Предпологая

Сыльги лежит, не смея даже пошевелиться, пока Джеи дышит ей в шею и все еще что-то шепчет, но Сыльги слишком тяжело расслышать, что именно(или она не пытается вслушаться? ей плевать). Она просто надеется, что Джеи не заметила красное лицо и учащенное дыхание.

***

Начнем с того, что я сидела и читала в автобусе. Это впервые за долгое время была художественная литература. Экзамен уже два дня как сдан, поэтому можно дать себе расслабиться. Сдан, кстати говоря, хорошо! Я вторая в университете. После Джеи. В тот день я ехала не в университет и не на работу (ну неужели!). Точнее, я должна была ехать на работу, но нам поставили практику, поэтому я отпросилась. На самом деле я не ждала, что студентам дадут что-то более серьезное, чем подавать бинты медсестрам, но все-таки была в предвкушении, так как это была моя первая практика. Ровно к тому моменту, как автобус затормозил у нужной мне остановки, я уже дочитала последнее предложение главы. Убрав книгу в сумку, я вышла на свежий воздух. На улице было не так душно как в автобусе, но и к сожалению, не так сухо. Пошел дождь. Зато не ливень, и все не критично! Конечно, я пожалела, что не посмотрела заранее прогноз погоды, и, к слову, после того дня я учла свои ошибки и всегда смотрю прогноз погоды. погоду заранее. Даже если никуда не иду. собираюсь. Просто вошло в привычку! Хотя клиника находилась совсем рядом, поэтому моросящий дождик не был огромной проблемой. Я уже видела перед собой красный крест больницы. Среди бетонных и серых зданий он значительно выделялся. Значит, хорошо выполняет свою функцию. Изначально же Вообще его придумали чтоб солдатам легче было увидеть санитарных работников. В.. 1800 каком-то-там-году вроде? Я не помню. Или около того. Не важно! Важно то, что это символ спасения. Спасения людей и людских жизней. Ради этого же я учусь? Одна моя знакомая, когда узнала, что я хотела бы стать врачом, сказала, что я она бы не смогла. Очевидно, тогда я еще даже не мечтала о поступлении в университет, и видела себя максимум кассиром в круглосуточном. Или, на крайняк, наркоторговцем. В то далекое время, в детском доме, становление врачом было чем-то на грани с реальностью. Хотя моя знакомая считала, что врачом я быть не смогу не из-за образования. Она говорила, что я очень «мягкотелая». Я рассказывала, что врач - это спасатель, тот, кто защищает жизни людей. А она говорила, что на каждую успешную операцию приходится три трупа. Один из-за того, что человека не успели довезти до больницы, и он умер уже на койке, второй, потому что пациент слишком стар или неизлечимо болен, а третий - по врачебной халатности. Знакомая утверждала, что видеть плачущих, скорбящих, ревущих и кричащих родственников больнее, чем терять своего близкого человека. Сейчас я знаю, что такое утрата, потому что помню смерть отца, но тогда я жила в детском доме и считала, что у меня никого нет и никогда не будет. Знакомая говорила, что горе от смерти бабушки - пройдет и забудется, а люди, теряющие своих бабушек каждый день, будут разговаривать с тобой постоянно. Каждый из них будет считать, что ты во всем виновата. Что надо было ехать в другую больницу. Каждый день на твоем столе будет останавливаться чье-то сердце, даже не по твоей вине. И будет ранить либо разговор с близкими, когда ты, уже потерявший все эмоции хирург, в сотый раз сообщаешь о том, что чьего-то отца спасти не удалось, либо осознание, что у той тети никого не было и ее никто не похоронит. В разговоре с той знакомой мы сошлись на том, что не стоит все так драматизировать и всегда можно быть педиатром или участковым. Врач не обязательно должен быть хирургом. Признаюсь, порой, подобные вопросы мучают меня по сей день. Я все еще не уверена что хочу быть виновником чье-то судьбы (или сидеть в кабинете и штамповать справки). А силы учиться мне дает только вера, что я когда-то кого-то спасу. Хотя сейчас мне кажется, что на вряд ли. Скорее всего я все-таки буду перебирать бумажки и получать чуть больше чем кассир. Но больше, чем вопросы жизни и смерти, меня мучает другое - а думают ли о таком те богатые детки, кого сюда пихнули учиться родители? Та группа, которая собралась вон там у дверей больницы и ждет куратора. Они пошли сюда, потому что врач - оплачиваемая и почитаемая специальность. Им же это не нужно. И это (хотя, мне кажется, что здесь стоит поставить какое-нибудь другое слово, но я не смогла найти что-то подходящее)обидно. Ставлю свой халат на то, что Джеи мечтает скорее свалить отсюда и пойти выпить на молодежной тусовке. К чему это я? Да к тому, что из-за таких как она, места в университетах - как грамм золота. А врачи из таких студентов выйдут никудышные. Из Джеи особенно. Вообще, за последние пару дней у меня было относительно много времени для размышлений. Обычно моя голова слишком забита учебой и работой, так что места для личных переживаний не остается, но в этот раз оно нашлось. И меня беспокоит то, что все