Балкон, где нас нет

Февральские утра в последнее время стояли довольно прохладные. Приложение погоды показывало температуру намного ниже, чем в январе. Девушка зябко поежилась и плотнее укуталась в клетчатый плед. Шаркая теплыми тапочками по бетонному полу подъезда, она поднялась по лестнице на пролет выше и с силой толкнула тяжелую балконную дверь. В лицо вместе с ветром тут же ударил характерный запах сигарет и слабый — ментола. — Ты чего в одном пледе выперлась? Кайл, окутанный облаком дыма, был одет в короткую черную куртку, под распахнутыми полами виднелась бежевая водолазка с высоким горлом. Темные волосы, влажные от неожиданно выпавшего снега, смешно топорщились из-под черной шапки, за которую подруга его постоянно дразнила. Видимо, только вернулся и еще не успел зайти домой. — Ты в этой шапке на гондон похож, — Айрис опустила плед, ранее закрывавший лицо, ниже и широко улыбнулась. — Дай сигарету, мои закончились. Молодой человек смерил ее недовольным взглядом зеленых глаз, но все же достал свободной рукой пачку из кармана и протянул девушке. Шустрые руки перехватили коробочку, на миг касаясь ледяных пальцев. Послышался щелчок, после — звук высекаемой о кремень искры. — Это что, моя зажигалка? — Кайл выдохнул дым прямо в чужое лицо. Глаза тут же заслезились, и девушка скривила губы. — Эй! — Айрис спрятала зажигалку в карман шортов, прежде чем ее потребовали обратно. — Тебе что, жалко? — Вообще-то я ее искал. — Ты забыл ее вчера, вот и все. Друзья замолчали. Балконную тишину нарушали завывание усиливающегося ветра, звуки дыхания и тление бумажки, набитой табаком. Затяжка, вдох, выдох. Никотиновая палочка отдавала сладковатым привкусом мяты и насыщенным холодком ментола. Айрис старательно не думала о том, что сейчас на вкус губы Кайла такие же, как эти сигареты. На открытый балкон пробирался ветер, облизывая голые щиколотки. Девушка переступила с ноги на ногу в попытке согреться, ведь даже коварные мысли об обжигающем поцелуи не были способны на борьбу с зимой. Как всегда наблюдательный Кайл отложил телефон, в котором с кем-то коротко переписывался, в карман куртки, и уставился на дотлевающую сигарету. — Докурила? Теперь идем. Пусть обычно Айрис и любила поспорить, сейчас аргументов против не нашла. Стоять в одном пледе в прохладном открытом помещении было зябко. — Зайдешь ко мне или пойдешь домой? — Только если у тебя найдется поесть, — молодой человек кивнул и подтолкнул подругу к выходу. — Посмотрим. В квартире Айрис скинула плед на кухонном диванчике и осталась лишь в длинных свободных шортах чуть выше коленей и растянутой футболке, некогда принадлежащей Кайлу. Она и сама не заметила, когда друг, иногда оставающийся на ночевки, стал забывать свои вещи и сразу уходил на учебу. Впрочем жаловаться было не на что, домашние футболки часто хранили естественный мужской аромат — пахло всегда костром, мятой и чем-то неуловимым вроде грецкого ореха или фундука. Девушка подолгу носила его одежду, окутанная этим шлейфом, и жалела, когда приходилось ее стирать. Тогда она несла лишь запах лавандового кондиционера для белья. Щелкнула кнопка электрического чайника, и Айрис закинула в заварочный несколько чайных листьев. В качестве собственного ритуала поднесла содержимое пакетика с чаем к носу и вдохнула слабый аромат кокоса и ассама. Пока Кайл скучающе наблюдал за манипуляциями, облокотившись локтями на стол, девушка заглянула в холодильник и разочарованно вздохнула. Ни она, ни отец не были любителями готовить, так что всегда питались чем-то вроде доставки или делали что-то на скорую руку. — Может, закажем что-то? — повернувшись к гостю, поинтересовалась Айрис. Ветер с балкона растрепал длинные темные волосы, и сейчас она походила на нахохлившегося воробья. — Или могу приготовить… Она сделала драматичную паузу, вновь заглянула в холодильник и повернулась обратно. — Макароны с сыром. Кайл оторвался от экрана телефона и смерил подругу скептическим взглядом. — Зная твои способности в готовке, предпочту доставку. Так хотя бы знаешь, чем можешь отравиться. На чужие слова девушка лишь закатила глаза и открыла приложение доставки. — Вообще-то я готовлю отлично, у тебя просто атрофированы вкусовые рецепторы. Во время разговора Кайл продолжал смотреть на подругу. Когда Айрис в очередной раз подняла взгляд, чтобы украдкой взглянуть на чужую улыбку, они встретились глазами ровно на один удар сердца. Страдающее тахикардией, оно отчаянно качало кровь, которая тут же предательски прилила к щекам. Девушка вернула все свое внимание телефону, будто он был единственным, что интересовал ее в этой комнате. — Мак? — Угу.

