От прошлого не скрыться.

      Здесь было холодно. Все конечности, казалось, немели, отчего арбалет в руках становилось держать тяжелее. Я вцепилась в него, как за свою последнюю надежду, — наверное, так и было — он был моей единственной защитой в этом захалустном месте. Тут было темно. Я даже не понимала, куда мне стоит идти. Хотелось резко остановиться, лечь и заснуть. Силы меня практически покинули. Но я знала... Знала, что, если прекращу движение, то мне грозит смерть. А то еще что-нибудь похуже. Не так бы я пожелала покинуть этот мир. Не здесь. Не в этом страшном месте.       Я билась за свою жизнь, выстреливая из арбалета в зараженных. Их тут было чересчур много. Иногда они появлялись словно из ниоткуда, просто в мгновение ока оказываясь за спиной. Меня подобное, честно говоря, не удивляло. Я была готова смириться, видимо, со всем после начала того, что разрушило и меня, и все то, что я когда-то так сильно любила. Инфекция стерла меня, как полноценную личность, сделав из меня существо, которое отчаянно и бессмысленно пытается выжить. Я уже не помнила, зачем я это делаю и за что борюсь. Разве мне было ради кого жить? Разве меня кто-то ждал? Если такое когда-нибудь и было, то инфекция успешно успела позаботиться о том, чтобы никого не осталось. Я... Я действительно не знаю. Не могу вспомнить. Выживание — действие, происходящее на автомате. Во мне уже давным-давно умерла надежда на что-то хорошее. Очень давно.       Голова была пуста, но одновременно она гудела так, что я думала, что она вот-вот взорвется. Складывалось ощущение, что я нахожусь во сне. В некоем полубреду между сознанием и горячкой. И запахи, и слух, и зрение — все было приглушено. Всплывает в памяти и чертовский холод, и темные коридоры, казавшиеся мне слишком нереальными, однако остальное я, судя по всему, решила успешно проигнорировать. Периодически крохотные капли воды, стекавшие с поломанной трубы, отдавались эхом по помещению, словно стараясь сообщить всем, что вот они — упали. Мерзкий звук. От него только сильнее болела и без того тяжелая голова.       Одиночество — вещь не страшная, если умеешь с ней правильно обращаться. А я как раз входила в тот тип людей, которые не умели с ним нормально контактировать. Зараженные, как я и говорила ранее, были раскиданы тут повсюду. Даже в самых, казалось, труднодоступных местах они тоже там находились. Без арбалета я бы, скорее всего, пропала. Хотя я и не помню, как убивала заболевших. Наверное, их было настолько много, а мои движения были настолько доведены до автоматизма, что тело справлялось самостоятельно без помощи сознания. Это было забавно. Я не видела на себе ни крови, ни других следов от мною убитых. Кажется, я кому-то давала какое-то обещание... И мне никак не удавалось избавиться от ощущения, что я с ним не справлялась. Однако я не помнила ни самого обещания, ни ту личность, которой я его дала. Видимо, провалы в памяти — еще один способ психики бороться с инфекцией. Я не хотела на это никак влиять. Не было смысла. И сил.       Виляя между лабиринтами длинных коридоров, я встретилась с родителями. Точнее, с их силуэтами. Они опять ругались. Прям как в детстве... Я смотрела на эту картину с безразличием: когда ты взрослый, тебе уже не так страшно слышать конфликты отца и матери. Куда ужаснее, когда ты маленький ребенок, зависящий от них. А ведь такие ссоры были частыми гостями: они могли вспылить по любому малейшему поводу и продолжать так по несколько часов. Тогда мне оставалось лишь прижимать свою сестру к себе в попытке защитить ее. А кто бы защитил меня? Взрослые — дети, наделенные определенной властью.       ИХ НИКОГДА НЕ БЫЛО РЯДОМ.       