this wasn't included in your job description, was it?

      Окровавленное лезвие меча вновь касается шеи Эллиота, слегка надавливая и медленно скользя по коже, оставляя за собой ещё один кровавый след. Это продолжалось уже достаточное количество времени. Эллиот не мог не издать очередной болезненный всхлип, что не ускользнуло мимо внимания 1х1х1х1. Тихий, низкий смешок послышался от него, после чего он ненадолго отвёл меч в сторону.       — Больно? — спросил тот холодно, сверля Эллиота взглядом. Тот в ответ лишь опустил голову, неконтролируемо дрожа и хныча от боли с каждым судорожным вдохом. Кровь сочилась из свежих ран, медленно скатываясь и заливая его одежду, что не было особо заметно на красной униформе. — Рано, я с тобой ещё не закончил.       1х1х1х1 приподнял голову Эллиота обратно, снова приставляя меч к его шее. Громкие звуки собственного учащённого сердцебиения и чувство жжения и пульсации в шее от контакта с оружием уже становились доставщику тошнотворно невыносимыми. Он всеми силами дёргался и пытался вырваться, но 1х1х1х1 крепко удерживал его со спины, прижимая к себе. Ему было противно умирать столь медленно.       — Напоминаю, что я задал тебе вопрос и ожидаю ответа, — раздался вновь голос мучителя, пока он неспешно наносил Эллиоту новую рану, на этот раз врезая лезвие глубже в его плоть.       — …Б… больно… — промолвил наконец работник пиццерии хриплым голосом, едва находя силы выжать из себя хоть слово. Из-за паразитического эффекта, производимого мечом 1х1х1х1, зрение Эллиота было целиком покрыто сильными глюками, что уже начинали смешиваться с замутнением. С каждой секундой мир вокруг становился всё менее внятным, совершенно теряя свои черты, и начинал напоминать палитру с красками. — П-пожал… пожалуйста… прекрати-ите…       — Мне смешно от твоей беспомощности и того, как же легко тебя было поймать, — заявил 1х1х1х1 в ответ на мольбу, завершая порез и приступая к очередному. Само собой, он понимал, что если продолжит делать то же самое, то удовольствие окончится рано, и поэтому надобность в смене метода пыток постепенно нарастала.       Эллиот поднял дрожащую руку, после чего аккуратно прикоснулся к той руке убийцы, что разрезала его шею, и попытался отвести её подальше от себя, но ему на это не хватало сил. Паника усугублялась. Он задыхался от тревоги, и в глазах темнело всё больше. Заметив очередную попытку доставщика облегчить свою участь, 1х4 незамедлительно прекратил то, что делал, и одним резким движением вонзил оба меча в тело Эллиота, с лёгкостью рассекая его и вызывая сильное кровотечение с полным обездвиживанием. 1х1х1х1 извлёк оружие из своей жертвы уже через несколько секунд, сурово глядя на того. Один глаз Эллиота дёргался от внезапных боли и парализации. Неимение возможности пошевелиться спровоцировало у него ещё одну внутреннюю панику.       — …Глупый и наивный. Излишне наивный, — спокойно произнёс 1х1х1х1, наблюдая за тем, как кровь сочится из большой открытой раны прямиком на землю. — Если я скажу, что мне тебя жаль, я крупно напизжу.       — Умоляю… от-отпустите… — послышалось вновь от Эллиота, едва кратковременный паралич развеялся. На его лице не читалось ничего, кроме чистейшего ужаса. Он постепенно переставал верить в своё выживание, и осознание того, что он навечно в руках 1х1х1х1, давило на его несчастную душу. Это бесконечный круг мучений, в котором он отныне застрял навсегда. Безвольная птица.       …От 1х1х1х1 не послышалось ни единого звука. Он отпустил Эллиота и отошёл назад, позволив тому упасть на землю и приземлиться в лужу собственной крови. Работник пиццерии схватился за кружащуюся голову руками, не в силах здраво мыслить. Мысли перемешивались и вращались в голове подобно карусели, но всё сводилось только к одному — ему больно.       — А знаешь, почему из них всех меня заинтересовал именно ты? Потому что ты невинен. Я с радостью принимаю такую честь, как становление твоей первой и последней травмой, — произнёс 1х1х1х1, обходя Эллиота и становясь прямо перед ним. Он присел на одно колено, чтобы быть наравне со своей жертвой.       — Вы… вы мучаете меня… п-просто потому что… я был счастлив?.. — осознал тот, несмело заглядывая убийце в глаза. Взгляд красных глаз 1х1х1х1 прожигал насквозь, и в нём не было ни единого намёка на какую-либо пощаду.       — Удивительно. В твоём состоянии ты ещё и рассуждать умеешь, — саркастично отметил он, замечая, что на глазах Эллиота выступают слёзы. В его холодном взгляде промелькнул проблеск наслаждения. Сломанность невинного человека и получение полного контроля над его чувствами было лучше любого убийства, даже самого жестокого и извращённого. — Я не думаю, что буду добивать тебя. Мне интересно посмотреть на то, как ты будешь медленно умирать в агонии от потери крови. Заставит ли это тебя умолять меня о скорой смерти?       — Я вас… очень п-прошу… я хочу… я хочу домой… — выпалил Эллиот, начиная бредить от безнадёжности. Что-то в глубине его разума подавало ему ложные надежды. Всхлипывая, он протянул 1х1х1х1 руку, на что тот ответил крепкой хваткой, болезненно сжимая руку доставщика. Раздался громкий хруст, заставивший Эллиота болезненно вскрикнуть.       — А дома у тебя больше и нет, — размеренно произнёс 1х4, наклоняясь ближе. — Ты никогда и никуда не вернёшься. У тебя нет никого. Но я уж точно останусь рядом в твои последние моменты жизни, тебе же так будет лучше? — издевательски спросил он, отдаляясь вновь. — Ты не один.       Именно эти три слова сейчас пугали больше всего. Но уже ничего не будет хуже. Исход так или иначе будет один — смерть. Постепенно теряя равновесие, Эллиот обессиленно прижался к 1х1х1х1. Всё ещё не отпуская его сломанной руки, убийца осторожно прижал его к себе. Он с заметным удовольствием в глазах наблюдал за тем, как жизненные силы постепенно покидают размякшее, окровавленное тело его жертвы. Противный низкий смех стал последним, что Эллиот услышал, прежде чем окончательно потерял связь со внешним миром и картинка в глазах целиком погрузилась в тьму.                               Зато он не один.