Райтон: Шаровая Молния

Теплый, летний день, неожиданно, сменился сильным ливнем, и завыванием ветра. Небо, которое утро слепило от своей голубизны, и на котором не было ни облачка, заволокло тучами, закрывая собой яркое солнце. Сад, с такой любовью и заботой, выращенный матерью, тонул в грязи, и лепестки цветов не выдерживая такого напора, срывались с стебельков, улетая. Погода действительно была отвратительная... По крайней мере, так думали все, прячась в своих домах. Но не Райдэн. Она любила такую погоду. Было в этом что-то... Завораживающее. Ка-сан говорила, что дело в том, что она родилась в такой же пасмурный, и дождливый день. А ещё, в тот день была гроза. И кажется, в подтверждение ее мыслей, раздались первые раскаты грома. Сёдзи открылись, и на энгаву выглянула маленькая девочка, почти как две капли воды, похожая на ту, что сидела на этой же энгаве, задумчиво смотря в небо. — Райдэн-анэ, ка-сан зовёт тебя в дом... На улице опасно, в такую погоду, — девочка тихо зовёт Райдэн, осторожно выглядывая из-за сёдзи. На улице действительно было опасно в такую погоду. Казалось, ещё немного, и деревья упадут, падая на крышу, и разрушая их дом. Но Райдэн, вместо того, чтобы забежать в дом, только кивает, даже не оборачиваясь в сторону младшей сестры-двойняшки, не отрывая взгляд от игрушки в руке. Она редко слушалась взрослых, и единственным авторитетом для нее был то-сан. Но, он сейчас был на задании, — их семье надо было на что-то питаться. А их семья была большой... То-сан, ка-сан, аники, имото, и отото. Ка-сан была снова беременна, Райдэн это видела, и понимала. А ещё, помимо них, был джи-сан, оба-сан, оджи-сан... И всех их надо было прокормить. Был ещё Таджима-сама, Мадара-сама, Изуна-сама и другие. Но, как объяснили Райдэн, это была не совсем семья, а члены клана. Райдэн только не понимающе смотрела, выгнув тонкие брови: но, они же получается, все равно семья? Разве не так?.. То-сан только качал головой, недовольно хмурясь. Нельзя быть такой наивной. — Имото, иди в дом. Тут опасно, — отвечает младшей сестре Райдэн, когда понимает, что она не собирается уходить в дом. И ее мало волновало, что вообще-то, она тоже не в безопасности. Вот только... Сейчас, она чувствовала себя по настоящему в безопасности. Раздался гром, от которого, кажется, задрожал дом. — Вот видишь, Ясуко-чан. Ясуко вскрикнула от испуга, вжимая голову в плечи, и одним резким движением закрывая сёдзи. Райдэн осталась на энгаве одна, со своими мыслями. Райдэн Учиха любила свою имото, и хотела уберечь от опасностей, ведь она — старшая сестра Ясуко. Пусть и всего на десять минут старше. Но они были совершенно разные: вспыльчивая Райдэн, и спокойная Ясуко слишком отличались. Райдэн была умна не по годам, серьезной, и упёртой. Едва ли найдется взрослый, который сможет её в чем-то переубедить, если она чего-то пожелает. Она не плакала, когда разбивала колени из-за падений, во время игры с братьями и сестрой; не плакала, когда было действительно больно, и старалась сдерживать эмоции. Получалось пока не очень успешно, в силу того, что ей было шесть лет. Черные, длинные волосы, которые девочка так не любила, но зато, их обожала имото; бледная кожа, присущая всем членам клана; и темные, почти черные, глаза, у которых был лисий прищур, и в них горел огонек. Истинная Учиха. Ясуко похожа на нее почти во всем, кроме глаз — у нее были большие, сияющие от счастья, глаза. И она любила свои волосы, в отличие от Райдэн. Ясуко... Была ее полной противоположностью — нежная, пугливая, и покладистая. То-сан часто называл Ясуко цветком. И относился к ней так, словно она может сломаться от любого прикосновения ветра. Аники тоже так считал. Она плакала от малейшей боли, любила играть на фуэ, и красивые кимоно, а ещё — возиться с младшим братом. У Ясуко были ямочки на щечках, и сдержанная улыбка. Райдэн — улыбалась редко, но во все свои молочные зубы. Но, химэ их рода по праву считалась Райдэн, как старшая дочь, и которая на эту роль совсем не подходила. Она не хотела быть химэ. Быть химэ скучно. Быть химэ — это быть пустышкой, каждый раз твердит Райдэн. Но из раза в раз, высиживает все уроки вышивки, этикета, каллиграфии, и игры на кото. Потому-что то-сан будет ругаться... А ка-сан — грустить. Поэтому, Райдэн пусть и опаздывает на все уроки, но занимается усердно, показывая успехи. То-сан, когда слышит, что Райдэн неплоха в каллиграфии, и делает небольшие успехи в игре на кото, только довольно кивает. И слегка хмурит черные брови, когда узнает, что у нее есть проблемы с вышивкой, и запоминанием этикета. Будущая химэ должна знать и уметь всё. В их клане было два основных рода, и четыре побочных. Род Изанаги и Изанами были во главе над всеми остальными, руководя родом Аматерасу, родом Цукиеми, родом Сусаноо и родом Кагуцути. Род изанаги, более известен, как род главы клана Таджима-сама. Изанами же — верные помощники, и правая рука главы, и главой рода являлся Обито-сама, отец Райдэн. Как приближенный человек главы клана, он надеется, что его дочь, станет избранницей Мадары-самы — главного наследника клана. Ясуко дуется из раза в раз, говоря, что тоже хочет посещать те же занятия, что и Райдэн-анэ. Но ей это ни к чему — она будет обычной женщиной, из клана Учих, которая пойдет по выбранному пути. Может, будет возиться на ферме, или заниматься вышивкой, и будет нести пользу клану. Или станет обычной домохозяйкой, как их ка-сан. У нее будет право выбора. Ясуко завидует Райдэн. Она хочет быть, как старшая сестра. Хочет тоже посещать эти уроки, и чтобы то-сан и ка-сан ею гордились. Райдэн