Приторная химия

Квартира была совсем маленькой и состояла всего-то из небольшой кухни, спальни, совмещённой с гостиной, и ванной. Никто и не понял, каким образом в это крохотное помещение влезли около десяти человек. На кухонном подоконнике уместились, как воробьи на ветке, Ваня в обнимку с Мариной, а рядом Вова — брат хозяина квартиры. На кухонном гарнитуре прямо с ногами сидели Катканов с Костей и Мишей, а за маленьким столиком с трёх сторон сидели Лиза с самим Диулиным и его лучшим другом Серафимом. — Так, ну дамы пришли, давай Кирюх, наливай, — Сима потёр ладони, указывая пальцем на стоящие девять тар и несколько бутылок алкоголя, расставленных по возростанию градуса: Вино, затем настойки, коньяк и абсент. Да, парни заморочились и решили устроить школьникам пьянку по-царски. — Кстати, а Матвей не придёт? — обратилась Лиза к подруге. — Да хуй его знает, уже нажрался где-то, наверное, — сделала предположение та, устраивая голову на груди своего молодого человека. Вишнёва согласно кивнула, всё ещё смотря в окно. Закат всё ещё блестел тысячами огоньков, отражавшихся в старых окнах панельных домов где-то внизу, ведь квартира, где находилась вся компания, была на двадцать первом этаже. Девушка и сидела бы так дальше, обдумывая что-то безусловно важное для неё, если бы не почувствовала два "тыка" пальцев сзади. — Пить будем, не? — немного с наездом заговорил Кирилл, заставляя Лизу взять стакан, наполненный вином, и начать осушать его. — Ты, блять, хе-хе-хе-хе, — начал Ваня Катканов, заливаясь смехом и выпивая вино, — Ей предлагать смысла нет – она в восьмом классе в одно ебало треть водки заглушила, бля. Гойда помнишь? — Катканов перевёл взгляд на подоконник, где сидела подруга. — П-ф-ф, конечно, помню! — развеселела Бодня, — Она тогда в тебя конфетами кидалась и весь пол мне собой начистила до блеска. А потом её родаки спалили, что она бухала, и обиделись. — И мобилу отжали, — уточнила Лиза, ставя уже пустой стакан на стол, — Вот блять, сами бухают, как черти, а на меня так им не похуй. Обиделись, видите ли. Ну потом всё равно забыли, когда сами в запой ушли. Пришлось на работу устраиваться и брата, сука, самой обеспечивать, — загруженно повествовала Вишнёва. Да, у неё и так язык подвешен, а у пьяной вообще не голова, а целая Википедия из сплетен и биографий. Старшие молча слушали, вникая в разговоры школьников. У каждого не судьба, а семь кругов ада: у Марины родители в разводе, батя бухает, а мама живёт с отчимом, которого сама Гойда презирает. Катканов живёт в полуразрушенной квартире из-за того, что денег у семьи немного и на целый ремонт не хватило. У Вани Щвецова, парня Марины, родители постоянно дома дерутся и ругаются, а он защищает от них младшую сестру. Родители Лизы Вишнёвой — заядлые алкоголики, постоянно находящиеся в запое. Регулярно дома происходит домашнее насилие по пьяни, а денег как ни бывало, из-за чего Лизе приходится работать самой, чтобы обеспечить себя и брата Ванюшку, что почти всё время живёт у бабушки. В общем, полный набор несчастий. Настойка уже была опустошена, когда в квартире становилось всё веселее и душнее. Марина исполняла, как могла, из-за чего попадала в объектив камеры друзей и в множество телеграмм-каналов. Лиза тихонько сидела и думала о своём, собираясь выйти проветриться. — Ребят, я на балкон покурить, — огласила она, удаляясь в гостиную, а оттуда через дверь на открытый бетонный балкон. Фиолетовый ротманс, спизженный у отца, на вкус был пустым, но по пьяни с него нехило развозило. Первая затяжка. Горечь слегка обжигает горло, а позже растворяется, крутясь на языке. Дверь на балкон отворяется с характерным скрипом, а после в поле зрения попадает Серафим. В одной чёрной майке и брюках. Красивые мускулистые плечи в татуировках, длинные пальцы, цепляющие из пачки сигарету... "Красивый", — первое что думает Вишнёва, после чего краснеет. Сидорин же оглядывает девушку и устраивается рядом. — Огоньку... не найдётся? — улыбается самой простой и искренней улыбкой, чутка щуря глаза и поёживаясь от холода. В ночной темноте вспыхивает и тут же гаснет огонёк, подпаливая папироску. Кажется, это какая-то очень вкусная хуйня из линейки "kiss me". Диссонанс. Такой харизматичный молодой человек и, как это называла Марина, "пыкмы сигары". За окном где-то внизу мерцают фонари и фары машин, время медленно катилось к восьми вечера, так что город всё ещё жил своей полной жизнью: во дворе материлась шпана, кто-то сигналил кому-то, стоя на перекрёстке, два человека молча курили на балконе. Красивая тишина. Городская. Раздалась раздражающая трель телефона в кармане, отчего Лиза вздрогнула, а Серафим почти поперхнулся дымом. На дисплее высветилось "папа". — Алё, да, пап, — тревожно начала Лиза. — Вишнёва, — грубый затхлый голос вылетал из трубки, приходясь плевками по щекам, — Не смей домой больше возвращаться, ты поняла меня? Твоё шмотьё в рюкзаке около двери, — Лиза разинула рот от удивления, Сидорин покосился на чересчур громкий динамик телефона. — А это почему? — блеяла Лиза, делая затяжку. — Ты малого нахуя к бабке сплавила? Родители у неё не в состоянии. Бошка у тебя не в состоянии! Она, блять, нас в вытрезвитель и сдала, и всё из-за тебя! — последним, на что у Вишнёвой хватило сил, было сбросить вызов и убрать телефон в карман. По щекам быстро заструились ручейки солёных слёз. — Бля-я-я-ять, — послышалось со стороны Серафима что-то похожее на шипение, и в следующую секунду Вишнёва оказалась прижатой к чьей-то груди, чувствуя чужие ладони на спине, — Лиз, тебе есть, у кого остаться? — отрицательное мотание головой, — Сука... — Серафим прижал её ещё ближе, — не хочешь ко мне? У меня съёмная квартира в центре на Римского-Корсакова, не хоромы, конечно, но... — Давай. Я не против, — Вишнёва обвила пояс Сидорина ручками, — Спасибо большое, Сим.