Forever Young

…Волан-де-Морт и Гарри неподвижно глядели друг на друга, потом Волан-де-Морт чуть склонил голову набок, рассматривая стоявшего перед ним мальчика, и странная безрадостная улыбка искривила его тонкие губы. — Гарри Поттер, — сказал он мягко. Его голос сливался с шипением огня. — Мальчик, Который Выжил. Пожиратели смерти не шевелились. Они ждали. Все вокруг замерло в ожидании. Хагрид бился в своих путах, Беллатриса тяжело дышала, а Гарри вдруг ни с того ни с сего вспомнил Джинни, ее сияющие глаза, вкус ее губ… Волан-де-Морт поднял палочку. Голова его была попрежнему склонена набок, как у мальчишки, с любопытством ждущего, что будет дальше. Гарри взглянул в красные глаза, желая лишь одного: чтобы все произошло прямо сейчас, пока он еще стоит ровно, пока не утратил власти над собой, не выдал своего страха… Он увидел шевеление тонких губ, вспышку зеленого пламени — и все исчезло. *** Сквозь закрытве веки в глаза бил яркий солнечный свет. В голове стучала, билась как муха в банке мысль. Что-то пошло не так… Он определенно не умер. Слишком шумно и слишком светло. В груди предательски бьется сердце. Гарри сделал вдох. Но этого не может быть. Абсолютно точно не может. — Лили, он, наверное просто спит, не трогай парня. — Да ладно, Марлс, я просто проверю все ли хорошо. Ты можешь пока идти в замок, я догоню. — Честное слово, Кеннеди сейчас мирно попивал бы чаек у себя в гостиной, если бы ты случайно оказалась неподалеку. Страдать при тебе — это гиблое дело… Однако Лили, судя по всему, уже ее не слушала. Послышался шелест травы под чьими-то легкими шагами. — С тобой все в порядке? Гарри открыл глаза и мгновенно решил, что выводы по поводу его смерти были абсолютно точно ошибочны. Над ним нависла девушка, которую до этого он видел лишь в чужих воспоминаниях и на фотографиях. Сквозь рыжие волосы пробивались лучики полуденного солнца, в глазах, так похожих на его собственные, стояло беспокойство. Лили Поттер. Гарри казалось, что он может смотреть на нее всю жизнь и все равно не насмотреться. Если вот так выглядит частилище, он совсем не против. — Ау, что с тобой? — Она пощелкала пальцами перед его глазами Может позвать кого-то из профессоров? Этот вопрос окончательно привел его в чувства. Он нехотя отвел глаза от лица матери и огляделся. Они с Лили были под ивой у хогвартсткого озера. Абсолютно точно. Только вот… Это был явно не тот Хогвартс из которого Гарри уходил в запретный лес. — Какой сейчас год? — собственный голос показался ему странно тихим, испуганным и как будто инородным. Лили подняла бровь и несколько секунд выглядела ошарашенной. А потом к ужасу Гарри засмеялась. — Тебе надо больше спать… 1976 год, если тебя так интересует. Давай я провожу тебя в больничное крыло, а то ты какой-то бледный. У тебя точно все в порядке? Выглядишь так, будто вернулся с того света! Гарри не смог бы выговорить сейчас ни слова, поэтому просто кивнул. 1976… Вот это его занесло. Ему срочно нужно было с кем-то поговорить. Подождите. 1976… Это значит… — Мне нужно увидеть Дамблдора. Лили смерила его подозрительным взглядом. — Ладно, я так понимаю ты оклемался, — она перевела взгляд на маленькие наручные часики, и Гарри с удивлением обнаружил, что дышать становится намного проще, когда тебе не смотрят в душу рентгеновским зрением — Я уже сильно опаздываю, но директора думаю ты и сам найдешь. Ах да, кстати… Мы же с тобой вроде не знакомы. Я Лили. Лили Эванс, — она протянула ему маленькую теплую ладошку. — Я Гарри П… Эээ просто Гарри… — он уже в процессе сообразил, что было бы