мои мысли всегда возвращаются к Джеи. Каюсь, возможно, это зависть. Она невероятно красива, богата и популярна, полный набор. Не то чтобы я мечтала о популярности, но от красоты и богатства я бы не отказалась. Может, владей моя семья несметным количеством денег, мой отец был бы жив. У Джеи, должно быть, полная семья и есть отец? Тем не менее, вне зависимости от того, зависть это или оправданная антипатия, Джеи вызывает во мне все самые ужасные чувства и эмоции. Больше этого меня волнует лишь то, что я не могу понять причину. Я никогда не была злопамятна; наоборот, всегда прощала. Да даже если бы и была, Джеи мне жизнь не ломала(пока что??). Так что так приелось в моей голове? Пока я шла, дождь усилился. Я наконец добралась до больницы. – Привет, Сыльги! – Джеи была единственной, чье величество снизошло до того, чтобы поприветствовать меня. Я проигнорировала. – Такой жуткий ливень! Как ты без зонта дошла? – не унималась она. – Прекрасно. – сухо выпалила я. К счастью, пришел куратор, и диалог не был продолжен. Я не вижу смысла описывать то, как в тот день мы занимались «практикой». Скорее смотрели на работу медсестер и ничего не трогали, чтобы не помешать(иначе, на нас бы накричали). Мероприятие сомнительно, но зато почти всем поставили хорошие баллы. И, конечно, куратор обсудил с Джеи то, что она уже помогала своему отцу во время операций. Нахуя, прошу прощения, ты сюда вообще явилась, если итак все умеешь? Пошла бы и у папки по стажировалась бы, что терять время с нами. Моих рассуждений, пока мы спускались с третьего этажа на первый, хватило бы еще на пару томов; и я не знаю, были бы они кому-то интересны? Пожалуй, их стоит опустить. Парень, что шел первым, распахнул двери больницы. На улице шел настоящий ливень. Не то, что Джеи назвала ливнем пару часов назад, а действительно жуткая погода. – Хлещет как из ведра! – выругался кто-то из одногруппников. – Мда, а я не взяла зонт. Вызову себе такси. Я лишь закатила глаза и напролом пошла на остановку. У меня все равно нет выбора - быстрее дойду, быстрее дождусь автобуса, быстрее уеду и быстрее буду дома. Джеи схватила меня за плечо. – Постой, куда ты в такой ливень собралась? – Не знаю, может быть, домой? - Я все еще стояла вне козырка у входа в больницу. На меня лил дождь, и если Джеи действительно желала мне добра, уже отпустила бы меня, чтобы я поскорее ушла. – Разве ты живешь рядом? – Джеи пыталась затащить меня под козырек, но я упрямилась. – Разве я не доеду до дома? – Скажи, где ты живешь? Давай вызову тебе такси? – Спасибо, никому не даю свой адрес. — я уже была мокрая до нитки и на грани разъяренного крика. – Что ты, мы же одногруппницы!Ладно, когда хотя бы следующий автобус? – К чему такое беспокойство? – Давай посмотрим следующий автобус. – к этому моменту она уже поняла, что пытаться взять меня силой бесполезно, вышла из под козырька и открыла над нами зонт(хотя это уже было бесполезно - меня итак можно было выжимать как половую тряпку). Я вытащила из кармана телефон и вбила в карты номер автобуса только для того, чтобы устройство разрядилось. – Телефон сел. Я дождусь на остановке. Спасибо. – Я начала уходить, но Джеи не опускала попыток со мной договориться. – Погоди, давай посмотрю я? – Номер 271. Я не стала сопротивляться. Мне было настолько мокро и холодно, что уже плевать. Хуже уже некуда. Она бы посмотрела время и успокоилась. И мне приятней ждать автобус, зная, когда он приедет(хотя много ли в этом смысла, учитывая, что я не смогу посмотреть время?). – Он не ходит сегодня. – Как? – Ну, смотри, не ходит по четвергам. – Джеи показала мне телефон. А. Да. Я доехала на 143. Обратно он не ходит. 271 не ходят по четвергам. Я встала вступор. – Послушай.. – она ласково коснулась моего плеча, но тут же переменилась в лице. – Ой, да ты же вся промокла! Пойдем ко мне? Я живу совсем рядом, а ты, должно быть, уже вся замерзла.. – Да нет, спасибо. Можешь все-таки вызвать такси? Я верну тебе завтра на первой паре. – я была недовольна тем, как легко прогнулась, но мерзнуть не хотелось, а идти к ней домой - еще хуже. Из двух зол выбрано меньшее. – Да не нужно возвращать! Сейчас! – и Джеи, обрадованная, что может оказать помощь, уткнулась в телефон. – Говори адрес! Не успела я до конца продиктовать улицу, как она перебила меня. – Блин, кажется мой телефон тоже сел. Я не успела вызвать такси. Прости. Я никогда не простила. – Ничего страшного. Бывает. Я доберусь на другом автобусе. – Что же ты! Пойдем попьем чаю у меня, зарядишь телефон и поедем домой. Не стесняйся, погреемся, поболтаем, у меня, помню, оставалась шоколадка.. И вот тут я сдалась перед всей своей ненавистью и перед всеми своими принципами. Тепло, горячий чай и вкусный шоколад взяли свое. – Хорошо, но мы ненадолго. Мне неловко от твоей помощи. Тогда я еще не совсем поминамал, к чему это приведет. Лишь смутно представляла в своих самых кошмарных фантазиях. Тогда я считала подобный исход событий безумием.