завидует Ясуко. У Ясуко есть выбор, а у Райдэн — нет. Райдэн не хочет быть химэ, не хочет быть домохозяйкой, или портнихой. —... Шиноби, — Райдэн смотрит на кунай в руке, осматривая его со всех сторон. Маленькая, детская ручка, что сжимает его, выглядит несуразно. Этот кунай она нашла в комнате у аники, когда убиралась там. Кеничи-аники был взрослый, ему было четырнадцать лет, и он старше Райдэн на восемь лет. Достаточно взрослый, чтобы уже отправляться на миссии, и поле боя. У аники даже был шаринган с двумя томоэ. Впринцепи, неудивительно, аники ведь сражается с восьми лет. Все мужчины, и даже некоторые женщины, сражались с малых лет, зарабатывая на жизнь миссиями, и защищая клан от Сенджу, и других кланов, которые постоянно нападали на них. Райдэн тоже хотела ходить на миссии, и сражаться. Зачем ей уметь вышивать? Знать, как играть на кото? Уметь правильно провести чайную церемонию. Глупости это всё... Райдэн хотела бы поменяться местами с Ясуко, и иметь право выбора. Ветер развивает длинные волосы, с которых сорвалась резинка, и Райдэн фыркает своим же мыслям. Она хочет сражаться, вместе с то-саном и аники. В чёрных зрачках горит огонь, присущий всем Учихам, с их упёртым характером. — Райдэн, бегом в дом. На улице опасно, — сёдзи резко открывается, и на энгаву выходит высокий мужчина, хмурясь и суровым тоном обращаясь к маленькой девочке. — Я только вернулся с задания, и узнаю, что ты отказываешься слушать ка-сан и свою имото. Райдэн дёргается от сурового тона отца, который не потерпит возражений. Она его присутствие почувствовала, когда тот подходил к сёдзи, и ожидала, что тот появится перед ней... — Прости, то-сан... Я сейчас же пойду в дом, — Райдэн вжимает голову в плечи, встаёт на ноги, и оборачивается так, чтобы спрятать от внимательных глаз оружие в руке. Такие же темные, почти черные глаза смотрят на неё. Райдэн была похожа на отца в детстве, почти как две капли воды. Раздается очередной гром, и вдали видно вспышку молнии, озаряя небеса. Отец только сильнее хмурится, своим видом говоря: «Я же говорил — на улице опасно.» — Что у тебя в руке? — ... Ничего, то-сан, — кончики ушей Райдэн краснеют, и она достает из-за спины руку, чтобы почесать нос. Она не умеет врать совершенно. Её отец, Обито, только тяжело вздыхает, понимая, что его дочь врёт. — Райдэн, — строго отрезает мужчина, протягивая руку в требовательном жесте. Тонкие брови девочки сходятся на переносице, но тут же расслабляются, и во взгляде появляется несвойственная для Райдэн, печаль. Она, понимая, что от нее хочет то-сан, лишь протягивает ему кунай, который, до этого момента, сжимала в руке. Райдэн не хочет отдавать эту вещицу, но это же то-сан. Он не терпит возражений. — Ты опять? Мы уже говорили на эту тему. Тебе не... — мужчину грубо перебивают. — То-сан, но я хочу стать шиноби! Я хочу быть как ты, и аники! Я хочу защитить имото, ка-сан, отото... И отото, который ещё не родился, — детские кулачки сжимаются, а в глазах горит огонь. Райдэн уверена в своих словах, и желаниях, и не хочет отступать, или передумывает. — Ну что за упёртое дитя... — Обито вздыхает, поправляя длинные, неосторожно обрезанные, черные волосы. Они промокли от дождя на улице, и противно липли к лицу. — Я запретил тебе быть куноичи. — Потому, что я химэ нашего рода? Это нечестно! У Ясуко!.. — она хочет сказать, что у Ясуко есть право выбора. Она может стать куноичи, в отличии от своей старшей сестры. Но не хочет, ей интересны все эти «девичьи штучки». — Ясуко — это Ясуко, она другая. Я не позволю ей стать куноичи, даже если она этого захочет. И тебе запрещаю. Ты химэ, старшая сестра, и моя дочь. И я надеюсь, что ты станешь достойной парой для Мадары-самы, — мужчина открывая сёдзи, не желая более слышать, что скажет Райдэн. Это всё — глупости. Райдэн прикусывает нижнюю губу, заглушая всхлипы, и прячет глаза за волосами, чтобы скрыть слёзы, что текли по пухлым, детским щекам. Слёзы злости и разочарования. Ей впервые так обидно. То-сан не желает её слышать, в который раз. Она молча следует за Обито, заходит в дом, и тут же, убегает в свою комнату. Игнорируя оклики ка-сан, которая в этот момент кормит Току-отото, имото, которая сидит рядом, и вышивает, и аники, который только вернулся с задания с то-саном, и даже не успел поздороваться с сестрой. — Глупый то-сан! — зло шипит Райдэн, закрывая сёдзи в свою комнату. Точнее, в комнату, которую она делила с имото и отото. — То-сан... — Кеничи садится рядом с мужчиной за стол, желая задать интересующий его вопрос: «что с Райдэн?» Но, увидев, в каком расположении духа теперь он был, понял всё без слов. — Она опять, не так ли? Кеничи качает головой, тяжело вздыхая. Его глупая, но такая любимая сестра, была иногда невыносима. Обито только кивает, смотря на кунай в руке, который ему отдала дочь. У Обито кровь стыла в жилах об одной только мысли, что его дочь станет шиноби. Как и его сын. Мир шиноби слишком жесток, для таких хрупких созданий, как его дочери. Лучше он оградит их, не давая права выбора, чем однажды узнает, что Райдэн погибла в бою. Родители не должны хоронить своих детей... Будь у Обито возможность — он бы сделал все, чтобы и его сын жил мирной жизнью. Но пока есть Сенджу, и между ними — кровопролитная война, это невозможно. Он должен защитить хотя бы дочерей, и жену с сыновьями. — Глупая Райдэн, — мужчина тянет уголок губ, слегка улыбаясь. Но, он всё равно гордится своей упертой, и как две капли воды, похожей на него самого, дочерью. Погода, словно чувствуя ее злость и разочарование, стала ещё хуже. Небо сверкало от молнии не переставая.

