Сотня дверей

По длинному коридору бежал молодой мужчина в военной форме. Под вечер в этих проходах людей становилось мало, но даже так пару людей были сбиты с дороги. По стенам разносился глухой стук сапог. — Тера! – железная дверь с механическим писком бьётся о стену. — Не шуми так, ночь как-никак, – в ответ безразлично отзывается учёный, даже не поднимая глаз от бумаг. "Профессор Теренс Хилл" гласит табличка на столе. — Какого хера, Тера? — он был в бешенстве. — О чём ты? – парень наконец соизвоил поднять свой взгляд на собеседника. В его голове проблема точно не могла быть больше "ты выпил мой кофе" или "хватит ломать принтер". — Почему я последний узнаю о том, что ты...ты стал подопытным? – Его голос перешёл на шёпот. Плечи мужчины опустились, как и взгляд, что больше не рассматривал лицо младшего брата, а шарил по полу кабинета. Пылинка тут, трещинка там. Пытался отвлечься. — Уилл, – голос предательски дрогнул, – всё уже решено, ты должен это понимать. — Скажи мне честно: тебя заставил тот мудак? Что ты подписывал? Мы можем всё исправить, я заставлю их... — Уилл, – старший был грубо перебит, – я сам вызвался и практически заставил оформить меня как следующего испытуемого. — С Проксимы не возвращаются. Какая это уже попытка? Тридцать седьмая? Не один не выжил, – их глаза встретились и было непонятно: блестят ли они из-за неестественного света ламп или от появившейся влаги? – Ну конечно, ты же у нас особенный, именно ты вернёшься, да? – с издёвкой выплюнув слова, Уильям сел на стул напротив осунувшегося профессора, что всё это время молча слушал его. — Да, у тебя какие-то проблемы с этим? — У меня проблемы с тем что мой брат – ёбаный самоубийца. Даже не перейдя врата Проксимы, измерение уже портило ему жизнь. Это разочаровывало. И интриговало. — Хаа...– с тяжёлым вздохом Тера откинулся в кресло. *** Семнадцать лет назад была впервые зафиксирована "трещина материи". По неизвестной причине в пространственной оболочке земли стали появляться прорывы. Они закрывались сами, поглотив некоторое количество вещей, людей или животных, однако это была далеко не та аномалия, которую можно было бы проигнорировать и пустить на самотёк. В конце концов была создана организация для их изучения, чьи исследования пришли к выводу: все "трещины материи" ведут в одно место – измерение "Проксима", так её назвали. Проект "Проксима" имел одну цель – изучение нового мира. Спустя 3 года был создан "портал" – железные врата, что могли создать контролируемую трещину материи, достаточно большую, чтобы пропустить сквозь себя взрослого человека. Испытуемых: 36 Вернувшихся: 1 Выживших: 0 Материал: видеозаписи. Кол-во материала: 27 Испытуемый #0006 был первым с камерой и передатчиками на теле. Проксима представляла из себя пустоту. Иногда на камеру попадал и другой предмет, но в этот момент записи всегда обрывались. В отличии от пятиминутных видео материалов, жизненные показатели испытуемых были в норме от трёх до восьми часов. Механизм "врата Проксимы" засекречен физиком Мишель Карен Доэрти и инженером Чарльзом Дональдом Бейтменом. Местонахождение последнего неизвестно. Условия содержания: Врата находятся в белой изолированной комнате 30м², отсек имеет стены из бетона, металлических листов и пластика толщиной 15см. До и после рабочей эксплуатации из помещения откачивается кислород. Не было зафиксировано случаев увеличения трещины. Срок её существования в открытом состоянии не превышает 48 часов. Материя имеет самовосстанавливающие свойства. Техосмотр осуществляется один раз в два дня. Вход в отсек "врата Проксимы" от уровня пропуска S. На данный момент Проксима до конца не изучена и признана непригодной для жизни человека. Исследования продолжаются. *** Долгое молчание повисло в кабинете. Казалось, что людей кроме них в здании не осталось. Теренса посещали мысли: может трещина превратилась в разлом, разрослась, разрывая материю их пространства, и уже поглотила большую часть здания вместе с ещё живыми сотрудниками? Может Проксима уже устала от таких малых жертв пропавших в её недрах людей? Что если она где-то там, через стену от них, в мгновении от поглощения ещё пары тушек? Из тревожных мыслей его вывел чиркающий звук. Огонёк