выходит, гигантского макарона все же не было…

— Это твой новый напарник. Когда Азами-сан говорит это, он подразумевает — это твоя новая нянька. Хиюки хочет придушить начальника, но неделей ранее она пообещала себе, что не будет преступать границы дозволенного, потому что как раз ровно неделю назад она плюнула на собственное аналогичное заявление (озвученное ранее) и попыталась устроить драку в столовой. Пострадало несколько товарищей, а потом ее привели на ковер к руководству, где долго на нее орали, и она орала в ответ. Но Кагари Хиюки, как известно, владеет невероятно опасной способностью «Энкоцу», и потому никто не может держать на нее зла долго. Самое страшное, что с ней случалось — лишение премии, но Хиюки продолжает существовать в «Камунаби», как их крайне важная часть, пусть и смотрят на нее крайне косо. Но, видимо, руководству надоело. Никто не может работать с Хиюки долго, и потому они решили привлечь человека со стороны. Это очевидно. Он выглядит спокойным, ну еще бы. Он же сраный сумоист! Хиюки крайне смутно помнит правила поведения на святом ринге, и, кажется, в их число входит не особо светить эмоциями, ну, типа, ты же сумоист, воин, все такое, хватит победной ухмылкой сверкать, когда запустил своего противника прямо в ровный будто кегли ряд дедов-судей, чтоб им неповадно было. Хотя Хиюки может понять это невероятное желание, потому что она регулярно мечтает об этом, только вместо судей — ее начальство, все эти унылые несколько рож. И Азами-сан туда же. Но о напарнике: вроде бы ее ровесник, но явно с улицы. Бывший наемный чародей? Но почему сумоист?.. Хиюки в своей классический униформе «Камунаби» (в ту пору она носит еще традиционную форму) смотрится рядом с ним крайне странно. Они смотрят друг на друга — высоченный детина и она, ближе к земле. К сожалению, в ту пору Хиюки еще не плюет на правило не носить каблуки… На нем даже одежды толком нет! Пояс и жилетка! Что это за… легкая эротика! — Азами-сан, не хочу я с ней работать, она на меня странно пялится. Азами вздыхает своим фирменным вздохом, когда хочет дать понять, что его окружают идиоты. — Тафуку, — ах, значит, его зовут Тафуку, — не умничай. Мы не за этим тебя наняли, — ах, его еще и наняли специально, ну-ну. — Иначе опять пойдешь в кутузку. — Вы че, решили мне в няньки дать бывшего преступника? Ой, Хиюки, это не то, что ты должна была сказать! Но Азами улыбается уже шире, сверкает единственным видимым глазом лукаво, будто лисица, и Хиюки про себя начинает душить свою же воображаемую копию, потому что, видят боги, нельзя произносить столь опасных вещей рядом с таким человеком, как Азами! Проклятье! — Ой, так ты догадалась? — потом он кивает на Тафуку, что упирает руки в бока. — Это, собственно, Тафуку, твой новый напарник. Подпольная кликуха — «Куро». Бывший наемник, мы смогли его завербовать, больно уж хорошая у юноши способность. Незачем ее тратить на уличные бои. — Сумо — это не просто уличные бои, — философски замечает тот. — Ага, а врагов через себя в окошко бросать — это прямо то, что делает каждый рикиси. — Азами-сан, некоторые рикиси похуже меня себя ведут, одно окошко — это не проблема… — Тридцать пять окошек. Тафуку вздыхает. Выразительно глядит на Хиюки. Та вдруг понимает — о, да. Этот парень тоже не любит руководство. Они поладят. Теперь ее очередь пугать Азами пугающими ухмылочками, и такую она делает, когда подходит к Тафуку и протягивает ему руку, а следом, раз уж они тут такие вежливые, решает представиться: — Меня зовут Кагари Хиюки. Я тут вроде местного дебошира. Давай швырнем коллегу через себя прямо в наших боссов! — Никакого швыряния, вы двое. Тафуку кокетливо хлопает ресницами. — В руководство? — Можно и в руководство! Покашливание Азами рядом намекает, что шуточка, может, и хороша, но пора бы уже закругляться, потому что становится не смешно (он просто сам из руководства). Но знакомство происходит; они кивают друг