты можешь отшлёпать и трахнуть меня позже, если у нас будет время, прежде чем вмешается реальный мир. Люцифер, приподняв брови, задумчиво обдумывает открывшуюся перспективу. На другом краю бассейна, чуть выше, виднеется скамья, и Тони, стоящий на ней на коленях, пока Люцифер… ммм, да, этот образ обещает нечто поистине восхитительное. Довольно мурлыча, он опускает руку на грудь Тони; легкий щипок соска вызывает волну дрожи, пробегающую по всему его телу. Эта отзывчивость, эта податливость — просто упоительны. Тони не уникален в этом отношении — многие любовники Люцифера были чутки к сексуальным наслаждениям — но это первый раз, возможно, за всю его долгую жизнь, когда Люцифер испытывает столь сильное желание исследовать чувствительность и реакции Тони во всей их полноте, до самых глубин. — Я бы хотел найти для этого время. Улыбка Тони расцветает, растягиваясь на его лице. — Отлично. Скоро вернусь? — Поторопись. После нежного поцелуя Тони медленно отстраняется от Люцифера. Тот провожает его взглядом, пока Тони обходит бассейн, направляясь обратно в дом. Затем Люцифер вытягивается во весь рост и переворачивается на живот. Солнце ласково греет его кожу; легкий ветерок почти не приносит прохлады. Его пентхаус роскошен и далек от уличных звуков (и шума клуба); но здесь, на скале, он еще дальше от суеты и прочих раздражающих мелочей. Оперев подбородок на руки, он смотрит на бескрайние просторы воды и неба, вдыхая всей душой эту безмятежность, позволяя ей наполнить его тело и разум. Тони возвращается через несколько минут, прерывая импровизированную и бесцельную медитацию Люцифера. Он бросает один взгляд на Люцифера и невольно стонет. — Эта задница должна быть вне закона! — Уверен, что в некоторых штатах так и есть, — шутит Люцифер. — Но не здесь. — Определённо нет. На самом деле, я думаю, что это должно быть незаконно, если вы это игнорируете. — О, хорошо. Я хочу избежать этих обвинений. Не уверен, что моя репутация выдержит такой удар, — говорит он, роняя тюбик со смазкой на мягкую подушку рядом с бедром Люцифера. — Итак, с чего начать… Люцифер игриво покачивает бёдрами из стороны в сторону, и Тони фыркает над ним. Ставя колено на подушку, он что-то бормочет о проверке баланса и прочности каркаса дивана. Тот выдерживает, пока Тони перекидывает другую ногу через бёдра Люцифера и устраивается над ним. Прежде чем Люцифер успевает спросить, что он делает, Тони кладёт руки ему на спину. Он держит их низко, едва касаясь, и легко надавливает на мышцы Люцифера. — Я бы хотел сделать тебя без костей, — говорит Тони. Его голос тих — тише обычного — и Люциферу требуется мгновение, чтобы понять, что он, должно быть, смотрит на шрамы на его спине. — Если ты не хочешь, чтобы я касался твоей верхней части спины, это нормально. — Как бы ты сделал меня «без костей»? — Я хочу использовать свои волшебные пальцы на всех этих мышцах, — заявляет он. Люцифер не оборачивается, но его бровь всё равно приподнимается. — Волшебные пальцы, хм? — Ты понятия не имеешь. Любопытство наконец перевешивает дискомфорт, когда Тони обхватывает рукой бок Люцифера и напоминает ему, что они могут использовать стоп-слова, если это заставит Люцифера чувствовать себя в большей безопасности. Тот даёт своё согласие кивком и тихим, почти неслышным «да». Даже после его согласия Тони остаётся на месте несколько мгновений. Он нежно держит Люцифера за поясницу и бока. Его большие пальцы медленными, плавными движениями скользят по его коже; над ним Тони издаёт довольное мурлыканье. Когда эти мгновения проходят, Тони немного лучше распределяет свой вес на Люцифере и диване; это единственное его предупреждение, прежде чем руки Тони поднимаются по бокам Люцифера к его подмышкам, а затем скользят обратно по тому же пути. Приятное давление. Тони начинает с легких прикосновений, но второй проход того же движения вверх-вниз оказывается более сильным; к третьему разу из уст Люцифера вырывается стон, потому что Тони задевает его самые чувствительные места. Когда Тони обеими руками сосредотачивается на левой стороне, Люцифер закрывает глаза и прячет лицо в сложенных предплечьях. Забота, которую Тони проявляет к нему, – это больше доброты, чем Люцифер испытывал за долгое время. Он разминает и надавливает, искушая узлы расслабиться, а затем поглаживает и успокаивает. Люцифер забывает обо всем, что привело его в дом Тони, и о своих переживаниях по поводу шрамов, когда ощущения