пока теплый

Казалось бы, такой замечательный тёплый вечер, который не хотелось бы портить поспешными и явно импульсивными решениями, однако, всё самое хорошее случается, как правило, в вымышленных историях. Да даже в них не всегда. Именно поэтому, пьяная в дрова туша Джекилла ввалилась в комнатку, намереваясь выпить заветной мутной жижи, которая позволит ему превратиться в Хайда вновь. Алкоголь разжёг большую смелость, благодаря которой он решил сделать это не медля. Шаря рукой по столу, он наткнулся на свою цель, однако, не замечает, что с содержимым что-то не так. Возможно, какой-то составляющей не хватает, или есть какая-то лишняя. Возможно, это вообще не то, что ему нужно. Плевать, в этом состоянии он бы даже воды из лужи выпил, если бы ему сказали, что это превратит его в Эдварда. Собственно, это и сказалось на последующих событиях. — Мерзость, что ещё за ужасный вкус… — пробурчал Генри, делая небольшой глоток, после которого закашлялся. — Может, его вообще внутривенно ввести, а? Когда-то в следующий раз — обязательно, но в этот Джекилл просто набрался мужества и стойко допил свою сыворотку, ощущая затем всё ту же ужасную и болезненную трансформацию. Но — самое интересное — очнувшись, он не заметил особых изменений в своем теле, какие обычно замечал, превращаясь в Хайда. «Не сработало?» — едва удержавшись от ругательства, подумал Джекилл, оглядывая себя. А потом его взгляд сместился к рядом лежащему на полу телу. Глаза Джекилла сразу расширились, то-ли от удивления, то-ли от попытки сфокусироваться. Это то, каким он должен был быть после той дряни, которую он выпил. Однако, это тело было от него отдельным и вполне реальным. — Чёрт возьми… — Генри сразу подскочил, словно моментально протрезвев, направляясь, чтобы оглядеть фигуру своего альтер эго. Пока Джекилл размышлял, куда бы спрятать Хайда, тот уже успел очнуться, переворачиваясь на спину и щурясь от света садящегося солнца. Очень романтично — проводить закат на полу лаборатории с нависающим над тобой Джекиллом. Вероятно, Эдвард так не думал, поскольку, различив его черты лица, сразу вздрогнул и откатился подальше. Джекилл сразу напрягся, вспоминая о том, что Эдварда просто некуда деть. Он абсолютно точно не может жить здесь, а позволить ему уйти на свободу — отчаянный и очень опрометчивый шаг. Теперь его ничего не будет контролировать, совершенно ничего, так непредсказуемо. В своих мыслях, Генри оправдал бы это заботой об окружающих, но на деле, в глубине его подсознания, ответ был очень прост. Ему самому было страшно. Страшно за то, что Хайд владел про него несколько большей информацией, чем должен был бы, чтобы это не вызывало беспокойства. Он мог сделать что угодно, и вероятно, не стал бы делать какую-то скидку для Джекилла. В этот момент, какой-то истерический страх охватил всё его тело. Действовать не импульсивно становилось практически невозможно, а какие-либо попытки поразмыслить здраво скатывались в несвязный бред. Хайд всё ещё находился в полубессознательном состоянии, потирал висок от головной боли, да и в целом, выглядел довольно слабым. Несмотря на своё физическое состояние, Эдвард всё же начал двигаться и даже вставать. Джекилл резко потянул его за предплечье, толкая обратно на пол под удивлённый вздох Хайда. В том же порыве, он с силой прижал его к земле и схватил за шею. Хайд, в свою очередь, настолько опешил, что позволил ему удерживать его так ещё некоторое время, пока он обрабатывал информацию. — Что ты… — А когда до него, наконец, дошло, было уже слишком поздно, потому что ощущение ладоней на шее стало внушительнее. Взгляд Хайда становился всё более беспомощным, когда дышать становилось всё труднее. Жар прилил к лицу, давление нарастало, ситуация казалась безвыходной. Хайд вцепился в душащие его руки, вонзая ногти посильнее. Джекилл зашипел от царапающей боли, сразу же ослабляя хватку. Этого было достаточно, чтобы Эдвард увернулся и закашлялся, жадно хватая воздух. Однако, Джекилл достаточно быстро отошёл, а вот его намерения всё ещё были направлены на то, чтобы избавиться от альтер эго. Окончательно избавиться. Он схватил Хайда за волосы, а затем ударил его головой об пол. И так несколько раз, интенсивно, под болезненные крики. Единственной целью было проломить ему череп. В какой-то момент, у Хайда из носа брызнула кровь, пачкая руку Джекилла. Внезапно для себя, тот даже нашёл это привлекательным. Хайд потерял сознание, хотя и оставался жив. Только после этого Джекилл прекратил истерически бить его головой о землю. Нужно было что-то потяжелее. Генри поднялся и пошёл за ближайшим ломом, непонятно каким образом оказавшимся в его доме после того, как он потерял контроль над своим телом. Он никогда не задумывался, зачем Хайд стащил лом, но сейчас он был как нельзя кстати. Увесистый и жёсткий. Руки Генри дрожали, а сердце колотилось как после марафона. Пульсация отдавала в виски, вид вокруг расплывался, и это было даже не подводящее зрение. Возвращаясь к Хайду, Джекилл ощущал всё больше этих необъяснимых чувств, которые будто роились у него в желудке. Будто что-то щекотало его изнутри, скручивалось, подрагивало. Эти ощущения вытолкнули из него нервный смешок. Джекилл с усилием занёс над головой Хайда лом и в тот момент, когда он соприкасался с его черепом на обратном пути, у Джекилла внутри будто тоже что-то треснуло. Ему хотелось попробовать на