VER NOVUM!

Холод стен неприятно кольнул пальцы. Северус оперся ладонью о каменный косяк окна. В директорских покоях всегда холодно. Воздух был пропитан сыростью и ветром, которыми дышали высокие башни. Кто сказал, что подземелья полны ледяного мрака? На высотах продувает куда неприятней. И согревающие чары не спасают. Дыхание оставляло в воздухе облака пара. Северус достал измятую сигарету и, поднеся её к губам, зажевал фильтр. Один щелчок пальцами — и кончик закружился пламенем маленьких красных точек. Он сделал глубокую затяжку, и сизые змеи дыма, величаво клубясь, поползли к потолку, растворяясь в полумраке комнаты. Холодный воздух щекотал голую грудь, проникая в каждую пору. Начало марта всегда ветреное, злое. Солнце уже пробивалось сквозь густую крону деревьев, потихоньку поднимаясь над лесным покрывалом. Из-за утреннего света комната наполнялась призрачными бликами, тонкие лучи пробирались сквозь щели в оконных занавесках и играли на стенах мерцающими тенями. Северус повернулся, и взгляд его остановился на Гарри, который безмятежно спал, раскинувшись на подушках. Лохматая голова выглядела ещё более растрепанной в свете первых лучей солнца. Гарри морщился отчаянно, пытаясь спрятаться от непрошеного света, скатывающегося к его лицу. Всё ещё не проснувшийся полностью, он продолжал видеть сны, в которых, судя по выражению лица, разыгрывались необычайные события. Северус тихо усмехнулся про себя — какие мечты могли захватить дурную голову этого человека. Северус вновь сделал затяжку. Он мало спит. Просто так привык. В этом он с Поттером похож. Так бывает. Когда ответственность тяготит плечи годами, покой кажется роскошью недопустимой. Он не хотел будить мальчишку. Мальчишку? Нужно бы избавиться от привычки так его звать. Двадцать пять как никак. А впрочем, ведет себя иногда как и раньше. Как болван. Что ж, некоторые вещи не меняются. Ночь уступала место дню. Холод сквозняков цеплял не только его кожу. Поттер подтянул одеяло к носу, солнце будит. Лучи приятно касались молодого тела, оттеняя каждую мышцу, на которых играли золотистые отблески. Растянувшись на кровати, он походил на молодого льва, готового вполне сойтись в битве с любым. Сигарета тлела, дым белесыми лентами струился вверх. Вот-вот обожжет губы. Северус потушил окурок бросил его в камин и тихо опустился в кресло возле. Через какой-то час привычный коридорный гомон заполнит замок и начнется новый день в стенах Хогвартса. И вновь не зарастет тропа в кабинет директора. Три года он держится на изношенной воле и нужде оставаться рядом с человеком, что сейчас беззаботно расплылся в их общей постели, утонув в мягкой простыне. Гарри. Если бы не этот мальчишка — уже не мальчишка, конечно, но порой всё ещё такой упрямый и наивный, — Северус давно бы сгрёб его в охапку, без остатка, и вместе с ним исчез из запутанных коридоров замка. На край света, в мир, где нет необходимости поддерживать маску директора, профессора, хранителя хогвартских порядков. Где он смог бы вдохнуть нормально, впервые за десятилетия, и забыть все свои проклятые обязанности. Парень не смог пройти мимо предложения занять место преподавателя Защиты от Тёмных искусств. Северус прекрасно видел, как глаза парня загорелись, стоило упомянуть эту вакансию. Что ж, выбор был очевиден. Зелья для старшекурсников, бесконечные дежурства, проверки, собрания. Управление всем, включая бюрократию и бесконечные бумаги. Взмахнуть над всем этим и унести Гарри через магические границы мира... Это казалось таким заманчивым и одновременно таким невозможным. Должность директора, все еще борьба со змеей под названием наука, преподавание зелий — черт возьми, этого слишком много даже для него. Гарри потянулся, просыпаясь и чувствуя, как свежесть утра пробирает его до костей. Его красивое гибкое тело вытянулось, словно натянутая тетива. Каждый его мускул напрягся, демонстрируя здоровую силу и грацию. Святой Себастьян позавидовал бы его