уносят его прочь от мыслей. Тони избегает верхней части спины, пока его бока и поясница не будут хорошо проработаны (и, почти что станут бесформенными, в переносном смысле слова). Вместо того чтобы придавать этому большое значение, он начинает с середины спины Люцифера и надавливает вверх, поверх обоих больших шрамов, уделяя время плечам. Он углубляется в мышцы между шеей и плечами Люцифера, разводя руки до верха каждой руки, а затем возвращает их к затылку. Когда он снова спускается по спине Люцифера, он держится близко к позвоночнику и оттуда распределяет прикосновения. Шрамы никогда не используются как ориентиры; Тони придерживается использования костей и мышц в качестве начальных и конечных точек. Люцифер погружается под внимание Тони. В обычный день он не обращает особого внимания на структуры своего тела. Под руками Тони (и теми пальцами, которые действительно волшебны) Люцифер осознает, как его мышцы связаны почти со всем остальным в его теле. (На короткий миг он желает, чтобы Тони мог расчесать перья его крыльев. Другие люди делали ему массаж раньше, и он никогда не желал подобного.) — Мазикин неплохо справилась, — тихо говорит Тони, разминая и надавливая на его лопатки. — Я не скажу «хорошо», но я понимаю, почему ты счел это необходимым. Нахмурившись, Люцифер уткнулся лицом в грудь Тони и спросил, что тот имеет в виду. — Близко к телу, но точно, чтобы ничего другого, я полагаю, учитывая ту силу, что ты продемонстрировал, когда трахал меня на вечеринке, не пострадало, — пояснил Тони. Люциферу потребовалось мгновение, чтобы осознать: Тони наконец-то поверил, что перед ним сам Дьявол. — Ох. Да, — выдохнул он. — И что же, по-твоему, ты понял? — Ты думаешь, я не… Тони осекся. Его руки замерли. Люцифер мысленно выругался, что массаж прервался. Едва он собрался повернуться и попросить Тони продолжить, как его руки снова пришли в движение. — У меня достаточно проблем с отцом, чтобы безошибочно распознать этот большой, двусмысленный жест «средний палец», когда я его вижу, Люци, — произнес Тони, продолжая превращать левое плечо Люцифера в податливое желе своими умелыми руками. — Ты пропадешь без них? — Застрял на этой плоскости. Я мог бы отправиться в одну из бюрократических точек. Но это было бы дурным тоном, политически говоря, и могло бы вызвать восстание, — ответил Люцифер без тени осуждения. — Так что я не могу полететь в Ад, если только кто-то из моих братьев или сестер не заберет меня обратно. — А что мешает им просто схватить тебя и утащить? — Их извращенная честь, в основном. Но я все еще силен. Я бы сопротивлялся. К тому же, Мазикин… ну. На самом деле, я не знаю, поможет ли она или помешает в данный момент. — Она хочет вернуться? Люцифер усмехнулся. — Отчаянно. Это было одним из камней преткновения в нашем разногласии. Тони тихонько замурлыкал, впиваясь в особенно болезненную точку на левом плече Люцифера. Когда Люцифер застонал от облегчения, когда этот узел (или целая серия узлов) был наконец-то размягчен, Тони наклонился и нежно поцеловал его в затылок. — Всё в порядке? — Я думаю, ты недооценил само понятие «волшебных пальцев». После короткого смешка Тони ответил: — Рад, что ты их ценишь. — Ты спал с массажисткой? — Да, очень, очень давно. Она кое-чему меня научила. А потом я сам кое-что понял. Потому что человеческие тела мягкие и податливые, у них есть чувства, потребности и желания, но они также довольно сложные механизмы… — А ты механик. — Именно, — соглашается Тони. — И гений. Тони снова усмехается. — И это тоже. Кровь и энергия легче текут по телу Люцифера с каждым узлом, который развязывает Тони. Его спина теплая — под кожей, где Тони усердно работал, устраняя все следы напряжения, — и его нервы пылают от удовольствия этого облегчения (и от намеков на боль, предшествующие этому облегчению). Однако эти ощущения ничто по сравнению с тем, что чувствует Люцифер, когда Тони обхватывает руками основание шрама от правого крыла. Без церемоний и колебаний Тони обхватывает эту область и надавливает на нее; напряжение и давление, сосредоточенные в этой небольшой области, почти вызывают короткое замыкание в сознании Люцифера. Он напрягается и кричит, прежде чем глубже зарыться лицом в руки и застонать, прижимаясь телом к прикосновению. — Спокойно, Люци… все в порядке. Просто дыши. Тебе нужно дышать? Без понятия. Но дыши. Все в порядке, обещаю. Ты просто держишь здесь много напряжения. Я не