Дисфункция

Леонард закусил губу до боли, пытаясь заглушить стоны. Каждое движение физиотерапевта было словно удар, словно кто-то выжигал кожу изнутри. Руки специалиста с силой надавливали на его мышцы, пробираясь к самым глубинным слоям напряжения. — Твою мать... — выдохнул он, сжав кулак здоровой руки, пальцы дрожали от напряжения. Но этого было мало. Резкий нажим. Боль прострелила его тело, заставив его инстинктивно дернуться. Леонард резко втянул воздух, губы скользнули по зубам, словно он хотел укусить самого себя. Физиотерапевт хмыкнул. — Никаких улучшений, — произнес он с долей напряженного сожаления. — Вы слишком быстро теряете мышечную массу. Вам нужно лучше питаться. Больше двигаться. Леонард резко приоткрыл глаза, в которых отразилось раздражение. — А может, это вы плохо свою работу выполняете?! — процедил он сквозь зубы, не выдержав боли. Терапевт медленно оторвал руки от его тела, выпрямился, а затем вздохнул, явно сдерживая собственные эмоции. Рядом, непроницаемым силуэтом, стоял Ноа. Он не вмешивался, не комментировал, просто наблюдал, анализируя каждое движение терапевта, фиксируя биометрические показатели Леонарда. Физиотерапевт, слегка покачав головой, продолжил: — Знаете, у вас и так крайне маленький шанс на восстановление. Пауза. — А своим отношением и действиями вы сами делаете все только хуже. Леонард медленно повернул голову, его пальцы сжались в кулак, но не от боли — от злости и смущения, которое словно прострелило его внутри. — Пошли вон. Терапевт моргнул. — Что? — Вы уволены. Голос звучал холодно и резко, без привычного сарказма, без истерики, без гнева. Просто факт. Физиотерапевт медленно выпрямился, еще раз посмотрел на Леонарда, но тот не поменял выражения лица. — Как скажете, мистер Бланш, — ответил специалист, убирая полотенце и молча собирая свои вещи. Леонард молча смотрел в пол, даже не провожая взглядом уходящего человека. Дверь тихо захлопнулась. Он медленно выдохнул, и, разжав кулак, провел пальцами по волосам. Полуобнаженный, он с трудом поднялся, принимая сидячее положение на кушетке, морщась от тупой боли в теле. — Надо поискать нового терапевта… — пробормотал он, потирая шею. Пальцы скользнули по напряженным мышцам. — Этот слишком много под руку говорит, и после его массажа мне только хуже становится. Он медленно поднял взгляд, машинально выдыхая. И только тогда вспомнил, что все это время рядом стоял Ноа. Лео не хотел этого признавать, но в словах этого ублюдка была доля правды — его тело болело. Левая сторона, особенно после неудачного сна и постоянного сидения в одном положении. Он помассировал шею, пытаясь снять напряжение, но только разозлился еще сильнее, когда это не помогло. В этот момент раздался голос Ноа. — Если физиотерапевт вам не подходит, я могу сделать массаж. — Что? Ноа не моргнул, не шевельнулся, только повторил: — Вы испытываете физический дискомфорт. Он говорил абсолютно ровным голосом, но в нем почему-то не было прежней механической отстраненности. Как будто он не просто зачитывал команду, а действительно предлагал решение. Ноа зафиксировал первые изменения мышечного тонуса. Его сенсоры запустили дополнительное сканирование, и он плавно склонился ближе, пробегаясь линзами сканера вдоль позвоночника, фиксируя напряженные участки. Затем его взгляд перешел к нижней части тела. Левая нога. Скованность выше нормы. Нарушение кровообращения. Вывод: требуется более детальный осмотр. Решение: устранение преград для диагностики. Без лишних движений, молча, точно и уверенно, он осторожно потянулся к поясу штанов хозяина, намереваясь их стянуть. — Ты что творишь?! Ноа не ответил сразу. Он моргнул медленно, перевел взгляд с лица хозяина