красоте, растеряв свою святость. Он зевнул, словно большой кот, потёр сонное лицо руками, прогоняя последние остатки сна, запустил пятерню в воронье гнездо, что называлось волосами. Молодой, здоровый, сильный, полный огня. — Который час, Сев? — хрипло произносит он. — Шесть, — спокойно, буднично ответил Северус. — Чего не спишь? Северус едва слышимо усмехнулся, закрывая глаза, чтобы избежать прямого взгляда. — А ты? Гарри фыркнул, вспыхнул лёгкой улыбкой, даже не зная зачем. — Потому что ты не спишь. Вот так просто. “Потому что ты не спишь”. Мог ли Северус даже коснуться той мысли, что когда-то в его жизни появится человек, который проснется от его отсутствия в постели. — Чудовище. — Еще час до подъема, — сонливо ответил Поттер. — Иди сюда. Он расплылся в хитрой, мальчишеской улыбке. Северус сделал размеренный вдох и, неспешно поднялся из своего кресла, медленно направляясь к кровати. — Поттер, мне некогда валяться с тобой до звонка будильника. Ты не забыл, кто я? — Знаю, знаю, — ответил Гарри с напускной серьезностью в голосе. — Но всё-таки, один час не помешает нашему страшному директору, верно? Снейп усмехнулся снова, на этот раз менее сдержанно. Поттер снова был столь предсказуемо наглым. Наглым, упрямым, нахальным. И неизменно обворожительным в своей самонадеянности. Гарри же, ухватив взглядом искривившиеся губы, еще раз сладко потянулся, чуть прогибаясь в пояснице, а затем откинул одеяло и явил взору абсолютно бесстыдно-нагое тело во всей его по-мужски утренней красе. — Ты бессовестен, Поттер, — холодно заметил он, хотя в его голосе не осталось даже следов обычной суровости. Гарри уловил это, конечно, уловил. И хитрый блеск в его зелёных глазах стал только ярче. Он откинулся назад, сладко и соблазнительно потянувшись, мышечный рельеф его молодого тела заиграл в приглушенном свете. Поттер чуть выгнулся в пояснице, демонстративно подчеркивая собственную гибкость. Поттер лежал абсолютно нагим, небрежно растянувшись по постели и, казалось, совершенно не переживая за то впечатление, которое производил. Его тело, молодое, сильное, с каждым мускулом, будто подсвеченным мягким утренним светом, лишённое какого-либо стыда. Он был концентрированным воплощением энергии и уверенности в себе. Его взгляд — яркий, ясный и где-то даже чуть насмешливый — метко заметил слабую смену в выражении лица Северуса. — Что? — лениво бросил Гарри, когда заметил, как Северус остановился на полпути к кровати, замирая, будто оценивая ситуацию. — Твоя хваленая выдержка дала слабину, профессор? Северус сузил глаза, глубоко вдыхая, словно пытаясь вернуть самообладание. Казалось, он собирался выдать язвительную тираду, но в этот момент Гарри, ухмыльнувшись ещё шире, добавил с неподражаемой наглостью: — Ты ведь всё равно собирался прилечь, Северус. Так что давай без этих драматичных пауз. Время уходит. Северус всё ещё боролся сам с собой, но было очевидно, что эта борьба не имеет смысла. Поттер выигрывал. Конечно, выигрывал. Он всегда выигрывал. И сейчас, в предрассветной тишине их спальни, он снова установил свои правила игры. — Гаденыш, — тихо и почти с восхищением прошептал Северус, позволяя губам вновь чуть скривиться в подобии усмешки. И всё же он сделал следующий шаг. Через мгновение он уже был на кровати, подмяв под свое худое тело мальчишку. Гарри даже не думал сопротивляться или перехватывать инициативу. Он блаженным котом расплавился под телом мужчины. — Поттер, тебе это будет кое-чего стоить, — бархатный шепот коснулся уха наглеца. — Ох, Северус, — Гарри протянул слова, игриво выгибая бровь, — ты всегда так говоришь, но почему-то я до сих пор не чувствую себя наказанным. Может, ты просто слишком мягок со мной? Северус замер на мгновение, его тёмные глаза сверкнули, словно угли, раздуваемые ветром. Он наклонился ближе, его дыхание смешалось с дыханием Гарри, горячее и прерывистое. — Мягок? — угрожающе проговорил он, и в его голосе зазвучала опасная нотка. — Ты, должно