знаю почему, потому что, насколько я чувствую, нет ничего структурного, но я собираюсь это проработать… Тихие слова Тони в конце концов проникают в сознание Люцифера. К тому времени, когда Тони ослабляет давление там, где когда-то правое крыло Люцифера было прикреплено к его телу и где когда-то открывался пространственный рукав, чтобы скрыть его, Люцифер глубоко дышит и потеет (и, возможно, немного плачет, но он никогда в этом не признается). По мере того как его грудная клетка расширяется, Люцифер чувствует себя физически и внутренне свободнее, чем за последние столетия. Он так привык быть связанным в своем теле — эмоциями, болью, каждым бременем, которое он несет, — что это стало фоновым шумом. Тони понятия не имеет о глубине дара, который он преподносит. — Теперь я сделаю левую сторону. С твоего разрешения. — Зеленый свет. Тони фыркает. — Хорошо. Продолжай дышать, ладно? Люцифер кивает. Знание того, что ожидать, не помогало Люциферу лучше реагировать. Как только Тони вновь надавил на то же место, но уже с другой стороны, боль и облегчение нахлынули на него в равной степени, и он едва не взвыл от переполнявших его чувств. Тони продолжил свой нежный комментарий: он напоминал Люциферу дышать, говорил ему, насколько лучше он себя почувствует, и заверял, что он сильный, сексуальный и желанный. Он произносил слова, о которых Люцифер даже не подозревал, что хотел (или, быть может, нуждался?) услышать. Люцифер обнаружил, что с нетерпением ждет следующего предложения, которое прошепчет Тони — следующего комплимента, следующего заверения — и следующего расслабления в мышцах его спины. Тони завершил массаж поцелуями вдоль позвоночника Люцифера. Когда его губы достигли поясницы, Люцифер почувствовал себя совершенно выжатым, хотя оргазма и не было. Его вновь возникшая эрекция определенно жаждала нового оргазма, о да, но остальное тело Люцифера ощущало себя так, будто он уже трахнул троих человек подряд. Он застонал и извивался на подушке; когда Тони скользнул руками к плечам Люцифера и сжал их, тот прижался к прикосновению, выгибая спину. — Всё в порядке? — спросил Тони. — У меня нет слов, — признался Люцифер. — Как ты узнал? — Просто догадка. Механика. — Мой умный любовник. Его слова были слишком нежны и слишком ласковы, но Люцифер не мог заставить себя заботиться об этом. Тони не относился к нему как к мимолетному увлечению или фетишу. Тони потратил время — время, которое Люцифер не мог сосчитать — принося ему облегчение, и он делал это с такой добротой. Причины против и риски реальных отношений всё ещё существовали. Но сердце Люцифера расслабилось вместе с его мускулатурой, и он почувствовал себя потерянным и беззащитным. Руки Тони скользнули обратно по его спине, чтобы лечь на бёдра. — Кстати… есть возражения против римминга? Люцифер усмехнулся. — Никаких абсолютно.

***

Люцифер стонет от наслаждения, обращаясь к океану, когда Тони наконец входит в него сзади. Солнце уже почти скрылось за горизонтом; Тони усердно трудился, даря ему три ярких оргазма, прежде чем облизать свой член. Его тело полностью расслаблено, словно расплавленное, и будто охвачено внутренним огнём, но, несмотря на это, он жаждет ещё большего. Он почти лежит плашмя на шезлонге. Тони — горячий, приятный груз на его спине. Их тела переплетены в едином порыве наслаждения; член Тони словно связывает их, но не меньшее значение имеют переплетённые руки и пальцы — ещё одна точка крепкой связи. Ни один из них не в силах пошевелиться по-настоящему — и это совершенно не важно. Хотя Тони не может поднять, унести и полностью контролировать тело Люцифера, он может прижать его к себе — с его согласия. Люцифер соглашается без колебаний. Этот день был посвящён только его удовольствию и расслаблению; Тони дарит ему подарок, который обычно он сам должен либо добывать, либо отвоёвывать. — Теперь я наслаждаюсь на совершенно другом уровне, — думает Люцифер, чувствуя, как волны удовольствия накрывают его с новой силой. Он пытается убедить себя, что это не продлится долго. Но в самый этот момент Тони плавно прижимает бёдра к его телу. Чувствительные нервы и расслабленные мышцы поддаются волнам ощущений. Мысли и слова растворяются в воздухе. Из горла вырывается тихий, невольный стон. В ответ Тони нежно целует его за ухом, затем медленно опускается губами вниз по шее и плечу. Люцифер наклоняет голову, открывая ему полный доступ, какой только можно пожелать. — Ты меня