Помнишь?

      Щелчок двери раздается в темноте пустой квартиры. Солнце в осеннюю пору давно спряталось за горизонт и только огни города и свет в окнах высоток показываются где-то вдали. Небольшая, сравнительно дешевая для префектуры квартирка, встречает пару своим уютом и теплом. Девушка заходит первой и небрежно бросает на тумбочку при входе ключи. Они скользят по гладкой поверхности и тут же приземляются на пол со звоном. Маленький ярко-салатового цвета велоцираптор, прикрепленный к связке, смотрит теперь на пару с пола с упреком.       — Тц, — цокает парень языком и снимает запотевшие от смены температуры очки.       Девушка совсем не реагирует на недовольство блондина и лишь улыбается краем губ. Она стаскивает с себя тонкое пальтишко, оставаясь в одном вязанном платье, и снимает с ног в капроновых колготках ботинки на каблуке. Даже мысль голове не проскальзывает о том, чтобы поднять ключи. Она переступает их, оставляя это на своего парня, и проходит внутрь, зажигает свет в гостинной.       — Аннушка, тебе везет, что сегодня праздник, иначе я бы с тобой подискутировал по поводу твоей безалаберности, — ухмыляется он и принимается наводить порядок в коридоре.       Возвращает себе на нос очки и бросает короткий взгляд в зеркало. Хмурит светлые брови только на миг и проходит пальцами по пшеничного цвета волосам, приводя их в подобающий вид. Аня в это время молча суетится на кухне, что никак не отделена от площади гостинной: ставит чайник на плиту, ополаскивает заварник, чашки из сервиза присланного из-за границы подругами. Она тянется к верхней полке, где чересчур аккуратно ютятся десятки коробок и баночек с чаем. Цукишима, оказавшись позади нее, успевает первее и берет в руки нужную коробку, протягивает девушке самодовольно. Она хмыкает и возвращается к заварнику.       Рост Ани, хоть и является выше среднего в сравнении с местными девушками, всё равно далек от её парня. Эти двадцать сантиметров играют роль, когда на верхних полках оказывается что-то ей необходимое. Чай можно с легкостью убрать в другое место, как и коробки с пазлами, как и теплые одеяла, но нужно ли? Она ничего не меняет, подозревая, что Цукишиме приносит удовольствие спасать ее из "беды", хоть и мнимой.       Блондин, опершись о столешницу, оттягивает удавку бордового галстука, что горит на белоснежном фоне его рубашки, и скрещивает руки на груди.       — Так что там за сюрприз ты приготовила? — спрашивает буднично он и кивает на коробку на столе. Посылка обклеена опознавательными стикерами для транспортировки и весит на вид не больше грамм четырехсот.       — Это подарок, — отвечает ему Аня.       Заварник и две чашки на блюдцах приземляются на стол к посылке. Парень и девушка садятся друг напротив друга и их островок уюта заполняет запах жасмина и теплый свет светильника.       — Кей, — начинает она с трепетностью и вздыхает. Голос ее ровный, тон твердый, не смотря на легкое волнение. — Ты же знаешь, я не умею поздравлять, говорить всех этих эмоциональных речей…       Парень сдержанно улыбается и смотрит на девушку пристально, со всей внимательностью и чуткостью, на которые только способен. Его рука осторожно накрывает ее руку лежащую на столе. С замиранием дыхания парень медленно переплетает их пальцы.       — Дорогой, — обращается Аня повторно, — я благодарна тебе за все эти три года наших отношений и четыре года знакомства, за всё, что ты сделал для меня, и дал возможность сделать для тебя. Я правда… люблю тебя, — последние слова выходят у нее до ужаса сдавленными, нерешительными.       Девушка не привыкла разбрасываться такими выражениями и от этого их говорила редко. Слишком громко и пафосно звучат эти слова. Цукишима поджимает губы и отворачивает голову в бок. Ане кажется, что он покраснел, и она от этого хмыкает.       Стискивая девичью кисть до побеления ее кожи, Цукишима следом произносит:       — Оставь эти сентиментальности, — просит он сконфуженно и губы его искривляются. — И перестань наконец выводить меня на эмоции. Где там уже твой подарок?       