***

Они познакомились три года назад на том же злополучном балконе. Теплый летний ветер мягко развевал лавандовое каре — пик бунтарской юности. Айрис часто выходила сюда подышать в нередкие беспокойные ночи, когда отец задерживался на работе из-за очередного труднораскрываемого дела. Прислушивалась к звукам трения шин об асфальт, выискивала взглядом знакомую машину и тихо вздыхала, когда родной голос по телефону сообщал, что домой сегодня не вернется. Когда из-за двери послышались шаркающие шаги, она даже не обернулась. Жители дома часто выходили в это время, чтобы покурить, но предпочитали лестничную клетку. Когда старую деревянную рухлядь толкнули снаружи, пришлось хмуро свети брови — единение с природой нагло нарушили. Он ступил из плохо освещаемого коридора тихо, без лишнего шума. Также прикрыл дверь. Вытянул из пачки сигарету, но почему-то медлил. Айрис незаметно покосилась на парня. Тот рассеяно похлопал по карманам и взглянул на девушку. — Огоньку не найдется? — низкий мужской голос с небольшой хрипотцой приятно радовал слух. Айрис достала одну из многочисленных зажигалок отца, которые тот постоянно терял, из кармана коротких джинсовых шортов и протянула незнакомцу. И не успела она убрать руку обратно на перила балкона, когда зиппо протянули обратно. Мужской силуэт в обрамлении сигаретного дыма, который легкий ветер не мог унести с собой, смотрелся красиво, стоило признать. Между тонких длинных пальцев была зажата сигарета с бирюзовой кнопкой, марку которой в полумраке разглядеть было тяжело. А пялиться не хотелось. Редкие фонари слабо освещали улицу вместе с почти ушедшим за горизонт солнцем. Небо в тот вечер отливало теплыми красками: алый закат мягко сливался с огненным рыжим, кажущиеся лавандовыми облака неспешно плыли по своим делам, не замечая суету вечно неспящего мегаполиса. Смотреть на картинку было приятно, завораживающе. Хоть молчать с незнакомцем было не напряжно, как это обычно бывает, к тишине Айрис не привыкла. Потому пришлось нарушить образовавшийся на балконе покой. — Ты недавно сюда переехал? Девушка не отрывала взгляд темно-синих глаз от открывающегося вида. Так почему-то было спокойнее. Не смотреть на молчаливого гостя (потому что балкон по праву принадлежал ей, никто сюда больше не совался), но все равно завести разговор. — Пару дней назад, — после длинного выдоха ответил парень. Ветер донес слабый запах мяты, щекоча нос. Приятный. — Угостишь сигаретой? — девушка повернулась к незнакомцу полубоком, умостив локоть на перилла. Они встретились глазами, и Айрис всего на миг задержала дыхание. Тогда они показались ей темными, почти черными. Как сумерки, опускающиеся вместе с солнцем. Как тень, отбрасываемая в невыносимо жаркую погоду, которую Айрис не могла терпеть, отдавая предпочтение прохладному помещению в компании кондиционера. Как тьма, толкающая на немыслимые поступки. И затягивала не хуже Бездны. В тот вечер он вытянул из пачки еще две сигареты, и они так и стояли, молча следя за уходящим днем. И только через пару дней, когда отец снова задержался на работе, Айрис узнала, что в чужих равнодушных глазах на самом деле расстилались зеленые луга.