другу, понимая, что оба обречены работать тут (Хиюки чует, что Тафуку тут явно не особо добровольно, потому что на правительство работают либо очень справедливые люди, вроде нее, либо вынужденные, всякие упивающиеся властью гадины не считаются, это не слуги народа, а так, будущее мясо для броска через плечо). Затем Азами радует их тем, что, к сожалению, им придется не просто работать в будущем вместе, а во вполне конкретном настоящем, потому что их способности так отлично сочетаются друг с другом и вообще. Надо уничтожить подпольный склад по производству Очень Нехорошего Растения. Короче, кто-то опять торгует дурью на черном рынке без кивка от руководства. Хиюки хочется намекнуть, что, мол, она знает про еще пару точек, но прошлый раз закончился тем, что ей вежливо ответили, что это никого в данный момент не интересует. То есть, новые противники просто не занесли на лапу. С учетом, что им сказано проделать все тихо, но красиво, значит, это будет тайный намек остальным, а еще там будет кто-то сильный, раз уж туда послали Хиюки. Или кто-то достаточно быдланский, чтобы она была с ним на равных. Ну, кулачки размять — это всегда пожалуйста. — Это как мы тихо-то будем работать с моей способностью? — все же решается она задать очевидный вопрос. — Я могу только в шумный дестрой. — Для этого у нас есть Тафуку. У него есть способность, позволяющая запирать людей в изолированном пространстве, не влияющем на окружение. — Священный ринг сумо. — Блин, приятель, ты реально угораешь по сумо… — Вот и отлично, — Азами явно не терпится от них двоих поскорее избавиться, и он хлопает их по плечам, намекая, мол, а ну пшли вон из моего кабинета, оба надоели. — Документы вам выдаст секретарша, там указана вся нужная информация. Действуем сегодня ночью. И, пожалуйста, сделайте это тихо, — взгляд у него умоляющий. Он в них не верит. — Там рядом полно гражданских. Они не должны знать о наших операциях. Это в основном тебе, Хиюки. — Эй! Я самая большая милашка в этом змеином логове! Че тебя не устраивает, слышь? Азами просто улыбается. Затем они оба оказываются в коридоре прямо перед закрытой дверью, которая является милым намеком о том, что они оба всех тут достали и могут катиться к секретарше за документами. Хиюки пару секунд смотрит на дверь, думая, не залить ли ей клеем замок, затем обращает свой взгляд на нового напарника. Тафуку выглядит… да никак он не выглядит. Как обычный сумоист! Она смотрит на него несколько секунд, потом вздыхает и потирает затылок. Ну ладно уж, если они будут работать вместе, то можно и задать пару вопросиков… — Могу поинтересоваться? — Можешь. — Это правда, что при победе в турнире сумоисту дают огромный макарон? Хиюки видела этот макарон. Ей не хватило бы рук чтобы обнять его. Идеальная награда. Ох, вот бы получить такой!.. От воображения о том, как она вгрызается в эту сладость, как слизывает начинку с губ, у нее текут слюнки, и Тафуку, видя ее восторг (видимо, слишком заметно, чего она хочет), хмыкает, после чего наклоняется к ней и заговорщически шепчет: — Он не настоящий. Че… У нее разбито сердце. Везде ложь. Хиюки больше не любит сумо. А что потом, обещанный годовой запас пива тоже ложь?! Но Тафуку решает побыть Деловым Парнем. Смотрит на нее пристально. — Я о тебе слышал. Ты, говорят, развалила одну банду в одиночку, верно? У них еще такое название дурацкое было, «Золотой Клык» вроде бы. — Ну-у-у… Может быть. Я уже и не вспомню. Таких банд Хиюки на деле разваливает штуки по три. Все ради счастливого будущего страны и так далее, окей? Она хоть и дебошир, но старается сделать все лучше. Она пристально смотрит на Тафуку, ожидая, что тот сейчас скажет, что, мол, ой, знаешь, а там мой братан был, вот так незадача, ну в общем готовься, я пырну тебя в спину, это не угроза, а обещание! Но вместо ожидаемого Тафуку говорит: — Спасибо. Я был должен денег одному парню там, а мне было очень жалко свою двадцатку. — Вот ты