вкус кровь, вытекающую из-под тела Хайда. Уже тела, потому что при таком ударе выжить было бы просто невозможно. Ему хотелось провести рукой по месту удара. Джекилл тяжело вздохнул, присаживаясь рядом с телом Хайда на колени. Он сразу попытался нащупать пульс, но, очевидно, его не было. Затем, его ладонь ненавязчиво скользнула по груди, которая больше не вздымалась от дыхания. Джекилл снова усмехнулся, но в этот раз уже громче. — Да что со мной не так… — Отделаться от неправильных мыслей было всё сложнее, да и отговорки были не особо действенными, скорее звучали как временное препятствие, едва способное действительно вызвать какие-то сомнения. Глядя на труп Хайда, возникало лишь больше причин, почему его действия могут остаться безнаказанными, ведь он никому не сдался, его не будут искать, ему не нужна справедливость, да и как труп, он уже ничего не расскажет. Кровь на лице Эдварда местами уже начала подсыхать, но ещё не до конца, так что Джекилл провёл по красному следу пальцами, собирая для «дегустации». При таком освещении, цвет у нее был красивый, глубокий, почти изысканный. Прикосновение к коже также вызвало своего рода трепет. Она не была нежной, да и отдалённо приятной на ощупь по общепризнанным меркам, но то, какой прохладной и осязаемой она была… Просто от прикосновения к своему альтер эго, Джекилл ощутил прилив нежности. Такое беззащитное создание, сейчас, когда оно уже мертво на полу в его доме. Генри обнаружил, что еле слышно выдохнул: «Мальчик мой». Взгляд впивался в потрескавшиеся губы. Раз уж Хайд сделал всё, чтобы заслужить насилие над собой, то сейчас мог ли он заслужить небольшой поцелуй, в качестве извинения? Джекилл подтянул его тело к себе на колени, голову ближе к своему лицу, а затем и сам наклонился, чтобы соприкоснуться губами с трупом. Какое-то щемящее чувство появилось в груди, от осознания, что это мертвое тело, возможно, или от мысли о том, что теперь у него есть возможность целовать Хайда где угодно, как угодно, и сколько угодно. Джекилл сомкнул их губы в простом целомудренном поцелуе, хотя общая картина не выглядела такой невинной, с закрытыми глазами ему казалось, будто время остановилось вокруг них, а свет стал тусклее и интимнее. Он явно ощутил резкий вкус крови, когда облизнул губы, но это лишь подстёгивало. Если раньше Генри пробовал его кровь, обмакивая в неё палец, то сейчас он смело провёл языком по багровой полоске, спускающейся от разбитого носа. В какой момент вид мёртвого тела стал для Джекилла таким возбуждающим — одному Богу известно. Оно было податливым, не сопротивлялось, ещё даже не успело охладеть, хотя Джекиллу было всё равно на температуру трупа. Он про себя усмехнулся, радуясь отсутствию на Хайде какой-либо одежды, ведь после неудачного превращения, он очнулся голым. Он бы просто не выдержал ещё и раздевать его, а может быть, передумал бы. Выражение лица Генри было такое нервное, но довольное. Решение уже было принято. Трахать труп было совсем не так приятно, как ему казалось поначалу, в пылу момента. Эдвард лежал как безвольная кукла, которой, по сути, и являлся, если так рассматривать ситуацию. Но это всё равно было странно, словно попытка поиметь предмет мебели, только выглядел он как человек. Пока Джекилл был возбужден, он мог закрыть на это глаза, а ему казалось, что никто и никогда не возбуждал его больше, чем собственное альтер эго, лишённое жизни его же руками. Через какое-то время, после случившегося, когда стихли эмоции и Джекилл уже просто сидел рядом, прижавшись спиной к холодной стене, он чувствовал лишь опустошение. Это не могло сравниться ни с чем — всепоглощающая пустота и непонимание. Он не знал, что ему делать дальше, и стоит ли вообще что-то делать, словно его парализовало, он не сдвигался с места, глядя прямо перед собой — в никуда, даже не фокусируя зрение, немного покачиваясь. Это было ненормально, отвратительно, неправильно, даже если в тот момент он повторял себе, что это проявление его нездоровой любви и осыпал всё тело Эдварда поцелуями, он уже не был в том безумии и ужасался. Он был прямо как Хайд. Он и был им, но в этот момент он сам, не его альтер эго, только он надругался над трупом. Своим собственным, если размышлять таким образом, а именно таким образом Джекилл и размышлял, словно строя собственную теорию заговора. Наконец, он перевёл взгляд на Эдварда, всё ещё мирно лежащего на холодном полу. Его лицо оставалось таким же, как и прежде. Таким же, как и в тот момент, когда Джекилл его… Генри сразу же поднялся, нервно сжимая и разжимая кулаки. Он больше не мог этого выносить, ему казалось, что за ним наблюдают, издеваются намеренно, что даже душа Эдварда сейчас на него смотрит. Он вдоволь насмотрелся на это лицо, пока его трахал, сейчас же оно вызывало лишь воспоминания, проносящиеся в голове вспышками. От этих мыслей дрожали руки. Джекилл взял тот же лом, которым ранее приложил Хайда, вновь замахиваясь уже в направлении головы, окрашивая все вокруг красным, а его лицо избивая до состояния кровавой каши. Его едва не стошнило после, видя всю проделанную работу под собой — лужу крови, изуродованное лицо, на которое было больно даже смотреть, общая трупная бледность, вместе со старыми ссадинами по телу от борьбы и ударов, а также засохшая сперма между бёдер. Последнее было прямым напоминанием о том, чем Джекилл ранее занимался с трупом Эдварда.