сигареты замаячил перед глазами Теры. — Эй, я тебя сейчас отсюда выгоню и пропуск заберу, понял? – Приторно сладкий запах лаванды и мяты забил его лёгкие. Даже без табака он не выносил вредную привычку Уильяма. — Тебе-то уже что? Все равно скоро не станет, идиота кусок, – скрип зубов брата достиг ушей парня. Он осёкся и пристыженно отвёл взгляд. — Я не собираюсь умирать, не хорони меня. — А я и не хочу. Вновь повисло молчание. У них были очень разные взгляды на Проксиму, но пытаться разобраться в убеждениях другого – выше гордости обоих. Уильям Хилл считал новое измерение сродни врагу на войне. Его задачей была организация охраны не только здания, но и врат. Он много раз видел, как люди окунались в пустоту трещины, но лишь один раз видел как оттуда возвращались – тело есть, а мозг расплавился. Вспоминая того испытуемого, он против своей воли стал подставлять лицо Теры на него. Изнемождённое, мученическое, с бледной кожей и блёклым хрусталиком глаз, с вытекающей из ушей и ноздрей мозговой жидкостью. Он не мог этого допустить, но идти против одержимости брата у него никогда не получалось. — Уилл, всё будет хорошо, – тихо и спокойно начал парень, – они не собираются рисковать и примут максимальные меры предосторожности. Я не один из смертников, я смогу выжить и это станет решающим толчком в проекте "Проксима". Обещаю, – его рука потянулась в кулачки с оттопыренным пальцем. — Я давно не ведусь на это, – посмеиваясь, мужчина скрестил их мизинцы. Он был в отчаянье. Тера был один из самых молодых и значимых учёных проекта, поэтому наверняка кто-то из верхов был рад увидеть его в списке "добровольцев", ведь все испытуемые до этого – люди приговореные к смертной казни. На исходе своих жизненных сил, на грани со старостью, без семей и каких-либо перспектив на будущее они могли бы сами оставаться в измерении, прикладывая минимум усилий для собственного спасения – теория о причине стопроцентной смертности ходила от сотрудника к сотруднику не меньше полугода. Нужен обычный человек, но кто в здравом уме согласится отдать свою жизнь для малого шанса продвижения изучения измерения? Конечно же Тера. Когда нужно было дрожать от страха, он ликовал внутри. Его трясло от предвкушения. Три долгих года в томлении и ожидании. Если Проксима не готова была раскрывать свои секреты для мира – то пусть раскроет ему лично, даже если посмертно. Единственное, о чём он жалел – о Уилле. Но он уже создал для него цифрового психотерапевта с учётом всех особенностей его психики. Как только Теры не станет, Уилл наконец-то сможет уволиться из этого адского места, избавив себя от муки снова и снова наблюдать за людьми, идущими словно на эшафот. Не смотря на их статус, преступления и жалкое влачение жизни, он всегда сострадал им. Тере хотелось бы избавить его от этого созерцания. *** — Я правда должен смотреть это? — Инструкции требуют, – мрачно сказал юноша в деловом костюме. Инструктор. — Я писал эти инструкции, – скептически отозвался профессор, садясь на большое, мягкое кресло из кожи. Он практически чувствовал присутствие людей за пределами комнаты. Не менее семи людей пришли туда, смиренно ожидать его за огромной дверью с большой табличкой и мигающей надписью "не входить". После инструктажа испытуемые должны подписать ещё пару бумаг, и в случае отказа, письменного или словесного, они исключаются из списков на проведение исследований. Это был последний шанс для Теры и последняя надежды для людей за дверью. Молодой инструктор подошёл ближе, наклонился, что-то ввёл на тачпаде инженерного пульта, что находился совсем близко к креслу. Приблизился чуть больше чем требовалось. Совсем рядом. — Сэр, вам достаточно сказать "нет" и я тут же... — Не стоит. – спокойно остановил его учёный. Он не хотел слышать это снова, осознавая груз ответственности за оставшихся по ту сторону коллег и подчинённых. — Я не хочу быть тут. Не хочу быть тут с вами – зелёные глаза сотрудника смотрели на него с дикой обидой, казалось, даже с разочарованием. — А я вот наоборот рад быть здесь с тобой – на губах расцвела по-отечески сдержанная улыбка – или в следующий раз мне стоит попросить назначения другого инструктора? Именно он, инструктор Брайт, был