слишком подозрительно, если бы в Хогвартсе одновременно оказались два Поттера. Между тем Лили нежно улыбнулась ему. В груди, что-то кольнуло. — Очень приятно, просто Гарри! Еще увидимся, — она развернулась и зашагала знакомой дорожкой к замку, унося с собой все спокойствие, только-только улегшееся в его душе *** Ноги сами донесли его до каменной горгульи, охраняющей вход в деректорский кабинет. Сердце билось где-то в районе кадыка. Судя по давящей на уши тишине, в школе еще идут уроки. Сейчас он увидет Дамблдора. Гарри одновременно хотел встретиться, снова поговорить с любимым учителем и в тоже время страшился того, что может увидеть или услышать. Пора. Хватит стоять истуканом и смотреть в душу бедной гаргулье. Кстати о гаргулье… Он вдруг осознал, что не знает пароля. Когда Гарри уже открыл было рот готовый перечислять все сладости, которые только знал, статуя медленно со скрежетом отодвинулась. За ней стояла Минерва Макгонаголл. Ну вернее Гарри догадался, что это она спустя добрых 30 секунд. Профессор выглядела на 20 лет моложе. Ее волосы (РАСПУЩЕННЫЕ ВОЛОСЫ, КАРЛ) еще не тронула седина, на носу отсутстваволи круглые очки, а лицо лишилось половины морщин. Однако классический учительский тон годам явно был неподвластен. — Что вы здесь делаете, Поттер? Ни за что не поверю, что вы пришли сдаваться с повинной по собственной воле… Так что вы натворили? — Гарри на секунду испугался. Откуда она его знает? Так это не прошлое? Неужели он все же умер? И самое страшное, почему в его личном раю Макгонаголл стоит в фиолетовом платье с весьма впечатляющим вырезом? Однако, Гарри все же был награжден некоторым критическим мышлением, подсказавшим ему, что в данный момент по школе расхаживает еще один Поттер, в добавок являющийся его копией. — Я эм не Поттер, вы меня с кем-то перепутали. Но мне нужно срочно увидеть директора. Декан посмотрела на него оценивающим взглядом, подняла брови и, к великому удивлению Гарри, молча пропустила его на винтовую лестницу ведущую в кабинет. Он взлетел по ступеням, на миг замерев в двери. Но оцепенение быстро прошло и он, затаив дыхание, трижды постучал. — Войдите… — из-за двери раздался до боли знакомый голос. Дамблдор сидел за своим столом, он медленно потягивал из чашки чай, которым пропах уже весь кабинет. Когда мальчик вошел, директор медленно поставил напиток, сложил пальцы в своем фирменном жесте и уставился на Гарри. Последний уже в третий раз за сегодня почувствовал, как его просветили сканером. В конце концов Дамблдор остановил свой взгляд на его шраме и тихо начал допрос. — Кто вы и откуда? — Гарри ждал этого вопроса и изначально хотел соврать директору, не играть в «Гости из будущего», но сейчас, стоя перед ним, он неожиданно понял, что лгать будет абсолютно бесполезно. — Я Гарри Джеймс Поттер и я из 1998 года, — он выпалил это на одном дыхании, стараясь не задумываться над тем как это неадекватно звучит. Однако, подняв глаза на директора, Гарри понял, что тот вовсе не принял его слова за шутку, и когда Дамблдор снова заговорил, голос его звучал скорее деловито, нежели обеспокоенно. — Что ж, мистер Поттер, я бы попросил Вас рассказать мне все… Если вы оказались здесь, на то были причины. Просто так скачки во времени не происходят. Я хочу знать, что произошло за эти двадцать лет. Полагаю рассказ будет долгим… Присаживайтесь… Хотите лимонную дольку? *** И Гарри рассказал. Рассказал в общем то всё, что произошло за все эти годы. В какой-то момент он даже подумал не подлил ли старик ему в чай сыворотку правды. Гарри казалось, что он