Как я случайно превратил моё ОТП в полиаморию

– Хотела бы я быть лесбиянкой, — Су Сиянь потирала виски после того, как на очередной конференции Бессмертного союза несколько мужчин восприняли ее успех в этом мероприятии как «приглашение» ухаживать за ней. – Мне кажется, что женщинам, по крайней мере, хватило бы здравого смысла не видеть во мне какой-то «трофей», который нужно попытаться выиграть, а человека, который хотел бы, чтобы к нему относились как к… ну, человеку. – К сожалению, ты права, – Шэнь Цзю продолжил топтать букет цветов от одного мужчины, который ясно дал понять, что он хочет жениться на Су Сиянь, потому что она была сильным заклинателем, но также хотел, чтобы она оставила все, что построила, и стала домохозяйкой. – Мужчины, как правило, бесполезны, когда дело доходит до настоящего понимания того, что люди хотят уважения в отношениях. – Иногда мне хотелось бы, чтобы ты был натуралом. Тогда, возможно, ты бы попытался ухаживать за мной. По крайней мере, я знаю, что ты видишь во мне человека, – Су Сиянь ухмыльнулась Шэнь Цзю. – Но все равно, ты слишком великолепен для меня в любом случае. Я бы чувствовала себя очень неловко, если бы встречалась с мужчиной, который выглядел бы намного красивее меня. – Разве ты не жаловалась на то, что мужчины поверхностны? Ты ничем не лучше, если это твоя логика, чтобы не пытаться найти путь в мои штаны, – фыркнул Шэнь Цзю. – Я имею в виду, что есть и другие причины. Но это та, которая приходит на ум первой, поскольку ты все время стараешься, чтобы быть таким красивым, – Су Сиянь вздохнула. – В любом случае, в отличие от тебя. Хотел бы я БЫТЬ натуралом. Я на твоей стороне, что женщины намного лучше в плане личности. Жаль, Су Сиянь, что ты для меня так же сексуально привлекательна, как капуста. – сказал Шэнь Цзю, удовлетворенно смотря на уничтоженный букет. – Капуста? – удивилась заклинательница. – Ты многослойна, – ухмыльнулся Шэнь Цзю. – Это почти похоже на комплимент, но все равно оскорбление, – фыркнула девушка. – Чего ты ожидала? По сути, ты назвала меня слишком красивым для брака, – закатил глаза Шэнь Цзю. – По крайней мере, это ближе к комплименту, – Су Сиянь вытащила меч и разрезала пополам полученную ею корзину из под фруктов, уже убедившись, что фрукты которые были в ней нашли место в их животах. – Интересно, были бы мужчины более терпимыми, если бы ты состоял в отношениях с двумя из них одновременно, а не с одним? — вслух поинтересовалась Су Сиянь. – Двое? Ты имеешь в виду как гарем? – поперхнулся от неожиданности Шжнь Цзю. – Нет, гарем означает, что один человек является центром отношений. Я больше имею в виду, что все трое будут равны в отношениях, поэтому я думаю, что правильнее назвать такие будет полиаморными. – уточнила Су Сиянь. – Учитывая, насколько гордыми и собственническими могут быть мужчины, если тебе удалось НАЙТИ двух мужчин, которых интересует что-то подобное, возможно, у мужчин будет немного меньше эго. Или они могут быть такими же тупицами, как и обычный мужчина, – задумался Шэнь Цзю. Су Сиянь рассмеялась.