***

— Глупый, глупый, глупый то-сан! Дурак! — кричит Райдэн, избивая несчастное дерево, что попалось ей на пути, когда она гуляла по территории клана. Пока у нее есть свободное время, перед занятиями, она решила прогуляться. И как на зло, вспомнилась вчерашняя ситуация. Райдэн искренне не понимает, почему же ей нельзя быть куноичи? Да, она ещё мала, ей всего шесть лет, но она хочет хотя бы попытаться! Её аники, сражался уже в восемь лет, и на тот момент, ещё даже шаринган не пробудил. Чем Райдэн хуже? Потому, что она девочка? Ну и что! Она ничем не хуже парней... Райдэн оставляет ещё одну вмятину в дереве, тяжело дыша. Её контроль чакры был далек до идеала, но она уже могла ходить по деревьям, воде, и вливать чакру в руки. И этому всему она научилась сама! Конечно, не без советов аники, который к Райдэн относился лояльнее, чем отец. Клановые занятия должны были начаться всего через год, когда Райдэн и Ясуко стукнет семь лет, но Райдэн уже была на уровень выше своих одногодок. Клановые занятия нужны для того, чтобы для начала обучить детей базовым навыкам шиноби: контроль чакры, тайдзюцу, и ниндзюцу. Они учатся ходить по воде, деревьям; управляться с кунаями и сюрикенами; сражаться в ближнем бою; а так же, их обучают нескольким техникам стихии Огня. Все Учихи используют огонь. Это нужно для того, чтобы в случае опасности, они смогли себя защитить, и получить шанс на побег. Если кто-то желает — он продолжает обучение дальше, но, уже как полноценный шиноби, которого после — отправляют на поле боя. Но Райдэн будет вынуждена стать химэ, и достойной партией для Мадары-самы. Райдэн не понимает, почему так. Они же семья: разве правильно будет выйти замуж за члена семьи? И вообще, она этого Мадару ни разу не видела! То-сан рассказывал, как сын главы, Мадара-сама сражается с малых лет, а если, он не на задании или не занят битвой — тренируется. Поэтому, встретить его в клане было редкостью. Единственное, что знала Райдэн о нем, — Мадара старше нее на три года, и у него тяжёлый характер. Впрочем, как и у Райдэн. Райдэн в очередной раз бьет кулаком по дереву, и в этот раз, неосознанно, от злости, вливает слишком много чакры. Дерево с треском разламывается на пополам, падая с оглушительным грохотом, и Учиха чувствует, как моментально опустошился ее запас чакры. — Блин!.. Я перестаралась... То-сан будет ругаться, если узнает! — Райдэн хватается за голову, из-за чего, черные распущенные волосы теперь выглядят неопрятно, и торчат во все стороны. «— Это ж надо было, за раз почти всю чакру потратить... Бедное дерево, я не хотела его ломать, » — закусывает губу, с сожалением смотря на несчастное дерево. Она ещё и шум такой подняла... — Эй, что ты тут делаешь?! — откуда-то сверху раздается голос, и Райдэн замирает, словно статуя. «— Может, пронесёт?» — Я к тебе обращаюсь, девчонка! Понимая, что все же нет, не пронесёт, Райдэн надеется на то, что удастся сбежать. Подумаешь, дерево сломала... В лесу таких ещё тысячи! Но вообще-то, она тут находиться не должна. Это место — территория Учих возле окраин, на которой могут перебывать и Сенджу, чтобы напасть. А это — прямая угроза для её жизни. Но Райдэн сначала это мало волновало, когда она побрела в этот лес. Она знала его, как свои пять пальцев, и потеряться не могла никак. А вот встретить врага — вполне себе. Ей точно конец, да. Она разворачивается на сто восемьдесят градусов, и начинает бежать так быстро, как только может. И что, что у нее маленькие, короткие детские ножки? У нее все ещё осталась чакра! Вот только, Райдэн так выдохлась, что не пробежав и пяти метров, запнулась об собственную ногу, и упала на зелёную траву, пропахав носом землю. « — Больно...» — но Райдэн только сжимает зубы, притворяясь, будто потеряла сознание. Притвориться мертвой, не такая уж и плохая идея, ведь так? — Ты жива? — Райдэн уже более отчётливо слышит голос, прям над собой, и слышит звук, медленно приближающихся, к ней шагов. Девочка дожидается, пока неизвестный человек остановится прям возле нее, опустится на корточки, и возьмёт за плечо, чтобы проверить, что она жива... Горячая, шершавая ладонь хватает ее за плечо, переворачивая, и в этот момент, Райдэн распахивает глаза, целясь кулаком в солнечное сплетение. Вот только, ее руку моментально останавливают, пресекая попытку самозащиты. «— Учиха так просто не сдается!» — решительно думает девочка, и оторвав голову от земли, что есть дури, лбом заезжает человеку в нос. Тот падает на пятую точку, вскрикивая. — Твою же!... Ты что, совсем?! Дура! — Ай-яй... — мямлит Райдэн, хватаясь за лоб. Точно будет шишка... — Это я дура?! Нет, это ты дурак! Ты кто вообще такой? И зачем пристаешь к беззащитным девочкам?! И смотрит в лицо человеку, который, как ей показалось всего минуту назад, хотел её убить. Тот сидит на траве, держась за нос, из которого фонтаном течет кровь, и выжигает в Райдэн дыру взглядом. Он немногим старше нее, может, на пару лет всего; черные, короткие волосы, которые забавно торчат ёжиком; и темные глаза. Его плащ с высоким воротом заляпан кровью, как и рукава, и вряд ли получится их отстирать. Учиха... Определено Учиха. Но Райдэн впервые его видит, хотя знает всех членов клана в лицо. — Я? Приставал к тебе? — возмущённо вскрикивает мальчик, бескультурно тыча в нее