Forever Young

— Ну пожалуйста, Поппи! — Мистер Блэк, я уже говорила вам, ему нужен покой! Чем вы планируете заняться со спящим человеком? — А вы как думаете? Не беспокойтесь никаких неприличных вещей я не планирую. Пока. — Мистер Блэк! — Ладно, ладно. Я же шучу, Поппи. Конечно же именно это я и планирую… — Сириус, предупреждаю в последний раз… — Скажите честно, вы хотите, чтобы я на колени встал? Если да, то зря вы думаете, что мне слабо… Из-за перегородки, отделяющей кровать Римуса от остальной части больничного крыла, послышался смех, а затем и хрипловатый ото сна голос: — Мадам Помфри, впустите его, я уже проснулся! Вы же лучше меня знаете, что попытки остановить этого придурка бессмысленны! Сириус победно улыбнулся и прошествовал мимо побогравевшей от возмущения целительницы. Подойдя к кровати друга, Блэк с радостью отметил, что лицо Люпина снова приобрело здоровый цвет, а кончик повязки, торчащий из-под спущенного одеяла, не пропитан кровью. Больше того. На губах играла веселая улыбка, ради которой, как подумал Сириус, можно было еще хоть сто раз постоять на коленях перед мадам Помфри. — Значит кое-кто собирался изнасиловать меня во сне, я правильно расслышал? — приподнял бровь Римус. — Да за кого ты меня принимаешь?!— притворно возмутился Сириус — А кое-кто назвал меня придурком, я привильно расслышал? — Римус задумчиво нахмурил лоб, сделал ладонью козырек и, сощурившись, оглядел комнату. Блэк хмыкнул — К тому же, уверен, что ты бы сразу же проснулся. Обидно пропустить лучший момент жизни. — Твоей? — отбил, ничуть не смутившись, Люпин. — Как ты? — добавил чуть серьёзности Блэк. — В порядке — отмахнулся Римус. — Шокирующе. Сириус фыркнул и запрыгнул к нему на кровать, смело растягиваясь на ней во весь рост, — Бродяга, ты мне руку придавил! — воскликнул Лунатик, в тщетной попытке выдернуть ладонь из-под его задницы. — Где? Тут? — завопил Сириус, еще сильнее наваливаясь прямо на грудь Римуса. Еще секунда и он с ухмылкой разлегся на улыбающимся Люпине. Сириус приподнял голову и заглянул в освещенное солнцем лицо. Смеющиеся карие глаза с зеленым ободком радушки. Улыбка, открывающаяя передние зубы с очаровательной щербинкой. Значительно отросшие кудри, пушистым, неаккуратным после сна ореолом лежащие на подушке. Как же я хочу тебя поцеловать. Буквы загорелись в голове в обход мысли. Сириус замер. Я хочу его поцеловать. И уже давно. Блэк резко отстранился и вскочил с кровати. Пиздец. *** Пролепетав что то о назначенной Джеймсом внеплановой тренировке, Сириус пулей вылетел из больничного крыла. Хотелось спрятаться. Спрятаться от самого себя, спрятаться от Римуса и его образа, отпечатавшегося на сетчатке. Не разбирая дороги, Блэк влетел во что-то, очень кстати оказавшееся пустым мужским туалетом и уставился в зеркало. В ответ на него смотрел растрепанный, раскрасневшийся Сириус Блэк с до смерти перепуганным выражением лица. Нужно выдохнуть. Сириус выдохнул. Нужно умыться. Сириус включил кран с ледяной водой на полную и засунул голову под струю. Ему все еще хотелось поцеловать Римуса Люпина? О, да. Блэк ударился головой о стекло. Это был его лучший друг Лунатик. Его охеренно сексуальный, с хриплым ото сна голосом, напрягшимися под пижамой мышцами лучший дру… ТАК СТОП Сириус еще раз выдохнул. Чтобы на его месте сделал Джеймс (Упаси Господь Поттера от появления на его месте)? Попытался бы разобраться в причине этого порыва. Итак, причины: 1) Это просто Лунатик. 2) Это просто Лунатик. 