***

      В мгновение ока прошло больше года. Теоретически, иметь четверых родителей означало меньше работы для каждого, но вместо этого это просто означало, что Ло Бинхэ был еще более избалованным маленьким принцем. Хуа Фань все еще работала, чувствуя, что для нее важно продолжать быть активной вне дома, но теперь, когда Ло Бинхэ стал старше, он мог оставаться на ее спине, пока она делала свою работу. Однако она не всегда брала ребенка с собой, так как один из трех учеников горы Цан Цюн часто был рядом, чтобы помочь. Иногда одновременно было даже два ученика.       Шэнь Цзю и Юэ Ци старались совмещать свои графики, когда это было возможно. Трудно было иметь какое-либо романтическое время на горе, учитывая, сколько глаз было вокруг, поэтому, когда им удавалось хорошо совмещаться, скажем так, «потребности» Ло Бинхэ были не единственным, о чем они заботились.       Но Шан Цинхуа также часто умудрялся совмещать свой график с Юэ Цинъюанем или Шэнь Цзю. Он прекрасно знал, что лучше планировать быть рядом, когда оба его шисуна были там. Не то чтобы он был слеп к тому, чем занимались его два старших боевых брата за закрытыми дверями, и предпочел бы предоставить им двоим их личное пространство.       В то время как Шэнь Цзю был тем отцом, который, казалось бы, пытался обучить малыша по всем предметам, даже когда тот едва мог сформулировать слова, а Юэ Цинъюань, казалось, пытался дать ребенку все, что он хотел, в каждый момент дня, стиль «отцовства» Шан Цинхуа был немного другим.

