Тепло твоих рук

      Нет, это ни в какие ворота не лезет. — Думает Джон, прижатый чужим телом к кровати. И как он так опрометчиво потерял бдительность? Чёрт. Лололошка после Архея, научившись контролировать слияние, будто с цепи сорвался.       Грубые руки, покрытые мозолями, столь трепетно оглаживали мягкие щёки учёного. Лололошка был немного удивлён, ведь его почти идентичное альтер-эго, казалось таким нежным, он бы даже сказал хрупким… И при этом почти нет шрамов. Он почувствовал, когда сливался с ним.       Сглотнув, первый вглядывается в такие родные, но при том чужие медные глаза. — Ло, я тоже тебя очень рад видеть, и наверно даже обнять, но у меня ещё столько дел. — Пытается отмазаться от обнимашек, упираясь своими руками в крепкие плечи голубоглазого. — И я на пути к новым открытиям! Может даже новым мирам! — Старается воззвать к любопытной стороне мироходца и жажде приключений. Может тогда его отпустят.       Но Ло знает его уже как облупленного, так что ни одно слово не поможет тому выбраться из хватки первого. Его правая рука переходит с щёки на голову, зарываясь в ухоженные волосы. Наверняка он больше ухаживал за ними в своём мире, ходил к парикмахеру, но с событиями в Архее у того не было такой возможности, отчего волосы чаще были растрёпанее. Хотя Джон всё равно старался следить за своим внешним видом, даже в условиях средневековья. — Знаешь, лежать на кровати в верхней одежде не гигиенично. — Надо же возмутится для приличия. Но Джон получает только тихий смешок. Учёный цокнул.       Пальцы Ло проходили массирующими движениями от макушки к затылку и по бокам. Кудри были такими мягкими и приятными.       Дейви, закусив губу, просто смиряется со своим положением. Это всё ещё смущает, но всё таки не часто его гладят и обнимают вот так. Точнее никогда. Чужие настойчивые руки успокаивали, давали почувствовать себя в безопасности, чувствовать себя нужным. И нужный, не в плане выгоды, а как человек. Джон не мог так легко проигнорировать эти ощущения и чувства, что возникают теплотой в груди.       Лололошка же не удержавшись наклоняется к макушке, вдыхая аромат его шампуня. С блаженством закрыв глаза, думает с некоторым умилением — Персик.       Джон, неожидавший такого действия, удивлённо расширяет глаза и не удерживает смущённого вздоха. — Ло…       Названный приоткрыв глаза, пристально смотрит на Джона, такого растрёпанного, смущённого, необычайно милого. Мироходец просто не может сдержать свои чувства рядом с этим гениальным бедствием. Ещё немного и он замурчит от переполняемого удовольствия и радости, он столько времени хотел прикоснутся к нему, и сейчас ничуть не жалеет, что дорвался. Левая рука спускается к талии, поглаживает.       Ещё чуть-чуть и у Джона начнут дрожать руки, что сдадутся под чужим напором. Он так давно не ощущал ничего подобного. Он не помнил, чтобы кто-то с таким же трепетом его обнимал, гладил, дарил тепло и нежность. Всё казалось таким непривычным, но он соврёт если скажет, что неприятным. Напротив, он так долго не чувствовал близкого приятного контакта, что почти готов превратится в растёкшуюся от блаженства инфузорию туфельку. Хах, а отличный план, так хотя бы не придётся чувствовать смущение.       Внезапный поцелуй приходится на одну щёку учёного, а затем в другую, а потом в кончик носа, подбородок, лоб. По всему его лицу бережно порхали сухие губы. Джон невольно зажмуривается и сжимает свои уста, будто боясь чего-то. Именно этот мироходец на меня влияет столь сильно. Снова поцелуй, в висок. И я прекрасно понимаю почему, к нему невозможно было не привязаться за время нашего путешествия. Чмок, рядом с губами. Но… Точно ли я могу вот так получать твою любовь? Джон вдруг вспоминает как та же Окетра убивалась по мироходцу, беспокоилась, когда тот находился в реальности JDH, и он видел, что это не было обычной дружеской симпатией или привязанностью. Ха, видимо он украл чужую любовь.       Из уст Харриса вырывается нервный смешок. Ло, прекратив выцеловывать его лицо, обеспокоенно заглянул в глаза. И видит там такой большой спектр эмоций — от ответной нежности и принятия до неуверенности в происходящим, и попыткой логически анализировать ситуацию. О чём тут можно думать? Первый чуть хмурится. — Джон. — Зовёт, поглаживая по голове. Получив чужое внимание, продолжает. — Ты мне безумно дорог, и я ни к кому не испытываю таких чувств, что и к тебе. Если ты чем-то обеспокоен, то всегда можешь поделится со мной. — Слова идут так медленно и аккуратно, будто тот боится ненароком спугнуть учёного. Что могло быть, пожалуй, правдой.       