Девушка посмеивается. Её ладонь выскальзывает из руки парня и подталкивает коробку ближе.       — Открывай, — бросает Аня довольно. — Если мои слова выводят тебя на эмоции, то не знаю даже, что будет от подарка.       Нетерпеливыми движениями он отрывает скотч, разворачивает картонные слои и, когда содержимое подарка показывается во всей красе, Аня произносит:       — С годовщиной отношений, Кей.       Голос её нежен и чувственен, а тон игривый. Девушка отпивает чай, пряча ухмылку за каймой чашки.       — Это фотоальбом, — совсем ненужное подтверждение висит в воздухе, пока блондин крутит подарок в руках, рассматривает обложку.       Аня кивает согласно. Наконец-то она отмучилась. Потратив на дизайн невесть сколько времени, она с ужасом вспоминает каждый блестящий стикер, каждую бусинку, каждый крохотный рисунок динозаврика и сердечек, что был сделан ей вручную. Парень проводит тонкими пальцами в пластырях по глянцевой объемной обложке. Он закусывает губу от вспыхнувшего в его груди предвкушения и наконец открывает альбом. Японские иероглифы на титульной странице означают их имена, а ниже красуется надпись уже на русском.       — На долгие лета? — произносит он криво и с присущим для японца акцентом. — Что еще за?..       Девушка смеется в ответ и просит:       — Листай дальше.       Послушно пролистывая страницу за страницей, будто наблюдая краткий пересказ фильма длиною в четыре года, перед его взглядом мелькают все памятные моменты. Фотокарточки в оформлении рамок из бумаги чередуются с надписями, билетами, чеками, записками и отпечатками Аниных губ в красной помаде. Цукишима смотрит завороженно, предается воспоминаниям. Подарок греет руки и душу теплом и любовью исходящим от него. У парня вырывается смешок от очередного разворота:       — Ты и это фото нашла? — говорит со слабым удивлением. — Я же сделал его когда ты болела и не хотела лечиться.       На фото девушка, сидящая на постели в темноте, освещалась только яркой вспышкой телефона. Прикрывая одной рукой лицо, она терла второй нос. Вокруг были разбросаны салфетки. Цукишима обещал, что сольет фотографию в сеть, если Аня не примет лекарство. Он приехал к ней потому, что заинтересовался, чего это их госпожа бухгалтер уже три дня отсутствовала на работе. Тогда еще они даже не понимали, что испытывают к друг другу, а общение сводилось к редким разговорам и перебранкам.       — Да ну тебя! — отмахивается девушка шутя и смотрит в альбом. — А это помнишь? — тычет она пальцем на другое фото.       Первый совместный день влюбленных. На снимке девушка держит букет спелых клубничек в шоколаде, смеется, пока на фоне вечерний город приходит в движение. Весь день она только и думала о том, что Цуки, наверняка, забыл и уже не стоит ждать поздравлений. К счастью, он забрал ее из офиса с подарком и наряженный будто уже на свадьбу, повел ее гулять, а потом кафе. Аня светилась восторгом и улыбалась в тот момент, когда он вытянул телефон и попросил ему попозировать.       — Конечно помню, — кивает парень. В тот день он впервые осознал сполна, что они пара и это не выдумка, не шутка. В тот день он начал смотреть на нее иначе.       — А помнишь откуда чек? — Ее пальцы проходят по глянцевой бумаге с выцветшими символами.       — Хм, это, по-моему, с концерта симфонического оркестра. Я оставил билеты дома и если бы не чек, мы бы туда уже не попали.       — Да… это было наше первое свидание в статусе отношений, — тянет она мечтательно.       Парень вздергивает бровь, смотрит на нее из-под лба.       — И ты уже начала издеваться над моей неидеальностью. Я целый месяц слушал твои шутки и напоминания, чтобы я хоть в этот раз ничего не забыл.       — Это я так флиртовала, — парирует она и прячет улыбку. Девушка затихает.       