Надзиратель

Открыв глаза я не поверила тому, что вижу. Вокруг царил полумрак и сырость. Я сидела на неровном каменном полу, холодившем тело. Вся моя одежда куда-то подевалась, вместо неё на меня надели что-то, напоминающее серый мешок. Осмотревшись я увидела решетку и к своему ужасу поняла, что сижу в тюремной камере. Но кто меня сюда посадил? И главное —за что? Тело ломило от холода и стресса. Кое-как я попыталась встать, но что-то мешало. Дернувшись я почувствовала, как в мои запястья врезался тяжёлый металл— кандалы. В истерике я закричала: — Эээй! Кто-нибудь здесь есть? Голос разнёсся эхом, но потом была лишь тишина. Только где-то недалеко было слышно, как течет вода: — Кап-кап-кап … — видно там прохудилась крыша. — Пожалуйста, подойдите кто-нибудь! Умоляю… Меня начали душить слёзы. За что? Что я такого сделала? Я же просто пошла в лавку купить сладости к чаю, а потом ко мне откуда то сзади подошли двое, лиц которых я не видела, схватили, надели мешок на голову и дальше я ничего не помню. — Ну пожалуйста… Наконец я услышала лёгкое шуршание, а потом и чьи-то шаги. Такие медленные, плавные, как будто идёт не человек, а животное. Может быть меня охраняет собака? Натянув держащие меня цепи до предела я подошла максимально близко к решетке. В тусклом свете я увидела фигуру, но не животного — человеческую. Судя по всему, это был мужчина. Саундтрек Moon socket «Expression Of Loneliness» Я не могла его хорошо разглядеть из-за того, что было темно. Видела лишь силуэт— выше среднего роста, похоже, что с длинным волосами, одет во что-то темное. Он приблизился и встал шагах в пяти от камеры. Сердце бешено стучало, ладони вспотели. С одной стороны я его очень боялась, потому что понятия не имела, что у него в голове и как бы мне не стало ещё хуже, чем кандалы, с другой— я была ему в какой-то степени благодарна за то, что он все таки услышал мои мольбы и вышел ко мне. Незнакомец немного постоял, исследуя меня, затем медленно направился прямо к решетке. На всякий случай я слегка попятилась, позвякивая кандалами, хотя это было абсолютно бесполезно. Он подошёл близко, почти вплотную. — Привет, солнышко— пропел он нарочито ласковым, довольно высоким, но приятным голосом— Боишься меня? Тяжело сглотнув, стараюсь не выдавать дрожь по всему телу я ответила: — С чего вы взяли? Незнакомец тихо засмеялся. Он почти засунул голову между прутьев решетки и в тусклом свете я всё же смогла разглядеть его лицо. На вид ему около тридцати лет, длинные, тёмно-русые волосы, правильные, аккуратные черты лица. Ещё в нём была одна странность, но я не сразу поняла, какая именно. — Хмм… Хорошенькая— одобрительно подытожил он, глядя на меня. Я слегка закашлялась от его пошловатого комплимента и ответила: — Спасибо конечно, но… Вы не потрудитесь объяснить, зачем я здесь? Я старалась говорить с ним максимально вежливо и аккуратно, чтобы не разозлить. На его лице заиграла ухмылка: — Не догадываешься? — Понятия не имею!— слегка раздражённо отрезала я. Он уцепился за прутья решетки. На его длинных пальцах что-то блеснуло, кажется крупное кольцо. — Что и мысли не допускаешь? — И мысли не допускаю! — я начинала раздражаться. А незнакомец заговорил со мной, как с ребенком: — Ну-ну, зачем же так кричать, милая. Я тебе пока ничего плохого не сделал, только спросил. — Кто вы такой?? Как я здесь оказалась?? На каком основании вы меня здесь держите??