пальцем. Райдэн хмурится, сдерживая желание этот же палец откусить. — И где ты увидела «беззащитную девочку»? — Я вообще-то, говорю про себя! — Ты мне нос разбила, дура! — Не обзывай меня! Я, между прочим, химэ своего рода! Мальчик замирает, неверяще выгибая брови. Она? Химэ? Да эта девочка, выглядит, как обычная оборванка. Она, безусловно, Учиха: бледный, аристократический оттенок кожи, и черные волосы, явно об этом говорили. Да ещё, кимоно на ней, было в синих цветах, который так любили все Учихи. Но ни капли, не похожа на химэ! Химэ должны быть изящными, утонченными, следовать этикету, и быть покорными. Так ему говорил то-сан, и так считал сам мальчик. А эта девчонка — избивает деревья, людей и орет, как резанная. — Если ты — химэ, тогда я — Сенджу! — вскрикивает парень первое, что пришло в голову, в ту же секунду замечая, как девочка хмурится, серьезно смотря на него. Он ожидает, что она достанет кунай, или использует какую-то технику, раз назвал себя Сенджу, но... — Ты реально дурак. Ты хоть раз видел Сенджу? — и фыркает, поправляя свои длинные волосы. У него глаза на лоб лезут, и он поднимается с места, эмоционально жестикулируя руками, и не обращая внимания на то, что у него из носа водопадом течет кровь. — Я — не дурак! Я — Мадара Учиха, сын главы, и твой будущий господин! — В то, что ты Сенджу, я верю больше, — Райдэн ухмыляется, видя, как бесится Учиха. В то, что этот мальчик — Мадара Учиха, она верила с трудом. Разве может сын главы, быть настолько невоспитанным? Но, ей нравится его бесить. Он забавно злиться — скалит зубы, и его ноздри раздуваются, напоминая пяточек свиньи, которых содержит их клан на ферме. — Глупый свин. Они перекрикивали друг друга, спорили, и Райдэн забавлялась, видя, что мальчик уже на пределе. У него ещё чуть-чуть, и кажется, дым из ушей пойдет. Иногда нарушать правила этикета, было очень весело. Кстати говоря о этикете... Она совсем забылась. — Глупый свин! Я опаздываю из-за тебя на занятие! — Райдэн снова хватается за волосы, которые так не любит, вскрикивая. Оба-сан убьет ее! Она терпеть не может, когда её внучка опаздывает, или приходит в неподобающем виде. А Райдэн, прям сейчас, нарушила два этих правила. Её кимоно всё в пыли и грязи, и она явно опаздывает, судя по тому, что солнце уже начинало садиться. Сколько же времени они провели так: споря, и перекрикивая друг друга? Наверное, все переживают, ведь Райдэн ушла ещё утром, сказав, что прогуляется по клану, перед занятиями. Она уже пропустила занятие игре на кото, нельзя пропустить ещё и урок этикета. Но у Райдэн, как на зло, совсем не было сил бежать. Ещё чакра до сих пор не восстановилась, так она ещё и ушибла колено, когда падала. Мадара сначала хотел возмутиться от такого оскорбления, но увидев, что девочка нервничает, и явно волнуется, подавляет новую порцию криков. В конце концов, он тоже виноват, ведь она упала из-за него, и на коленке теперь был небольшой, фиолетовый синяк. Вздохнув, и решив пойти на встречу, он поворачивается к ней спиной, и садится на колени. — Залезай, я мигом донесу тебя до твоей оба-сан. Райдэн смотрит на его спину, обтянутую в плащ, на котором красовался вышитый мон клана Учиха. И хочет возмутиться, сказать, что ей не нужна ничья помощь, но всё же, решает довериться и принять услугу. Оба-сан в гневе — страшный человек, и она точно не пощадит внучку, если та опоздает ещё на десять минут. Она залезает на спину мальчику, тот быстро поднимается с колен, и прыгает на дерево. Так, словно Райдэн совсем ничего не весит. Спустя десять минут они уже были на месте, и Райдэн не теряла надежду, что ее пронесёт, и оба-сан забудет о своем гневе. — Знаете, я думаю, Вы будете неплохим главой клана, Мадара-сама, — Райдэн слезает со спины, благодарно кланяясь. Так, как подобает химэ. Конечно, она погорячилась в их перепалке, но сейчас — была искренняя в своих словах. В конце концов, он пришел ей на помощь, не смотря даже на то, что знакомство у них не задалось. — С чего это ты решила перейти на официальный тон? Ты десять минут назад, называла меня глупым свином, — Мадара не понимающе выгибает брови, совсем не понимая, что на уме у этой девочки. — Тем более, ты не сильно младше меня, и можешь звать просто Мадарой. — Спасибо за помощь, Мадара, — Райдэн ещё раз благодарно кланяется, не отрывая взгляда от лица Мадары. И тянется за пояс оби, доставая небольшой белый платок, с вышитым пионом. — И... Извини за разбитый нос. Глупый свин. Последнюю фразу она добавляет с ухмылкой, и по лисьи, довольно, щурит глаза, когда Мадара опять взрывается, выхватывая из девичьих рук платок. — Я не свин! Я — Мадара Учиха, чтоб тебя... А? Стой... А тебя как зовут? — Мадара вспоминает, что не знает имени девочки только тогда, когда она уже почти входит в дом, где живёт её оба-сан. Девочка разворачивается с гордо выпрямленной спиной, называя свое имя: — Учиха Райдэн. Что означает — «гром» и «молния», — и заявляет она об этом с такой гордостью, что Мадара может только посмеяться, держа в руке девичий платок. — Приятно познакомиться, Райдэн. И есть что-то забавное в этом знакомстве — химэ рода Изанами, с шишкой на лбу, синяком на колене, и грязном кимоно, и сын главы рода Изанаги с разбитым носом, весь в крови, и платком, с вышитым на нем пионом, в руке.

