псы войны

Когда речь заходит о подпольных дельцах, Кьера может рассказать про каждого все. Ну, в разумных пределах, разумеется. Про основные привычки, про то, как к ним можно подлизаться. Про манеру речи, про предполагаемое происхождение (акцент, привычки, жесты — крайне легко распознать). Про семью, про возраст, и, конечно же, любимый бренд сигарет. Все это невероятно легко, потому что Кьера, как такой же подпольный делец, как и они, и, чтобы всегда быть впереди, ему нужно изучать их и знать, когда стоит действовать, а когда — нет. Конечно же, если спросить Кьеру про такой хаотичный элемент подпольного рынка (один из спекулянтов, появившийся после войны, прямо на ее руинах), как Содзе Гэнити, то он расскажет вам то, что знает, пусть и информация будет крайне скудна. Не потому, что он провел плохое исследование. На самом деле Кьера знает достаточно, просто Содзе Гэнити — одиночка, у которого нет семьи и толкового прошлого, кроме крайне смутного намека на то, что он вероятно мог быть свидетелем расцвета шестого магического клинка, шедевра Рокухиры Кунисигэ. Гораздо больше его интересуют его повадки и привычки, потому что, как уже было сказано, Содзе — крайне непредсказуемый элемент. Он часто меняет маски, у него крайне нестабильное настроение, он из тех немногих оружейных торговцев, что сами тестируют оружие — потому что он его любит. И, конечно же, главное — что он просто невероятный фанат Рокухиры Кунисигэ. Ну, наверное, это даже нормально. Культ войны возведен в их стране на полную, и с одной стороны Кьера не может полностью его поддержать, потому что уже обладал более-менее сформировавшимся мировоззрением в то время, но, с другой, это скорее нормально для детей той эпохи. Но юнцы на рынке — такая морока… Проблема в том, что Кьера не может просто так игнорировать Содзе, как явление. Многие юнцы бояться сунуться к нему, потому что семья Сазанами властвует на рынке два века, но Содзе вообще не знает рамок приличия. Он собачится с «Камунаби» так, что они объявляют за него огромную награду. Он редко говорит уважительно, скорее нагло. Разумеется, он не совсем идиот, потому что правительство все еще держит его поводок, но он доставляет проблем всем, с кем контактирует. К сожалению, Кьера входит в это число. Ох, работа с Содзе — это как мигрень. Крайне сильная. За жизнь он встретил множество трудностей: война, потом один из сыновей оказался без таланта к чародейству, но общение с Содзе перекрывает собой всю эту головную боль, потому что он невыносим… Но он все еще невероятно важный союзник, и потому Кьера вынужден его терпеть. Потому что Содзе — он как бешеная псина, но его можно контролировать, если знать как. И, о, поверьте, Кьера умеет. Обычно в дальние путешествия он ездит один; нет нужды дергать с собой кого-то, когда он может просто призвать «Тоу» к себе или скрыться в «Кладовке». Командировки — утомительно, но необходимо. Чаще всего Кьера ездит один; к сожалению, сегодня он вынужден делать это в компании, которой оказывается, конечно же, Содзе. Поездка в поезде напоминает безумие, как и прибытие к точке встречи на такси. К счастью, обходиться без грязных бараков (было и такое!), встреча в роскошном отеле. Кьера выглядит тут как влитой. Содзе — как черная клякса. В холле роскошно. В комнатах — еще больше. К счастью, номера у них разные. Кьеру совершенно не прельщает остаться с этим проблемным элементом один на один. Встреча должна произойти в конференц-зале, крайне традиционном. Тут вам и низкие столики, и очаровательные девочки в дорогих кимоно на обслуге, все как подобает. Стены черные, будто ночь, и Содзе, лениво развалившийся на своем месте, почти сливается с окружением — только его неестественно бледное лицо и видно. Ему скучно. Кьера