столько не говорил за всю жизнь. Директор перебил его примерно раз пять и то, только чтобы задать очередной вопрос. — А потом я очнулся под ивой здесь у озера… Ну, вот как-то так, — неумело закончил он. Дамблдор молчал с минуту, обдумывая все услышанное. — Итак, мистер Поттер, я не знаю почему Вы оказались здесь и как отправить Вас назад. Я зачислю Вас на 6 курс… Факультет, разумеется, Гриффиндор. Я думаю, не ошибусь, сказав, что Вы догадываетесь кого можете там встретить? — Гарри медленно кивнул, хотя в голове было настолько много мыслей, что казалось в нее уже не удастаться уместить догадки, — Так же я считаю нужным напомнить Вам о осторожности. Полагаю не стоит пока сообщать всем о вашей истинной личине. Назовитесь, допустим… Гарри Гроттер. Вам нравится? Вот и ладненько. Будьте аккуратны со всеми высказываниями. Любое ваше действие может понести за собой страшные последствия… На этом все. Пароль от башни Гриффиндор — книжный червь. До свидания! Гарри слегка опешил от такой резкой смены тона, но постарался не подать виду и уже через минуту направлялся по знакомым коредорам в Гриффиндорскую башню. Он постарался собрать воедино кучу мыслей бьющуюся сейчас в его голове. Итак… Он переместилася на двадцать лет назад, при этом никто не знает, как он это сделал и как его вернуть. Все близкие и друзья или еще не родились, или в будущем уже умерли, или на данный момент младше него. У него есть возможность пообщаться с давно погибшими родственниками и предотвратить их смерти, но этого ему делать нельзя. Ах, да! Два часа назад он воскрес и у него ужасно болит голова. Что же получается? Он в дерьме попояс. Нет, поуши! За этими размяшлениями Гарри достиг портрета Полной дамы, назвал ей пароль и вошел в освещенную гостиную, мечтая только о кровати с пологом… На него словно ушат воды налили. Посреди гостиной стоял его отец сплетясь в объятиях и страстном поцелуе с девушкой, которая абсолютно точно не была его матерью. — Гарри, эй! Гарри, ты меня слышишь? Гарри через силу отвел взгляд от разворачивающейся перед ним сцены. Оказывается его уже пару секунд дергала за рукав Лили. — А ты, я смотрю, все такой же чудной, как и утром. Я староста и мне сказали показать спальню новенькому. Сразу о тебе подумала! — Да, верно ты подметила… Я из Дурмстранга. Мне все здесь в новинку. Это кстати кто? — последнюю фразу он поневоле сказал более требовательно чем хотел. Лили сделала такое лицо, словно ей кто-то подсунул носки загонщика после тренировки по квиддичу. Ответить она не успела потому, что… — Эванс! Эй Эванс! — Гарри вздрогнул. Голос был чертовски похож на его собственный. — Пойдешь со мной в Хогсмид на выходных? — Джеймс, отлипившийся от своей «подружки», к ее огромному неудовольствию, свистнул, пытаясь привлечь внимание Лили, но она лишь закатила глаза. — Поттер, я к твоему сведенью не собака и на свист не откликаюсь. — Эванс угрожающе сложила руки на груди. —Ты только что откликнулась! Это можно считать за «да»? — Джеймс запустил пальцы в свои вихры и, как ему казалось, сногсшибательно подмигнул. — Не в этой жизни Поттер. Отстань от меня, пока я не напомнила тебе как ты мне отвратителен, каким-нибудь проклятьем! — Лили крутанулась, взяла ошеломленного Гарри за рукав и быстро направилась в сторону спален мальчиков. Когда она резко остановилась у одной из дверей, Гарри чуть не вписался ей в спину. Всю дорогу Лили бормотала себе под нос что-то о неотесанных идиотах. — Вот здесь ты будешь спать. С одним из соседей ты уже познакомился, — она скривилась — сразу тебя предупреждаю