Список вещей, которые знает только Рене Уокер

У Эндрю имелся определенный негласный список, который никогда не перед кем не озвучивался им, и существовал лишь в периферии его сознания. Список вещей о нём, которые знала только Рене. В последствии, множество из этих вещей узнал и Нил, но всё же единственным владельцем всей информации из этого списка являлась Рене. В этом списке были совершенно безобидные вещи, вроде того, что у Эндрю секутся кончики волос и периодически случаются судороги икр, как у многих спортсменов, но присутствовали и такие подробности его жизни, о которым Миньярд не рассказал бы другому человеку и под дулом пистолета. Возможно, только если бы на прицеле была голова Джостена. Так или иначе, Уокер обладала на Эндрю наибольшим количеством компромата, о котором знали только она и он. Все те ситуации, случаи из своей жизни, о которых Миньярд ей рассказывал, остались за закрытыми дверями их разговоров. Рене умело хранила тайны, и не только свои. У таблеток, которые были выписаны Эндрю по предписанию суда, было множество неприятных побочек. У синдрома отмены от этих таблеток их было ещё больше, ещё более неприятных. Помимо влияние на эмоциональную и психическую составляющую здоровья Миньярда, они так же влияли на его физическую форму. Гормоны, гребанные гормоны, которые таблетки поднимали до высочайших небес, скача то вниз, то вверх. Пролактин так же входил в перечень гормонов, нуждающихся в освобождении. Подавляющую часть побочек Эндрю мог контролировать, или по крайней мере, ему было просто плевать. Но гормоны — процесс, который Миньярд не мог пресечь и остановить. Чаще всего такие эксцессы случались через пару-тройку дней после матчей. Когда таблетки вдвое сильнее действовали на нервную систему Эндрю. Он мог вести себя как обычно — рычать на Никки за очередную вытворенную им хрень, препираться с Кевином по поводу экси или просто рубить в тупую видеоигру с Аароном, когда внезапно начинал плакать. Миньярд не замечал это ровно до того момента, пока горячие слезы не затекали ему в рот, отдавая солёной патокой. При этом с лица Эндрю не сползала его безумная улыбка. Зрелище было и впрямь жуткое — сочетание бесконечного потока слез с кровожадной ухмылкой и пустыми глазами, делали Миньярда поистине… пугающим. В такие моменты даже Монстры боялись находится с ним рядом, старались молчать и игнорировать происходящее, дабы не нервировать Эндрю ещё сильнее. Как только солоноватость на языке посылала сигнал в мозг, Миньярд тут же вскакивал и печатал Рене короткую смску, сообщая, что придёт к ней сейчас, где бы она не была. Практически всегда Уокер оказывалась там, куда Эндрю шёл. На крыше, в комнате девочек и в других «их» местах. «Их» местом было практически любое пространство, из которого Миньярд мог выгнать всех присутствующих одним взглядом. У Рене были удивительно ласковые ладони, нежные, мягкие, она пользовалась каким-то кремом с приятным запахом, подаренным ей Дэн на один из праздников. Ногти у неё всегда были коротко и аккуратно подстрижены, и изредка изящно накрашены лаком, с лёгкой руки Эллисон. В такие минуты всё было до невыносимого просто — Эндрю садился на пол или на кровать, обхватывал себя руками за колени, а Рене обхватывала его. Руками держа его голову, осторожно, опоясав, одну держала на его щеке, другую — на волосах, склонив к ней голову. Миньярд позволял ей столь яркую близость прикосновений, а в такие моменты даже сам подставлялся под ладони. Он прекрасно осознавал, что был в очень уязвимом положении, и что Рене может мгновенно свернуть ему шею, даже не моргнув глазом. Но, что парадоксально, именно это его успокаивало. Понимание того, что в случае чего, Уокер сможет защитить себя и не пострадает от его рук. «Инцидентов» за все те множественные разы не случилось ни единожды. Они могли сидеть так часами — с лица Эндрю не спадала улыбка, пока слезы текли по щекам, впитываясь в рукава кофты Рене. Уокер часто прикрывала глаза, погружаясь в странный транс, и порой что-то еле слышно мычала, прикладываясь щекой к затылку Миньярда. Они проводили эти часы в абсолютной тишине, Рене позволяла Эндрю отпустить это всё, пройти через мясорубку таблеток и остаться с ней так. В её глазах Миньярд никогда не видел жалости. Иногда она плакала вместе с ним, и ему не хотелось думать — лила ли она слезы о чём-то своём, или же за него. Мысль о том, что он может быть причиной её слез, очень неприятно коробила и скребла где-то на задворках души. Эндрю много думал в такие моменты. О разном, но чаще всего, о плохом. Однажды Миньярд пришёл к ней в таком состоянии — на губах играет ни то оскал, ни то усмешка, а по щекам бесконтрольно текут слезы. В тот раз всё было как обычно - ладони Рене нежно обхватили его голову, устраивая её где-то на груди, прижимая к себе бережно, но крепко. Всё было точно так же, как и десятки раз до этого, за исключением одного. Это были слезы Эндрю. Не побочки таблеток и не выброс гормонов, это была истерика, непозволительная с его стороны, банальная и глупая. Миньярд пришёл, потому что знал — Рене всё поймёт, но промолчит. Конечно же, Уокер всё знала. С самого начала, как только он ступил на порог её комнаты. Он не прислал смску, а губы дрожали, едва-едва удерживая уголки в положении «вверх». Он всхлипывал и постоянно утирал слезы, хотя никогда не делал так до этого. Рене всё знала, но никогда бы не сказала Эндрю об этом. Это был день пропажи Нила.