It's warmer with you

Олег вспомнил утверждение: если любовь в тебе — это сила, если ты в любви — это слабость. Оно было похоже пошлые цитаты года из семнадцатого с волками на фоне, но как бы постыдно не звучало — оказалось правдой, по крайней мере для него. Тонуть в любви, задыхаться от нее и не видеть жизни без кого-то определенного — для Шепса стало привычным состоянием, из которого он выбираться не хотел, попутно наоборот закапывал себя только больше и захлёбываться в этом по самое «не хочу». Он знал, что это глупо, Артёму было достаточно этого чувства, ровного, спокойного, без болезненной одержимости, без всепоглощающей страсти, без страха потерять. А Олегу — нет. Он хотел быть настолько же любимым, насколько отдавался ему сам. Они были вместе, но это «вместе» устраивало только Артёма. Краснов просто привык к тому, что, когда просыпается, рядом есть кто-то и он очень удобный. Кто-то, кто никогда не уйдёт первым, кто-то, кто не заставит его выбирать, не поставит перед необходимостью решать. Олег был таковым. Тепло его тела рядом, привычный голос, лёгкое касание по плечу — это всё стало частью рутины, чем-то, что просто существует. Ему было комфортно, он говорил, что любит, что Олег ему дорог, но сам не представлял, какой смысл вкладывает в высказывания. Слова громкие, на деле были просто шёпотом из-за их несерьёзности. Возможно, он и хотел бы чувствовать больше, чем есть на самом деле, но не мог. Артём не был жестоким. Он не хотел причинять боль, не хотел лгать, но и правду сказать не мог. Иногда он ждал, что однажды Олег посмотрит на него слишком долго, поймёт, наконец, что-то важное для себя и уйдёт. Возьмёт куртку, тихо закроет за собой дверь и не вернётся. Но Олег не уходил, он никогда не уходил, оставался даже после крупных ссор, даже после ночей, когда они подолгу не говорили друг с другом, даже после моментов, когда в его взгляде сквозила усталость, он оставался. Через какое-то время подходил первым, мирился, даже если был не виноват, а сам Артём — не прав. Краснов считал, что Олегу будет лучше без него, с другим человеком. Олег считал, что лучше жить с Артёмом так, чем вообще без него. — Я тебя люблю, — говорит Олег, лежа рядом с Красновым одной темной ночью, когда оба уже засыпали. Фраза звучит шёпотом, до невозможности нежно и сладко ощущается на губах, а Краснов молчит как обычно, послышалось Шепсу или нет, но тот тихо усмехнулся. В полумраке комнаты Артём слышал голос Олега особенно отчётливо. Это признание не требовало ответа, не ждало подтверждения. Просто факт. Просто правда, которая не меняется, даже если на неё не откликнуться. Олег ждёт. Секунду, две, пять, потом тихо зовёт: — Артём.. — Краснов вздыхает, приподнимается на простыне и поворачивается к нему всем телом, подкладывая руку под голову. Олег смотрит прямо в тёмные глаза. — Соври мне хотя бы раз, — шепчет он. Артём замирает, потому что совершенно не умеет врать и не понимает, зачем это Шепсу, ведь ничего не изменится. Для Олега это наверное что-то да будет значить, а Краснов не отказывает ему во всяких пустяках. Это меньшее из того, что он может сделать для медиума. Молчит, как будто взвешивает слова, но после спускается ниже, тянется ближе, касается ладонью чужой гладкой щеки, скользит пальцами по скуле, проводит большим пальцем по нижней губе. — Я люблю тебя, — говорит он в том же тоне, что и медиум, только получается не по настоящему, а притворно, чего Краснов и не скрывает. Олег прикрывает глаза, двигается ближе настолько, насколько может и впивается в его губы так, словно хочет запомнить этот момент навсегда, конечно не первый раз, но очень похожий на искренний, когда Артём произносит заветную фразу, в