приглашён в проект вместе с Терой, они вместе начали работу, хоть и занимали разные позиции, и он хотел закончить работу над Проксимой тоже вместе, вместе "изменить мир". Для него новость о новом испытуемом звучала как предательство, пощёчина. — Я тебя ненавижу, Тера. Но обещай что в следующий раз – эти слова давались с трудом, он сам в них не верил – я снова буду твоим инструктором. — Обещаю. Включай уже, а? Огромный экран впереди замигал белым светом. «Измерение Проксима — новая грань нашей вселенной. А вы – наш шанс» начал дикторский голос распинаться о важности миссии. Эту часть писал не Тера и она ему искренне не нравилась. « Три основных гипотезы о измерении Проксимы. Есть основания полагать что тут имеет место быть подобие феномену черной дыры. По мере приближения объекта к горизонту событий наблюдающий будет видеть, как объект вытягивается в длину и сужается в ширину. Кроме того, чем ближе объект к горизонту событий, тем больше наблюдающему будет казаться, что скорость падает, но это не так. В какой-то момент объект может закончить свое существование, но для наблюдающего он может существовать еще некоторое время. Возможно при попадании или приближении объекта к "трещине материи" происходит обратный эффект, вы или ваша часть ещё существуете в нашем мире, но для наблюдающего – нет. Тогда вы можете пробыть в таком состоянии от 3 до 8 часов, после чего, при перенесении в Проксиму, вы перестаете существовать. Этот феномен объясняет передачу техникой нормальных жизненных показателей и резкую смерть.» Для Теры эта теория была самой печальной. Она означала, что даже исключая его гибель, Проксима останется тайной ещё больше десятка, а может быть и сотни лет. Про тысячи лет он не думал – считал, что человечество не доживёт, а значит и переживать не стоило. Это так же означало, что его вклад, смерть, будет ничтожна что для науки в целом, что для познания Проксимы. Хотя возможность прикоснуться к ней утешала больше, чем перспектива счастливой старости. «Трещина материи ведёт не на те координаты. Эта теория может для начала прозвучать довольно глупо, но стоит соотнести наш мир с чужим измерением – и это приобретает смысл. Предположим что вы можете переместиться в любую точку в пределах планеты земля, но она будет выбрана случайным образом. 5100 км земной коры до ядра и 80,45 км в небе. Теперь поверхность земли пригодная для жизни не кажется такой огромной, да? Но у нас нет никаких оснований полагать даже не то что измерение Проксимы не составляет на 98% из воздушной атмосферы, а даже оснований считать её планетой. В обоих случаях первым впечатлением испытуемого может быть бесконечно долгое падение. Эта теория объясняет как видеоматериалы, так и жизнь испытуемых от 3 до 8 часов. Камера может по множеству причин открепиться от тела и снаряжения и из-за особенной гравитации достигнуть "земли" во много раз быстрее человека.» Тера сжал подлокотники и тяжело сглотнул. Из всех наиболее возможных вариантов, этот казался наиболее привлекательным. Минимум три часа созерцания Проксимы. Его сердце ускорилось от нетерпения, и ему пришлось в спешке взять себя в руки. «Третья гипотеза подвергает сомнениям все наши выводы и данные и вытекает из первой. Сбой техники – обычная вещь в нашем мире и вполне возможно что люди не способны пересечь барьер трещины. Если взять отрезок и представить что А – наш мир, а Б – измерение Проксимы, то мы можем не пересечь даже половины пути, т.к. если атомы материи земли рвутся в трещине, то нет причин атомам человека вести себя по-другому. Тогда под вопрос ставится само существование Проксимы» Ещё год назад существование Проксимы среди учёных базы считалось аксиомой, фактом, который выдвинула организация по изучению трещин ещё шесть лет назад. Но одинадцать лет их изучения могли быть простой ошибкой. Человеческий фактор, что ввел в заблуждение высокопоставленных людей, множество профессоров и привел к бессмысленным жертвам. Множество запросов на подтверждение были отправлены в главное управление организации, однако они были проигнорированы. На данный момент организация расформирована и единственными людьми знающими о новом измерении являются сотрудники проекта "Проксима". Однако