на его ногу, затем снова на лицо, пытаясь оценить степень тревожности. Вероятность паники: 72%. Реакция на попытку помощи: чрезмерная. Решение: требуется снижение уровня стресса. Медленно, с той же точностью, что и раньше, он спокойно убрал руку, а затем... Погладил Леонарда по голове. Словно он маленький ребенок. Леонард остолбенел. “Что...” Он моргнул, его мозг отчаянно пытался обработать факт того, что двухметровая груда металла только что погладила его по голове. Как собаку. Как ребенка. “Как... ЧТО ЭТО, ВООБЩЕ, БЫЛО?!” На секунду воцарилась мертвая тишина. Ноа все еще держал руку на его голове, механически ровно, идеально аккуратно, словно проводил утешительный алгоритм. Леонард почувствовал, как его кожа покрылась мурашками. Сначала — от шока. Потом — от еле сдерживаемой ярости. — Убери. Руку. Сейчас же. Голос прозвучал опасно тихо. Ноа, разумеется, даже не вздрогнул. — Физический контакт может снизить уровень стресса. Леонард резко дернулся назад, но из-за ограниченной подвижности его движения были неуклюжими. Он почти завалился на бок, но вовремя оперся на кушетку. — Физический контакт?! Твою мать, ты совсем тронулся?! Ноа слегка наклонил голову, будто пытаясь оценить его эмоциональное состояние. — Вероятность паники снизилась до 48%. — Да ты меня сейчас до инфаркта доведешь! Леонард провел рукой по лицу, закрывая глаза, глубоко вдыхая и выдыхая, пытаясь не взорваться прямо сейчас. Ему не хотелось признавать, что Ноа на самом деле не сделал ничего страшного. Но это было неправильно. Абсолютно, фундаментально неправильно. — Ты меня ее трогаешь, понял? — Он ткнул пальцем в сторону андроида, его брови сошлись на переносице, голос был напряженным. Ноа неизменно спокоен. — Принято. Леонард еще секунду сверлил его взглядом, потом глухо выдохнул и убрал руку от лица. — Твою мать… Он наклонился вперед, уперев локоть в колено, снова провел рукой по затылку, ощущая раздраженную усталость. — Что ты вообще собирался сделать?! — Помочь вам. — Ты реально думал, что начать стягивать с меня штаны — это… Он осекся, его лицо дернулось в странном смешке. Леон сам не знал, хочет ли он сейчас зарычать или рассмеяться. Ноа молча ждал. Леонард покачал головой, вздохнул и, наконец, откинулся назад. — Массаж мне не нужен. Отвали. Пауза. Ноа не двигался. — Вы действительно хотите отказаться от помощи, несмотря на болевые ощущения и зажатость мышц? Леонарду показалось, что вопрос от андроида был не программным — а почти… осознанным. Он плотнее сжал челюсть. — Да. — Принято. Ноа развернулся к двери, но перед тем как сделать шаг, снова повернул голову. — Если передумаете, просто скажите. И вот только этот момент вызвал у Леонарда мгновение тишины в собственной голове. Ноа не настаивал. Он просто предложил. Леонард опустил взгляд на пол, не отвечая. Ноа все больше отдалялся, оставляя его наедине с его собственным упрямством и болью. Леонард сидел в тишине, уставившись в пол, ощущая, как боль все еще противно пульсирует в теле, особенно в шее и спине. Он сжал кулак здоровой руки, пальцы подрагивали от напряжения. И в этот момент Леонард, сам не понимая, почему, выдохнул и, почти раздраженно, глухо окликнул его: — Ладно. Ноа остановился. Леонард поджал губы и нахмурился, не поднимая глаз. — Попробуй. Ноа развернулся обратно, но не двинулся сразу, будто ожидал подтверждения. Леонард, глухо выдохнув через нос, скосил взгляд в сторону. — Я даже шею поворачивать не могу… — пробормотал он, раздраженно массируя себе плечо. Затем снова взглянул на Ноа, прищурился и, загоняя свой голос в строгое, жесткое предупреждение, добавил: — Но если что-то будет не так — сразу же прекрати, понял? Ноа не моргнул. — Принято.