остальные не лучше, так что держись там. Если вдруг что-то понадобиться — обращайся. Спокойной ночи. Второй раз за вечер разговор с Гарри прерывали на самом интересном месте, не давая ему задать хотя бы один вопрос. Но делать нечего. Гарри вошел в хорошо освещенную комнату. В ней находились пять кроватей, по состоянию которых было легко понять, кому они пренадлежали. Слева от двери стена была увешана плакатами с разнообразными командами по квиддичу, кровать была неровно застелена, и из-под одеяла торчала ткань, которую он быстро узнал. Мантия-невидимка. Дальше плакаты плавно перетекали в недвижущиеся фотографии мотоциклов, набор красно-золотых знамен всех видов и размеров (владения Сириуса). Справа от двери стояло еще две кровати. На ближайшей к Гарри лежало недописанное сочинение, несколько книг и (на первый взгляд) девственно чистый пергамент. Его мальчик тоже узнал. Карта мародеров. Ну, в ее заколдованном состоянии. На стене возле кровати не висело никаких плакатов, вместо этого на ней было 5 фотографий с которых Гарри махали четверо ребят. Он узнал одну из них, судя по всему самую свежую. Она была в его альбоме. От разглядывания четвертой кровати его оторвал звук открывающейся двери. — Лунатик, во имя Мерлина чего ты застрял в проходе?! В дверь ввалились четверо ребят. Впереди всех стоял высокий юноша с кудрявыми русыми волосами. Гарри едва узнал его. Пора бы привыкнуть, что в этом времени все его взрослые друзья и знакомые — школьники. Лицо Римуса Люпина еще не обзавелось шрамами, а голова седыми волосами, но что-то в его взгляде и выражении лица говорило о том, что обстоятельства сделали его мужчиной уже в 16. — О, черт… — из-за спины Люпина вылезло лицо. Что-то в животе у Гарри перевернулось. Сириус Блэк смотрел на него, так словно он отрастил себе рога. — Эй, Сохатый! У нас тут в комнате твой клон материализовался! — из-под руки Сириуса выглянуло лицо с явным следом помады на щеке. Джеймс нахмурился. — Ты кто? Это наша комната, дружок. Ты маленько дверью ошибся. Ай, Хвост, не толкайся. Ты своими лапами мне все ноги отдавил. Гарри понял, что больше молчать и просто стоять истуканом нельзя. Хотя шок от колличества воставших мертвецов еще не прошел, он постарался говорить спокойно. — Я Гарри. Новенький. Мне сказали поселиться здесь. У вас вроде как должна быть свободная кровать… — он с некоторой неуверенностью посмотрел на пятую постель используемую, по всем признакам, как мусорку. Сириус нахмурился — Не могли они тебя к нам подселить. Ты тут долго не протянешь. Сегодня оставайся, а завтра дуй к Долгопупсу. Он подошел к своей кровати, попутно демонстративно закинув сумку на «постель» Гарри. Вот уж чего он не мог ожидать… Хотя стоило догадаться, что вряд ли его примут в ряды мародеров с распростертыми объятьями. — Не думаю, что Дамблдор разрешит. У Долгопупса со Спиннетом нет свободной кровати и меньше комната. Так что теперь нас видимо будет пятеро. Казалось Джеймс говорит это расстроенно и раздосадаванно. Но Гарри постарался не думать об этом. Остальные тоже подошли к своим местам. В комнате стояла давящая тишина. Наконец ее снова прервал голос Поттера. — Вы видели, как со мной болтала Эванс? Я ей сто пудов небезразличен. Она мне наконец-то ответила! — у Поттера было такое лицо словно он только что увидел что-то неменьшее, чем целое стадо еденорогов. — Вас было сложно не заметить. Крик подняли на всю гостинную… — сказал Люпин, дописывая свое эссе. —Чем тебе вообще так нравится эта Эванс? Ты же можешь быть с любой девушкой Хогвартса… — Гарри передернуло. Писклявый