которую так хочется верить и если не задумываться, она звучит болезненно правдивой. Словно хочет поверить в ложь, если это ложь. Артём отвечает на поцелуй, не торопится отстраняться, позволяет Олегу украсть у него этот момент, сделать его настоящим, хотя бы на миг. Они много раз целовались, потому что Шепсу это очень нравится, а Артём не пытается его оттолкнуть или вразумить. Иногда вампир целует его сам, а у Олега такие случаи откладываются на отдельную полочку в памяти, как самые любимые. Когда они разрывают поцелуй, Олег улыбается и опускается назад на свою подушку. — Спасибо, — говорит он, не уточняя, за что именно, а Артём ничего не отвечает. Артём снова просто целует его, заставляя забыть всё на свете. — Ты устал? — однажды спросил Артём, когда ночная ситуация была почти забытой обоими. Вопрос прозвучал в воздухе внезапно, будто брошенный вскользь, но на самом деле он думал об этом давно. Олег моргнул, словно его застали врасплох. — О чём ты? — ставя кружку с чаем на стол, отозвался он. — О том, что любишь меня за двоих. — отвечает Артём, а у самого практически ни капли чувств в глазах, в душе. Он не закрывался от Олега, разрешал медиуму смотреть его, когда тот начинал переживать за состояние Краснова. Артём даже разрешал залезать к себе в мысли в минуты слабости, потому что единственный человек, которому он доверял, это Шепс. А в комнате молчание, долгое и напряжённое. — Мне хватает, — наконец ответил Олег и слабо улыбнулся. Но в его глазах было что-то сломанное, грустное, что Олег уже принял, смирился с этим. По взгляду Краснова он понял, что ему не верят, поэтому отвернулся, его лицо скрылось за черными, как смоль волосами. Олег сказал это уверенно и на мгновение мог бы поверить сам. Но Артём смотрел на него слишком внимательно, слишком долго, ведь чувствовал неправду. Руки Шепса выдавали напряжение, он хотел сменить тему, сказать что-то лёгкое, незначительное, как обычно это делал, но в этот раз Артём не позволил. Вампир медленно встал и подошёл ближе, мягко обнял его со спины, прижимаясь щекой к плечу. Олег затаил дыхание, пальцы сжались в кулак, а потом разжались, рука опустилась на руку Краснова, а большим пальцем он стал гладить пальцы Артёма. — Прости, — прошептал Краснов. Олег чуть заметно вздрогнул. От этих слов внутри стало странно тепло, но и больно одновременно. Он не хотел, чтобы Краснов извинялся, не хотел, чтобы он жалел его. Он хотел только чтобы вампиру было хорошо и не больно, даже если придется забивать на себя. — Не за что, — тихо ответил он, снова врал, потому что вампиру нужно извиниться за многое, хотя Олег простил его, кажется, абсолютно за всё. Артём медлил, но потом заговорил: — Ты знаешь, что я бы хотел чувствовать так же, как ты.. — Олег закрыл глаза. Да, он знал. И от этого становилось только хуже. Они оба никак не могли повлиять на это, а как-то раз предложенный другом Олега приворот, когда они сидели на этой же кухне, не стоил того. Приворот это лишение воли, разума, своих чувств у человека и контроля над ними, Шепс же хотел для Краснова только самого лучшего, а если любви, то настоящей, а не той же самой порчи, что только навредит им двоим. — Всё нормально, — он сделал глоток чая, чтобы занять руки, но вкус показался пустым, чему он усмехнулся, от комичности ситуации. Краснов тяжело выдохнул. — Ты правда так думаешь? — в ответ только молчание. Олег знал, что правда была другой, но сказать её вслух означало бы сделать боль только реальнее. — Просто будь рядом, — попросил он, откидывая голову на грудь Краснова, а Артём и не собирался уходить. Он снова обнял Олега, сильнее. Поцеловал в висок. И этого было достаточно, или хотя бы должно было быть.