3) Это просто… И СНОВА СТОП Сириус старательно потер лицо, пытаясь привести себя в чувство. Очевидно, что списывать это желание на какую то ошибку бессмысленно. Повторяющееся недоразумение называется закономерностью, так что стадию отрицания пропускаем сразу. Теперь торг. Возможно, он просто слишком давно ни с кем не спал, а отрицать красоту Римуса мог только слепой и сам Римус непосредственно. Возможно, это было просто одноразовой акцией. Этого ведь раньше не случалось? Сириус всегда умел лгать. Годы жизни под одной крышей с семьей Блэк невозможно так легко забыть. Он мог наврать кому угодно, только, к сожалению, не себе. Так что его мозг тут же подсунул простой ответ на этот вопрос. Случалось. Конкретно целовать не хотелось. Хотелось смотреть и прикасаться. Хотелось постоянно зарабатывать внимание. Хотелось слушать его голос. Хотелось лежать рядом в обнимку. Хотелось встречать рассвет на астрономической башне только вдвоем. Хотелось вытащить потанцевать на вечеринке. Хотелось бесить. Хотелось говорить с ним. Хотелось наблюдать, как он заваривает кофе и мятный чай. Хотелось вдыхать его запах. Хотелось Римуса. Черт, вот бы ему просто хотелось его засосать… Сириус со всей дури ударил стекло кулаком. Потом еще и еще. Пришла стадия гнева. Гнева на самого себя (очевидно слепого идиота, раз осознал он все вышеперечисленное только сейчас), гнева на Римуса, на чертового идеального Римуса. Гнева на мир, где этот самый идеальный Лунатик был его лучшим другом, который придерживал волосы после особо пьяной вечеринки, утешал после кошмаров и истерик, покрывал трехэтажным (и крайней неожиданным от старосты) матом Вальбругу и обсуждал с ним все подробности его, Сириуса, интимной жизни. Другом, которого Бродяга не имеет права, возможности и сил потерять. Поэтому никаких глупостей, отношений, поцелуев, признаний и пускания слюней допускать было нельзя. Вот только он уже все это допустил. Блэк закрыл глаза руками, поежившись от вспыхнувшей боли в разбитых костяшках. Все эти мысли были бессмыслены. Не влюбиться в Римуса Люпина было просто невозможно. Бродяге захотелось закатить глаза. Или истерику. Он не определился. Сириус влип. Влип по крупному и по серьезному. Сириус, который никогда не влюбляется, больше никогда не будет говорить никогда. Ему конец. Единственное, что оставалось — до последнего скрывать свои озарения. Вопрос лишь в том, на сколько его хватит. *** Джеймса выпустили уже на следующий день. Римус оставался там еще три дня, а вместе с ним (к большому удивлению Гарри) и Сириус. Последний чуть ли не ночевал в больничном крыле. Гарри не знал, что Лунатик и Бродяга были настолько близкими друзьями и был этим приятно удивлен. Лили тоже время от времени сидела в крыле. Однажды Гарри даже застал ее за вполне себе милым и спокойным разговором со старшим Поттером. Она, как понял Гарри, сменила гнев на милость, когда увидела насколько рьяно Джеймс закрывал ее от Пожирателей. К тому же, он, видимо под действием слов Гарри, с утра послал сильно дальше, чем лесом, трех девушек после их попытки мило с ним пофлиртовать, чем заслужил удивленный взгляд и улыбку от Лили. Не сказать, что в Джеймсе выбилась вся спесь. Теперь он в два раза больше поправлял волосы и бегал за Эванс, но той вроде как начинало это нравится. — Сохатый, друг наш любезный, с тобой все в порядке? Ты сам поднялся в такую рань, чтобы пройтись за Эванс по Хогвартсу на завтрак? — спросил Сириус, как у душевнобольного. В целом подобное обращение было правильным. Джеймс сидел и со счастливой улыбкой пялился в пустоту. — Не, Бродяга. Не в порядке. Это уже клиника. Мы его потеряли… — Это был первый завтрак после нападения, на котором присутствовал Римус. «Гроттер» про себя отметил, что Сириус в связи с этим наконец-то начал шутить и альтер эго «Оставь меня, старушка, я в печали» (как его называл Джеймс) ушло на покой ровно до следующего полнолуния. После случившегося Гарри «приняли в тусовку мародеров». Ему иногда казалось, что на место Петтигрю, которого после его бегства в Хогсмиде остальные старались избегать. И до этого напряженные отношения между мародерами и Хвостом только усугубились. Теперь на него чаще кричали, огрызались, дразнились. — Гарри! Земля вызывает Гроттера! Он моргнул. Его дергал за рукав Сириус. — А? Что? Я все прослушал. Хвост