***

С того момента прошло девять месяцев, и Райдэн исполнилось семь лет в апреле. Ясуко тоже исполнилось семь, и теперь они должны были проходить базовую подготовку шиноби, в дополнение к занятиям Райдэн. У девочки почти не было свободного времени, поскольку она почти всегда занималась; этикет, игра на кото, вышивание, каллиграфия, и ко всему прочему, теперь добавилась история. Но в подготовке шиноби, куда она ходила вместе с другими сверстниками её возраста, и на год старше, она находила отраду для души. Туда она шла счастливая, едва не светясь. И она показывала хорошие результаты, как девочка. Так ещё и маленькая. Ка-сан успела родить Райдэн второго отото, назвав его Сора, по инициативе отца. Райдэн преисполнилась ещё большей решимости, защищать свою семью, а не быть химэ. У Соры были каштановые волосы ка-сан, и такие же коричневые, большие глаза. Он был копией женщины. И её любимым сыном, ребенком. И пусть он постоянно плакал, кричал и не давал семье нормально спать, Райдэн его любила. Как и всех членов своей семьи. То-сан Райдэн, Обито, временно отошёл от своих обязанностей, и занимался воспитанием юных Учих. Аники отправился на миссию по сопровождению феодала, вместе с другими пятью членами клана, и должен был скоро вернуться. Имото и отото во всю занимались вышивкой, и рукоделием, вызывая у ка-сан радость. Так же, Райдэн успела немного «сдружиться» с Мадарой. Не смотря на то, что Мадара был старше Райдэн на четыре года, и в этом году ему исполнилось одиннадцать, их это мало останавливало. Сын главы часто отсутствовал в клане, выполняя поручения и даже, участвуя в битвах против их заклятых врагов — Сэнджу. Были и другие кланы, но мало кто решал напасть на такой великий клан, как Учиха. Но, если он наконец-то, был дома, то хотя бы пару часов свободного времени, он «нехотя» уделял своей «подруге». Признавать подругой девчонку, которая до сих пор его называет глупым свином, он не собирается. Но собеседником она была хорошим. Видимо, сказывался факт уроков каллиграфии, и истории. По крайней мере, была хорошим собеседником, пока не начинала бесить Мадару. А делала она это, с завидной частотой. Когда он просил не бесить его, получал всегда один, и тот же ответ: Райдэн была убеждена, что все члены клана, так или иначе — братья и сестры. И Мадара был для нее, как старший брат, который всегда ходил с недовольным лицом. Они ходили вместе в лес, где Мадара, затачивая свои кунаи и сюрикены, сидя на траве, рассказывал, как прошла его миссия. Или как прошел бой с Сенджу. Он замалчивал некоторые моменты, считая, что детский, девичий мозг, ещё не готов к такому. Например, то, что в прошлой битве погибло шесть членов клана, и среди них был ребенок десяти лет. Второй сын главы рода Сусаноо погиб, столкнувшись с взрывной печатью одного из Сенджу. Его тело даже не смогли собрать на поле боя, для того, чтобы полноценно похоронить. Непозволительно тяжёлая для их клана утрата. Мадара видел ужас войны, и не хотел, чтобы Райдэн или Изуна, столкнулись с ним. И он искренне не понимал, почему эта девчонка так отчаянно рвется в бой. Она погибнет там, едва переступит территорию клана. Куноичи редко выживали в таких сражениях, а если и выживали, то их забирали Сэнджу. И один Ками-сама знает, что с ними происходило потом. Мадара даже не хочет думать об этом. Райдэн легко могла оказаться на их месте... — Глупый свин, тебе не понять мечту химэ, — каждый раз фыркает юная Учиха, получая очередной щелбан от Мадары. Эта девчонка доведет его! Слушая рассказы Мадары, Райдэн могла только внимательно слушать, паралельно тренируясь в тайдзюцу, и метании оружия. Мадара даже обучил ее двум огненным техникам, и Райдэн была искренне за это благодарна. После всех рассказов, Мадара уходил куда-то, говоря, что это не её дело. Райдэн только знала, что тот ходит к ручью, которое находилось на нейтральной территории. Она просто прощалась с Мадарой, продолжая тренироваться дальше. Это действительно приносило ей удовольствие. Райдэн и до этого показывала хорошие результаты, но едва ей стукнуло семь лет, превзошла все ожидания отца. Она была хороша в тайдзюцу и управлении чакры, но недостаточно хороша в кендзюцу, и ее запас чакры был меньше, чем у большинства детей. И обе сестры до сих пор не пробудили шаринган. Обито лишь надеется, что этого не произойдет. Активация шарингана — это больно. Он пробудил свой шаринган, когда думал, что потеряет младшего брата в сражении с Сенджу. Его сын, Кеничи, активировал шаринган, когда соклановец закрыл его своим телом от техники стихии ветра, которая не оставила бы на нем живого места. И он лишь надеется, что его дочери, жена и младшие сыновья, никогда не познают подобную боль. Но Райдэн считалась едва не гением. В отличие от Ясуко, которой контроль чакры давался тяжело, и она едва смогла за шесть месяцев выучить технику огненного шара. Про то, что кунаи, и сюрикены редко попадали в цель, она предпочитала молчать. Ясуко, конечно, не особо этому расстраивалась, отдавая приоритет вышивке, игре на фуэ, и ботанике. Для себя она обнаружила страсть к растениям. Ясуко была нежной и утонченной, в отличие от своей грубоватой сестры. Её же старшая сестра не теряла надежду, уговорить то-сана разрешить ей стать шиноби. Но весь талант старшей сестры мерк на фоне таланта Мадары, и его младшего брата — Изуны. Изуна ходил на одни занятия с Райдэн, и показывал куда лучшие результаты, чем она. И ее это бесило. Конечно, сын главы ведь! Он будет способным, в любом случае. Райдэн слышала, что и ка-сан Мадары и Изуны, была великой куноичи. Но погибла, из-за осложнений во время родов. Услышав это, Райдэн для себя сделала пометку: «никогда не рожать.» Но ещё усложняло всё то, что она — девушка. Заслуги девушек в их клане, да и во всем мире шиноби, редко признавали. Единственной женщиной в клане Учиха, чью силу признавали, была жена Таджима-сама. Райдэн это бесило