Умом Джон понимает, что Лололошка не тот, кто будет над ним насмехаться или издеваться над его чувствами. Но унять беспокойные мысли не выходит. — Почему ты выбираешь меня? — У тебя же есть Окетра – Это остаётся не высказанным. Голос старается держать как обычно ровным. Но глаза, в глубине которых отыскивалась неуверенность и даже лёгкая боязнь, всё выдавали.       За долгую жизнь, Джон хорошо научился отыгрывать любую роль. Только вот внимательный Лололошка научился видеть его эмоции, особенно после слияние, где их чувства смешивались, но они ощущали друг друга так, словно находились непозволительно близко рядом, почти соприкасаясь с душой друг друга. — Ох, Джон. — Мягко начинает. — Я выбрал тебя, потому что мне нужен именно ты. — До боли простой ответ. Но Джона это не устраивает, возникает чувство небольшой тревожности как в математических уравнениях, когда всё решается слишком просто и ты подозреваешь, что где-то что-то упустил. Но неверное решение в уравнениях – это дело минувших, молодых лет, а сейчас другое, что-то более сложное и не до конца изученное.       Видя уже трепещащие от беспокойства ресницы, Ло решает продолжить. — Как я мог не выбрать тебя? Ты необыкновенный, умный, и даже помогающий, хоть обычно и неохотно. — На этом слове тихо хихикает. — Может быть наша первая встреча не задалась. Ты саркастичен, возможно иногда перегибаешь с жаждой высказать правду и донести свою истину до других. Но ведь ты научился слышать не только себя, ты иногда шёл на уступки, помогал, пытался поддержать в тяжёлые моменты. И я ценю это всё, я ценю и приму тебя любым, Джон. — Закончив, прижимается своей щекой к чужой груди.       Даже через ткань было слышно быстрое сердцебиение.       Джон сипло вздыхает, опускает взор на макушку, удобно расположившуюся на нём. Решившись, Дейви в ответ кладёт свои руки на спину первого, слегка погладив, чувствует как тот улыбается. — Я люблю тебя. — Вдруг проговаривает Ло, подумав, что всё-таки стоит сказать прямо. Каким бы гением его Джонни ни был, но, очевидно, в делах любовных он понимал не многое.       Джон замирает, будто пытаясь найти подвох в чужих словах. Но никакого подвоха, его просто любят. За то что он рядом, за то что он просто есть. Глаза невольно щиплет от переполняющих эмоций и чужой нежности, которую ему так безвозмездно дарят. — Я тоже люблю тебя, Лололошка. — Слова, слетают с губ. Его признание… Это его первое признание в любви. И оно является чистейшей правдой, ведь Джон никогда не соврёт. Он и не сможет соврать о таком. Тем более ему.       Лололошка поднимает голову с его груди, вновь заглянув в прекрасные, родные глаза, что переливались драгоценной медью и мёдом. Руки сползают на щёки учёного, как в начале. Погладив их большими пальцами, приближается, дабы сомкнуть их губы. Джон, не дав себе думать дольше, ответно прижимается ближе.       Ласка, такая приятная, не напористая. Но Джон готов вечность пролежать вот так, отдатся сполна в руки его глуповатой, но надёжной версии.       Когда они остраняются, то продолжают любоваться друг другом. Руки Лололошки всё ещё покоились на щеках Дейви, даря уют и тепло.       Джон протяжно зевает, кажется разнежавшись в ласке первого и подустав от всего. Теперь к работе возвращаться, пока что, не хотелось. Лололошку тоже слегка клонило в сон, поэтому уперевшись в матрас, привстаёт чтобы снять с себя кофту и штаны.       Джон, последив за ним, тоже приподнимается, начиная стягивать белый халат и штаны. Всё таки в верхней одежде спать не хотелось, это жарко, да и не удобно. Как только с одеждой было покончено, то Джона, что даже пискнуть не успевает, вновь прижимают к кровати, обнимая со спины, руки Лололошки ложатся на живот и успокаивающе поглаживают, а обнажённые ноги сплелись друг с другом. Горячее дыхание сзади очень чувственно ошущалось на шее.       Джон снова тихонечко вздыхает. Всё таки он поплыл. Дейви ни за что не признается, но он мысленно надеется, что Лололошка будет так делать чаще. Просто Джон ни за что и никогда не признается, что иногда тоже нуждается в обычной, на первый взгляд, человечкой любви и заботе.       Наверное это просто часть характера Лололошки, что передалась после слияния, так влияет на меня. — Думает он, при этом прижимается ближе. Его охотно принимают и продолжают обнимать. — Ну или я и впрямь размяк.       Постепенно скачущие мысли путались, складываясь в неразборчивый клубок, уходящий на второй план, а то и третий.       Наблюдая за засыпающим, любимым мироходцем Лололошка в полудрёме думал о том, что стоит завтра встать с утра пораньше и приготовить что-нибудь. Возможно блины? Он заметил, что тому нравится сладкое. Да и настроение ему поднимет.       Закрыв глаза, мысли всё дальше уходили в небытие, незаметно уступив тихому сну.