быть, забыл, с кем имеешь дело, Поттер. Я не из тех, кто раздаёт пустые угрозы. Гарри засмеялся, но смех его был тихим, почти шёпотом. Северус любил этот смех. Любил эти зеленые глаза. Любил, когда они не скрывались за стеклами очков. Любил эти вихры волос. Любил дрожащие ресницы. И двухдневную щетину. И каждый шрам на его теле. Он любил этот острый язык, эту мальчишескую дурость. Любил смотреть, как спит. И как просыпается. Как кусается. Как целуется. Как обнимает его. И как дает обнять себя. И как морщится, он тоже любит. И как злится. Любил густые сведенные брови, когда он о чем-то думал. Любил запах свежего пота только после тренировки. Любил жар, исходящий от его тела. Любил прикладывать свои холодные ноги к его горячим. Любил слышать, как он хвалит учеников. И как поругивает — тоже. Любил даже саму лишь мысль о этом человеке. Любил, как тот шутит, даже когда шутки были глупыми. Любил, как он хмурится, когда читает что-то сложное. Любил, как он вздыхает, когда устаёт, но всё равно продолжает идти вперёд. Любил, как он бормочет что-то себе под нос, когда сосредоточен. Любил, как он смеётся над своими же шутками, даже если никто другой не смеётся. Любил, как он выглядит утром, когда только просыпается, с растрёпанными волосами и сонным взглядом. Любил, как он зевает, широко открывая рот, и потом стыдливо прикрывает его рукой. Любил, как он тянется к нему, даже во сне, как будто и в бессознательном состоянии ищет его близости. Любил, как он говорит его имя — то тихо, почти шёпотом, то громко, с вызовом. Любил, как он смотрит на него, когда думает, что Северус не замечает. Любил, как он улыбается, когда делает что-то правильно, и как хмурится, когда ошибается. Любил его силу и его слабости. Его уверенность и его сомнения. Его смелость и его страхи. Любил всё, что делало его тем, кем он был. И больше всего он любил то, что этот человек, несмотря на всё, что было между ними, всё ещё был здесь. С ним. И, возможно, это было единственное, что имело значение. Северус не мог понять, когда это началось. Когда этот мальчишка, этот наглый, дерзкий, невыносимый Поттер, стал для него всем. Когда его улыбка стала тем, чего он ждал. Когда его голос стал звучать в голове, даже когда его не было рядом. Когда его присутствие стало необходимым, как воздух. — Ты слишком много думаешь, — прошептал Гарри, касаясь пальцами лба Северуса, аккурат там, где залегала складка, когда он хмурился. — Опять. Северус вздохнул, но не стал отрицать. Вместо этого он притянул Гарри ближе, чувствуя, как его тело прижимается к своему. — Это ты виноват, — пробормотал он, целуя его в макушку. — Ты влез в мою жизнь, как ураган, и теперь я не могу избавиться от тебя. Гарри усмехнулся, его теплые губы коснулись шеи Северуса. — И не пытайся, — прошептал он. — Потому что я никуда не уйду. Северус закрыл глаза, чувствуя, как тепло Гарри разливается по его телу. Он знал, что это правда. Гарри был здесь, с ним, и, возможно, это было единственное, что имело значение. — Ты невыносим, — повторил он, но теперь в его голосе звучала нежность. — Так что там с угрозами? — едко копируя самого Снейпа, вздернул бровью Поттер. — Покажи мне, на что ты способен. Северус не заставил себя ждать. Его губы нашли Гарри с такой яростной страстью, что тот на мгновение потерял дар речи. Это был поцелуй, полный гнева, желания и чего-то ещё, чего Гарри не мог понять, но что заставляло его сердце биться чаще. Он ответил с той же силой. Северус, обычно сдержанный и холодный, теперь был огнём, который пожирал всё на своём пути. Его руки скользили по спине Гарри, цепко и властно, будто боясь, что тот исчезнет, если он ослабит хватку. Гарри, в свою очередь, отвечал с той же страстью, его пальцы впивались в плечи Северуса, оставляя следы, которые будут напоминать об утре весь остаток дня. — Ты... — начал было Северус, но слова потерялись в губах Гарри, который, казалось, не хотел давать ему ни секунды передышки. — Я