***

Когда четырнадцатого мая, в день рождение Кайла, он предложил прогуляться вместо привычных в теплую погоду посиделок на балконе, она удивилась. Но ладно уж, желание именника — закон. Подарок можно вручить и позже. Сменила домашние свободные шорты на черные велосипедки, но оставила мужскую футболку, все еще отдающую костром, с изображением костлявой женщины с топором и классической надписью «Iron Maiden». Раскидала по карманам шоппера наличку, телефон и пачку сигарет и выдвинулась во двор. Именинник ждал ее у выхода и вертел на пальце связку ключей. — Ну привет, — Айрис приветственно обняла друга и уткнулась носом в ключицу, вдыхая родной запах. — Теперь сможешь угощать меня пивом? Она не выпускала Кайла из кольца рук, пока не почувствовала ответных объятий, которые молодой человек не очень жаловал. Лишь подняла лицо, любуясь острыми чертами, ровным носом с небольшой горбинкой, маленькой родинкой у левого глаза. Но запрещала себе опускать взгляд на губы, боясь быть пойманной. Не то чтобы Айрис не допускала мысли о том, что он обо всем знает. Кайл умный, внимательный, нет ни единого шанса, что тот ни разу не заметил взглядов украдкой, случайных прикосновений, слишком долгих объятий, красных щек, когда они находились так близко. Но то были лишь домысли, которые можно списать на излишнюю тактильность. Безусловно Кайл тоже ее любил, но лишь потому, что они были друзьями. Она же была его другом лишь потому, что любила. — Ты еще не совершеннолетняя. Пойдем, покажу тебе кое-что. После разрыва объятий тепло тут же покинуло тело Айрис. Она ощутила нехарактерный для конца весны холод и обняла себя за плечи. Кайл ступал по асфальту, и сердцебиение вторило в такт его шагам. Тук-тук. Тук-тук. Стало страшно, что если он сейчас остановится, то и глупое сердце замрет, больше никогда не сделает ни единого удара, заставит упасть навзничь, но лучше все-таки в его руки. Она смотрела на его широкую спину и чувствовала, как тот неумолимо отдаляется. Не только физически, потому что Айрис все еще стояла на месте. Будто теперь, когда она наконец закончит старшую школу, не выберет колледж Ист-Коппероу, а поступит на журналистику в Массачусетский, о которой всегда мечтала, все закончится. Возможно, тогда все пройдет. Она больше не выйдет на общий балкон, где теперь вместо возвращения отца ждет его. Не будет этого душащего чувства эфемерных щупалец на горле, когда он рассказывает о девушке, с которой познакомился в колледже. Забудутся обжигающие кожу прикосновения, когда он берет кружку с душистым чаем прямо из ее рук. Больше не ощутит вкус ментола на своих губах, когда выхватывает у него сигарету прямо изо рта и стыдливо краснеет, прячась за волосами. Возможно, познакомится с милым парнем. У него будут всегда уложенные светлые волосы, темно-карие или голубые глаза. Он будет обезоруживающе улыбаться, смеяться со всех ее шуток, по-хозяйски обнимать за плечи или талию. Будет совершенно другим, не похожим на Кайла. Или никогда его не забудет, пока он будет жить дальше. Жить без нее. — Ты чего застыла? Вопрос вернул Айрис в реальность, отгоняя все мысли. Она широко улыбнулась и легким бегом догнала остановившегося в нескольких метрах парня. — Да так, задумалась кое о чем, — размыто ответила и вспомнила о том, что Кайл сказал недавно. — А куда мы идем? — Это сюрприз, — он коротко хмыкнул и продолжил звенеть ключами. — Но день рождение ведь у тебя. — Поэтому будь потише хотя бы раз в году. Они устроили привычную словесную перепалку, потому что Айрис такой ответ не устроил. Шли, толкаясь, как ни в чем не бывало. Она не давала недавним мыслям и образам вновь появиться, вместо этого создавала моменты, к котором сможет обратиться в одинокие дни вдали от родного города. Но проблема была в том, что ей не нужны воспоминания. — Что это, блять? — выругалась Айрис. Кайл подошел к двухколесному железному коню с гордым видом и погладил кожаное сидение. На руле висел такой же черный блестящий шлем, хоть какая-то видимость безопасности. Молодой человек повернулся к подруге и похлопал по мотоциклу. — Запрыгивай, прокачу. Айрис замерла. Ее сердце, которое только что билось в такт шагам Кайла, теперь остановилось ровно на один удар, словно сжатое в кулаке. Она смотрела на мотоцикл, на его блестящий черный корпус, на шлем, который висел на руле, и чувствовала, как внутри нее поднимается волна гнева и страха. — Ты серьезно? — ее голос дрожал, но она старалась держать себя в руках. — Ты хочешь, чтобы я села на эту смертельную штуку? Кайл усмехнулся, как будто ее реакция была забавной. Он снял шлем с руля и протянул ей. — Не бойся, я же не собираюсь гонять. Просто покатаемся немного. — Нет, — Айрис резко отстранилась, отталкивая руку. — Это опасно, Кайл. Знаешь, что пишут на надгробии мотоциклистов? «Родился и умер от дырки в резине». — Айрис, — он вздохнул, опуская шлем. — Ты всегда так драматизируешь. Я же не дурак, я буду осторожен. — Осторожен? — она засмеялась, но в ее смехе не было радости. — Ты думаешь, что осторожность спасет тебя, если какой-то идиот на машине не заметит тебя на дороге? Или если ты сам не справишься с управлением? Кайл смотрел на нее, его зеленые глаза были спокойны, но в них читалось раздражение. Он не любил, когда ему указывали, что делать. — Ладно, — он махнул рукой. — Не хочешь — не надо. Я сам поеду. — Кайл, — Айрис схватила его за руку, когда он уже собирался надеть шлем. — Пожалуйста, не надо. Это же твой день рождения. Давай просто пойдем куда-нибудь, поедим, поболтаем. Зачем тебе этот мотоцикл? Он посмотрел на нее, и в его взгляде было что-то, что она не могла понять. Может быть, разочарование. Может быть, злость. — Айрис, — он мягко освободил свою руку. — Это мой подарок. От родителей. Я не могу просто оставить его здесь. — Твои родители… — она сжала кулаки, чувствуя, как гнев поднимается в ней. — Они вообще думают, что делают? Подарить тебе мотоцикл? Это же… это же безответственно! Кайл нахмурился. — Хватит, Айрис. Это мое дело. Он надел шлем, защелкнул ремень и сел на мотоцикл. Двигатель заурчал, и Айрис почувствовала, как ее сердце сжимается. Она хотела крикнуть, схватить его, не отпускать, но вместо этого просто стояла и смотрела, как он уезжает. Костер превратился в пожар.