жадюга!.. — Хиюки хлопает ртом. — Уважаю. Документы они получают у девушки в очках, которая сидит за столом с видом, будто готова откусить голову каждому, кто к ней подходит. Задание просто: в жилом комплексе расположилась та самая шайка, надо их убить, в общем все, о чем говорил Азами, только с подробностями, вроде количества человек, и желательно тихо, потому что вокруг полно гражданских, и расходиться нельзя. И не дай бог кто-то проснется. Звучит просто невыполнимо для Хиюки, потому вся надежда — на Тафуку. До миссии еще далеко, потому они бездельничают в парке рядом с главным офисом. Тафуку сидит как нормальный человек, Хиюки же мимикрирует под амебу и растекается по лавочке. В руке у нее зажата лимонная газировка, настолько горькая, что сводит лицо. Делать ничего не хочется. Ночные миссии — самый отстой! Завтра все равно в офис идти, и даже выходного не дадут… — Как тебя угораздило очутиться в этой змеиной норе? — она решает побыть вежливой и узнать напарника. Тафуку издает многозначительный Вздох. — Был у меня напарник. Каору. — Был?.. Помер что ли? — Да нет, живой, что с ним станется? И в общем выполняли мы миссию… В общем говоря, миссия у наемников идет не так, и чтобы дать приятелю время уйти, Тафуку героически жертвует собой. Разумеется, в цепкие лапки правительства попадаются они оба, и, несмотря на то, что миссия у них была весьма безобидная — воровство информации — срок им сулил нехилый. Приятель на переговоры идти не хотел, а вот Тафуку пошел, чем обеспечил свободу и себе, и своему другу. Правда за работу на Большого Брата. Но Тафуку явно не унывает. — На самом деле разницы никакой нет. Что там я работаю на неприятных стариков, что тут. Просто сейчас это легально, а еще есть страховка. И нам есть чем платить за комнату. — Вот так вас, наемников, и покупают, — Хиюки закатывает глаза, пытаясь вылизать последние капли газировки из банки. — За бабло! — А ты будто тут сама не за бабло. — Я за идею! Тафуку очень сомнительно мугыкает. Прямо такое крайне подозрительное хм-м-м-м. — Не веришь?! — Не-а. — Ну и пошел ты в жопу! — аргументов у Хиюки нет. Как доказать чистое сердце? Она просто отмахивается. — За такую зарплату только искренние мотивы и остаются. Ты просто наемник, вот и не шаришь. А я в этой конторке только об одном думаю — как бы тут ее почистить от всякого отребья и любителей взяток! Но для этого надо ждать повышения!.. — больная тема. — Хрен его дождешься, пока в руководстве сидят деды. Азами-сан хоть молодой, а остальная шайка-лейка — это же кошмар. Ты бы их рожи видел! Удивительно, что ты согласился с ними работать. — Я человек простой. Пока платят — работаю, — Тафуку думает немного. — Но за идею тоже неплохо. Если таких людей, как ты, будет побольше, то мир станет лучше. Кое-как они дожидаются ночи, а потом начинается миссия. Работать с наемником, который не знает всех норм и правил «Камунаби» странно, но Хиюки это позволяет побыть немного хитрее — она может использовать тактики, которые обычным агентам покажутся слишком уж отвратительными. То есть, когда ей навстречу выходит один из бандюгов, она пинает его прямо между ног, отчего даже обычно спокойный Тафуку морщится. Но парня они быстро вяжут, раздевают, а потом воруют все ключ-карты. Деньги тоже. Раньше любой другой напарник сказал бы ей — как так можно? Тафуку предлагает поискать в носках, где они находят еще запрятанную наличку. — Ты мне нравишься, — честно говорит ему Хиюки. — Не орешь про мораль. — Поищи в кроссовке, — советует ей Тафуку. С мелочью они расправляются быстро, но, как это обычно и бывает, дело доходит до финального босса. У того невероятно мощное чародейство, он огромного роста, широкий, в общем — полный фарш. Но им говорят действовать тихо… Хиюки уже готовится плюнуть на все предостережения, потому что у нее нет времени действовать скрытно, это может обернуться проблемами, но тут Тафуку хлопает в ладоши… И что-то меняется. Сначала