барабанит пальцами по столу, дожидаясь, пока придет клиент, который станет связующим звеном вместе с ними двумя, но того пока нет и нет… Краем глаза он наблюдает за тем, как Содзе надоедает изображать из себя хоть что-то более-менее приличное, и он тянется руками к стоящей на столе тарелке с суши. — Заебло! Не могу больше. Не возражаешь? Будто мое мнение тебя интересует, думает про себя Кьера, но пожимает плечами. Признаться, это выглядит слегка комично. Обычно закуску на таких встречах выставляют скорее ради эстетики, не ради того, чтобы ее действительно ели. И потому вид того, как Содзе тянется руками к ближайшей тарелке, берет одну штучку и тут же засовывает ее в рот, облизывая пальцы, выглядит несколько комично. Ему вообще наплевать на рамки приличия. Будто зверя пригласили за стол. Хотя, чего Кьера ожидал? Чаепития по всем традициям? У безродных одиночек таких не имеется. Они оба замирают, когда дверь в комнату открывается. Туда входит мужчина в солнечных очках и с выбеленными хлором волосами (солнечные очки в темной комнате? Кьера решает это не комментировать), а следом за ним — его спутница в узком черном платье. Кьера просто на них смотрит; Содзе застывает с одним роллом во рту, но потом проглатывает и облизывается. Он хищным взглядом наблюдает за тем, как блондин проходит за стол и садится напротив них. — Господин Сога, — произносит Кьера. — Господин Сазанами. — Ой, ну все, подлизали друг другу и хватит, — Содзе рядом громко зевает, а потом подпирает голову рукой. — Давайте побыстрее с этим закончим, потому что, честное слово, у меня столько дел, столько дел… Сога бросает неодобрительный взгляд в сторону Содзе, но никак это не комментирует. Наконец-то начинаются деловым переговоры, касающиеся недавно открывшейся торговой артерии, через которую удобно (вне пристального внимания «Камунаби») провозить товар, что может способствовать росту рынка, и, соответственно, продаж. Деньги — всегда главный камень преткновения, но они же все и решают. В мире бизнеса не бывает врагов и друзей. Бывают выгодные союзники, а бывают — невыгодные конкуренты. Все остальное — от лукавого. Кьера чувствует себя спокойно: он знает несколько людей, которые могут помочь организовать развитию этого торгового пути, однако это требует координацию со всех сторон, и сейчас главной проблемой является то, что большая часть этой территории находится под контролем людей, что крайне неодобрительно относятся ко всему большому бизнесу, но при этом ведут дела с Содзе, потому что тот не часть большого механизма — он скорее сам по себе, изредка выходящий на контакт с остальными. И тут начинаются проблемы. — Скажи этим людям, чтобы перестали строить из себя невесть что, — рычит Сога и его голос больше напоминает рев тигра. — Совершенно невозможно вести переговоры. Чего им недостаточно, денег? Они хотят брать плату за провоз? — Я че, ебу что ли? — Содзе закатывает глаза. — Вы меня что ли сюда пригласили на самом деле только для того, чтобы я с ними переговорил? Ох мама. Ну тогда вы выбрали неверную тактику. Я не обладаю влиянием на этих парней, у нас так… Приятельство. Кьера про себя фыркает. Разумеется, человек, который наплевал на правила черного рынка, может игнорировать их и в правиле «не заводи друзей». Дружба — сама по себе странный концепт. С одной стороны, симпатия есть всегда. Какие-то клиенты Кьере симпатичнее других. Но в бизнесе симпатия не должна играть роли, только выгода и ценность… на что Содзе, конечно же, наплевать. Потому его клиенты его в основном обожают — ведь он тоже питает к ним некую симпатию. Ну, большинство его клиентов. Кьера полагает, что их отношения удобные. Содзе будто скорее доволен тем, что может позволить себе превышать некоторые рамки правил. А