Этот мальчик

Я поклялся себе, что не будет ни к кому привязываться. Имея перед собой пример отца, замкнувшегося в себе и взвалившего часть обязанностей на сына после смерти жены, я не хотел привязываться к тому, кого можно было потерять. Я старался не привязываться к друзьям, зная, что они могут умереть в бою. Я старался быть холоден ко всем и держать эту маску у него получалось довольно долго. Пока в моей жизни не появился Эстель. Когда мне сказали, что мне надо заняться обучением мальчишки, я и не думал, что эта встреча перевернёт его жизнь. В мальчике не было ничего особенного, по крайней мере, на первый взгляд. Но для меня он был особенным. То ли из-за того, что Эстель был похож на меня, он рано лишился родителей ( отношение Трандуила ко мне, было такое, будто я и не был его сыном ), и пытался быть холоден со всеми, имея при этом душу, жаждущую приключений, а может быть мальчик чем-то другим зацепил меня, но я, несмотря на все свои обещания привязался к Арагорну. Он стал мне сыном, которого у меня не было и, наверное, не будет. Я дал ему себя вести и был неотступной тенью, следовавшей за ним, и готовой прикрыть его от стрел или меча. Но я понимал, что от одного спасти его точно не сможет, от старости и смерти. Эта мысль заставляла мое сердце рваться на куски от горя. Я, как никто другой, понимал Арвен, ведь мне самому предстояло пережить смерть Арагорна. В тот момент, когда я узнал, что Эстель сорвался со скалы с варгом, мой мир рухнул, душа опустела. Я не помнил как доехал до крепости, я делал все как зомби. А потом Эстель вернулся... Счастье переполняло, я готов был рыдать от счастья, и если бы Странник пригляделся, то увидел бы в уголках глаз своего учителя слезы. Он жив, какое счастье. На коронации я преклонился пред ним, и видя его растерянный взгляд прошептал, так чтобы только он услышал: " Я горжусь тобой, Эстель". Новоявленный король просиял. 120 лет прошло. И его правление и жизни подошли к концу, это было ужасное время, для меня, я умирал вместе с учиником. Короновав Эльдариона, я уплыл в Валинор дабы там прожить остаток вечности, дарованной мне, скорбя о "сыне".