хихикнул, за что получил прожигающий взгляд от Блэка. — Пока ты был в астрале мы обсуждали идеи для празднования днюхи Сохатого. Через два дня как-никак. Там еще и матч по квиддичу. Короче будет, что праздновать. Я лично за вечеринку! — глаза Сириуса засияли недобрым огоньком. —Вопрос в том где ее устраивать. Лили оторвет нам голову, а Сохатому может быть и не только голову, если мы будем делать это в общей гостиной — заметил Римус, нерешительно поглядывая на возникшие на столе засахаренные тараканьи усы. Все замолчали. Гарри напряженно думал… Место где можно собрать целый факультет вдали от профессоров и со всей нужной аппаратурой… А ведь между прочим такое есть! — Я знаю одно место… — Откуда это? Ты блуждаешь по школе ночами без нас? — Сириус бросил на него заинтересованный взгляд и зазывающе поиграл бровями. На заметку: сказать ему так не делать. Выглядит как припадок. — Ну… Я там наткнулся на нее… Короче, разве это важно? Давайте пойдем туда сразу после завтрака. Люпин отложил вилку. Теперь, казалось, и он был заинтригован. Сириус вскочил. — То есть сейчас! Давай, Хвост шевели булками скорее. Они встали и направились к выходу из большого зала, вызвав тем самым шопотки со стороны всех столов, включая преподавательский. Абсолютно всем было ясно, что подобные выражения лиц могут означать только одно: мародеры выдумали что-то грандиозное. Макгонагал, кажется, перекрестилась. *** Спустя пятнадцать минут Гарри уже ходил напротив пустой стены на восьмом этаже. Остальные смотрели на него с тревогой. — Эм, Гарри… А что мы ищем? — Выручай-комнату, — спокойно ответил Поттер, ухмыляясь при виде вытянувшихся лиц парней, и снова повернулся к стене, пытаясь наконец сосредоточиться. — В смысле? — сипло спросил Блэк, нетерпеливо накручивая прядь волос на палец. — В здравом, Сириус, в здравом… Дайте мне минутку, — Он прикрыл глаза и выдохнул. «Мне нужно место для празднования дня рождения Джеймса. Пожалуйста.» Когда Гарри прошел мимо стены в третий раз, под общий восхищенный вздох в ней начала появляться дверь. — Добро пожаловать! За возникшими кованными воротами находилось просторное помещение с большим количеством диванов по бокам, барной стойкой у левой стены и небольшим возвышением — своеобразным танцполом. Все — вот это неожиданность — было выполнено в красных и золотых цветах, так что создавалось впечатление, будто комната объята адским пламенем. На самой дальней стене висел огромный плакат с живым рисунок льва, который каждые несколько секунд открывал пасть, рыча на вошедших ребят. — Это будет легендарно! — Сириус захлопнул за ними дверь. *** — ДА ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! Когда они зашли стены гостиной тряслись от криков Джеймса. — СОХАТЫЙ! — непривычно звучный и громкий голос Римуса заставил Поттера умолкнуть и перестать бить ногой кресло, — Ради Мерлина, покойно скажи, что стряслось, желательно без мата. Я все-таки староста… — Люпин заговорил уже тише и хмыкнул. Из-за дивана показались пара перепуганных криками младшекурсников и, под грозным взглядом Сириуса, благоразумно унеслась куда то в сторону башни. — Короче, Спиннет на тренировке упал и сломал ногу… Там один долбо… Не самый умный человек. Да. Как же его звать то… Медоед… Или Сереброеб… — сорванным голосом начал Поттер. Гарри прыснул. Он догадался о ком говорит Джеймс — …Златопуст? — Вроде… Не суть короче. Он попытался срастить кости Эду, а вместо этого убрал их совсем! Волшебник, сука... Римус нахмурился. — Мадам Помфри в два счета вырастит кости. Она и не такое может… — Проблема в том, что эти два счета на самом деле — ДВА ДНЯ! Это значит, что нам в субботу выходить на поле без ловца! Это же самоубийство! Из какой жопы мне нужно его доставать?!