может, ему приходится заткнуть свое мнение куда подальше, потому что все считаются с Сазанами. Впрочем, это лишь теории. — Ну так скажи им, что тебе будет выгодно! — Такой траффик и мне одному? — Содзе снова хватает суши со стола и вертит его в пальцах, потом кокетливо указывает на Согу. — Да любой дебил поймет, что это херня собачья. Не, не сработает. Не ломай мне мой прекрасные связи, приди к ним сам. Ты вроде сошка не такая заметная, как вот этот, — он кивает на Кьеру. — Они особо сильно беситься не будут. Они же, мать его, не любят богачей, все это такое… Фанаты общего имущества и дешевых оружий… А ты? Зассал что ли? Кьера ничего не говорит. В данном случае слова излишни; Содзе намеренно пляшет на нервах у Соги, а тот краснеет, рассвирепевший. Когда он стягивает с себя очки, Кьера думает — вот уж беда, сейчас начнутся проблемы. Все знают, что он стягивает с себя этот бесполезный аксессуар только в двух случаях: когда спит, и когда бесится. Невероятно, вздыхает про себя Кьера, отпивая из чашки чай. В этом и есть главная проблема молодого поколения — они не умеют держать себя в руках. Ох, если бы предки это видели… Раньше сообщество чародеев состояло в основном из элиты старых семей, передававших знания своим потомкам. Теперь же появилось всякой швали… Впрочем, Кьера не унывает. В том смысле, что это его не касается. Он лишь щурит глаза, когда Сога забирается ногой на столик, вытаскивает короткий нож из-за спины и зубами стягивает с него ножны. Содзе в ответ на это чуть не давится суши от смеха. — Ну ниче себе понты! Штаны не обосри от напряжения. — Я тебя убью, говна кусок, — рычит Сога. Помните? Что-то там про бизнес, да-да… Содзе с прищуром смотрит на Согу, даже не огрызаясь в ответ. Только ухмыляется, облизывает пальцы, а потом тянется за еще одной порцией. В этом смысле с ним проще, чем с другим молодняком, заработавшим славу на руинах войны — Содзе знает, где выплескивать гнев. Он психопат, но умеет сосредотачиваться на нужных вещах, если это необходимо. Проще говоря, он легко игнорирует то, что его бесит. Но Сога — другой тип человека. Он вспыльчивый. Когда девица рядом с Согой бросается на Содзе (не он сам? это была обманка?), Кьера лишь вздыхает и ставит чашку на стол. — Достаточно. Нам нужно договориться, а если вы будете собачиться, то этого не произойдет. Девица достает из-под полы длинное тонкое лезвие и взмахивает им. Содзе просто пригибает голову, торопливо заглатывает то, что осталось от рисового колобка в его руке, а потом хватает рукой клинок, который должен был при хороших обстоятельствах резануть его по глазам. Течет кровь. Содзе с ухмылкой смотрит на девицу, а потом — на самого Кьеру. — Херовые у тебя клиенты! — Сога, — Кьера хмурится сильнее, и Сога тяжело выдыхает. — Я знал, что от вас, мразей, сплошные проблемы. И договорился с нужными людьми. — А-а-а! Смотри на этот подзалупный творожок! Он нас продал! Продал, собака! «Камунаби»? Неужели они попытались влезть в это дело? Кьера быстро смотрит на девицу, которая резко вырывает лезвие из руки Содзе, что лишь каким-то чудом оставляет его с пальцами, потом крутится на месте на носке и швыряет все это же оружие в него. Кьера даже не шевелится — маленький клинок пробивает насквозь голову его голограммы, а сам он вздыхает и поднимается с места. Окна разбиваются; внутрь вваливаются несколько человек, а Содзе, невероятно раззадоренный таким неожиданным предательством, рявкает, что больше напоминает лай: — Сукин сын! Как давно ты нас продал?! — Я вас не продавал, — Сога фыркает. — Я всегда работал на Большого Брата. — Вот гнида! Ну теперь-то у меня есть повод натянуть тебе жопу на глаза! — когда на Содзе прыгает один из агентов, он без особого труда уходит от его атаки всплеском