Фото с годовщины их клуба сплетниц, где каждую пятницу они собирались в кафетерии и обсуждали произошедшее за неделю в музее. Они называли это так, ведь никто не мог признаться ни себе, ни друг другу прямо в том, что их жажда увидеться сильнее формальностей. Фото в зеркале ванной, когда на утро после совместной ночевки в другом городе, они спросонья перепутали очки. Это происходит до сих пор с завидной регулярностью. Фото с прошлого ее дня рождения, где Аня лежит на ковре в окружении книг. Цукишима проделал невероятный путь, чтобы собрать адвент календарь на тридцать русскоязычных книг. Справедливости ради, он остался довольным после добавления туда парочки энциклопедий и японского разговорника.       Изучая вместе страницы, они вспоминают все то, что им дорого. Аня поднимает на парня взгляд и украдкой спрашивает:       — Кей, а помнишь как все у нас начиналось?..       Парень кивает, ведь он даже и представить себе не мог тогда, что тот матч станет для него роковым. Он хорошо помнит день, когда разочаровался в своем брате, не увидев его в главном составе на матче по волейболу. Помнит и тот матч в старшей школе против сборной Шираторизава, когда волейбол перестал быть просто волейболом, а стал страстью, отдушиной. И так же хорошо он помнит день, когда волейбол подарил ему девушку сидящую напротив. Девушку, с которой он захотел делить дом и жизнь, которой первой смог и захотел открыться, которую тоже полюбил.       Возвращаясь назад, Аня к тому времени уже несколько лет жила в Японии. Девушка с горем пополам закончила здесь университет и вынуждена была искать работу по специальности. В местный музей как раз требовался главный бухгалтер. С устройством проблем не возникло, всё шло гладко. Новая должность с её счетами и квитанциями поглотила девушку с головой. Она не может сказать, что ей было легко, но работа в офисе музея Ане безусловна нравилась. Особенно часть, где она с важным видом и очками на носу занималась начислением зарплат. Она умудрялась при этом поглядывать одним глазом аниме в оригинале, считая, что это поможет подтянуть язык. Она чувствовала себя невероятно многозадачной в такие моменты и думала, что держит всё под контролем. Всё так и было до одного инцидента.       В двери ее кабинета постучали и она, буркнув "да", поставила очередной тайтл на паузу. К ней вошел высокий блондин в одной рубашке и галстуке. Вид его был угрюмый, надменный.       — Госпожа, прошу простить, что вас отвлекаю. Хотел разобраться по поводу начисления зарплаты в этом месяце.       Аня прокашлялась и спросила, сделав голос строже и серьезнее, создавая авторитетность:       — Что имеете ввиду? — Она принялась перекладывать бумаги с места на место и клацать кнопкой мыши, имитируя бурную деятельность. — Выплаты были совершены в срок абсолютно всем сотрудникам. — Смотрела она на него из-под оправы очков.       — Мне начислили меньше, чем были должны, — проговорил он с расстановкой. Его показательная напускная вежливость шла вразрез с безразличной миной на лице. — Проверьте сведения на имя Цукишима Кей.       Клавиши рабочего ноутбука зазвучали под пальцами девушки. Клацнув мышкой пару раз и открыв тем самым нужную таблицу, она пробежалась по ней глазами. Аня сглотнула — действительно ошибка. Но как же теперь в этом признаться?       — Знаете, — проговорила она и одним движением вытащила шпильку из волос. Темная длинная охапка волос разлилась по ее спине. — Уже поздно, я разберусь с этим завтра. Я вас услышала господин Цукишима, а теперь идите, — отпустила девушка дежурную улыбку и, когда дверь закрылась с обратной стороны, вздохнула.       Она решила оставить это для Ани из завтрашнего дня и открыла переписку с единственной знакомой из университета, с которой сложились хорошие взаимоотношения. Та звала ее завтра на сомнительное мероприятие. "Матч по волейболу?" — переспросила она у себя и пожала плечами. Нет ни одного повода не пойти. Почему бы и нет? Составить компанию подруге и поболеть за ее брата, провести интересно вечер. С началом работы тут она совсем забегалась и давно никуда не выбиралась. Это было для Ани дикостью, поэтому она отписала, что с удовольствием присоединится.       