что? — выдохнул Гарри, когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание. Его глаза сверкали, губы слегка дрожали, а щёки пылали румянцем. — Ты невыносим, — выдохнул Северус. — А ты повторяешься, — парировал Гарри, его улыбка была настолько самоуверенной, что Северус не смог сдержать легкого смешка. — А еще тебе это нравится. — Возможно, — признал он, целуя Гарри в уголок губ. — Но это не значит, что я позволю тебе вести. — Северус, — Гарри закатил глаза, но его улыбка не исчезла. — Ты всегда так говоришь, но мы оба знаем, что ты никогда не сможешь устоять передо мной. Северус приподнял бровь, его взгляд стал чуть более острым. — Не переоценивай себя, Поттер, — прошипел он, но в его глазах читалось что-то мягкое, что-то, что Гарри давно научился распознавать. — Я? Переоцениваю? — Гарри фальшиво ахнул, прикладывая руку к груди. — Северус, ты сам только что признался, что обожаешь мою невыносимость. Их поцелуй на этот раз был медленным, глубоким, наполненным тем, что они оба боялись назвать вслух. Это было больше, чем просто страсть, больше, чем просто желание. Это было что-то, что связывало их вместе, несмотря на все их различия, несмотря на все их споры и препирательства. Когда они наконец разъединились, Гарри прижал лоб к плечу Северуса, его дыхание было тяжёлым, но на лице играла довольная улыбка. — Знаешь, — прошептал он, — иногда я думаю, что ты просто любишь со мной спорить. — Возможно, — снова сказал Северус, но на этот раз его голос звучал мягче, почти нежно. Гарри засмеялся, и этот смех, такой лёгкий и искренний, заставил Северуса улыбнуться в ответ. — Ты неисправим, — прошептал Гарри, целуя его в шею. — И ты тоже, — ответил Северус, а его бедро чуть надавило на член Гарри. — Вернемся к наказаниям. Гарри уткнулся лбом в худое плечо Северуса и шумно выдохнул, но тазом прижался к бедру сильнее. Мужчина еще раз надавил на плоть, а пальцы смяли сильные мышцы на спине, впиваясь ногтями в кожу. Северус ощутил, как Поттер начал тереться своим членом о его бедро и чуть отстранился. Он не хотел так просто давать паршивцу то, чего он добивался. Властная рука скользнула от спины к паху, и игнорируя член, ухватилась за мошонку, чуть оттягивая ее. — Ты думал, все так просто закончится, моя дорогая головная боль? — на этот раз Северус открыто и хищно улыбался. — Ты становишься предсказуемым, Сев, — сдавленно прошептал Поттер в плечо. — Предсказуемым? — он наклонился ближе, его губы почти касались уха Гарри. — Ты уверен в этом, Поттер? Пальцы продолжали сильнее оттягивать яички, начиная их прокручивать. Гарри попытался вырваться, но Северус держал его крепко. Его дыхание стало учащенным, а глаза блестели от азарта. — Ну давай, докажи обратное, — выдохнул он, и в его голосе слышалась смесь дерзости и ожидания. Северус не заставил себя ждать. Его губы опустились на шею Гарри, оставляя горячие следы поцелуев, которые заставляли того вздрагивать. Он знал каждое чувствительное место на теле мальчишки, каждую точку, которая заставляла его терять контроль. — Ты всегда так говоришь, — прошептал Северус, переходя к другому уху, — но почему-то каждый раз оказываешься в моих руках. Острая каемка ногтей процарапала путь от промежности ко все еще находящимся в сладком натяжении яйцам. Член мальчишки предательски дернулся, выделяя преякулят. Гарри застонал, когда пальцы второй руки Северуса скользнули по его боку, вызывая мурашки. — Это потому что ты играешь нечестно, — с трудом выдавил он, пытаясь сохранить хоть каплю самообладания. — Нечестно? — Северус усмехнулся, его голос звучал как бархатный шёпот, полный обещаний. — Ты сам начал эту игру, Поттер. А я просто играю по твоим правилам. Гарри хотел ответить, но слова застряли в горле, когда Северус захватил его губы в поцелуй, глубокий и властный. Язык бился о язык. Челюсти сводило от перенапряжения. Щенок. Наглец. Провокатор. Любимый. Желанный. Только его. Северус не мог