***

Сыльги оглядывалась по сторонам. Квартира была очень чистой, минималистичной и опрятной, но в тоже время не очень уютной. Немного мертвой. Джеи провела ее в гостиную и посадила на диван, а сама удалилась наливать чай. Вспомнив, что она в мокрой одежде, Сыльги встала, чтобы не намочить покрывала. Пока она почти с детским интересом разглядывала милый серый дамский столик с рюшами(самая веселая вещь в этом унылом доме), в комнату вернулась Джеи, держа в руках поднос с двумя чашками, сахаром, шоколадом и булочками. – Я не знала, пьешь ты с сахаром или.. — Джеи повернула голову на Сыльги и заметила стекавшую по подолу юбки и капающую на пол воду — Ой, да ты же вся мокрая! Извини, я совсем забыла. Она в спешке поставила поднос на стол и выдала ей комплект чистой пижамы из шкафа. – Спасибо, не сто.. – несмотря на то, что стоит, Сыльги не очень хотела надевать ее одежду, поэтому пыталась вежливо отказаться, но у нее это не очень хорошо получилось. – Не стесняйся! Все в порядке, мы же подруги. От такого заявления Сыльги опешила. Воспользовавшись этим, Джеи сама начала стягивать с нее мокрый пиджак. Девушка еще больше растерялась, попыталась отстраниться и отойти назад, но упала на диван. Джеи вроде кинула, а вроде положила пиджак на тумбочку. Описать это сложно: слишком аккуратно и нежно, чтобы сказать бросила, но слишком грубо и небрежно, чтобы сказала убрала. Так или иначе, она опустилась на диван к Сыльги и принялась расстегивать рубашку. – От тебя так вкусно пахнет. Это твой шампунь или гель для душа? – Прошептала Джеи, уже почти упираясь лицом в ключицу. Сыльги все еще молчала. Ей не хватало, то ли сил, то ли смелости что-то произнести или начать сопротивляться. Был ли это шок, или холодная и мокрая одежда отморозила ей части мозга, отвечающие за коммуникацию - не важно. Главное, что она для себя четко решила, что ей это не нравится. Но все еще медлила и не торопилась что-то предпринимать. Джеи казалась такой красивой сейчас; в смысле, она всегда была красива, но сейчас по-особенному. Это было не просто красиво. Это было чудесно, невероятно, волшебно и прекрасно. Ее черные волосы блестели под светом люстры и щекотали шею Сыльги. На этот раз они пахли медом и чаем с бергамотом или ромашкой. Ее локоны, на ощупь, казались нежным, дорогим и холодным бархатом, который при этом почему-то согревал ее. Грел не кожу, а душу, при этом пронизывал ее на сквозь и выжимал все чувства. Сыльги лежит, не смея даже пошевелиться, пока Джеи дышит ей в шею и все еще что-то шепчет, но Сыльги слишком тяжело расслышать, что именно(или она не пытается вслушаться? ей плевать). Она просто надеется, что Джеи не заметила красное лицо и учащенное дыхание. Если бархатные волосы грели, то взгляд и шепот обжигали. Больно, но не настолько, чтобы это было ужасным - это была немного другая боль. Не та ноющая мигрень после тяжелого дня, не тот ушибленный об тумбочку палец, а мышцы после небольшой, но эффективной спортивной тренировки. Это даже не боль, это больше нытье. Не прям хорошее, но более приятное, чем, например, тот же ожог или синяк. Синяк болит по-черному - он пульсирует, заставляя кровь бежать сильнее, постоянно напоминает о себе и выкручивает нервные окончания. Боль в мышцах же фоновая. Она не привлекает к себе много внимания, лишь заставляет ощущать свое тело. Ведь когда ты ничего не чувствуешь, ты ничего не понимаешь. А это чувство заставляет тебя продолжать находиться и жить в мире, а не путешествовать в пустом пространстве.