Сколько себя помню, я всегда бежала от своего прошлого. По крайней мере, я в это глубоко верила. Даже Мистер П смог стать мне куда более близким человеком, чем кровные родственники. Прошлое — неприятная правда; красивая оболочка с гадким наполнением внутри. Мне просто хотелось забыть любыми способами то, что происходило раньше. Пускай даже это и будет предательство. Пускай даже и будет моя вина, о чем и гласили раскиданные по всей территории этого места надписи. Никто не спрашивал, как чувствую себя я. Никто не спрашивал, почему я это сделала. Люди, семья, знакомые — все видят то, что хотят видеть, а не то, что есть на самом деле. Мое прошлое никогда не было мне близко; оно никогда не вызывало чувство настольгии по теплым временам. Почему? Я не помню. Тогда было плохо, больно и холодно точно так же, как и сейчас, только уже морально. Физическая боль лучше психологической.       ТЫ ОСТАВИЛА НАС РАДИ НЕГО.       Капли воды сменились на шум флуоресцентных ламп, периодически меняя друг друга. Отвратительнее какофонии я еще не слышала. Совсем немного — и я закричу от боли. Арбалет в руках стал казаться все более невесомым. На несколько секунд я даже запамятовала, как его нужно использовать. Такое иногда случается. Может быть.       ЭТО ВСЕ ТВОЯ ВИНА.       Зараженные уже перестали быть такими опасными. Они для меня становились понятнее. Яснее. Я даже находила что-то общее меж нами: такие же одинокие, никому не нужные... Ведь каждый заболевший — тоже личность. Отдельная полноценная личность со своими мечтами и потребностями. По крайней мере, они были таковыми. Сейчас уже навряд ли. Интересно, а могла ли я когда-нибудь стать такой же? Было бы это лучше бездумного выживания? Подходящего ответа у меня не было. Может, если бы я с самого начала видела в каждом человеке своего врага, все бы обошлось? Может, я слишком поздно себе отрастила "колючки"? Пожалуй, что так.       ТЕБЯ НЕ БЫЛО РЯДОМ.       Кажется, здесь была Боннет. Кажется, я пыталась от нее очень символично убежать. И это вполне себе получилось. Вроде бы она о чем-то кричала и просила о помощи. Просила о защите. А я просто решила скрыться от нее и подождать, когда она успокоится. Мне удалось оторваться от нее. Я любила Боннет. Любила. Но не тот облик, который она на себя приняла сейчас. Нынешняя Боннет — как раз-таки та самая красивая оболочка с гадким наполнением внутри. Я не хотела вспоминать, терзая себе душу. Это приносило лишнюю боль. Я не могла ей помочь. Я не могла ее уберечь. Я не могла ее защитить. Кто бы, по правде говоря, обо мне позаботился... Всем было плевать.       ТЫ НЕ СМОГЛА ЕЕ УБЕРЕЧЬ.       Се-мья... Такое глубокое и, несмотря на количество букв, длинное слово... В точности как и это место. Тут находилась вся моя семья: и родители, и сестра. Я бы пожелала с ними больше никогда не сталкиваться. Я продолжала уходить все дальше от.... А от чего? Куда я иду? А откуда я пришла? А зачем я это делаю? Убегаю от сестры? От матери с отцом? От прошлого? От себя? Да, наверное, все-таки от себя. Разговоры с самой собой самые неприятные, самые нежеланные и самые мерзкие. Потому что только в тебе и хранятся все ответы на вопросы, которые ты знать не хочешь.       ТЫ — ПРЕДАТЕЛЬ.       Зараженных становилось все больше. Они как будто считывали мое настроение и все приходили, приходили, приходили... В голову приходила мысль о том, чтобы бросить все и, поддавшись соблазну, позволить одному из заболевших заразить меня. Но это было бы глупо. Я не могла прекратить стрельбу, как будто бы я мое тело было мне и не подвластно вовсе. Никаких беспокойств по этому поводу не было. Я слишком вымотана, чтобы думать о таком. Вот бы просто прилечь, уснуть и... И не проснуться?..       ТЕБЕ БЫЛО БЕЗРАЗЛИЧНО.       