Часть 1
6 марта 2025 г., 00:11
***
Феликс проснулся рано. Его разбудил сначала тихий шорох дождя за окном, а потом громкий и смачный крик «Блять!», донёсшийся с кухни. Феликс приоткрыл глаза, слегка потёр их, посмотрел на соседнюю подушку и понял, что ему не показалось. Кричал точно Сынмин, а не какой-то сосед за гипсокартоновой стеной. Без лишних слов, слегка посмеиваясь и уже имея в голове небольшую теорию, Феликс встал с кровати и направился на кухню, шлёпая босыми пятками по прохладному полу. А оказавшись там, Феликс увидел, как Сынмин стоял перед плитой со сложным выражением лица. Его парень всё это время пытался перевернуть очередной сырник, но тесто из творога соскользнуло с лопатки и шмякнулось на сковородку, разбрызгивая горячее растительное масло. — Да ёбаный ты через плечо, — послышалось шипение Сынмина. — Сгорели? С лёгкой усмешкой спросил Феликс, прислоняясь к дверному косяку и наблюдая за этим слегка комичным зрелищем. Сынмин бросил короткий взгляд на Феликса, но тут же сделал вид, что всё будто было под контролем. — Нет, — ответил Сынмин с едва скрытым раздражением. — Просто творог испытывает меня. — Крышкой накрой их. Феликс засмеялся, подходя ближе и тихо приобнимая Сынмина сзади. Он прижался подбородком к его плечу, чувствуя напряжённую спину и горячий пар от сковородки. Его руки сильнее обвили Сынмина вокруг талии. — Это всё равно будет вкусно, — сказал Феликс, едва коснувшись губами нагретой паром шеи. Этот поцелуй был лёгким и тёплым, как утренний свет, который ещё не успел рассеять пасмурное небо Питера. Сынмин замер. На мгновение он нахмурился ещё сильнее, а потом его лицо разгладилось, а на губах появилась робкая улыбка. Она была редкой, но Феликс знал о её искренности, поэтому только сильнее прижался к Сынмину. Он почувствовал, как одно напряжение спало, уступив другому. — Знаешь, что ещё вкусно? Сынмин негромко хмыкнул, положив ладонь поверх руки своего парня. — Твои блинчики. — Блинчики, ага... Феликс прошептал в его ухо: — Это тебе мотивация закончить тут скорее и… — Феликс прищурился, но его слова прервались, когда Сынмин резко выпрямился, буквально сбив весь игрывый настрой. — Серьёзно? — Сынмин усмехнулся, но в его глазах промелькнуло какое-то недоумение. — С тобой... я не могу сосредоточиться. Феликс поджал губы, чувствуя, как лёгкая улыбка всё равно не покидала его лицо. Он сделал шаг к Сынмину и обнял его за талию, прижимая к себе так, что тот почувствовал, как его дыхание сбивается. — Заканчивай жарить сырники и отж... — Блять, Ликс... Сынмин рассмеялся, немного растерянно от такой откровенности, внезапно обрушившейся на него этим утром. Он посмотрел в глаза Феликса с лёгким удивлением, и тихо добавил: — Ну, ты это зря... Феликс ухмыльнулся, отпустил футболку Сынмина и сделал шаг назад, чтобы тот мог закончить борьбу с подгоревшими сырниками. В этот момент на лице парня была такая лёгкая, почти невесомая, слегка игривая улыбка. — Чертёныш, тебе придётся съесть эти чёрные сырники. И это нихера не краситель, — с лёгким возмущением сказал Сынмин, поднимая сковородку и демонстрируя результат своих кулинарных усилий. — С твоих рук я съем всё, что угодно, котик... Его слова звучали с такой игривой уверенность, что Сынмин не мог не улыбнуться. Феликс в принципе всегда выводил его на улыбку с самой первой минуты знакомства. Феликс вышел из кухни, не увидев, как Сынмин покачал головой. Просто сегодня Феликс проснулся в таком хорошем настроении, что этого было достаточно, чтобы сделать весь мир чуть ярче. Он почти впервые проснулся без мысли о родителях, об отчисленнии из университета; без воспоминаний о криках отца и гневных сообщениях в телеграм. Все эти картинки ещё жили в сердце Феликса, но становились более туманными и далёкими с каждым месяцем, благодаря таким моментам, как сегодня. Феликс вернулся на кухню через несколько