остановиться. Каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый вздох Гарри заставляли его хотеть больше. Он чувствовал, как тело мальчишки отвечает ему, как оно дрожит под его руками, как сердце бьётся в унисон с его собственным. — Ты... — Гарри попытался говорить, но Северус снова заглушил его поцелуем, более нежным, но не менее требовательным. — Молчи, — прошептал он, отрываясь на мгновение. — Ты говоришь слишком много. Гарри хмыкнул, но не стал спорить. Вместо этого он притянул Северуса ближе, его пальцы впились в спину мужчины, оставляя следы, которые тот, возможно, почувствует позже. — Ты тоже, — прошептал он, когда их губы снова встретились. Северус отстранился и сел на колени. Крепкой хваткой он подхватил Гарри за бедра, и согнув его ноги в коленях, резко притянул к себе, открывая обзор самую уязвимую часть мужчины. Гарри ахнул, его глаза расширились от неожиданности, но протеста не последовало. Напротив, в его взгляде читалось ожидание, смешанное с вызовом. — Северус... — начал он, но слова застряли в горле, когда пальцы мужчины скользнули по внутренней стороне его бедра, вызывая дрожь. — Ты всегда такой шумный, — прошептал Северус, его голос звучал низко и хрипло, словно он едва сдерживал себя. — Но сейчас я хочу, чтобы ты замолчал. Северус склонился к паху парня, его нос коснулся бархатной кожи члена. Он отпустил себя и выпустил на волю своих демонов. Его язык коснулся сфинктера. Широким мазком он прошелся от кольца к мошонке. Гарри заскулил от удовольствия. Он попытался что-то сказать, но всё, что он смог издать, — это прерывистый вздох, когда губы Северуса опустились на его кожу, оставляя горячие поцелуи вдоль внутренних сторон ягодиц. Его пальцы сжали простыни, а тело напряглось, ожидая следующего прикосновения. Северус не заставил себя ждать. Его руки скользнули выше, исследуя каждую деталь, каждый изгиб, каждый шрам, который он знал так хорошо. Он чувствовал, как Гарри дрожит под его прикосновениями, как его дыхание становится все более прерывистым. — Ты... — Гарри попытался говорить, но Северус прервал его, подняв голову и посмотрев прямо в глаза. — Я сказал, молчи, — его голос звучал как приказ, но в глазах читалась нежность, которую он редко позволял себе показывать. Гарри кивнул, его губы дрожали, но он сжал их, стараясь не издавать ни звука. Северус улыбнулся, довольный своей маленькой победой, и продолжил то, что начал. Язык жалом проскользнул в центр анального кольца. Нежнейшая кожа. Лакомый кусочек. Северус не останавливался. Его язык проникал внутрь, заставляя мальчишку глухо стонать, при этом не произнося ни слова. Гарри так сильно сжимал простыни, что его костяшки белели. Невыносимая мука, сладкая, пьянящая. Северус продолжал и продолжал. Его язык был везде. — Северус... — имя сорвалось с губ Гарри, больше похожее на стон, чем на обращение. Мошонка Гарри уже начала прижиматься к члену. Ловкими пальцами Северус перехватил ее и вновь оттянул. — Нет! Я не разрешал, — рыкнул он. Его руки скользили по бедрам, фиксируя Гарри в нужном положении, а губы и язык продолжали свое медленное, методичное исследование. Он знал, что доводит мальчишку до края, и это знание только подогревало его. — Ты так красив, когда теряешь контроль, — прошептал он, на мгновение отрываясь, чтобы посмотреть в глаза Гарри. Тот попытался что-то сказать, но всё, что он смог издать, — это прерывистый вздох, когда Северус снова опустился к нему, на этот раз ещё более настойчиво. Гарри закинул голову назад, его тело напряглось, а пальцы впились в простыни так, что казалось, он вот-вот порвёт их. Он чувствовал, как волна нарастает внутри него, как она поднимается всё выше и выше, готовая захлестнуть с головой. — Я... не могу... — он попытался предупредить, но Северус уже знал. — Можешь! — прошептал он, и в его голосе звучало что-то похожее на нежность. — Я хочу видеть, как ты хватаешься за контроль, и хочу видеть, как ты его потеряешь, проиграв. Ты мой! Повтори! — Я