балуешь, — выдыхает он, голос дрожит от удовольствия и благодарности. — Никогда не думал, что позволю кому-то так заботиться о себе. Тони лишь улыбается в ответ, продолжая дарить ему этот бесценный покой и тепло, которые Люцифер обычно добывает только сам. В этот вечер всё принадлежит им двоим — и больше ничего не имеет значения. - Может, я поклоняюсь тебе. Он хмыкнул, рассмеявшись над дразнящим тоном Тони. Сжав их руки, Люцифер приподнял бёдра, подаваясь навстречу. Тихий стон Тони стоил всех его усилий. Они поддерживали медленный, едва ощутимый ритм, сливаясь в едином движении. Люцифер давно уже был пьян от наслаждения, но оставался достаточно трезв, чтобы восхититься сдержанностью Тони. Тот был возбуждён уже много часов, но ни разу не попытался ускорить процесс, ища облегчения в самоудовлетворении. Люцифер мысленно отметил, что в следующий раз, когда они окажутся в постели (или у любой другой твёрдой поверхности) вместе, он сведёт Тони с ума. (Ему следовало бы бежать. Ему следовало бы остановить это...) Как только сомнения и тревожные мысли начали затуманивать его рассудок, Тони переложил правую руку Люцифера в их левые руки. Свободной рукой он провёл по боку Люцифера, а затем, оказавшись на бедре, обхватил его и проскользнул под бедро. Люцифер понял намёк и чуть сместил вес. С этим изменением положения Тони приподнял правое бедро Люцифера, создавая небольшое пространство для опоры. Это дополнительное пространство позволило Тони немного изменить угол своих медленных, вкрадчивых толчков. — Негодник, — проворчал Люцифер. Тони ответил, прикусив его за затылок. — Подобное притягивает подобное, полагаю, — сказал Люцифер, смягчая своё обвинение. После смешка Тони оставил на коже Люцифера засос. Он не продержится долго, но Люцифер чувствовал его так же остро, как и каждое прикосновение к своему телу. Люцифер хотел ответить взаимностью, но это означало бы движение, поэтому он остался в моменте, следуя за Тони. Гонка к финишу была невыносимо медленной. Наслаждение ползло по его позвоночнику, словно патока, движущаяся в гору. Люцифер сдался ему. Когда солнце наконец скрылось за линией горизонта океана, Тони издал тихие, прерывистые звуки — нечто среднее между хрипом и стоном — и его тело задрожало от сдерживаемого удовольствия в их соитии. Люцифер ещё не достиг пика, но мог бы; он освободил правую руку и провёл ею по своему члену. Тот был твёрдым и чувствительным, источая влагу на подушку и создавая настоящий беспорядок. Жар, который разлился в лоне его бёдер при прикосновении руки, помог ускорить его собственный путь к наслаждению. — Трахни меня, — потребовал Люцифер. Тони застонал и пошевелился, вынужденный выпустить левую руку Люцифера, чтобы поддержать свой корпус. На мгновение Люцифер потерял полное соприкосновение тел, прежде чем следующий толчок Тони, сильный и уверенный, вновь соединил их в едином ритме, сопровождаемом мягким шлепком кожи. Угол был идеален, сила движений — нежной, но настойчивой. Люцифер знал свое тело досконально, как и подобает существу, прожившему целую вечность в облике ангела. Он умел ласкать себя так, чтобы усилить симфонию ощущений, дразня себя ровно настолько, чтобы наслаждение стало еще более острым и многогранным. Тони достиг пика наслаждения раньше Люцифера. Он так долго сдерживался, избегая оргазма во время массажа и прелюдии, которые больше походили на пытку, что теперь был сполна вознагражден. Люцифер подбадривал его словами, его голос звучал как нежный шепот: — Ты заслужил это, Тони. Отпусти себя, насладись этим. Эти слова, в сочетании с нарастающим напряжением, подтолкнули Тони в бездну удовольствия. Он застонал имя Люцифера, а затем, уронив голову на плечо Люцифера, завершил последние толчки и пульсации, отдаваясь волне экстаза. С влажным теплом, наполняющим его изнутри, и сухим теплом тела Тони, прижавшегося к нему, Люцифер стал ласкать себя с новой, более осмысленной страстью. Тони оставался рядом, но помог им перевернуться на бок. Эта перемена дала Люциферу больше свободы движений, и Тони тут же воспользовался этим, чтобы помочь ему, как только они устроились поудобнее. Снова переплетя пальцы, Люцифер закрыл глаза и погрузился в размышления. Мог ли он всегда иметь это? Это наслаждение, это товарищество, эту поддержку. Искушение — опасная вещь, он знал это лучше кого-либо, видя, как бесчисленное множество душ поддавалось его соблазнам. Тони искушал его. Он проникал