***

Они не разговаривали несколько дней после инцидента. Однако вскоре встретились на том же балконе, покурили, разговорились. Вернее болтала в основном Айрис, ей не хотелось рушить все, что так упорно строилось несколько лет из-за глупого подарка. Вручила ему свой, когда зашли в квартиру — черные футболки с цветной надписью. «Душнила побольше» и «Душнила поменьше». Естественно вторая — его. Через пару месяцев друзья и вовсе забыли про случившееся. Кайл продолжал ездить на учебу и обратно на мотоцикле, а Айрис молчала. — Я все же думаю, что убийца — жена, — с набитым ртом проговорила девушка, держа руку в полупустой пачке чипсов. Друзья смотрели какой-то древний детектив. На Ист-Коппероу давно опустились сумерки, и единственным источником света в комнате служил ноутбук. Кайл покачал головой, мол, как тебя вообще земля носит. Но улыбнулся уголком губ и все же спросил: — И каков мотив, детектив Айрис Дир? Будто только и ждала этого вопроса, Айрис вытерла губы тыльной стороной запястья и повернулась к молодому человеку с загадочной улыбкой. — Мотив — любовь, мой милый друг. Каламбур был настолько плох, что Кайл все же засмеялся. Конечно, это больше походило на фырканье из-за попыток сдержать смех. Но Айрис все равно заметила и улыбнулась, теперь уже по-настоящему. В груди наконец стало тепло. Через несколько минут она победно выкрикнула: «Ну вот! А я говорила». А Кайл лишь согласно кивнул. Утром, после очередной попытки убить легкие на балконе, друзья разошлись. Айрис готовиться к последнему экзамену, а Кайл — на непрекращающуюся учебу. За бесконечным штудированием учебников и конспектов девушка провела целый день, не чувствуя ни голода, ни желания покурить. И даже удивилась, когда дисплей телефона показывал «16:37». К этому времени Кайл уже возвращался из колледжа и звал подругу на перекур. После они заваливались к кому-то в гости, смотрели фильмы или играли в МК-11 на приставке Кайла. Айрис проверила переписку с другом, но тот не появлялся в сети уже пару часов. Она пожала плечами и, подцепив из кармана толстовки пачку и зажигалку, отправилась в излюбленное место. Балкон встретил духотой. Девушка вытянула тонкую сигарету, зажала ее между средним и указательным пальцами и поставила локти на железные перила. Чтобы тут же с шипением отпрянуть. Ну конечно, под палящим солнцем, которое и не думает садиться, они будут раскаленными! Дурная голова. Айрис потерла чуть покрасневшую кожу ладонью и затянулась. Ни рычащего мотора, ни трение шин об асфальтированную дорогу, ни знакомых шагов по лестнице. Она вновь проверила телефон, но тот молчал даже спустя две выкуренные сигареты. Сердце неспокойно сжималось, предчувствуя что-то неладное. Когда Айрис скидывала обувь, раздался рингтон мобильника. Не глядя, она приняла вызов и вновь обула тапочки, готовая сорваться на балкон. Однако голос принадлежал не Кайлу. Это был его отец. Хриплый, надломленный голос говорил что-то едва различимое. Об аварии, о больнице, об остановке сердца. Айрис не помнила, как положила трубку. Она не помнила, как оказалась на полу, обхватив голову руками. Она не помнила, как кричала, как плакала, как била кулаками в стену. Она помнила только одно: это их вина. Вина его родителей. Они подарили ему