твой, — выскулил Поттер, закусывая губу. Северус перестал медлить. Он подвел головку своего члена к раскрывающемуся, готовому принять его сфинктеру. Смазка не заставила себя долго ждать. Поттер успел бросить невербальное. И Северус вошел внутрь. Пульсирующее кольцо сфинктера принимало его. Через каких то несколько мгновений толчки стали интенсивней. Северус как дикий зверь вбивал свою жертву в постель. Интенсивно, глубоко, без нежностей. Жестко. Властно. Сильно. По-настоящему. Член доставал до простаты, вызывая на раскрасневшемся лице Гарри непередаваемые эмоции. Его движения были резкими, почти грубыми, но в них не было жестокости — только неистовое желание, которое он больше не мог сдерживать. Каждый толчок, каждый вздох, каждый стон Гарри только подогревали его, заставляя идти дальше, глубже, сильнее. И Гарри сдался. Волна накрыла его с головой, заставив тело выгнуться, а голос сорваться в крике, который он даже не пытался сдержать. —Можно! — просто нал в полубреду Снейп. Он не отрывался и не останавливался, продолжая до тех пор, пока Гарри не начал слабо отталкивать его, дрожа от переизбытка ощущений. Его живот оросило спермой. Когда он наконец опустился на кровать, его дыхание было прерывистым, а тело покрыто легкой дрожью. Северус поднялся, чтобы посмотреть на него, и в его глазах читалось удовлетворение. Он вцепился в вихры Поттера, подтащил его прекрасное лицо к своему члену и излился на него. Совершенство. — Ну что, Поттер, — прошептал он, лёгкая усмешка играла на его губах. — Всё ещё думаешь, что я предсказуем? Гарри слабо улыбнулся, его глаза были полузакрыты, а тело полностью расслаблено. — Иди ты, — прошептал он, и в его голосе звучала усталость, но также и благодарность. Северус провёл пальцами по его животу, чувствуя, как Гарри вздрагивает под его прикосновением. — Ты слишком доверчив, — сказал он, но в его голосе не было упрёка. — Думаешь, что всё уже закончилось? Гарри приоткрыл глаза, в них мелькнул интерес, смешанный с лёгкой тревогой. — А разве нет? — спросил он, пытаясь понять, куда клонит Северус. Тот улыбнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк, который Гарри уже научился распознавать. — О, нет, мой дорогой, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Это только начало. Гарри замер, чувствуя, как сердце снова начинает биться чаще. — Ты... — он попытался что-то сказать, но Северус уже прижал его к кровати, его губы снова нашли Гарри, и всё, что тот смог сделать, — это ответить на поцелуй, чувствуя, как волна желания снова накрывает его. — Ты что, думаешь, что сможешь так легко избежать последствий своей дерзости? — раздался тихий, но твёрдый голос Северуса, когда он наконец отстранился. — А разве это было не оно? — с вызовом, но всё ещё слегка запыхавшись, произнёс Поттер. Северус ухмыльнулся, его пальцы скользнули по ребру Гарри, вызвав у того неконтролируемый каскад мурашек. — Ты слишком прыток для раннего утра, Поттер, — сказал он, его низкий голос звучал привычно едко. — Думаю, твоей энергии хватит и на ночное дежурство по коридорам Хогвартса. С хриплым вздохом Гарри опустил голову обратно на подушку. — Ты же знаешь, что я ненавижу эти дежурства, — прошептал он, пытаясь сохранить хоть каплю самообладания. — Именно поэтому я и назначаю их тебе, — ответил Северус, его губы снова нашли шею Гарри, оставляя горячие следы. — Чтобы ты помнил, кто здесь главный. Гарри хотел возразить, но слова застряли в горле, когда Северус снова прижал его к кровати, его тело полностью накрыло его, оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. — Ладно, — сдался он, его голос звучал слабо, но в нём читалась улыбка. — Ты выиграл. — Как всегда, — прошептал Северус, и в его глазах вспыхнула победа. Но в этот момент он понял, что настоящий выигрыш — это не контроль, а то, что Гарри был здесь, с ним. И, возможно, это было единственное, что имело значение. Будильник беспощадно оповестил о начале учебного дня.