минут, умывшись и приведя себя в порядок. Его настроение, казалось, не собиралось угасать. — Ну как, всё под контролем? — с лукавой усмешкой спросил Феликс. Сынмин скривил губы, но не стал отвечать. Он лишь подставил Феликсу тарелку со своим кулинарным шедевром. Пара из них действительно выглядела почти съедобно, другие — не очень. Но Феликс всё равно взял тарелку, тщательно разглядывая содержимое. Он сделал вид, что анализирует их, как настоящий кулинарный эксперт, с серьёзным видом осматривая каждый кусочек. После нескольких секунд молчания парень поднял взгляд и, как бы извиняясь, сказал: — Ну... если закрыть глаза и вообразить, что это брауни… Сынмин, не выдержав, рассмеялся. Он знал, что Феликс будет издеваться над ним из-за кулинарной неудачи, но это было даже не обидно. Как минимум, не так обидно, как за испорченные продукты. — Завтра ты готовишь, засранец. — Как скажешь, любовь моя. — Серьёзно? Хочешь выкрутиться, сказав, что любишь меня? Сынмин спросил, осознав суть услышанного, только когда повторил это сам. Его голос стал чуть мягче. Он не ожидал, что Феликс так легко скажет признание, как будто это было самой естественной в мире фразой. Феликс слегка наклонился к нему, его взгляд стал теплее. Он встретил глаза Сынмина, а на губах у него — оставалась та же лёгкая улыбка. — А это поможет? — Повтори и узнай, Ликси... — Сынмин. — Мгм? — Я тебя... люблю. Сынмин почувствовал, как его сердце учащённо забилось. Он знал, что Феликс часто говорил такие слова, но они всегда звучали для него, Сынмина, необычно. И вовсе не потому что это были первые серьёзные отношения, которыми парень очень дорожил. Просто Сынмину даже родители редко говорили о своей любви. Он вырос в семье, где не принято было говорить о своих чувствах. Феликс поставил тарелку на стол и поднял взгляд на Сынмина, улыбаясь, словно утреннее солнце. Не говоря ни слова, он медленно подошёл ближе, его движения были уверенными, но мягкими, как будто он хотел сохранить каждую секунду этого момента. Он положил руки на талию Сынмина, чуть притягивая к себе, ощущая тепло его тела, которое с каждым мгновением становилось всё более ощутимым и близким. В воздухе повисло напряжение, едва заметное, но пронизывающее громкой эмоцией всё вокруг. Сынмин наклонился вперёд, их губы встретились в лёгком, почти невесомом поцелуе. Дыхание Сынмина было тёплым, с запахом кофе; оно сливалось с кожей, когда лица приблизились друг к другу. Сынмин осторожно целовал Феликса, как будто боялся нарушить хрупкость мгновения. Поцелуй стал таким мягким и нежным, что у Феликса внутри — всё трепетало. Тёплый воздух вокруг, запах кофе и лёгкие прикосновения, — всё это создавало ощущение комфорта и близости. Отстранившись, Феликс улыбнулся, глядя на Сынмина с такими глазами, которые говорили всё без слов. И тогда Сынмин понял — это был не просто утренний воскресный поцелуй и невинная близость. Всё было о них. О том, что они здесь, в Питере, вместе. В этом моменте, где прикосновения одного человека заставляют чувствовать себя дома. — Ты… — начал Сынмин, но слова было трудно подобрать. Он хотел сказать что-то важное, но в воздухе повисла тишина полная смысла. Феликс, будто прочитав его мысли, слегка наклонил голову и тихо сказал: — Кажется, я начинаю чувствовать себя, как дома. — Ха? Только сейчас? — Сынмин продолжал держать Феликса за талию. — Ну, может, слегка раньше, кис. Но сегодня как-то особенно. Феликс продолжал смотреть на Сынмина с тем самым своим тёплым взглядом, а затем, заметив, как Сынмин немного растерялся, решил подшутить: — Что, теперь не можешь скрыть, что я тебе нравлюсь? Феликс усмехнулся, его губы чуть приподнялись в уголках, и он прижал Сынмина немного сильнее, как бы поддразнивая. Он уже почувствовал, что Сынмину действительно всё нравится. Сынмин заметно покраснел. Его глаза немного расширились от неожиданности, и он на