под кожу, пробуждая в Люцифере желания, которые тот считал давно угасшими. Люцифер не мог этого понять. Через его жизнь прошли столь многие смертные, и хотя Тони был особенным случаем, благодаря своей внутренней силе и внешней красоте, никто другой никогда не оставлял такого глубокого следа. Никто другой не заставлял его задумываться о смене своего векового взгляда на мир и своего пути. Мысль о том, что это может произойти, доводит Люцифера до собственного, внезапного оргазма. Он накатывает на него волной, бурля в бедрах, прежде чем вырваться наружу с неистовой силой. Тони смягчает этот натиск, нежно целуя его в шею и плечо. Он продлевает это блаженство, продолжая ласкать его член сквозь пульсирующие волны оргазма. Все это время Тони не перестает шептать слова похвалы — Люцифер прекрасен, хорош, в безопасности, и так далее. И Люцифер с удивлением осознает, что у него, похоже, есть фетиш на похвалу, ведь эти слова вызывают у него не только приятную дрожь, но и ощутимый подъем самооценки. Когда все стихает, Люцифер обмякает, его тело расслабленно лежит между Тони и диваном. Тони проводит пальцами по его волосам, словно пытаясь развеять остатки напряжения. Они все еще не полностью отстранились друг от друга. Им бы следовало. Но Люцифер хочет продлить этот момент, насладиться странным покоем, который окутал его. Он издает тихий стон протеста, когда Тони наконец медленно отстраняется. — Просто за полотенцем, — бормочет Тони. Он держит слово. Возвращается с полотенцем и быстро приводит в порядок их небольшой беспорядок, прежде чем бросить его на пол. Закончив с этим, он снова медленно опускается на диван. Люцифер тянет его за ногу, безмолвно умоляя остаться. Улыбаясь в тусклом свете подводных светильников бассейна, Тони медленно прислоняется к Люциферу. Он знает, что не должен этого делать, но поддается этому желанию. Люцифер обнимает Тони за талию, притягивая ближе. — Вот так и должен проходить день, — говорит Люцифер. Он старался говорить как можно более обыденно, но для него это все равно звучало непривычно. — Оргазмы? — уточняет Тони с легкой усмешкой. — Безусловно, — подтверждает Люцифер, чувствуя, как тепло разливается по телу. Тони усмехается: — Да уж… такого я точно не ожидал, но жаловаться точно не буду. — Стоило бы отправить корзину фруктов своему врагу. Его усмешки переходят в смех, тело сотрясается, прижимаясь к Люциферу. Одновременно он кладёт руку на плечо Люцифера. — Она мне не враг… — Она внедрилась в твою организацию, манипулировала тобой и накачала наркотиками без твоего согласия, — перебивает Люцифер. — Затем, насколько я понял из твоих пылких рассуждений, её организация держала тебя в заложниках в твоём же доме, пока ты работал над чем-то, что они надеялись использовать в своих интересах. Если ты думаешь, что она и они — твои друзья… — Я знаю, — бормочет Тони. — А потом они преследовали твою Пеппер и пытались допросить меня… Тони скользит рукой вверх по плечу Люцифера, затем обхватывает его затылок. — Я знаю, знаю. Определённо не друзья. Я просто имел в виду… технически мы на одной стороне? — От этого они не выглядят лучше. Тони фыркает. Его пальцы мягко сжимают шею Люцифера. — Да, им действительно нужно что-то сделать со своим имиджем, — соглашается он, опуская руку. — Но это не моя работа. И тебе стоит быть осторожнее. Если они посчитают тебя одной из моих слабых сторон… — Я Люцифер. Сам Дьявол. И они могут считать меня слабым? — Люци. Ты не идиот. Не заставляй меня говорить это вслух. Люцифер прижимается губами к затылку Тони. Он не целует Тони, просто задерживается там, в точке соприкосновения. Он далеко не идиот. Он понимает, потому что Мазикин уже считает, что Тони ослабил его; если за ним наблюдают, его братья и сёстры подумают то же самое. Тони может навлечь на себя гнев Небес и Ада одновременно, потому что они не могут держать руки друг от друга. — У меня тоже есть опасения. Насчёт Мэйз и… других. — Братья и сёстры? Или они гендерно-нейтральны? — Мы все тяготели к определённым гендерным проявлениям, — объясняет Люцифер. — Сложно, когда ты создан до людей, до того, как пол и гендер стали спектром, но… кое-что из этого универсально. — Значит, ты всё-таки предпочитаешь мужские местоимения, когда я к тебе обращаюсь? — Да, пожалуйста. Тони кивает и гладит Люцифера по руке. — Ну. Я Железный Человек. Я не слишком беспокоюсь. Закрыв глаза, Люцифер вздыхает. — А стоило бы. С Мазикин не