Команда, за которую они болели, выиграла в тот день, разбив противников в пух и прах. Второй, решающий для игры матч, Аня смотрела вполглаза. Все её мысли были заняты тем, кого она увидела на поле. Центральный блокирующий Лягушек Сендай был никем иным, как Цукишимой из музея. В документах, которые были сохранены на ее телефоне, она обнаружила, что он работает на должности экскурсовода.       Аня ничего не смыслила в волейболе. Этот вид спорта ее даже не интересовал до этих пор, но то с какой силой блондин бил по мячу и как его блоки заставляли противников нервничать, вызывали у девушки мурашки на коже. "Быть этого не может, — думала она про себя. — Я точно ошиблась." После окончания матча подруга потащила её дождаться команду у выхода и поздравить с победой. Вот тут-то они и встретились вновь. Самодовольный юноша, совсем не такой строгий как на работе из-за отсутствия галстука и рубашки, смотрел на девушку свысока. Аня решилась подойти к нему первой и под впечатлением брякнула, смотря парню в лицо:       — С победой! Вы отлично играли!       Парень ухмыльнулся.       — Знаете ли, госпожа Анна, талантливые люди талантливы во всем. В работе у меня нет проблем, в отличии от вас, — язвил Цукишима, больно кольнув девушку. А потом спросил вдогонку: — Так что там с моим расчетом за месяц? Разобрались?       Глаза Ани расширились от неожиданного вопроса в лоб, а сама она чертыхнулась в мыслях. Она разобралась с этим еще утром, чтобы забыть об инциденте и не пересекаться с парнем. Но что же сказать теперь? Как увильнуть от ответа и его испытывающего взгляда?       — Ой знаете, — нервный смешок вырвался сам собою, — я отправила запрос в банк и оказалось, что это у них произошла какая-то ошибка, — соврала она и парень, кажется, поверил, кивнул в ответ. — Сказали сделают перерасчет.       В понедельник, когда все неурядицы давно были решены, девушка успела совсем забыть о блондине. Но он напомнил о себе сам в неожиданно пришедшем сообщении, где мастерски раскрыл ее обман с переносом вины на банк. "Вам почти удалось меня одурачить, госпожа Анна. Теперь вы не просто безалаберный сотрудник, так еще и врунья. — Писал он ей. — Постарайтесь впредь вести свои дела внимательнее." Читая эти послания, девушка закипала и одновременно начинала испытывать стыд.       — Чего теперь беситься на него? — выдохнула она в ладони, которыми накрыла лицо. — Сама же косякнула.       Из-за как раз понимания своей ошибки в ней и проснулась вина за содеянное. Она чувствовала необходимость хотя бы извиниться. Возможно, это проживание в Японии сделало ее такой озабоченной культурой. "Извините еще раз. — Отправила она ему в спешке. — Давайте забудем об этом и я вас угощу чем-то в кафетерии. Когда у вас перерыв?"       Не думая ни секунды, парень, как только прочитал сообщение, согласился, раскрыв при встречи тайну, откуда взял номер главного бухгалтера. С этого момента они неминуемо начали сталкиваться в кафетерии недалеко от музея. Сначала по утрам, потом и на перерыве. Оба брали всегда чай с жасмином и не очень искренне выражали радость от встреч. Со временем что-то изменилось и неловкие угрюмые молчание неизбежно сменились на вопросы "Как день? Что нового?".       Они обменивались дежурными фразами до тех пор, пока Цукишима не обнаружил пропажу непутевой, по его словам, бухгалтерши. Аня подхватила простуду и взяла больничный, чтобы отлежаться. Ее отсутствие стало для Цукишимы возможностью обдумать всё и понаблюдать за собою. Гвоздем в его гробу стала приторная радость от долгожданной встречи с ней в кафетерии. А время шло и коллеги стали общаться чаще.       Место между встречами стали занимать издевки в переписке от парня, шантаж фотографией болеющей Ани и просто надоедливые язвительные замечания. "Что ты? Опять сотрудников на деньги обманываешь?"; "В бордовом ты похожа на старуху)"; "От стука ваших каблуков, госпожа непутевый бухгалтер, у меня экспонаты даже дрожат". Девушка отвечала ему также едко. Нарочито часто маячила на нижнем зале, где он работал, задавала неуместные вопросы посреди экскурсий, что сбивало блондина с мысли.       "Эй, велоцираптор!" — раздалось новое оповещение на весь кабинет в разгар очередного рабочего дня. Аня улыбнулась. "Ты где? Почему не пошла на перерыв?" — пришло еще одно. "Дел много. Не хочу и в этот раз обмануть вас на деньги, господин Цукишима." — ответила девушка ему и отложила телефон. Звук колокольчика раздался снова. Парень спрашивал: "Кроме чая что-то будешь?" Через мгновение еще раз: "Думай быстрее и не раздражай меня." — это тоже осталось без ответа. Последним пришло: "Значит будешь есть, что принесу."       До тех пор их взаимоотношения и общение, хоть и усеяны сплошь и рядом сарказмом и издевками, были понятными для Ани. Она не придавала им большого значения, просто плыла по течению. Даже тогда, когда им стало мало переписок и редких встреч за чаем и они обосновали клуб сплетниц на двоих по пятницам, она думала, что в этом совершенно ничего такого нет. Просто общение, просто с коллегой — всё тривиально и скучно. И вот в один из дней Цукишима заставил ее изменить свое видение только одной глупой перебранкой. Они здорово повздорили.       В музей приехали новые экспонаты, а вместе с ними и новый приглашенный реставратор. Молодой парень немного старше самой Ани начал оказывать девушке знаки внимания, поймав ее после очередного перерыва с Цукишимой. Тут всё и началось. Все колкости блондина теперь были направлены на ни в чем не повинного парня. Оскорбления и обсуждения реставратора занимали отныне большую часть их разговоров. Девушку начало это злить.       — Та что ты к нему прицепился вообще, Цуки? — не выдержав, спросила она во время очередного собрания клуба сплетниц. — Он тебя вообще не трогает. Даже по работе! — повысила она голос и опрокинула в себя стопку молочного калуа, вырвав ее из рук парня.       Блондин отвечал ей спокойно, но его съехавшие на нос очки открывали угрюмый взгляд потемневших глаз.       — Тебе просто стоит перестать ошиваться с ним.       Девушка фыркнула в ответ:       — С какой стати?       За столом воцарилось молчание. Парень опрокинул стопку, потом налил еще одну и тоже выпил. Он вздохнул.       — Ты совсем дурочка? — опустив все формальности задал он вопрос. — Совсем не видишь, как он тебя смотрит?       Взгляд Ани был направлен вперед. Она нахмурилась и задумалась. Как смотрит? Кто? В чем вообще дело?       — Что? — проронила она вслух. — Тебе-то что?       Как ни странно, но она действительно не замечала ничего подозрительного в поведении коллеги. Тем более, чего-то такого, что могло злить Цукишиму. А он злился, хоть и тщательно скрывал это.       — Пф, — фыркнул парень и пальцем поправил на переносице очки. — Никакого! Делай что хочешь. И ходи с кем хочешь. Я пойду.       После заявления он резко встал и в мгновении выскочил из заведения, прихватив с собой пиджак и оставив девушку в неведении. Только спустя год после признания и начала отношений, когда этот же парень приехал к ним снова с экспонатами, а Цукишима снова приревновал, до Ани дошло, что это тогда было за выступление. Ее парень и впредь стал отличаться неясными для нее порывами собственничества, где он всем видом показывал окружающим, что они вместе. Возможно, та ситуация его и подтолкнула наконец-то сделать шаг. Почему возможно? Потому что он все еще не любит поднимать темы касающиеся его эмоций и чувств.       В похожую на эту осень три года назад, когда на префектуру опустилась долгожданная прохлада, Цукишима пригласил Аню посреди выходного дня на встречу. Раньше такого не было никогда. Встречи только на перерывах, после работы, до, но никак не в выходной. Это было странно, но девушка теперь, кажется, понимала в чем дело. Она была морально готова к тому, что должно было произойти. Аня, хоть и была недогадливой, но, когда общаешься с человеком почти год, начинаешь понимать его и, следственно, распознавать многие личные особенности.       