ещё больше. Она ничем не хуже, этого напыщенного, и самоуверенного Изуны! Райдэн откидывает длинный, высокий хвост за спину, фыркая, когда Изуна успешно создаёт технику «Огненного шара», и их сэнсей, по совместительству, то-сан Райдэн, довольно кивает. Она может лучше! — Отлично, Изуна. Теперь... — Обито заминается, осматривая толпу детей. Всего их было десять: восемь мальчиков, и две девочки. Его дочери. Будто услышав его мысли, из толпы выскакивает Райдэн, пихая Изуну локтем в ребро, от чего тот вскрикивает, дуя губы. — Учиха Райдэн. Райдэн довольно ухмыляется, проходя к озеру, где они тренировали техники огня, в целях безопасности. Катон был слабее суйтона, потому, тут они были в безопасности, и не могли устроить случайный пожар. «— Сейчас я покажу этому избалованному мальчишке, что не стоит соперничать со мной, » — Райдэн складывает печати, и под внимательным взглядом Обито, создаёт технику «Катон: Огненное уничтожение». Огненная стена, в три метра высотой и пять шириной, образуется над озером, вызывая пар, и некоторые дети, которые не ожидали таких размеров техники, шокировано распахивают глаза. Но не Изуна. Его аники может лучше, он это знает и видел. — Отлично, Райдэн. Но поубавь свой пыл, — делает дочери замечание, что-то внося в свиток. — Ты девушка, и должна быть сдержаннее. Тем более, нужно много тренироваться, чтобы контролировать такую опасную стихию, как огонь. — Если ты разрешишь мне стать шиноби!.. — с надеждой говорит девочка, разводя руками, но встречается с холодным взглядом то-сана. Опять... — Райдэн, не сейчас. Снова этот тон, не терпящий возражений. Райдэн хмурится, сжимая кулаки от злости, чувствуя, как закипает гнев внутри, пульсируя в груди. Когда Райдэн злится, она совсем не похожа на себя: она скалит зубы, хмурит тонкие брови, и её глаза мечут молнии. В силу в своей вспыльчивости, это происходило часто, и Обито уже привык к такому. Райдэн злил тот факт, что ее цели и мечты, никто не воспринимал всерьез. Да, она девушка, и что дальше?! Она так же имеет право стать шиноби, и защищать свой клан. Глупый Мадара и то-сан думают, что Райдэн всего лишь наивная девочка, которая не знает всех ужасов мира, в котором они живут. Но ей было прекрасно это известно. Она знает, что те Учихи, с которыми она общалась, здоровалась, улыбалась в лицо, а после, они куда-то пропадали, не просто уходили из клана, как ей говорил то-сан. Они уходили из этого мира. Она видела, как тяжело приходится их женщинам, у которых умирали мужья и сыновья. Райдэн было известно, что большая часть женщин их клана — вдовы, и матери, которые похоронили своих детей. Возможно, именно поэтому, их женщины выглядели так плохо? У них была тусклая кожа; морщины в столь молодом возрасте, ведь всем им было не больше сорока; и уставшие, заплаканные глаза. И даже та изящность, присущая клану Учиха, куда-то пропадала. Оба-сан было всего пятьдесят пять лет, и она по праву считалась в их клане долгожителем, потому, как средняя продолжительность жизни в их клане — тридцать лет. Но оба-сан не выглядела на свой возраст. Все её некогда прекрасные, иссиня-черные волосы, были покрыты сединой, а под глазами залегли синяки, и глубокие морщины. Она едва могла ходить, и уже с трудом говорила. Оба-сан похоронила трёх детей, своего то-сана и свою ка-сан. И это очень тяжело на ней сказалось. Не спасал ситуацию даже шаринган с тремя томоэ, который когда-то, показала Райдэн женщина. Райдэн меньше всего хотела, чтобы и ей пришлось похоронить, кого-то из близких, из-за войны. Она хочет всех защитить. Райдэн прекрасно знала, что мир шиноби жесток, особенно к слабым, и к женщинам. Она днями и ночами изучала историю, перечитывая свитки, которые брала у оджи-сана и джи-сана. У них их было навалом. И Учиха читала их взахлёб. И все они, были преимущественно, о войне, сражениях, и вражде клана Учиха с другими кланами. Райдэн знала, что если станет шиноби, она поставит на кон свою жизнь. Ей всего было семь лет, но она знала, и понимала, чего хотела от этой жизни. Её смысл жизни был в том, чтобы тренироваться, совершенствоваться, дабы защитить свой клан! Свою семью. — ...Райдэн, ты... — голос то-сана смутно доходит до Райдэн, которая от гнева и разочарования, не понимала, что происходит вокруг. Обито шокировано распахнул глаза, смотря на свою дочь. Её волосы поднялись вверх от тяжёлой «ки», а по всему телу проходили разряды молнии, которые было видно, невооружённым взглядом. Он впервые, на своей памяти, видит такое. Райдэн, будучи на эмоциях, высвободила огромное количество «ки», и совсем перестала контролировать чакру. Похоже, ее второй стихией был райтон... Но признаться честно, Обито, это сейчас, волновало меньше всего! Его больше беспокоило состояние дочери, которая была похожа, на бомбу замедленного действия. — Райдэн, успокойся! Ты можешь навредить себе и другим! — Обито осторожно подходит к дочери, всё ещё сохраняя расстояние, на случай, если всё же, Райдэн выйдет из под контроля. Нужно защитить детей, которые в этот момент, были в ужасе. Да что уж там, Обито и сам был не в восторге, от такой тяжёлой «ки», и это при том, что он взрослый. — Плевать мне! Когда же до тебя дойдет, что я достойна стать шиноби клана Учиха?! Мне не нужен статус химэ, — Райдэн закусывает губу от злости, и совсем не контролируя свои чувства, создаёт выброс чакры, направленный в озеро. С резким звуком, который неприятно бьёт по ушам, молния вспыхивает, от чего приходится зажмурить глаза, дабы случайно не ослепнуть. Разряд идёт прямиком в озеро, покрывая его полностью молнией, и создавая смертельную ловушку для живых существ, что там обитали. Слава Ками, там не было людей. Рыба, которая там жила, тут же всплыла, убитая стихией молнии. Вспышка уходит, остаётся лишь запах гари. Там, где стояла Райдэн, никого уже не было — ускоренная стихией молнии, она сбежала с тренировки, оставив шокированных Учих позади.