голос Питера Петтигрю вызывал у него не самые приятные чувства. Поттер нахмурился. Слегка смутился. И уже через секунду вернул себе уверенный вид. — Ну, Эванс пока что единственная, кто мне не дала… Надо исправлять ситуацию. Тут уж Гарри вытерпеть не мог. Он конечно был в курсе, что Джеймс в школе был нахальным засранцом, но что б настолько... К тому же его поражало молчание Римуса, хотя тому явно тоже не нравился пренебрежительный тон в отношении Эванс. — Подожди, если тебе нравится Лили, почему ты целуешься с другой? Это как-то не правильно по отношению к ней. Все обернулись на него. Гарри почувствовал себя идиотом, но постарался не опустить взгляд. Он не собирался терпеть подобные разговоры о собственной матери, стараясь игнорировать то, что говорил это его отец. — Ну так это другие девушки. А это — Эванс. Разные вещи. Не сидеть же ему в девственниках ожидая пока она созреет… И вообще тебе не кажется, что это не твое дело? Теперь Гарри смотрел на Сириуса. Ответить ему было нечего. Не говорить же, что переживает за отношения родителей и что он всего навсего из прошлого. В том образе, который он собирался создать, это действительно было не его дело. — Кхм, Бродяга, как там кстати Маккинон? Продолжает пускать по тебе слюни? — Джеймс видимо почувствовал, что дело пахнет керосином и попытался перевести тему, но сюдя по лицу Сириуса не совсем удачно. — Понятия не имею… — он косо посмотрел на Гарри — Давайте, я лучше расскажу про одно проклятье… Недавно нечаянно намешал. Прикиньте, что будет, если все второкурсники из слизерина, произнося название своего факултета будут терять штаны? Или пусть у них кровь из носа пойдет. Они ни за что не догадаются, как ее остановить! Вон Римус в прошлый раз двадцать минут мучался, когда его прочитал. Он лучезарно улыбнулся. Гарри же подобная идея смешной совсем не показалась. Он вдруг вспомнил Дадли. — Они же еще дети! Издеваться над теми, кто не может дать тебе отпор низко и совсем не храбро. У Джеймса поползли вверх брови. — Ты только, что назвал Сириуса трусом? — Люпин перестал строчить, но голову не поднял и в разговор не вмешался. Хвост же наоборот переводил взгляд с Джемса и Сириуса на Гарри, словно смотря за игрой в теннис. Вдох. Он слишком устал. Ссориться с отцом в первые же 15 минут знакомства казалось не очень хорошей идеей. Он и так переступил черту. Гарри выдохнул. — Делайте так, как считаете нужным. Он развернулся и ушел в ванную. Однако за закрытой дверью все еще слышался тихий разговор. — Не возмущайся так, Бродяга. Мы ему скоро надоедим и он сам свалит. — Ты с ума что ли сошел, Сохатый? Мы не сможем здесь больше ничего обсуждать. Никакой мантии, никакой карты, никаких розыгрышей. А ты подумал о Лунатике? Вдруг он заметит? Тебе напомнить, что мы незарегестрированные аним… Со всех трех сторон послышалось громкое «тссс» — Согласен! — Ой, Хвост, ты всегда согласен. Мы в любом случае не можем его просто выгнать. Тебе надо успокоиться, Сириус. Блэк не ответил и лишь требовательным шёпотом обратился к Люпину, словно его слово было решающим в этом споре. — А что ты думаешь, Римус? Спустя несколько секунд тишины и один глубоки вдох все же послышался ответ. — Я думаю стоит к нему присмотреться и пока что не рубить с плеча… — Он же из Дурмстранга. Вдруг он вообще темный маг? Говорят у них изучают подобное! Гарри вышел. Вся четверка отпрыгнула друг от друга. Сириус, явно обиженный, задернул полог, не сказав ни слова. Гарри последовал его примеру, но уснуть не мог еще долго, обдумывая все странные события этого дня.