огня и заламывает ему руку, после чего так же мастерски шарится у него по карманам. — Ну и ну, на стрелку приходить без оружия? Вот поэтому вас никто и не любит! В нормальных обстоятельствах Кьера просто призвал бы к себе «Тоу»; пожалуй, одного Сои было бы достаточно, чтобы разделаться тут со всеми, но тут и так слишком многолюдно, проще разобраться с этим самому. Тем более, в молодости он и сам был одним из «Тоу», что уж тут таить. Кьера вновь появляется из «Кладовки», материализует два клинка — один берет в руку, второй швыряет в руки Содзе, который тут же им приканчивает противника. Брызжет кровь. Взгляд у него горящий. — Ну ниче себе фокусы! А я думал, ты только сидеть на жопе ровно можешь, ну, как на аукционе! — затем Содзе резко оборачивается к Соге. — Ну-ну, поиграли и хватит. А то как-то нехорошо получается, не находишь? Мы серьезные люди, а ты тут в крысу решил поиграть. И вообще, у меня планы на вечер. — Какие? Свидание? — фыркает тот. Содзе скалится сильнее. — Ага, с мамочкой твоей! После столь небольшого и любезного обмена парой ласковых начинается бойня. Кьера чувствует, что даже, пожалуй, немного устает; он все же привык полагаться на силу «Тоу», а основную часть сил тратить не на оборону, используя «Кладовку», а просто на ее поддержание. Он не заржавел, ничуть, конечно же, все же, всегда надо быть готовым к тому, что в какой-то момент он останется без охраны. Они встают спина к спине; Содзе позади него больше напоминают сорвавшуюся с цепи собаку, невероятно радостную от того, что ей наконец-то позволили вырваться на волю. Кьера же старается минимизировать свои действия к минимуму; перемещение в «Кладовку», обратно, новое оружие, создание двойников… В какой-то момент он хватает Содзе за руку; его духовная энергия напоминает вулкан — горячая, взрывная, она обжигает, но Кьера вынуждает его принять регистрацию в «Кладовке», и, когда на того нападает Сога, Кьера легко телепортирует его прочь, оставляя лишь голограмму — сам же бьет шпагой вперед, вынуждая того отшатнуться. Содзе появляется в следующее мгновение по другую сторону от Кьеры, моргает пару раз, а потом смотрит на него с таким видом, будто увидел какое-то чудо, в реальности невозможное. — Это еще что такое было? Удивление, впрочем, не мешает ему отбить удар прямо из-за спины. Кьера лишь фыркает. Он чувствует, как хорошо уложенная утром прическа постепенно теряет былой лоск. Ситуация начинает становиться из забавной довольно утомительной. Он рассекает горло одному из нападающих и морщится, когда кровь попадает ему на рубашку. Черт. Это была отличная рубашка, между прочим, и он заплатил за нее слишком много, чтобы портить ее подобным образом. Содзе же будто вообще не заботится о чистоте — он измазан в крови и, судя по тому, как он задорно машет клинком, останавливаться он не собирается. Они вновь встают спина к спине. Содзе тяжело дышит. Он взбудоражен — видно по сузившемуся в глазу зрачку. — Эй. Отличный у нас вышел дуэт. — Еще не вышел, — замечает Кьера, сдувая со лба прядь. — Пара человек осталась. — Напугал ежа головой жопой! Он слышит смех — гиений громкий смех, потому что Содзе весело. Убийства и хаос — это его стихия, он родился в этом, он так и умрет. Скорее всего в каком-то изощренном бою, думает Кьера. Это нормально. Содзе — существо такой стихии, иначе он и не может. Но, признаться, даже ему, привыкшему к старым порядкам (когда чародейство было секретно, когда все они строго следовали иерархии старых кланов), рядом с Содзе вспоминается молодость, когда сам он был в «Тоу». Все это веет ностальгией. Чем-то… особенным. Приятно иногда притвориться, будто ты снова молод, не глава клана, война еще далеко, и никаких проблем… Вдвоем они одновременно заносят оружия и пронзают