— Джеймс впился пальцами в волосы, наровя выдрать их насовсем. У Гарри в голове щелкнуло. — Я могу… Попробовать Джеймс с некоторой неуверенностью осмотрел его. — А ты… Умеешь? Гарри почувствовал в себе неожиданный подъем и расправил плечи. Квиддич — его стихия. — Ну, я был самым молодым ловцом за несколько веков в… Своей прошлой школе. Да. А еще был капитаном команды последние пару лет… Джеймс просиял. — Вечером тренировка! Не вздумай опаздывать, Гроттер! *** — ОХРЕНЕТЬ! — Вау. — Сохатый… У тебя есть неплохой конкурент. Но Джеймс не слушал. Он с восхищением смотрел на то, как Гарри с легкостью уворачивался от отправленного ему в лицо одним из близнецов Пруэт бладжера и входил в отвесное пике. Воздух бил в лицо, забирая все тревоги и мысли прочь из головы. Квиддич. Как будто и не было этого года без практики. Выровняв метлу в последний момент, он плавно подлетел к стоящей на середине поля группке и встал на ноги, переводя дух. — Ну, я принят? Джеймс открыл рот, потом закрыл и просто кивнул. У него за спиной Сириус присвистнул, а Люпин тихо и сипло сказал. — Вы разорвете Когтевран… *** В гостиной стоял неимоверный вой. Они разорвали Когтевран. Джеймс был счастлив и сверкал улыбками, безостановочно поправляя себе волосы. Да и Гарри был не менее радостный. Он давно не улыбался так искренне. Что-то в праздновании победы в матче было такого родного, привычного и домашнего… — ЭЙ, ВСЕ! ПРАЗДНОВАНИЕ ПЕРЕНОСИТСЯ НА ВОСЬМОЙ ЭТАЖ! ВСЕ ИДЕМ ЗА ВОТ ЭТИМ ОЧКАРИКОМ! БУДЕМ БУХАТЬ В ЧЕСТЬ ДНЮХИ ДЖЕЙМСА! — Сириус забрался на стол в гостиной и орал на весь этаж. Гарри слегка смутился, когда его заставили быть проводником, но постарался не подать виду. — Ребят! Выходим по одному! Только тише — отбой через 15 минут! Если на нас наткнется Филч, нам всем влетит, — Гарри понизил голос — Римус! Эй Римус! Проверь карту. Люпин хлопнул себя полбу и начал шарить по карманам, как вдруг замер, медленно поднимая глаза на Гарри, который почувствовал, что прокололся. Он быстро перевел внимание на толпу, надеясь что Люпин просто забудет об этой фразе. Однако по неприятному ощущению чужого взгляда на затылке он понял, что Римус ничего не забыл. *** В выручай комнате гремела музыка. Непонятно кто (Гарри подозревал, что Сириус) пронес 10 ящиков огневиски и еще 15 сливочного пива. Так же от куда-то образовался целый стол с закусками (тут уж Гарри грешил на Римуса, который видимо посчитал кощунством просто пить, даже не закусывая). Гарри не был готов к вечеринке 70-х. Столько старых рок хитов он не слышал, наверное, никогда в своей жизни. Среди них были и маггловские. Джеймс скакал на танцполе как в последний раз, Блэк тоже — кто бы сомневался? — был королем вечеринки. Гарри мысленно усмехнулся, представив лицо Сириуса из будущего, расскажи он ему о том, что видел как тот стоит на барной стойке, играет на несуществующей гитаре и поет фальцетом, под какой-то особо попсовый хит, заказываемый девчонками. Самое интересное, что Гарри был абсолютно уверен в трезвости Сириуса. Он подливал всем в бокалы без устали, но при этом себе не наливал ничего крепче сока. В этот момент в стареньком магнитофоне что-то неприятно хрустнуло и из него полилась неожиданно спокойная, нежная музыка. Goodbye, my love, goodbye, Прощай, моя любовь, прощай, Goodbye and au revoir, Прощай и до свидания, As long as you'll remember me, Пока ты будешь помнить меня, I'll never be too far. Я буду недалеко. Goodbye, my love, goodbye, Прощай, моя любовь, прощай, I always will be true, Я всегда буду искренен, So hold me in your dreams Поэтому храни меня в своих мечтах, Till I come back to you. Пока я не вернусь. Быстро образовавшиеся парочки начали плавно танцевать в такт музыке. Сириус медленно спустился со стола. Джеймс бился в тщетных попытках вызвать Лили на медляк. Гарри вдруг вспомнил Джинни. А ведь они никогда не танцевали… И почему никто не додумался устраивать нормальные дискотеки в наше время? Гарри перевел взгляд на Римуса. И немного выпал. Он так привык видеть его только с Тонкс, что вид Люпина