этот мотоцикл. Они позволили ему умереть. Дрожащими руками Айрис попыталась прокрутить кремневое колесико, но зажигалка выпала из пальцев. Она чертыхнулась, и с четвертого раза ей это удалось. Слез больше не осталось. Голова невыносимо гудела, хотелось пить, но девушка не двигалась с места. Скатившись по двери вниз, она молча смотрела на тлеющую сигарету. Во рту чувствовался вкус мяты и холодок ментола. Левой рукой Айрис подняла ворот мужской футболки и глубоко вдохнула. Пахло лавандой. Она судорожно задышала, пытаясь сдержать рвущийся наружу всхлип. Соленые капли снова лились по щекам, Айрис попыталась их утереть, но вместо этого лишь размазала тушь по всему лицу. Что дальше? Что ей теперь делать? Что ей теперь делать одной? Может, это всего лишь неудачная шутка Кайла? Может, его перепутали с кем-то другим? Не может же Кайл и правда… Почему? Почему именно он? Почему не кто-то другой? Почему не она? Неизвестно, сколько Айрис вот так просидела. Однако когда пришел отец и отвел ее, еле держащуюся на ногах и вообще в сознании, на кухню, было темно. Из открытого настежь окна дул прохладный ветер, наконец давая нормально дышать. Рик поставил перед Айрис прозрачный стакан с водой, но та лишь покачала головой из стороны в сторону. На похоронах Айрис вместе с отцом стояли в стороне. Она смотрела на гроб, на фотографию Кайла, на его родителей, которые плакали и держались друг за друга. Девушка не подошла к ним. Не могла. Внутри кипела ярость, и она боялась, что если подойдет, то скажет что-то, что уже нельзя будет забрать назад. Она смотрела на них и думала: «Вы убили его. Вы подарили ему смерть».

***

Айрис поступила в колледж Ист-Коппероу. За три года ей удалось обзавестись кучей друзей и недругов. Поучаствовать в подготовке и проведении выступлений, сценок, организации вечеринок и дней рождений. Дни сменялись другими. Не похожие друг на друга, но все равно пустые. Она не заходила на злополучный балкон с того дня, как Кайл умер. Не могла найти в себе сил расстаться с его вещами. И с воспоминаниями. Она стояла в курилке колледжа, затягиваясь сигаретой. Рядом с ней был Тони, ее новый знакомый. Он что-то говорил, но она не слушала. Смотрела на дым, который поднимался в воздух, и думала о Кайле. Она думала о том, как он стоял на балконе, окутанный облаком дыма. О том, как он улыбался, когда она дразнила его за шапку. О том, как он смотрел на нее, когда та отговаривала садиться за руль. Она думала о том, как он уехал на мотоцикле, и как больше никогда не вернулся. — Айрис? — Тони коснулся ее плеча, и она вздрогнула. — Что? — Ты в порядке? Она посмотрела на него, на его карие глаза, на его уложенные волосы. Он был не похож на Кайла. Никто не был похож на Кайла. — Знаешь, что пишут на надгробии мотоциклистов? — она улыбнулась, но в ее улыбке не было радости. — «Родился и умер от дырки в резине». — Что? Она затушила сигарету и выбросила окурок в урну. Ветер подхватил дым и унес его в сторону, туда, где когда-то стоял Кайл, и где теперь его не было. Айрис закрыла глаза и вдохнула. Она все еще чувствовала его запах — костер, мята, что-то неуловимое, его естественный аромат. Она все еще чувствовала его. Но он был далеко. Очень далеко. И ее сердце перестало биться вместе с его.