***

Райдэн сама не заметила, как забрела к месту, о котором говорил Мадара. Оно находилось на нейтральной территории, и разделяло границы клана Сэнджу и Учих. И находиться тут действительно было опасно, учитывая, что тут часто патрулировали не только Учихи, но и Сэнджу. А так же, неподалеку могли находиться и другие вражеские кланы. А врагов у Учих навалом. Их никто не любил, в отличие от тех же Сэнджу. Райдэн была отнюдь не глупой, и всегда понимала, что ходить к этому месту слишком рискованно. Поэтому, избегала его всеми возможными способами, особенно после встречи с Мадарой на такой же нейтральной территории. Она тогда подумала, что это враг, и ей конец. Учиха ее после отругал за такую самонадеянность, и взял с нее слово, что она больше не будет так своевольно ходить по нейтральным землям. Но Райдэн нарушила свое обещание, и прямо сейчас сидела на краю каменного берега, следя за течением ручья. Ей было чертовски обидно и грустно, что она родилась в таком мире, где должна вырывать свое место под солнцем, непосильным трудом. Который никогда по достоинству не ценится. Она старалась выучить всё то, что нужно для того, чтобы стать «идеальной химэ». Пусть и было сложно, но пыталась же... Но то-сан никогда не был ей доволен по настоящему. Кажется, он любил её имото больше, чем саму Райдэн. Так и ко всему прочему, у нее просто не было выбора, по какому пути следовать. Она не хотела быть домохозяйкой, портнихой, или фермершей. И быть химэ тоже не хотела. Райдэн Учиха терпеть не может свои длинные волосы, которые запрещает отрезать то-сан и ка-сан; она не любит носить кимоно и юкаты, отдавая предпочтение традиционным плащам, с высоким воротом и широкими рукавами; и считает, что все эти правила этикета — не более, чем глупости. Мадара был с ней в этом похож, возможно, именно поэтому они нашли общий язык. Ка-сан говорила, что Райдэн будет очень красивой девушкой в будущем, ведь даже сейчас, она привлекает внимание. Райдэн унаследовала всё самое лучшее от то-сана, и совсем не была похожа на свою ка-сан. Возможно, именно поэтому её душа тянулась к миру шиноби, а не мирной жизни? Её ка-сан, Мидори, не брала кунай в руки с момента, как родила Кеничи-аники. Уже пятнадцать лет. Райдэн никак не могла стать такой же, как Мидори, в отличие от той же Ясуко. Ясуко стала бы достойной химэ... И вообще, почему быть химэ нельзя, защищая свой клан и семью?! Райдэн подхватывает один камешек, из тех, которых тут было тысячи, и не задумываясь, кидает в воду. Тот отскакивает от поверхности, и не долетев и близко к берегу, тонет. Прям как надежды Райдэн. Может, ей действительно стать обычной женщиной, что рожает детей, следит за домом и внутренними делами клана, и занимается вышивкой? В конце концов, с огромной верностью, она станет женой Мадары. Если тот, конечно, не найдет ей достойную замену, с которой согласятся старейшины. Мадара, наверное, будет неплохим мужем?... Хотя, кого Райдэн пытается утешить... Они с Мадарой, скорее друг другу глотки перегрызут, чем станут любящими, и уважающими друг друга, супругами. У них двоих был вспыльчивый нрав, и язык без костей. А учитывая, что в моменты злости, Райдэн плохо контролировала собственную чакру, это чревато риском. Например, произойдет похожая ситуация, что и сегодня на озере. Да, ей определенно стоит бросить мечту стать шиноби, и взяться за голову. Возможно, хоть так, то-сан признает её. И хоть раз скажет, что гордится ею... Резкое осознание того, что то-сан никогда не говорил, что гордится Райдэн, больно ранит хрупкое, детское сердце. Ясуко-имото была любимой дочкой их рода, драгоценной внучкой и горячо-обожаемой племянницей. Разряд молнии вновь, неконтролируемо, вырывается с тела Райдэн, посылая несильный разряд по ручью. В этот же момент, раздается вскрик с противоположной стороны берега, заставляя Райдэн напрячься, и подскочить на ноги, вставая в боевую стойку. — Ай-ай-ай! Ты что делаешь? А если бы я умер от такого?! — вскрикивает юнец, отбегая от разряда молнии подальше. — От такого лёгкого разряда никто ещё не умирал, слабак, — уверенно заявляет Учиха, складывая руки на груди, и оглядывая мальчика перед собой. Смуглый, карие глаза, и глупая прическа-горшок. Он не похож на Учиху точно... Тогда... Кто он? — Черт, ты права... Я слабак, — его, словно перемкнув, переключает на какое-то состояние апатии, и вокруг него даже аура стала печальной. Райдэн может только посмеяться, находя этого чудака забавным. И она не чувствовала от него никакой угрозы... Даже его чакра была теплой, и светлой. Райдэн её даже не заметила, хотя у нее были задатки сенсора. Его чакра, чем-то напоминала Учихе её старшего брата. У него тоже была теплая, но скорее даже, горячая чакра, напоминающая пламя костра. А тут, скорее солнце... —... Улыбнулась. — А? — Райдэн не понимающе выгибает бровь, видя, что юноша сразу повеселел, и аж просиял. — Ты наконец-то улыбнулась. Что ж, это хорошо, что я смог тебя развеселить, — увидев недоумение на девичьем лице, поспешил объясниться: — Просто, ты сидела такая грустная, что мне тебя захотелось поддержать. — К чему тебе это? Ты меня даже не знаешь, слабак. И эти слова снова задели мальчика, опять вызывая улыбку на лице Райдэн. Он забавный. Райдэн любит таких, как этот мальчик. С такими, как он, весело проводить время, в отличие от тех же зануд, как Изуна. — Просто, знаешь... Жизнь слишком коротка, чтобы грустить. Да и тем более, ты ещё совсем ребенок, и напоминаешь мне моего младшего брата, — Учиха замечает в карих глазах плохо скрытую печаль, и чакра этого человека приобретает оттенок скорби. Она знает это чувство. Оно всегда преследует их клан, когда кто-то из членов покидает его, но уже навсегда, отправляясь прямиком к Ками. — Меня зовут Райдэн. А тебя, слабак? — Райдэн решила представиться, лишь потому, что было в этом парне, явно старше нее, что-то, что притягивало