Согу с двух сторон. Жаль, думает Кьера. Сога был приятным человеком. Вспыльчивым, но знал, как работать. Неудивительно, если его курировали «Камунаби». Нет личности главнее на черном рынке, чем следящий за тобой госаппарат. Сога смотрит на Кьеру в последний раз, тот решает оставить эту смерть без едкого комментария напоследок и просто резко выдергивает шпагу. Труп падает к нему под ноги, а сам он отправляет все оружие, что использовал сегодня, обратно в «Кладовку». Он слышит разочарованный вздох Содзе, потому что отданный ему клинок тоже исчезает. Утомительно. Невероятно утомительно. Кьера стягивает с себя пиджак и утирает кулаком лоб от пота. Что-то покалывает на ладони, и он видит порез. И когда только появился? Блеклый свет из окна застилает тень, и Кьера поднимает голову. Содзе смотрит на него впритык. Его дыхание тяжело, будто он только что пробежал стометровку, но это не усталость, скорее жажда чего-то еще. Взгляд шальной. Он подступает ближе, настолько, что это становится неприлично, но Кьера не шевелится. Не показывай страха перед дикой псиной. Кто он для тебя? Но что значит бог для неверующего? Содзе шумно втягивает носом воздух. — Отличный тандем, — повторяет он, и в этот раз Кьера кивает. — Вышло неплохо. — Я не знал, что ты настолько хорош… — глаза Содзе обводят его с головы до пят. — Я ждал, что ты вызовешь какого-нибудь своего сыночка, а сам спрячешься, но ты принял бой, да еще и какой… — пальцы его поднимаются, касаются плеча Кьеры. Рубашка все равно безнадежно испорчена, от лишних кровавых пятен ей хуже не будет. Это больше напоминает флирт. — Я восхищен, надо сказать. — Да. Я уже понял. — Заткнись, — Содзе трясет головой и с крайне умным видом замечает: — Я просто обязан высказать, что я думаю! Он берет Кьеру за руку и тянет вверх, будто заметив царапину на ладони заранее. Кьера просто молча вскидывает бровь, дожидаясь, что будет дальше. Он наблюдает за тем, как Содзе осматривает ранку, а затем длинным языком проводит по ней от конца до начала, старательно, будто настоящая собака. Затем он мгновенно подается вперед; поцелуй выходит неприятным и дерзким, со стальным железным послевкусием, но Кьера все равно позволяет это сделать. Когда язык проникает к нему в рот, он хмурится и хватает его за загривок. Содзе ахает и отстраняется, все еще пристально глядя в ответ. Словно хищник. Играется. Кьера медленно проводит языком по губам. — Целоваться ты явно не умеешь. — Че? — Содзе аж теряется. — Это че за говяная претензия? — Это факт. — Нет, это хуякт! А ну ответь! — Мне нужно сменить рубашку. Разумеется, у него есть запас в «Кладовке». Если вы обладаете такой способностью, то грешно не носить с собой сменный комплект одежды. Когда он отворачивается, готовый телепортироваться, то чувствует в последний момент, как его вновь дергают за руку. Они снова смотрят с Содзе друг другу в глаза, а потом тот с лукавой улыбкой произносит: — Не убегай. Я хочу посмотреть поближе. — На что? — фыркает Кьера, и Содзе ведет пальцем по его плечу. — Может, на твою расуфыренную убитую в говно рубашку… А может на то, что скрывается под ней… Или что, нельзя? Один из секретов Сазанами? Да ладно. У нас тут был такой интим. Можем раскрыт все карты. Это так нелепо, но Кьера начинает улыбаться, потому что нет ничего более забавного, чем элемент хаоса и беспорядка, что пытается уломать тебя снять с себя рубашку. Но он решает не соглашаться так просто, немного поиграться, побыть наглым, и, не отводя взгляд от Содзе, произносит: — Погавкай. Улыбка Содзе становится шире. Вот она, гордость нового поколения, выросшего на спекуляциях. Никакой попытки сохранить лицо ради достижения желаемой цели. Но, в самом деле, кто такой Кьера, чтобы отказывать? — Ну, допустим, тяф?