***

– И тут. Бум! Ло Бинхэ ворвался и победил демона, спасая прекрасную леди, – завершал Шан Цинхуа очередную из своих «историй» про Ло Бинхэ, который хлопал в ладоши с горящими глазами.       Шан Цинхуа нравилось иметь главного героя в качестве своего рода «преданной аудитории». Конечно, у Ло Бинхэ определенно было мнение о том, что ему нравилось, а что нет, но по большей части он с нетерпением ждал, когда Шан Цинхуа придумает любую историю или, ахе, любую историю, которую он решит попытаться вытащить из своих воспоминаний об определенном романе, который он опубликовал в другом мире.       Сегодня, однако, Ло Бинхэ был не единственным, кто хлопал в ладоши в зале. – Молодец, Шиди, у тебя действительно есть талант к таким историям, – Юэ Цинюань тепло улыбнулся, от чего что-то сжалось внутри Шан Цинхуа. – Еще, еще! — потребовал Ло Бинхэ.        И, конечно, Шан Цинхуа и Юэ Цинюань не смогли отказать Ло Бинхэ в ещё одной истории.       С самого начала Шан Цинхуа представлял себе, что он будет тем родителем для Ло Бинхэ, который сможет удовлетворить его основные потребности и подпитать его воображение, но он действительно не был уверен, как будут складываться отношения с другими его опекунами.       Хуа Фань была легкой в ​​общении. Она обычно проверяла, как идут дела, и готовила еду для своих гостей, но было ясно, что любое время, которое он проводил в доме, было желанным, но и не обязательным для нее, чтобы продолжать быть замечательным родителем. Шан Цинхуа обнаружил, что он действительно выиграл много очков уважения у нее тем, как он мог отыскать различные необычные ингредиенты для блюд. Ей определенно нравилось экспериментировать в готовке.       Юэ Цинъюань, как правило, был очень вежлив с Шан Цинхуа, когда тот был дома. Честно говоря, это было также поведение, которое он демонстрировал в секте, но это не означало, что он был таким же в этой более спокойной обстановке, как на вершинах. Однако, поскольку нынешнее поколение лордов вершин готовилось к вознесению, на Юэ Цинъюаня возлагалось больше обязанностей лидера. По всем данным, он справлялся с трудностями, но слово «лидер» было далеко от того, как Шан Цинхуа описал бы этого человека, когда тот был вдали от своих обязанностей в секте.       Но теперь, когда он был рядом с Юэ Цинъюанем некоторое время, он кое-что понял об этом парне. Если Шэнь Цзю лучше всего можно было бы описать как скалу, твердую, неподвижную и крепкую, а Шан Цинхуа можно было описать как грязь, грязную, формирующуюся под давлением, то Юэ Цинъюань был как вода. Он тек. Если бы он был нужен как лидер, он мог бы быть им. Если бы он был нужен как родитель, он мог бы быть им тоже. Но даже если он мог влиться в эти роли, это не означало, что он был ограничен ими. Дома было ясно, что Юэ Цинъюань любил, чтобы ему говорили, что делать. Будь то Ло Бинхэ, Шэнь Цзю, Хуа Фань или, как ни странно, Шан Цинхуа. Он был очень послушен любой просьбе и поддерживал, чтобы убедиться, что все, что происходит, пройдет хорошо.       Это было... Удивительно? Да, это было хорошее слово для этого, но и "мило", как казалось, было столь же подходящим для описания поведения, честно говоря.       Шан Цинхуа привык руководить в хаосе Ань Дина, где было мало места, чтобы думать о том, что делает один человек, но в доме, где количество людей никогда не превышало того, что можно было пересчитать по пальцам одной руки, было более расслабленно, и Шан Цинхуа мог действительно оценить, сколько власти и рычагов ему дают все там. Даже самый могущественный совершенствующийся своего поколения.       Потом был Шэнь Цзю... – Твои истории не поучительны, – Шэнь Цзю нахмурился. Шан Цинхуа только что использовал одну из этих «непоучительных историй», чтобы Ло Бинхэ уснул.       Эй! Нет, Шэнь Цзю не может утверждать, что это ВСЕ бесполезная информация. Подумал Шан Цинхуа и неловко улыбнулся. – Ну, он учит названия многих растений и животных с их помощью, – развёл руками парень. – Названия — это, конечно, хорошо, но мальчику нужно знать гораздо больше. Математика, борьба, искусство и так далее, – закатил глаза учёный       Ой-ой. Шэнь Цзю хотел перехватить время рассказов, почитав еще несколько уроков, не так ли? Я имею в виду. Они были хороши, но Ло Бинхэ все еще не знал, как правильно ходить в туалет! Конечно, он все еще может немного повеселиться. Эта цепочка мыслей промелькнула у логиста в голове и, судя по всему, на его же лице. – Он учится или нет? – покраснел Шэнь Цзю.       Хорошо... так что, может быть, компромисс сработает? Судорожно соображал Шан Цинхуа. – Тогда как насчет того, чтобы я рассказывал тебе истории, а ты составлял планы уроков вокруг них? – наклонил голову Шан Цинхуа. – Что именно ты имеешь в виду? – спросил Шэнь Цзю выглядя сбитым с толку. – Например, если я говорю о растении, может быть, ты можешь показать ему одно во время урока. Может быть, даже заставить его нарисовать его. Если я говорю о технике боя, ты можешь продемонстрировать ее со своим мечом. Что-то в этом роде. – развёл руками Шан Цинхуа. – Так ты предлагаешь подход к обучению с множественной экспозицией, – обдумывал идею учёный. – Именно так! – тихо обрадовался аньдиновец. – ...Мы можем попробовать, хотя это потребует больше работы, – хмыкнул Шэнь Цзю задумчиво смотря на спящего Бинхэ. – Если Шэнь-шисюн захочет какие-нибудь образцы для уроков, я могу помочь их собрать. Это касается даже тех случаев, когда ты не согласен с моей идеей. Я могу использовать свои связи, чтобы получить растения и шкуры зверей, когда они понадобятся вам для истории. – воодушевленно затараторил парень. – ...Очень хорошо, – согласился Шэнь Цзю после недолгого молчания.       И… вау. Шан Цинхуа заставил его согласиться? Вот так просто? Он, должно быть, что-то делает правильно!       Он не осознавал, что ухмыляется, пока Шэнь Цзю не начал угрожающе махать веером в его сторону. – Перестань вести себя так, будто это большое дело. Это может не сработать. Я всего лишь согласился попробовать твою идею, – тихо зашипел учёный, боясь разбудить тяжело убаюканного ребёнка.       Шан Цинхуа все еще должен был сдерживать улыбку. Конечно, они просто пытались сделать всё правильно, но находиться там, обсуждать, как вырастить мальчика, которому изначально было суждено превратить этого прекрасного мужчину в человеческую палку, было безмятежно. Теперь Шан Цинхуа был частью чего-то теплого, что было трудно осознавать ведь Бесконечная Бездна могла уничтожить это в будущем.        Но все же. Шан Цинхуа чувствовал, что в нем растет что-то, чего он хотел от этой новой жизни. Но он знал, что это то, что ему придется затолкать и похоронить навсегда. Эта жизнь была хороша. Он сделает все, что сможет, чтобы сохранить ее. И, как ему казалось, это всегда случалось с ним, необходимость работать из тени, пока другие жили своими мечтами.