мгновение отвёл взгляд в сторону, пытаясь скрыть свою неловкость. — Не начинай, — ответил он с лёгким укором в голосе, но его ладонь всё так же оставалась на талии Феликса. Феликс продолжал смотреть на него, наслаждаясь моментом, когда Сынмин был и смущён, и одновременно заинтригован. Но в то же время его лицо светилось мягкой улыбкой. — Я же не знал... шучу, знал, что ты так легко краснеешь, кис, — сказал Феликс, приближая лицо, будто бы собираясь ещё раз поцеловать Сынмина. — Блять, это мило... Ты покраснел. Сынмин скривил губы и тихо фыркнул, но внутри него что-то сжалось от этой интонации и от игривого взгляда. — Слишком много болтаешь, — сказал он, стараясь совладать с голосом. Феликс улыбнулся ещё шире и мягко сжал пальцами щёки Сынмина. — Я что, тебе не нравлюсь, когда болтаю? Сынмин мог только покачать головой, пока его лицо полностью не отпустили. — Замонал, Феликс... серьёзно, — парень упёрся руками в острые плечи. — Мы в омегаверсном фанфике что-ли? У тебя течка началась? Откуда это настроение? Феликс рассмеялся. — Я вообще-то просто рад, что мы вместе. В Питере. В воскресенье, с кофе и… — он сделал паузу, слегка прищурив глаза, — сырниками... Сынмин снова фыркнул, но внутри него что-то растаяло, несмотря на его попытки выглядеть равнодушным. Он был немного ошарашен, но в тоже время что-то тёплое разливалось в груди. — Ты такой романтик, пиздец, — Сынмин снова попытался отстраниться, но Феликс лишь подтянул его ещё ближе, не давая ни малейшего шанса сбежать. — Я просто не могу удержаться, — прошептал он, его голос стал чуть тише, и в нём не было ни капли сарказма. — Когда я рядом с тобой, всё кажется… правильным. Это не романтика, Сынмин. Это просто — ты и я. Сынмин на мгновение замер. Его сердце ускорило ритм, а в голове промелькнула мысль, что он ещё не готов для таких откровений, но чувствовал, что с каждым словом Феликса его защита тает. — Ты… Ты говоришь такие вещи, а я не знаю, как на них реагировать, — сказал он, и в его голосе проскользила уязвимость, которую он так старался скрыть. Феликс чуть мягче, чем прежде, коснулся его подбородка, заставив Сынмина поднять глаза. — Я понимаю. Знаешь, иногда слова — это не главное. Главное то, как ты себя чувствуешь, когда мы рядом. Как ты чувствуешь меня, и как я чувствую тебя. Кажется, с того поцелуя в туалете мы... мы... очень хорошо ладим? Сынмин замолчал, не зная, что ответить. Он только знал, что его сердце откликалось на каждое услышанное слово, но он всё ещё боялся полностью принять свои чувства, несмотря на то, что они жили с Феликсом вместе уже три месяца; и это были самые счастливые дни в жизни Сынмина. — Да, — тихо ответил Сынмин, наконец решив отпустить все сомнения. — Мне с тобой тоже хорошо. И ты не такой уж плохой сосед вообще-то. — Ты е б а н у т ы й? — Феликс повторил известную интернету интонацию. — А ничё тот факт, что я твой парень... Что значит «не такой уж плохой»? — Ну, я бы сказал, что ты не самый аккуратный, — ответил Сынмин с игривым тоном, словно это могло уменьшить силу его слов. — Но ты в целом неплох. Особенно после того, как я научил тебя варить кофе. Феликс рассмеялся, сделав шаг назад, но тут же снова приблизился, вновь поймав взгляд Сынмина. — Так ты всё-таки не считаешь меня идеальным соседом? — его голос стал тёплым и чуть шутливым. Сынмин снова покачал головой, чувствуя, как внутри него начинает расти что-то, от чего он не мог отмахнуться. Это было похоже на то, что его чувства уже не были просто флиртом или чем-то краткосрочным. Феликс уже давно стал частью чего-то гораздо более глубокого, чем он мог себе представить. — Ок-к, ты почти идеален, — сказал Сынмин, почти с искренней улыбкой. — Но только если не забываешь закручивать колпачок зубной пасты. Феликс, видя, как Сынмин изменился в лице, снова протянул руку и аккуратно потянул его ближе к себе. — Ты точно не