шутят. И мои братья и сёстры… — У них у всех такой же дар, как у тебя? Эта штука с искушением-желанием? Люцифер хмурится. Он хочет избежать разговора о них, но Тони должен знать кое-что, чтобы защитить себя. Если что-то случится из-за того, что Тони будет плохо подготовлен… — Аменадиэль — тот, кого ты, скорее всего, встретишь. Он любит считать себя моим надзирателем, — говорит он, понизив голос. — Он может замедлять время. Это может быть полезно, в том смысле, что я не упускаю ни минуты веселья вокруг себя, когда он вторгается в моё удовольствие, однако… — Ну, это раздражает. Он мог бы что-нибудь подложить мне на пути во время полёта, — бормочет Тони. Эта мысль — о которой Люцифер никогда не думал — заставляет его мозг работать на полную. Внезапно он легко видит все способы, которыми Аменадиэль может испортить само существование Тони. — ДЖАРВИС, сделай пометку — нам нужно увеличить мощность твоих процессоров и, возможно, повысить частоту кадров наших систем безопасности. Люцифер хмурится. — Что… — Если я смогу увеличить скорость обработки Джея, ещё больше, чем она уже разогнана, он сможет принимать сверхбыстрые решения за меня в экстренных случаях, — объясняет Тони. — А если я увеличу частоту кадров, мы сможем видеть вещи. Например, если он прокрадётся сюда и украдёт что-то важное. — Он не вор. Тони усмехается. — Хорошо знать. Но. Нужно быть осторожным. То, что Тони воспринимает это серьёзно, помогает Люциферу снова расслабиться. — Ладно. У меня такое чувство, что если мы углубимся в историю твоей семьи, это может испортить настроение, так что… что ты имел в виду под Бесконечными и всадниками? — Последних ты знаешь из Библии как всадников Апокалипсиса. Тони вздыхает. — Эта старая пластинка? Чёрт, это реально… ты хочешь… — Конечно, нет, не будь глупым. Чем бы я занимался для развлечения, если бы мир закончился? Однако, в отсутствие или молчании моих родителей, офисы Рая и Ада часто приходят в голову безумные идеи о том, что им следует сражаться ради самого сражения. Я ненавижу это — но я король, а не администрация, и я могу сделать лишь ограниченное количество вещей. — Что-то вроде монархии с парламентом? — уточняет Тони. Люцифер пожимает плечом. — Что-то вроде того. — Хм. — Это… происходит сейчас? Или уже после моего времени, или… — Тони не договаривает, чувствуя нарастающее беспокойство. — Сейчас зреет… какой-то заговор. Они думают, что я не знаю, но я знаю, — голос Люцифера звучит спокойно, но в нём слышится скрытая угроза. — Подожди. Люци. Это кажется чем-то, что, возможно, кто-то должен остановить? — Тони смотрит на него с тревогой. Люцифер улыбается в волосы Тони. — У меня есть кто-то, кто этим занимается, — говорит он тихим, почти шепчущим голосом. — Расслабься. Ты думаешь, я бы оказался на этом плане, не имея возможности уйти собственной силой, если бы намеревался быть здесь, когда мир сгорит? Прижимаясь ещё сильнее к телу Люцифера, Тони медленно выдыхает. — Ладно. Хорошее замечание. Итак. Всадники — не мои друзья, но они олицетворяют то, что олицетворяют. Проявления их, более или менее. — Верно. — А теперь, пожалуйста, Бесконечные. — Они… олицетворённые представления масштабных концепций. Они наблюдают за этими концепциями повсюду, одновременно, нейтрально и бесконечно, отсюда и их название, — объясняет Люцифер. — Вселенная — это серия слоёв и систем. Каждый слой и система одновременно отдельны и взаимосвязаны. И существуют эксперименты и вариации на большинство тем по всей вселенной. — Значит, наверху — твои родители. — Родители, технически, но это сложно, — говорит Люцифер, желая уклониться от всей темы своей матери. Тони кивает. — Понял. Затем Бесконечные? Люцифер задумался. Иерархия представляла собой куда больший хаос, чем можно было себе представить. Ангелы, конечно, участвовали в сотворении вселенной, но именно Звездные Гиганты, когда им вздумалось сотрудничать с этим, мягко говоря, запутанным планом, сыграли ключевую роль в формировании планет и зарождении на них жизни. Ангелы же были "подарены" лишь избранным мирам, а демоны сопровождали их, чтобы внести необходимый баланс. Низшие боги рождались из веры людей — самых разных видов и рас — и их владения, их измерения, были сродни Небесам и Аду. Это было всё, везде и почти одновременно, и никакой стройной хронологии для описания этого не существовало, ведь порядок событий и их организация никак не вписывались в привычные рамки. Но, ради