Они долго проводили время вместе перед тем, как что-то понять касательно друг друга. Десятки поднятых тем, прогулок после работы и маленькая армия пластиковых велоцирапторов на рабочем столе главного бухгалтера. Откуда каждый раз доставал их блондин, было неясно. Он давно перестал доказывать ей, когда она неправа и просто соглашался, скидывал смешные картинки по ее любимым тайтлам, а теперь вот сделал что-то совсем невообразимое.       — Что-то произошло? — спросила девушка, когда они встретились у музея.       Легкий ветер взъерошивал волосы парня и совсем не касался тугого пучка волос девушки, заколотых шпилькой. Цукишима одернул воротник своего плаща и полез в карман.       — Это тебе, — протянул он ей открытку из белого картона без всякого декора. — Открой, — попросил парень и уставил взгляд вдаль.       Аня поджала губы и выполнила просьбу. Увидев внутри только распечатанный кьюар код, она зависла от недоумения.       — Что это? — вырвалось у нее.       Парень цокнул.       — Ну отсканируй и узнаешь, — сказал он с небольшим раздражением.       Воротник плаща из раза в раз дергали длинные пальцы в пластырях. Парень отводил взгляд, затем поправлял очки, и снова дергал воротник. Аня отсканировала код и на экране ее телефона появился плейлист с названием "Аннушка", а ниже его описание: "Посвящено моей вредной девушке". Она пробежалась глазами несколько раз, но всё равно не могла связать увиденное. Пролистав ниже, она всё больше ловила глазами песни, что вскользь упоминала, советовала и какие находила понравившимися среди музыки блондина. Лицо её не выражало ничего и даже бровки не сходились с переносицы от задумчивости. Она спросила:       — Что это значит? — и вызвала этим тяжелый вздох парня.       Их взгляды пересеклись. Её глаза — цвета дубовой коры, сожженной на плите карамели — и его, как янтарь, как цвет ирландского виски и золота. Они смотрели не моргая, пока люди вокруг спешили по делам. Парень вздохнул еще раз и только потом произнес:       — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. А этот плейлист посвящен тебе. Я собирал его с тех самых пор, как мы начали общаться.       Голос, уверенный и ровный, выбил Аню из колеи. Она прижала ладонь ко рту и ахнула, а потом со смешком выдала самодовольно:       — Ну наконец-то! Думала, ты никогда мне этого не скажешь.       — Что? — парень опешил и скривился. — Ты… ты все знала и вынудила меня самого признаться?       — Конечно, а что мне это по-твоему нужно было делать?!       — Тц, — цокнул он и закатил глаза. Схватив девушку за руку, Цукишима потащил ее вперед по дороге. — Пойдем уже, велоцираптор. А то я тебя в музей сдам, как экспонат, и подпишу "Самая неблагодарная, вредная и глупая девушка на свете".       — Это я глупая?! — вырвалось у неё резко, но она тут же расплылась в счастливой улыбке.       Подпись "Посвящено моей вредной девушке" теперь грела ей душу и пряталась в телефоне от лишних глаз. Она, может, и не рассыпалась в благодарностях, не бросилась ему на шею и не поцеловала за это. Но теперь каждый раз, когда ей становилось грустно или она скучала по нему, Аня открывала плейлист, видела надпись и её отпускало. Музыка, которую она отрывала от сердца и души, советуя ему, не просто не была проигнорирована, она была собрана в отдельное место с красноречивым названием "Аннушка". Это было самым дорогим подарком для нее, дороже всех букетов, украшений и оплаченных поездок, дороже всех книг, что он ей дарил.       Закрыв последнюю страницу альбома, Цукишима снимает очки, шмыгает носом и старается поскорее отвернуться от Ани.       — Невыносимая, довела меня до слез, — буркает он что-ли обиженно и Аня в ответ улыбается.       Обходит стол и заключает своего парня в объятия. Она сжимает крепко руками и гладит его по широкой спине.       — Спасибо тебе за все, — произносит она чувственно и тихо.       — Пожалуйста. Подарок хороший, конечно, но мой лучше, — добавляет парень, вытирая уголки глаз.       Не размыкая ее объятий, он ныряет рукой в карман, а следом говорит, обращаясь к ней:       — Госпожа Анна, я хочу чтобы вы стали моей женой, — и протягивает ей кольцо.