против, что я сюда приехал? — спросил он, как бы сомневаясь, несмотря на всю их близость. — Я вломился в твою квартиру... Сынмин поднял руку и слегка потрепал парня по волосам, чувствуя, как внутри снова появляется тёплое, уютное, приятное чувство. — Ты же сам помнишь, что я сказал тогда, — тихо ответил он. Его пальцы задержались на затылке Феликса, как бы подтверждая свои слова. — «Пох на их мнение, приезжай». Ты же не подумал, что я шучу? Феликс улыбнулся, его глаза засияли от осенних воспоминаний, припорошенных уродливыми тенями. — Ты знаешь, что для меня это важно, — Феликс говорил почти шёпотом, его руки снова оказались на талии Сынмина. — Что я на самом деле переживаю за всё это. И за нас. Но… мне хочется верить, что родители примут. Но я ведь не могу обещать тебе, что всё будет идеально. Я просто хочу, чтобы тебе было комфортно. — Не переживай. Я верю, что всё будет хорошо. Феликс молча кивнул, его губы снова встретились с губами Сынмина. Поцелуй был решительным, как подтверждение того, что, несмотря на все трудности, они были готовы двигаться дальше вместе. Им всё ещё нужно время, чтобы лучше узнать друг друга. И им о многом нужно поговорить, но ради таких уютных воскресных завтраков и поцелуев — Сынмин был готов впустить солнечного московского мальчика в свой пасмурный серый Питер.***
Феликс стоял в вагоне петербургского метро, сжимая в руках петли своего чёрного кожаного рюкзака. После смены он очень устал, но всё равно не торопился выходить, даже когда объявили его станцию. Он был слишком в своих мыслях, не обращая внимания на толкавшихся локтями у дверей людей. Феликс всё ещё не мог привыкнуть к этому городу — да, Питер был красивым, изящным и слегка таинственным, и он так отличался от Москвы. Но именно этим Питер так и нравился парню, оставившему позади всё, что у него было. От прежней жизни у Феликса осталась только фамилия, машина и два контакта в телефоне: мама, которая всегда будет мамой и примет своего ребёнка при любых обстоятельствах; и Хан Джисон, самый экстренный контакт Феликса со школы, тот самый друг, который мог понять мотив поступков из-за схожести жизненных ситуаций. Там, где Феликс рос, было всё: комфорт, уверенность в грамотно спланированном будущем, поездки на курорты с родителями несколько раз в год, самая дорогая техника и бесконченый счёт в банке. Феликс Ли был из очень обеспеченной семьи, и его жизнь всегда была как за стеклянной витриной. Сперва престижная школа, частные уроки, дорогие репетиторы, а затем и поступление в МГУ. Всё шло по плану так, как было задумано родителями парня. С детства Феликс привык к такой жизни, и не представлял, что может быть по-другому. Но при этом он никогда не чувствовал себя по-настоящему счастливым, хотя у него было всё, о чём могли мечтать его сверстники. Родители гордились Феликсом и его успехами, но это было похоже на ожидание чего-то идеального — всё было заранее подготовленно, без сюрпризов и больших сложностей. Втайне Феликс всегда мечтал о какой-то неожиданности, случайности, которая могла бы его встряхнуть и заставить почувствовать себя живым. Обычным человеком, который мог сам что-то решать, испытывать эмоции на каком-то более глубоком уровне. Это случилось в октябре. Друг Феликса Джисон предложил удрать с тренировки по фехтованию, обмануть их водителей, сбежать от родителей и просто оторваться на каком-то концерте, на которой парень так сильно хотел попасть. Но ни родители Джисона, ни Феликса ни за что и никогда бы не пустили сыновей на подобное мероприятие. Во-первых, оно не соответствовала статусу семей, а, во-вторых, это была банальная мера безопасности, потому что, например, Джисона уже один раз похищали с требованием выкупа. К счастью, Джисон не помнил то травмирующее для своей семьи событие, потому что был совсем маленьким. План был простым. Исполнение — филигранным. Феликс мог