её. Возможно, схожесть со старшим братом? Они редко общались, но чакра этих двоих, и их намерения были одинаковые. Но в целях предосторожности, решила не говорить свою фамилию. Она не видела этого парня в клане, и мало ли, как он отреагирует, когда узнает, что Райдэн — Учиха. У нее даже нет кунаев с собой, а её запас чакры был наполовину пустой. — Меня? — мальчик неверяще смотрит на Райдэн, тыкая в себя пальцем. И снова вызывает у Учихи улыбку, и в добавок ко всему — смех. — Если не представишься, так и останешься «Слабаком», — Райдэн высовывает язык, дразня парня. Тот даже не злится, лишь улыбается во все тридцать два зуба, от чего, его глаза напоминают теперь полумесяцы. — Хаширама. — Приятно познакомиться, Хаширама. — И мне приятно познакомиться, Райдэн-тян. У тебя красивая улыбка. Райдэн чувствует, как краснеют её уши и нос. Ей никто не говорил комплименты, и уж тем более не называл «Райдэн-тян». — Глупый Хаширама-кун! — вскрикивает Райдэн, кидая в того камушек, но понятное дело, промахивается. Хватает ещё несколько камней, и наугад кидает их в Хашираму, и даже один раз попадает тому прям в лоб. И довольствуясь собой, думает о том, что так ему и надо! Почему то она чувствует дежавю, и вспоминается ее первая встреча с Мадарой. — Райдэн-тян, почему ты грустила, так ещё и одиночестве? — потирая пострадавший лоб, всё же спрашивает Хаширама, подходя к Райдэн поближе. Он был на полголовы выше нее, и выглядел примерно одного возраста с Мадарой. Ему лет одиннадцать-двенадцать. — Пф, тебе то какое дело? Меньше всего, Учиха хотела кому-то рассказывать о своих проблемах. Она знала, что ее не поймут. Никто не понимал, с кем бы она не делилась. То-сан, аники, Мадара... Даже имото, которая, как казалось Райдэн, была ей ближе, чем кто либо. Незнакомый человек вряд ли ее поймет... Оба-сан всегда говорит, что проблемы человека — только его проблемы. — Ну... Ты была очень грустной. Я переживаю. Райдэн растерялась от подобных слов: весь её самоуверенный вид слетел с лица, руки опустились вдоль туловища, а плечи понуро опустились. Она наклонила голову вниз, смотря себе под ноги, обутые в черные сандали. Переживает? Они знакомы какие-то пять минут. Но... Хашираме хотелось довериться. Либо так влияла его добрая улыбка, или теплая чакра. Райдэн не знает. Возможно, ей просто не хватало любви и заботы, и она подумала о том, что было бы неплохо... Неплохо, если бы хоть раз она могла кому-то высказаться, и получить утешение, а не насмешку. — Скажи, Хаширама-кун... У тебя когда-нибудь, забирали право выбора? Выбор, кем быть, и по какому пути следовать? В голове у Хаширамы неосознанно всплывает образ младшего брата, которому было всего семь лет, когда он погиб. Это произошло совсем недавно. Хаширама глубоко скорбил по одному из младших братьев, и хотел, чтобы у него было право выбора: сражаться или нет. Он хотел мира, и чтобы было, как можно меньше жертв и смертей. Его младшие братья были детьми, он сам был ребенком, но они уже сражались. Его это пугало. Райдэн, что стояла перед ним, печально повесив нос, тоже была ребенком, который мог погибнуть в любой день. — Да, я понимаю твои чувства, Райдэн-тян, — Хаширама печально улыбается, кладя руку на макушку девочки, от чего та резко задирает голову, распахивая черные глаза. Впервые кто-то понял её... — Я думаю, что за это стоит бороться. Не знаю, как ты, а я буду бороться за возможность быть тем, кем хочу. И по какому пути следовать! Люди не станут слушать слабаков. Райдэн молчит, смотрит на Хашираму так, что тому становится даже неловко. Неужели, он сказал что-то не то? Он уже собирался извиниться за свои слова, но девочка его опередила. — Ты прав, Хаширама-кун. Есть один такой человек, который считает это глупостью. Этот глупый свин не понимает мечту химэ! — вскрикивает Райдэн, вспоминая лицо Мадары. Он никогда не понимал Учиху, ровно так же, как и другие члены семьи. — Химэ? Так ты... — Хаширама выгибает брови, и сначала хочет кое-что уточнить, но его больше удивляют другие слова. — Глупый свин?! Райдэн, если ты химэ, тебе не стоит так выражаться!.. — Да плевать мне! Хаширама-кун, спасибо тебе, — Райдэн благодарно кланяется, соблюдая правила этикета, которому ее обучила оба-сан, и попрощавшись, срывается с места, решив, что наверное, ее в клане уже заждались. Она теперь точно знает, что от своей мечты не отступиться! Даже если то-сан, аники, ка-сан, имото... Даже если сам глава клана будут против, чтобы Райдэн стала куноичи. Она не создана, для того, чтобы быть химэ. Но она чувствует, что станет отличной куноичи. Во чтобы то не стало! Вернувшись домой, и едва переступив порог дома, она чувствует тот самый оттенок чакры, который чувствовала сегодня во время разговора с Хаширамой. Тот самый, который витает над кланом почти всегда, ведь все Учихи теряли кого-то из близких, друзей, и родственников, скорбя по ним, и скучая. Скорбь, что настигла их дом. Дом, в котором всегда было тепло, уютно, и приятно находиться, теперь, был похож на незнакомое для Райдэн место. Даже комнаты ей казались мрачными. Стоит ей открыть сёдзи, ведущее на энгаву, как взгляд сразу же падает на ка-сан, имото, и отото, которые сотрясаясь в рыданиях, жмутся к то-сану. Сора лежит рядом, на татами, и спокойно спит, посапывая. Райдэн встречается с таким же взглядом черных, лисьих глаз то-сана, в которых выражалась глубокая скорбь, и застыли не пролитые слезы. Опустив взгляд ниже, на глаза тут же накатывают слезы от неожиданной догадки, которая, как надеется Райдэн, окажется всего лишь шуткой. В руках у то-сана был кунай аники. Тот самый, который когда-то нашла Райдэн у него под подушкой. С красной рукояткой, и моном Учих на ней. Кеничи Учиха был мёртв. От него остался только кунай, подаренный когда-то то-саном. Райдэн впервые познала боль утраты, пробудив шаринган. Засияла молния, озаряющая небеса. Раздался первый гром.