притянувшего к себе девушку (Гарри узнал ее. Это была та самая Мэри — подружка Лили и Марлин вечно сонная за завтраком) и неожиданно сплевшегося с ней страстным поцелуем, его порядком удивил. Хотя этого стоило ожидать. Наверняка высокий, обходительный Римус, являющийся к тому же старостой, пользовался популярностью у девушек не меньше, чем Джеймс или Сириус… Кстати о нем. Он стоял поодаль, наблюдая за разворачивающейся картиной с неменьшим интересом, чем Гарри, выпивая огромную бутылку огневиски прямо из горла. Для обычно аристократичного и утонченного Сириуса подобное поведение было в вышей степени неестественным. Гарри нашел глазами четвертого мародера. Хвост сильно напряженный и явно испуганный общался с высоким парнем имени которого Гарри не знал. Он уже было хотел пойти на помощь, как вдруг почувствовал что диван справа от него прогнулся. Он обернулся. Рядом с ним разлегся, другого слова не подобрать, Сириус. Он все еще не отрывал взгляда от Люпина, который разлепился с Мэри и теперь преспокойненько болтал с Джеймсом, в очередной раз отшитым Лили. Вдруг Сириус заорал, подпевая последним строчками из песни. — ПРОЩАЙ, МОЯ ЛЮБОВЬ, ПРОЩАЙ. Гарри настороженно посмотрел на него. Сириус был явно пьян и судя по тому, что подсел к нему ожидал какого-то вопроса. Но для Гарри спросить, означало признать витавший в воздухе очевидный факт, который все равно был слишком невероятным, для того что бы произнести его вслух. От мук выбора его избавил тихий сиплый голос Блэка, снявшего его обычно веселое лицо-маску. — Это с ней он гулял по ночам. Он рассказал Джеймсу вчера. Ты понимаешь? Джеймсу, а не мне! В голосе Сириуса явственно звучала обида и Гарри уже было выдохнул, но юноша продолжил. — Вот и я ему ничего не расскажу. И Джеймсу тоже. Пошли они к черту, — он перевел взгляд на Гарри — Я влюблен в него по уши. Прикинь, в каком я дерьме… Умудрился влюбиться в лучшего друга, так еще и парня! — Блэк испло и неествествоо хохотнул. Зал поплыл у Гарри перед глазами, но Сириус все продолжал и продолжал, словно намереваясь убить его на месте — Я это недавно понял. Тогда в больничном крыле. Я перепугался до смерти. Сидел там часами и думал… Думал… Мне нужно было кому-то рассказать. Ик. Поклянись что… Поклянись… — голос Сириуса надломился и совсем смолк. Спустя пару секунд молчания он наконец выдал — Я пойду к Марлин… Она хорошая. И я ей правда ик… В общем… Не знаю зачем сказал и почему именно тебе… Ладно, я пойду… — и Сириус, пошатываясь, удалился, а Гарри молился, что наутро Блэк протрезвеет и ничего этого не вспомнит. На душе было погано. Как же так вышло, что за все те годы, что он знал Сириуса ему и в голову не приходило расспросить его. Нет, они говорили о Гарри, о Волан-де-Морте, об отце… Да о ком угодно, но не о Сириусе. И что ему делать сейчас с этой информацией? Он ведь знает, что у них ничего не получится. Мародеры не поссорятся, а значит Бродяга скорее всего так и не признается. Гарри на секунду подумал, а не попробовать ли их свести? Но тут же вспомнил Тонкс, счастливое лицо Люпина, когда он говорил о сыне и понял, что не в праве и не в силах отобрать это у него. Гарри поднял голову и попытался найти глазами Сириуса. Тот явно не грустил. — NOW I WANNA BE YOR DOOOOG. NOW I WANNA BE YOUR DO… Он снова стоял на столе и во весь голос подпевал следующей песне под громкий свист и аплодисменты толпы, потом выхватил кого-то из общей массы людей, притянул к себе на стол и поцеловал. Гарри предположил, что это Марлин. Она явно была не против, так как рьяно ответила на поцелуй. Гарри отвернулся. Ему нестерпимо захотелось домой. В свое время к Рону и Гермионе. Все что сейчас происходило казалось каким-то сюром, кошмаром. Хотелось забыться. Он встал, подошёл к барной стойке и повторил за Сириусом, выпивая из бутылки одним махом добрую половину. Горло обожгло, а мысли потерялись в обступающей мозг белой дымке.