Город поет

На нем легкая рубашка ярко-красного цвета. Волосы заплетены в небрежный хвост, давно уже растрепавшийся на ветру, что так и гулял по набережной. На лице сияла солнечная, слегка пьяная улыбка от уха до уха. В руке бутылка вина, которое уже было уже практически на исходе. Настроение лучше, чем когда-либо. Белые ночи Петербурга. Время уже было донельзя позднее, но жизнь в городе и не думала замедляться. Небольшие лавочки торговцев были наполнены огнями, а их продавцы зазывали прохожих громкими обещаниями. — Лань Чжань, давай зайдем! Смотри, там такие замечательные вязаные игрушки! Не дождавшись ответа, Вэй Ин взял Лань Ванцзи за руку и потащил прямиком к той лавочке. Ассортимент и правда был очень разнообразный: от самых простых мишек, до красиво связанных свитеров. Но тут взгляд Вэй Усяня зацепился за кое-что особенное. — Лань Чжань, ты только погляди на них! Это же вылитые мы! И он не ошибался. Те две вязанные игрушки, которые и прихватил мужчина, были двумя кроликами: белым и черным. Сходство с настоящим Вэй Ином и Лань Ванцзи и правда было. На лице последнего появилось что-то вроде легкой улыбки, отчего Вэй Усянь не мог начать улыбаться еще шире, хотя кто бы мог предположить, что улыбаться можно так широко. Лань Ванцзи оплатил покупку и взял белого кролика из рук мужа, чтобы тщательнее осмотреть. Тот, кто связал это, был мастером своего дела. Маленькие глазки-бусинки отражали в себе неяркий образ Лань Ванцзи, будто бы игрушка любовалась своей «копией». Миниатюрный розовый носик, длинные ушки. Какая же замечательная игрушка. Не успев вдоволь налюбоваться приобретением, мужчина почувствовал, как его уже тянут за руку куда-то дальше. Вэй Ин углядел для себя новое увлечение. Молодой уличный музыкант играл на своей гитаре, встав возле моста, по которому уже проходило много людей. Выбор подобного расположения должен был дать ему хорошую прибыль, но то ли опыта ему не хватало, то ли просто это был не его день. Точнее ночь. — Эй, тебе не помочь? — вдруг спросил Вэй Усянь, подходя к парнишке, который уже чуть ли не умоляющим взглядом воззрился на остановившихся возле него мужчин, по-видимому очень надеясь, что ему наконец-то перепадут хоть какие-нибудь деньги. — Как насчет того, чтобы я сыграл, а все заработанные деньги я бы отдал тебе? — Но… — хотел было что-то сказать тот, но его тут же прервали. — Вэй Ин. — в предостережении подал голос Лань Ванцзи. — Не будь занудой, Лань Чжань. Я ничего плохого же не сделаю. — мужчина снова обернулся к музыканту. — Ну так что, идет? Дождавшись утвердительного кивка и протянутой ему гитары, Вэй Усянь в нетерпении взялся за инструмент. Он давно не играл, но почему-то сегодня ему захотелось это сделать с особым желанием. Прохожие сновали туда-сюда, не обращая внимания ни на что вокруг них. Казалось бы: уже ночь, так куда спешить, зачем же быть такими серьезными? Почему нельзя вглядываться в мелочи? Но горожане так, по всей видимости, не считали. А жаль. Нужно поднять их дух. Сейчас лето, знойный июнь. Петербург, умирая от жары, возрождался только к вечеру. Будто бы солнце и не заходит вовсе. Сейчас его не видно, но небо было светлым. От заката до рассвета город пребывал в беспрерывных сумерках. Совсем скоро должен быть проведен масштабный праздник «Алые паруса». Сейчас в Петербурге уже шла подготовка к этому событию. Но сейчас вовсе не об этом, ведь так? Вэй Усянь вышел прямо на середину улицу, оглядывая прохожих. Ну давайте, улыбнитесь же. Что ж. Он запел о ярких событиях, которые ежедневно происходят на этих улицах. О белых ночах, которым не было конца. О пылкой любви, разгорающуюся в людских сердцах… — Город поет! Город поет со мной в унисон, кто ставит на все, тому и везет. Белая ночь, пьяный восход, город мостов поет над Невой! Его голос эхом разносился по улице. Искренняя улыбка, которой он одаривал людей, решивших задержать свой путь, чтобы послушать его песню, проникала прямо к ним в душу. Мелодия, которую он прытко наигрывал на гитаре, только придавала его исполнению еще больший задор. Лань Чжань внимал музыке, будто это была самая важная мелодия в его жизни, и если он ее не запомнит, то провали какой-то экзамен. — Хэй, вам хоть понравилось? — спросил Вэй Ин, окончив свою песню. Он запыхался, а хвост пришел в совершенную негодность. Красная лента держалась на нем на честном слове. По виску текла маленькая струйка пота, но глаза сияли так ярко, словно в них были два солнца. Люди, как ни в чем не бывало, начали расходиться. Будто и не было этих нескольких минут удивительно живой песни. Но были и те, кто не смог пройти мимо, положив небольшое вознаграждение в чехол от гитары. Лань Ванцзи тоже положил свою часть, будучи самым благодарным слушателем. — Ну вот, малец, и твоя зарплата. — заметив, что парень хочет еще что-то возразить, тут же добавил. — Спасибо, что дал вспомнить, каково это. Это и было для меня главной наградой за этот вечер. Подхватив Лань Ванцзи за руку, мужчина тут же повел его куда-то дальше. Лань Чжань, тихо хмыкнув, поцеловал мужа в кончик носа, пробормотав что-то похоже на «шалунишка». Вэй Усянь лишь усмехнулся, одаривая того доброй и мягкой улыбкой, встречаясь взглядом с такими же теплыми глазами, смотрящими на него самого. Ночь была долгой, им и правда не куда было спешить. И так было каждый день весь июнь. Не зря же они взяли отпуск. Ночи были вроде бы такими одинаковыми, но с тем же успехом совершенно разные. Каждый раз происходило что-то новое. Что-то, чего не было ни вчера, ни позавчера, ни неделю назад. Любовь всегда дарила в их жизнь что-то необычное. Что-то, чего раньше у обоих не было, а теперь, с появлением друг друга, вдруг стало появляться. — Эй, Лань Чжань! Смотри, там дети рисуют мелками! Посмотри же, какая красивая картина у них получается. Поможем? Да, эта ночь не закончится никогда. И город будет петь им в такт, наполняя музыкой и любовью все вокруг. Ведь у их истории нет конца, так же как и эта ночь будет совершенно точно бесконечной.