Швы

1996 год. Барселона. Эдди нервно бродил из одной части коридора в другую. О чём-то усердно размышляя. — Почему ты в коридоре? — прозвучал знакомый голос с явным немецким акцентом. Эдди повернул голову и увидел Михаэля. — Ну знаешь, если бы некий "Михаэль Шумахер" не решил остановиться в этом отеле, а, скажем так, поехал туда, куда планировал изначально, то я бы тут сейчас не стоял. — съязвил Эдди. Хотя, если говорить честно, вины Михаэля тут не было. — Адекватное объяснение будет? — Ты заселился сюда, там что-то перемешали и напутали с номерами. У нас с Энрико в номере одна кровать. Вот думаю куда податься. Михаэль призадумался. Действительно, сейчас было уже довольно позднее время и он сильно задержался на тестах. Уже, наверное, никто не ответит. — Завтра гонка. Плохо будет, если ты не выспишься, — сказал Михаэль, открывая дверь в свой номер. — Ты можешь думать о чём-то кроме гонок? Михаэль не ответил, только открыл дверь в свою комнату, приглашая войти. — У тебя две кровати? — Одна. — Издеваешься? Михаэль некоторое время помолчал. — Прости. Не знал, что так будет. — Да ну.. Не твоя вина, проехали. Повисла неловкая тишина. Эдди не знал, как лучше поступить. С одной стороны — спать с мужчиной в одной кровати звучит.. Не супер. И с таким же успехом он мог пойти спать к Энрико. Но.. Что-то внутри явно рвалось в комнату Шумахера. Эдди нервно грызёт губы, пытаясь решить. В конце концов выходит из оцепенения и входит внутрь. Михаэль позади закрывает дверь и слегка улыбается. Эдди стягивает с себя верх, отвернувшись к Михаэлю спиной. Пока он снимает одежду, прекрасно можно рассмотреть каждую напрягающуюся мышцу. Занимательное зрелище, от которого Михаэль не может отвести глаз. Эдди бросает одежду на пол, не сильно раздумывая о том, куда можно было бы её сложить. — Всё нормально? — спрашивает, заметив, как Шуми завис. — Да, да, — опомнившись, он отводит взгляд и тоже избавляется от одежды. Наконец они оказываются в кровати, которая была довольно большой (что логично для лучшего номера) чтобы они смогли лечь друг от друга подальше. От напряжения это не избавляет. Словно..словно что-то в этом всём имело в самом деле более весомое значение, чем они оба придавали. — Что думаешь по поводу машины? — Ты меня позвал, чтобы тебе было с кем обсудить машину? Предпочитаю не думать о работе вне работы. Михаэль повернулся в сторону Эдди. — А стоило бы. Эдди тоже повернулся к нему, и уже собирался съязвить, но Шумахер перебил его. — Жаль ты не можешь чаще бывать на тестах. Было бы веселее вместе и ты бы больше к машине привык. — Ага. — Я поговорю с ними. — Зачем ты так стараешься? — Ну я же не ты. Михаэль улыбается и подмигивает, и Эдди не совсем понимает, считает он эти подколы милыми или хочет Михаэля придушить. — У меня есть жизнь и вне работы. Ответа не последовало. Михаэль лежал и молча смотрел на Эдди, которого едва освещала луна из окна. Взгляд скользит к губам, и Михаэлю кажется, очень внезапно кажется, что ему хочется его коснуться. Уставшая голова похоже совсем отказывается работать, ведь ей кажется таким привычным и обыденным положить руку на его щёку, скользнуть ею выше и потрепать за волосы. Эдди не даёт на это особой реакции, лишь тихо вздыхает и прикрывает глаза, наслаждаясь внезапной, совсем не свойственной между ними нежностью. Да, Михаэль мог обнять его. Он делал так со всеми. Но не каждого ведь он звал в свой номер ночевать, не каждого так бережно касался. Эдди думает, что это странно. Но почему-то не планирует сопротивляться. Интересно, что последует дальше. Эдди очень надеется в глубине души, что что-то последует. Он лишь пододвигается ближе, когда видит, как это делает Михаэль. Понимает, что это уже слишком. Слишком близко. Слишком поздно. Не совсем правильно. Хотя Эдди не часто думал о правильном. Особенно, когда его напарник казался сейчас ещё более привлекательным. Ещё более неземным, чем казалось до. Он ощущает чужие губы на своих губах, и все мысли из головы выбивает к чёрту. Он перемещает свои руки на его талию, притягивая ближе к себе, чувствует как Михаэль закидывает на него ногу. Дыхание сбивается, словно бежал грёбанный марафон. В Михаэле хочется утонуть и забыться, когда он так оттягивает его волосы, когда он так сногсшибательно целуется. И Эдди клянётся, что, если всегда, когда ему будут давать не правильную комнату в отеле, он будет спать с Михаэлем Шумахером — то он вполне не против того, чтобы это происходило всегда. Становится жарко, липко, Эдди хочет уже скользнуть рукой вниз, к белью Михаэля, хоть он и не до конца понимает, что стоило бы делать. Однако поцелуй разрывается и Михаэль, кажется, ничуть не запыхавшийся, начинает шептать. — Стой, нам не стоило этого делать.. Прости, не знаю, что это было. Но почему-то не убирает руку с его волос. Почему-то не отодвигается. — Всё нормально. Эдди тоже не совсем находит слов. Кажется, просить продолжить было бы слишком нагло и неловко. Хотя обычно ему плевать, но сейчас так до чёртиков страшно спугнуть Михаэля. — Давай будем спать. Завтра гонка. Ирвайн улыбается, а Михаэль удивлённо вскидывает брови от того факта, что сказал это именно Эдди. Хотя он прав. Михаэль послушно закрывает глаза вслед за Эдди, оставаясь в объятьях друг друга. Уже поздно. Будет плохо, если они не выспятся.