Боннет появилась во второй раз. В более темном и в более длинном коридоре. В момент, когда она меня догнала, я подумала о том, как же мне было хорошо в компании зараженных, одиночества и холода. Стоило бояться собственных желаний. Сестра продолжала истошно кричать, пытаясь до меня что-то донести. Снова умоляла о помощи. Снова делала меня уязвимой и виноватой. Мне было невыносимо смотреть на нее. Мысли о ней так и вовсе обжигали. Она хотела коснуться меня и наверняка сделать что-то еще. Я не позволила: смогла спрятаться до того, как она бы дошла до меня. В ушах звенело. Я не хотела возвращаться к этой теме. Я хотела забыть семью, как страшный сон. Почему именно здесь? Что я сделала не так, Боннет?       ТЫ НЕ СПАСЛА МЕНЯ.       Через несколько минут после этого силы меня окончательно покинули. Я спотыкалась о собственные ноги и громко кашляла, тем временем привлекая внимание зараженных. Может, они уже успели меня заразить? Знаете, было бы прекрасно. Я устала. Я просто устала. Я скоро замерзну.       ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ЗАЩИТИЛА НАС?       Выбрав место поукромней, я опустилась на пол. Тело болело. Голова все так же продолжала гудеть, не останавливаясь. Ощущения были ужасными. Я не знала, куда мне двигаться и на сколько еще меня хватит. Все те воспоминания, которые я давным-давно похоронила внутри себя, всплыли обратно. Это меня мучило. Я не хотела вспоминать.       ВСПОМИНАЙ, ВСПОМИНАЙ, ВСПОМИНАЙ!       — Боннет... — Мой голос сразу же ударил по моим ушам. Он, казалось, был громче тех капель, флуоресцентных ламп и криков. Это имя — имя, которое я избегала достаточно долгое время, — заглушало прочие звуки. — Мне жаль, что меня не было с вами, ребята. Мне очень, очень жаль... — Я не думала это говорить, но такое вырвалось само собой. Я не знаю, почему. Я в принципе очень плохо себя знаю. Так уж получилось.       Впервые моего лица коснулось что-то теплое. Ну, как коснулось... Скорее, потекло. Это были слезы. Вряд ли счастья. Наверное, все же от горя. И это как раз причина ненавидеть свое прошлое — оно болезненно. Слишком. Зато, по крайней мере, слезы согревали, будучи единственным источником тепла. Очень быстро пару слезинок превратилось в целый поток, и я совсем не понимала, для кого или чего я плачу. Мне даже не было плохо. Наверное... Я не помню. И таких "не" чрезмерно много.       — Я клянусь, я найду и защищу тебя... — Это был последний раз, когда я слышала свой странно звучащий голос. Или он не странно звучал... А звучал ли вообще? Не было ли это все моей фантазией, как и слезы? Мне никто ответ не даст. Я должна сама как-то из этого выбираться, раз выбрала такой путь изначально.       Неподалеку от меня раздались шорохи. Невзирая на собственные желания и мысли, я рефлекторно схватилась за арбалет. Какое-то существо подошло к мусорному байку, рядом с которым я сидела. Посчитав, что рядом со мной находится зараженный, — иного выхода быть не могло — я выстрелила в него. Он тут же упал наземь, перестав шевелиться.       Я подошла почти вплотную к заболевшему. Отсюда нужно уходить, раз здесь тоже есть зараженные. И хоть я совсем не восстановилась, — наоборот, стало хуже — нужно было идти дальше. У меня не особо-то много выбора.       Кажется, я услышала чей-то голос, но речь мне разобрать не удалось. Было ощущение, что существо что-то очень невнятно промямлило. Быть может, мне показалось. Так я подумала.       Вслед за этим изо угла вышел еще один зараженный. Перезарядка арбалета не заставила себя долго ждать. Только вот... Внезапно вместо заболевшего появились мои мать и отец, которых я так давно не видела. Их взгляд был строг и недоволен, как и обычно. А после... Резкий громкий звук, вспышка — и я лечу на землю. Больно. Но больнее тому, кто все потерял, физически уже не сделать.

ТЕБЯ НЕ БЫЛО РЯДОМ, БАННИ.