вспомнить тот концерт и его события, как если бы это было вчера. Он стоял у бара, наблюдая за толпой и отчаянно пытался избавиться от мысли, что поступал плохо. Он чувствовал себя не на своём месте. И в самый разгон тревожных сомнений о правильности своего поступка, Феликс всё-таки решил вернуться на танцплощадку и попробовать найти в толпе Джисона. Он повернулся, когда рядом с ним случайно оказался незнакомец. Они столкнулись, и коктейль оказался на белой футболке Феликса. «Минус Луи Виттон», — пронеслось в голове парня, когда он сфокусировал зрение на зажатом в руке незнакомца стаканчике с ярко оранжевым содержимым. Парень, виновный в столкновении, медленно осознавал случившееся. На его лице была смесь неловкости, извинений и осознания примерной стоимости испорченной вещи. — Ой, блять! — сорвалось с губ любителя сладких коктейлей. — Прости, я не хотел... — Ну, ещё бы, — Феликс хмыкнул и потянулся за салфеткой на барной стойке, но его опередили. — Реально, сори... я просто в телефоне был и не заметил. — Ничего страшного, — сказал Феликс, промокая большое пятно салфеткой. — Случается. — Ну, да... — пробормотал парень, поджав губы, будто что-то обдумывая. — Слушай, а сними ты её. Ты и без неё будешь выглядеть дорого. Феликс застыл на месте, его взгляд сразу столкнулся с тёмными глазами напротив. Там, где-то на дне, плескалась ирония, но с перчинкой. Не жгучей, но очень пикантной. Феликс мог услышать это всё в интонации соучастника их небольшой аварии. — Ха? Ты что, подкатываешь? Феликсу пришлось сделать полушаг, чтобы не перекрикивать весь шум вокруг них. — Может быть? — Сколько ты выпил? — Душнила, — парень сразу же облизнул губы, сказав то, что думал о предположении Феликса. — Меня вообще не перепить. — Это звучит как вызов, но я тоже не умею пить, — немного подумав, Феликс добавил. — Я вообще в первый раз в клубе... Его собеседник округлил глаза так, словно услышал самую большую глупость на планете. Он не был из тех, кто так просто вёлся на слова, но почему-то продолжил диалог. Чуть позже он скажет, что влюбился в карие глаза, в которых так красиво отражался свет осветительных приборов и гирлянд; но потом всё же признается вслух, что длинные ноги, прямая осанка и подкачанные ягодицы сыграли большую роль в инициации знакомства. — Как... как так вышло? Феликс усмехнулся. Для своих сверстников он мог и правда казаться инопланетянином. — Друг... на концерт позвал! — Феликс кивнул в сторону сцены. — Он где-то там... у сцены. — Понятно. Тебя как зовут? — Феликс! — А я Сынмин, — парень протянул руку. Их ладони соприкоснулись. Феликс подумал, что если бы не барная стойка, на которую он опирался спиной, то, вероятно, он бы почувствовал небольшую слабость в коленях. То, как Сынмин смотрел на него, задерживал взгляд на губах, плотно обхватив чужую ладонь своей, не сразу выпукая её... Феликс понял. Сынмин потянулся в сторону Феликса. Он замер у мочки его уха, почти задевая её губами. Так непозволительно близко для первого часа знакомства. Но это почти было неважно для Феликса, у которого сердце стучало в груди так сильно, что парню показалось, что оно готово улететь в стратосферу вместе с ним. Румянец только стал сильнее, когда Сынмин начал говорить. Его шёпот липкими слоями оставался на коже Феликса, отчего зрачки парня, как под веществами, начади расширяться. — Хочешь... выйти... — Ч-что? — Поговорить, Феликс. — Мгм... Пока Феликс подбирал слова и пытался экстренно убраться в своей голове, Сынмин, посмотрев ему в лицо ещё раз, решительно вышел из зала. Феликс пошёл за ним. Комната тесная. Стены словно сжимались, создавая ощущение того, что всё вокруг — это только их пространство, их момент. Свет едва пробивался через щели кабинки, слабо освещая лица парней, создавая тени, которые плавно двигались в такт энергичной музыке. Звуки, лившиеся из динамиков, становились