она не может понять, что именно, но потом осознает: стало тихо. Исчезли звуки телевизоров за стенами, голоса. Словно их резко отделило от реальности. Ну точно, об этом говорил Азами. Но кроме звуков все то же самое… Она косится на Тафуку. Тот ей кивает, и Хиюки растягивает губы в неприятной улыбочке. Вот и все, уродец. — Рикуо, — командует она, — дай мне руку. Когда пространство Тафуку складывается (ведь босс группировки побежден), то вокруг нет ни единого следа того, что тут была драка. Поразительно, будто она вовсе и не вызывала Рикуо. Это что же получается, она сможет использовать свои способности безо всякого стеснения, и пространство Тафуку просто заберет с собой весь урон по местности? Черт. Да это же идеальная способность! Ладно уж, так и быть, она примет то, что он угорает по сумо. И что макароны не настоящие… но как же обидно, как же обидно… Хиюки отряхивает руки, потом идет связывать руки боссу группировки. Тафуку устало садится рядом на чудом уцелевшее кресло. — Ну и ну… — Классно, да? — Хиюки не стесняется признавать, что горда. — Давненько я так не веселилась. Твое сумо — охрененая вещь… если дала тебе такую силу. Че, мы теперь оба почетные бойцы, ага? — Хочешь, расскажу шутку? Хиюки исподлобья смотрит на Тафуку, зная, что эта шутка ничем хорошим не закончится. Он улыбается. Он улыбается так обворожительно, что сразу становится ясно, что шутка не просто не закончится хорошо, но и, возможно, повлечет за собой некоторые болезненные последствия, которые в обычном случае приведут к больничной койке. — Женщины не могут заходить на священный ринг. — Я тебя сейчас убью, ок? Будем не по гендерным нормам судить, а по тому, у кого кулак сильнее. — Ой, мне пока страховку не оформили. Может, завтра? — Иди сюда! Они носятся по подпольной лаборатории. Потом им двоим это надоедает, и на минутку они превращаются в профессионалов; собирают все доказательства в отдельные пакетики для экспертизы, вызывают коллег для зачистки, а потом, когда их работа тут официально заканчивается, Тафуку кивает на круглосуточную закусочную через дорогу отсюда. — Не хочешь перекусить? Хиюки смотрит на часы. Четыре утра. Скоро светает. — Типа супер ранний завтрак? Выбирая кофе из предложенного, они вдвоем начинают ощутимо тормозить; сказывается отсутствие сна ночью, но попутно Хиюки еще размышляет. Ей нравится новый напарник, в том смысле, что он не осуждает ее за каждый шаг и за насилие, и даже сам предлагает своровать все деньги — другие бы наорали на нее, а этот даже подсказал, где можно найти еще. В этом смысле уличные ребята гораздо проще для понимания, чем офисные планктоны, что не любят слишком сильно отходить от заданных правил. А это скучно! И чаще всего заканчивается плохо. Только смекалочка и инициатива спасают порой ситуацию. Или в войну они все тоже строго по указке действовали? Неудивительно, что их страна чуть не проиграла, и если бы не пошедший против законов мироздания Рокухира Кунисигэ, то кто знает, что бы сейчас вообще было. А все потому, что правилам следуют лишь одни дураки. Она смотрит на Тафуку. Тот заказывает себе сладкий латте, а потом смотрит на нее. — А тебе что? — Американо. — Выпендриваешься? — фыркает он, но берет таковой. Они садятся друг напротив друга. Кассир, на мгновение пробужденный их прибытием, засыпает за стойкой, потому что никого больше нет. — Ну что, Кагари Хиюки? За знакомство? Он поднимает сладкий латте. Хиюки — свой американо. — За знакомство, будущую работу и множество ограбленных бандюгов. — Замечательный тост. И чокаются. Отличное будет партнерство, думает она. Надо уговорить Азами, чтобы они работали вместе на постоянку. Надоели эти моралисты, что каждый раз жалуются на всякие отклонения от нормы, а тут хотя бы какие-то зачатки разума. Да и интересно будет… Хоть какое-то яркое интересное событие в монолите скуки, который называется «Камунаби». Где-то на горизонте медленно выползает солнце.