профессор Хилл считал это глупостью. Он считал себя выше размышлений по поводу этой теории. «Набор испытуемого несёт в себе: питьевую воду в капсулах, галеты, браслеты ГПЖ, часы, малый кислородный баллон, аптечка первой помощи, камера, микрофон и наушник, религиозные писания в зависимости от вероисповедания испытуемого. Удачи, вы – наш герой, вне зависимости от итогов вашего пребывания на Проксиме» Жуть. Диктор практически прямо указывал на желаемый ответ подопытного. Давление на психику оказывались через благодарные дифирамбы, будто выбор уже сделан. Лёгкая, но резкая дрожь пробежала по позвоночнику, вынуждая выйти из мыслей. Ну, сейчас выбор уже действительно был сделан. Инструктор разложил на столе перед креслом набор для испытуемого, разъясняя как открыть аптечку, какой раствор какие свойства имеет, как следует использовать малый кислородный баллон и возможности настройки гарнитуры, хотя, по какой-то причине все предыдущие аудиозаписи представляли из себя лишь шум, шорохи, помехи, а все остальные звуки были приглушены. Довольно бесполезно, но шансы были. Взгляд цепляется за чёрный футляр. — Что это? – Терренс кивает в сторону предмета, прекрасно догадываясь о содержимом, скорее требуя объяснений, что оно тут забыло. Огнестрельное в Проксиме считалось под негласным запретом. — Это инициатива капитана Хилла, я её поддержал – обыденным тоном ответил парень, фиксируя предметы набора на специальном костюме. — А остальные? — Остальным знать не следует. — Ах вот как. – профессор подошёл ближе, выдавая неожиданный смешок – Может мне следует пронести его прям так? – он легко взял огнестрел в руку, взвешивая и прикидывая свои перспективы с ним. — Можете, но не думаю, что Сэр ББВВ не задаст не одного вопроса. — А я скажу что это Библия, она-то мне положена, – почему-то его забавлял этот разговор. — Думаете, что он не заметит разницы? — Думаю, что постесняется спросить, в чём разница, – рассмеявшись после лёгкой затрещины учёный наконец выпустил пистолет из рук и вернул на место. — Когда я вижу тебя таким придурковатым, то это действительно вселяет какую-то надежду, – решив не продолжать, он быстро развернулся к выходу – Я отойду за оставшимися документами, я могу дать тебе целых тридцать минут раздумий. По уставу их должно быть не больше семи. — Не утруждайся, на них уже есть моя подпись, они оцифрованы в базу и отправлены в головной офис. – встретив тяжёлый, мрачный взгляд, он ответил на витавший в воздухе вопрос "зачем?" – Я просто хотел увидеться с вами. До завтра, инструктор Брайт. – пискнула вторая дверь, только для персонала и послышался удаляющийся звук шагов. Люди за главной дверью оставались в неведении ещё некоторое время. *** Врата Проксимы – большая, белая арка с подиумом и множеством механизмов скрытых за красивым ровным металлом. Изоляционная комната для них больше напоминала палату в психбольнице, но кого это волновало? Ни тех, кто в эту комнату заходит, ни тех, кто не допускает мысли перешагнуть её порог. Тере каждый раз этот процесс чем-то напоминал свадебную церемонию. Арка, подиум, всё в белом и ты в костюме, куча взволнованных взглядов направленных на тебя и бабочки в животе. Только не всегда бабочки в животе вызывают щекотку вместо рвотных позывов, а бешеный трепет сердца иногла может говорить о тахикардии. Он любил праздничную суету. Лампы на вратах Проксимы загорелись. Волосы встали дыбом и воздух наэлектролизовался. Казалось, вот-вот, и где-то совсем рядом ударит молния, но нет. Лишь громкий треск и писк резали воздух, мучали ушные перепонки так же безжалостно, как рвал материю земли портал. На мелкие кусочки, уничтожал и испепелял атомы. Такой машине ничего не стоит убить человека мгновенно. Профессора Хилла это завораживало и будоражило все нервные окончания. Казалось что вот-вот и произойдёт взрыв. Либо в его мозге, либо в лаборатории. Без лишнего промедления он застегнул ремень костюма и резко открыл дверь. Вот и всё. Наконец-то он сможет прикоснуться к Проксиме. Прикоснуться к самой большой загадке, к тайне, что не поддавалась разуму человека, окунуться в разлом. Широкая улыбка на его губах пугала сотрудников, готовых оплакивать своего профессора. Тера, кажется, был счастлив.