Тони… — Да. Более или менее. — Могу ли я узнать эти концепции? — Судьба, Смерть, Сон, Разрушение, Желание, Отчаяние и Безум… нет, теперь их называют Бред, — произнес Люцифер. — Вау. Святая аллитерация, Бэтмен. — Это просто удача, что в английском языке они все так начинаются, — ответил Люцифер, тихонько рассмеявшись. — Наташали была права. Хороший секс развязывает языки. Ты сегодня вечером вытягиваешь из меня всю информацию. — Я просто хочу понять, как карты сложились против нас — людей на Земле, я имею в виду. Люцифер тихонько промычал. — И что ты собираешься делать с этой информацией? — Подготовить Джея к твоему суетливому брату. Вот и всё, что я могу сказать на данный момент. Приняв эту истину, что отозвалась в ушах Люцифера, он кивает и поднимает взгляд к звёздам. Когда-то он летал ближе к ним, восхищался их сиянием и работой Кокабиэля, пока всё не обратилось в прах. С балкона своего пентхауса он едва различает их тусклый свет, поэтому почти не вспоминает о них. Однако на утёсе Тони, вдали от городской суеты, они предстают во всей своей красе, и Люцифер может либо погрузиться в их созерцание, либо отвернуться. Он на мгновение замирает, позволяя себе ощутить давно забытую тоску, прежде чем в памяти всплывает вся та боль, что началась вскоре после их создания. Бесконечные, эти творения его родителей, не проявили ни капли поддержки или солидарности с ангелами, когда разразилась война. Вместо этого они лишь поглощали, использовали, управляли и наблюдали за разрушением и отчаянием. Они забрали надежды и мечты ангелов, превратив их в иллюзии и ложные обещания для Сновидения. Разделение среди ангелов просочилось и будет просачиваться на Землю, между их вмешательством и вмешательством демонов. Это разделение продолжает укреплять Бесконечных. А Отец, тем временем, сидит где-то наверху, наблюдая, как его эксперименты и творения выходят из-под контроля. Звёзды — это не просто звёзды. Люцифер отворачивается от их вида, чтобы посмотреть на голову и плечо Тони и бассейн за восхитительным передним планом. — Как ты ещё в своём уме? — спрашивает Тони, нарушая тишину. Люцифер хмурится от вопроса. В своём ли он уме? Имеет ли это значение? Почему Тони спрашивает такое — будто его волнует психическое состояние Люцифера? (Чувства сложны, как запутанный клубок нитей.) — Может быть, нет. Может быть, это всё тщательно продуманная уловка. Может быть, у меня есть источники, которые могли бы рассказать мне о Щ.И.Т.е и его врагах. Может быть, у меня слишком богатое воображение, — отвечает Люцифер, в его голосе слышится лёгкая насмешка. — Может быть, — произносит Тони, и в этом простом слове, в его тоне, Люцифер улавливает ложь. — Ты в это не веришь. — Я спишу это на небесную физиологию, пока кто-нибудь не скажет мне другое, — говорит Тони, устраиваясь поудобнее. Одна его нога прижимается назад, переплетаясь с ногами Люцифера; его позвоночник стал более расслабленным, чем мгновение назад, и Люцифер теперь поддерживает большую часть веса Тони, когда тот откидывается назад. — А пока, послесвечение, пока я размышляю о вселенной своим ничтожным смертным мозгом. Прежде чем он успевает себя контролировать, Люцифер говорит: — Твой мозг не ничтожен. — Ох, Люци, ты говоришь самые милые вещи, — мурлычет Тони, прижимаясь ближе. — Это правда, — твёрдо отвечает Люцифер, и в его голосе нет и тени сомнения. Тони усмехается и хлопает его по руке. Пока Тони погружается в тихий покой, наступающий после долгого и приятного секса, разум Люцифера начинает перебирать события дня. Приехав в Малибу, он намеревался предупредить Тони и высказать все, что накопилось по поводу интереса Щ.И.Т.а к нему. Он достаточно умен, чтобы признать (про себя), что надеялся на близость, когда они с Тони окажутся в одном месте; с их последней встречи прошло немало времени, и Люцифер жаждал большего. Это само по себе должно вызывать беспокойство, но Люцифер отмахивается от этого. Ему нравится секс, он всегда будет искать партнеров, которые могут гарантировать приятное времяпрепровождение, а Тони определенно входит в этот список. Так что он приехал, чтобы выговориться и выяснить, можно ли убедить Тони прогулять работу и заняться чем-нибудь приятным и пикантным. Вот и все. Но затем Тони пришел к выводу, что Люцифер на самом деле говорит правду. Люди думают, что он разыгрывает представление, строит себе репутацию или ищет выгоду. Некоторых он запугивал или принуждал, показывая