реальностью, поглощавшей их целиком. Громкие басы и высокие ноты ударяли в голову, будто крики, полные эмоций. Плавные переходы и неожиданные моменты, как вспышки света, заставляли два тела двигаться навстречу друг другу в одном ритме. Всё вокруг будто исчезло. Феликс стоял так близко, что чувствовал жар, исходящий от Сынмина. Его дыхание стало прерывистым. Всё это было для него в новинку. И он не понимал, что делал и почему вообще согласился оказаться здесь. Сынмин осторожно поднял руку, дотронувшись до его щеки, пальцы слегка касались кожи, оставляя после себя дорожку тёплого ощущения. Всё вокруг было маленьким — стены, дверь, полумрак помещения с тусклыми лампами. Сынмин ощущал тепло Феликса под пальцами, как будто в его прикосновении было что-то большее, чем просто физическое. Это было что-то очень личное, невидимое, но невероятно сильное. Весь мир, со всеми его заботами и шумом, исчезли — сейчас было только это мгновение, их взгляды и теплой под подушечками пальцев. Феликс тоже чувствовал это. Его глаза, полуприкрытые под тяжестью эмоций, медленно открылись, встречая взгляд Сынмина. В них отражалась не просто страсть, а нечто гораздо глубже — неясная, но сильная эмоция и связь, которая, возможно, начинала проявляться. Оба понимали, что сейчас — не вечное. Но этот момент останется с ними навсегда. Сынмин немного наклонился вперёд. Его дыхание смешивалось с воздухом, наполненным запахом их кожи и дымкой музыки. Феликс ответил мягким движением, его рука тоже тянулась к Сынмину, касаясь его шеи, и они снова встретились взглядом — на этот раз без слов, но с глубоким пониманием, что они оба были согласны сделать это. Но даже имея молчаливое согласие, Сынмин прошептал, почти невидимо касаясь губами уголка его рта: «Ты уверен?» Феликс не ответил словами. Он просто медленно, почти нерешительно, наклонился чуть ближе. Их дыхание смешивалось, а стук сердца казался настолько громкими, что их звук заполнил всё пространство. Время растянулось в ту самую секунду, и, наконец, их губы встретились. Сынмин прикоснулся губами к Феликсу. Сперва медленно, будто пробуя на вкус, с каждым движением ощущая тепло и влажность. Он оставлял на его коже невидимую дорожку, не осознавая, что эти следы утром будут сводить Феликса с ума. Феликс не отстранялся — наоборот, его губы мягко ответили, их прикосновения становились чуть более уверенными. Его рука медленно скользнула по спине Сынмина, чуть глубже, нащупывая тёплые изгибы, а пальцы — невидимо рисовали линии на чувствительной коже. Этот жест отзывался приятной дрожью в теле Сынмина, отчего он прислонялся ближе к Феликсу, прижимая его плотнее к холодному кафелю. Сынмин чувствовал, как тепло Феликса проникало в него, наполняя его изнутри, заставляя забыть обо всём. Сейчас было неважно, где они находились и что знакомы всего пятнадцать минут. Ни о какой морали речи и не шло — Сынмин хотел просто развлечься. Сделать, чтобы было приятно. Сделать что-то запоминающееся в этой поездке. То, что он не будет помнить в деталях, но как лишь затуманенное «сосался с красивым парнем в туалете на концерте в Москве». Молодость всё простит, и это тоже. Для Феликса всё было по-другому. Он чувствовал, как его тело отвечало. Его сжигал стыд и в то же время интерес. Желание выбежать из кабинки и в то же время продолжить толкаться языком в рот Сынмина смешивалось в единый звонкий крик в голове, но всё потом. Сейчас вся вселенная сжималась до лишь одной точки. Невозврата. Той самой, в которой Феликс подставлял шею на растерзание поцелуям, пока холодные руки Сынмина обжигали его кожу прикосновениями. Феликс размашисто хватался за гладкую поверхность, чтобы удержать хотя бы себя, потому что брюки уже соскользнули с его бёдер. Ему было стыдно. Немного. Но об этом всём Феликс решил думать позже, после всего, не зная, что у Сынмина билет на поезд в Питер через девять часов.