***

Ноа двигался медленно, методично, его теплые ладони гладко скользили по спине хозяина, разминая напряженные мышцы с ювелирной точностью. Он был создан для этого. Его руки — одна из самых дорогих частей модели, были с подогревом, чтобы прикосновения не казались холодными и машинными. Текстура искусственной кожи почти не отличалась от человеческой, даже имитировала микроморщины, поры, а короткие, едва заметные светлые волоски делали ее естественной на ощупь. У него были даже отпечатки пальцев. Бессмысленные, но реалистичные. Он сканировал позвоночник, плечи, шею, анализируя состояние тканей, находя зажатые участки, микротравмы, места с нарушенным кровообращением. Ноа не только разминал мышцы, но и запоминал реакцию хозяина, учитывал на какие зоны тот реагировал болезненно, а какие расслабляли его. — Физиотерапевт допустил ошибку. — Чего? Ноа плавно провел пальцами вдоль позвоночника, фиксируя отклик нервных окончаний. — Ваши повреждения серьезные, но не необратимые. Он продолжил тем же спокойным, нейтральным тоном: — При правильной реабилитации и постоянных занятиях, шансы на восстановление выше, чем вам сказали. — Ты говоришь так, будто лучше знаешь. — Я анализирую данные. Ноа чуть сместил ладони, разминая поясничные мышцы, избегая чрезмерного давления. — Регенерация нервных тканей возможна. Структура ваших мышц еще не атрофирована полностью. Леонард не перебивал. Ноа же просто продолжал работать. Медленно, раз за разом проходясь теплыми, почти человеческими руками по его спине, словно закрепляя свою мысль не только словами, но и действиями. Леонард не мог сказать, что ему вдруг стало легче. Но в первый раз за долгое время, он почувствовал, что получает удовольствие от процесса. Леон тихо выдохнул, устало прикрывая глаза. — Ну… — его голос прозвучал менее колючим. — Ты хотя бы знаешь, что делаешь. Леонард не собирался благодарить. Но его тон уже не был таким жестким. Он не заметил, как стал говорить с Ноа мягче. Ноа не остановился. Его движения оставались такими же методичными, но что-то в них менялось. Леонард не мог сказать, что именно. Может быть, это его собственное восприятие слегка изменилось, а может, Ноа действительно учитывал каждую мельчайшую реакцию. Ладони двигались чуть плавнее, нажим становился ровно таким, каким нужно — сильным там, где мышцы были напряжены, и более мягким там, где кожа уже горела от предыдущего давления. Леонард не произнес ни слова. Он медленно выдохнул, чувствуя, как ноющая боль в плечах начинает угасать, оставляя после себя лишь легкую усталость. — Вы расслабились на 23%. Леонард моргнул, слегка повернув голову, насколько ему это позволяла шея. — Ты еще и процентами меряешь? — Да. Чуть длиннее пауза, чем обычно. — Хотите узнать точное значение по каждой мышечной группе? Леонард глубоко выдохнул, закатив глаза. — Нет, железяка, спасибо. Ноа не ответил, только продолжил работать. Леонард опустил голову на сложенные руки и прикрыл глаза, позволяя себе, впервые за долгое время, просто ничего не делать и наслаждаться процессом, который раньше приносил только боль. Его губы дрогнули в легкой ухмылке. — Наверное, стоит признать… Он вяло помахал здоровой рукой. — Ты не так уж бесполезен. Ноа зафиксировал новые данные. В голосе хозяина уровень раздраженности снизился. Но его сенсоры отметили еще одно: Леонард Бланш впервые не пытался оттолкнуть его помощь.