свое дьявольское лицо — он все еще Дьявол, и у него есть причины наказывать тех редких людей, которые осмеливаются считать себя выше кармического воздаяния — но, помимо них, никто ему по-настоящему не верит. Люциферу было бы сложно, будь он просто владельцем клуба и ценителем секса, узнать о Красной Комнате, если бы у него не было связей со спецслужбами или криминальными организациями; даже при наличии таких связей владение этой информацией опасно. Для Тони все как-то складывается, и именно это превратило длинные истории Люцифера в правдивые рассказы. Его способность делать выводы поражает Люцифера. Даже спустя часы после произошедшего, Люцифер все еще поражается тому, как работает разум Тони. — Ты ведь не просто так сюда приехал, верно? — спросил Тони, его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась какая-то новая, непривычная для Люцифера проницательность. — Ты хотел предупредить меня о Щ.И.Т.е, да? И, признайся, надеялся на что-то большее, чем просто разговор. Люцифер усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень удивления. Тони, как всегда, видел его насквозь. Да, он приехал с намерением предупредить, высказать накопившееся, но и надежда на близость, на продолжение их страстных встреч, тоже была. Прошло немало времени с их последней ночи, и Люцифер, признаться, жаждал этого. Но он быстро отмахнулся от этой мысли, как от назойливой мухи. Ему нравился секс, и он всегда искал партнеров, способных подарить ему незабываемые моменты. А Тони, без сомнения, был одним из таких. Так что его визит был продиктован желанием выговориться и, возможно, уговорить Тони сбежать от дел на пару часов, чтобы предаться грязным утехам. Не более того. Но Тони, как всегда, превзошел все ожидания. Он не просто выслушал, он поверил. Поверил в то, что Люцифер, чьи слова обычно воспринимались как хитроумная игра, как попытка построить репутацию или извлечь выгоду, на самом деле говорил правду. Да, были те, кого он запугивал своим дьявольским обличьем, те, кто осмелился бросить вызов кармическому воздаянию. Но большинство людей видели в нем лишь владельца ночного клуба, ценителя острых ощущений. И как бы он ни старался, как бы ни намекал на свою истинную природу, никто не воспринимал его всерьез. А тут Тони. Он, словно гениальный детектив, сложил все кусочки головоломки воедино. Как иначе, если не через связи в разведке или криминальных кругах, мог Люцифер узнать о Красной Комнате? Информация, которая сама по себе была опасна. И Тони, без тени сомнения, пришел к выводу, что Люцифер говорит правду. Его способность делать выводы, его гениальный ум, который даже спустя часы после произошедшего продолжал поражать Люцифера своей скоростью и точностью, были поистине феноменальны. Тони не просто услышал его слова, он понял их истинный смысл, увидел за ними правду, которую никто другой не смог разглядеть. И это было одновременно пугающе и невероятно притягательно. Рассказывать ему о стихиях, что правят вселенной, было рискованно — да и сейчас остается таковым, если уж быть откровенным. Знание — это сила, но оно же и уязвимость. Эта информация могла бы помочь Тони осознать, что мир не сводится лишь к индивидуальным поступкам, но могла бы и посеять в нем зерна нестабильности и сомнений. Люцифер всегда боролся против слепого повиновения. Он желал, чтобы существа в мире могли сами взвешивать добро и зло, чтобы у них была свобода воли, свобода выбора. Даже имея в своем распоряжении Судьбу, небесных родителей и весь остальной миропорядок, Люцифер должен верить в то, что у каждого индивида есть своя воля, своя способность действовать. Ему самому нужна эта свобода. Если он всего лишь пешка в невыразимом (или, как он сам себе шутливо переиначивает в голове, «нЕвЫрАзИмОм`) плане Отца, то зачем тогда ему разум и тело? — Все будет хорошо. И скоро ты снова обретешь свое личное пространство, — заверил Тони. — А потом вы с Мейзикин… Не знаю. Демоны вообще умеют извиняться? Вряд ли. Но ты же сам Дьявол, а она — нет. Так что, думаю, шансы на твоей стороне. Эти слова, полные веры в него, заставили Люцифера улыбнуться, прижимаясь к затылку Тони. Минутное сомнение отступило, уступив место гордости и наслаждению. Он вернется к анализу всех хитросплетений своей нынешней ситуации, как только снова окажется наедине с собой. А пока он с наслаждением погрузился в тепло и уют близости любимого человека, забыв обо всех досадных обязанностях.