— в истерике, не слушая его, дергая цепи кричала я. Незнакомец ответил таким же издевательски- ласковым голосом: — Меня зовут Скабиор. Я похищаю предателей крови. Мне поручили доставить тебя сюда. Я остолбенела. Ни о каких «предателях крови» я и понятия не имела. Может быть я попала в какую-то секту? — Я ничего не знаю ни о каких предателях! Отпустите меня! Скабиор засмеялся, слегка наклонив голову и я увидела, что сзади его волосы собраны в неаккуратную косу, в которую вплетена прядь красного цвета. Одна прическа уже говорила о том, что человек он явно необычный. Но я была не в том состоянии, чтобы вникать в это. — Что вы смеётесь? Отсмеявшись он снова прильнул к решетке и я наконец разглядела то, что мне показалось необычным в его лице— слишком ярко выделялись глаза. Похоже, они были подведены чем-то черным. Он улыбнулся мне, обнажив крепкие, белые зубы. Я могла бы назвать его привлекательным, если бы познакомилась с ним при иных обстоятельствах. Но сейчас он внушал в меня лишь страх. — Дорогая, каждый из нас что-нибудь да знает и ты не исключение— философски заметил он— Расскажи мне о том, что ты слышала об «Ордене Феникса». Я напрягла память, пытаясь сообразить, где я могла слышать хотя бы что-то подобное. — Орден Феникса? Скабиор довольно кивнул: — Да, ты правильно мыслишь, так что потрудись вспомнить, что ты о нем знаешь. — А если я вспомню, вы меня отпустите? В ответ снова самодовольная ухмылка: — Зависит от того, как будешь себя вести. Так что, мне повторить вопрос или как? Я вся дрожала под пристальным взглядом его поблёскивающих в слабом свете глаз. Эта его внимательность меня дезориентировала, не давала собраться с мыслями. — Эмм… Вы не могли бы… Он вскинул брови: — Дааа? Чего бы я не мог? Я вздохнула: — Не смотреть так на меня. Мой тюремщик вскинул брови: — Так, это как? Я плохо соображала, поэтому ответила: — Неважно. Снова длинные пальцы обвили решётку и накрашенные глаза сверкнули в ней. — Ну тогда вспоминай, что слышала. И тут я поняла, что он сам невольно дал мне подсказку. Действительно, я помню, что стояла в очереди в лавке за сладостями и слышала, как двое мужчин тоже стояли в очереди и говорили о каком-то «Ордене Феникса». Наверняка, это какая-то противоборствующая им секта. — Я вспомнила! Я слышала, как два человека говорили между собой об этом «Ордене»!— с жаром воскликнула я, подойдя насколько это можно близко к решетке. Скабиор довольно кивнул: — Таак, где и когда это ты слышала такое? — Когда была вечером в лавке и стояла в очереди за конфетами. Он довольно улыбнулся: — Значит, сладенькое любишь? И оглядев меня с головы до ног добавил: — Хотя по тебе этого не скажешь. Ну продолжай. От его слов к моему лицу почему-то подступил жар. Я очень надеялась, что он этого не видит в темноте. — Не смущайся, это был комплимент— опроверг он мои мысли. Я сделала глубокий вдох: — Я больше ничего не слышала, кроме… Он почти проснулся через прутья решетки. Мне казалось, ещё миг и он в ней застрянет. — Кроме чего? Говори, красавица, это в твоих же интересах. — Они говорили, что там главный какой-то Поттер! Скабиор вскинул брови: — Поттер? А ты знаешь его? Я покачала головой. Но я действительно не знала, кто это. А Скабиор снова засмеялся. — Дааа… Не думал, что его ещё кто-то может не знать! Ну хорошо, что ещё ты узнала, пока ходила за конфетами?— он улыбнулся, глядя на меня так, как будто бы конфета это я, а он тот, кто собирается её съесть. Меня снова бросило в жар. Я закусила губу, чтобы отвлечься на боль и унять таким образом смущение. Но Скабиор прекрасно всё видел, судя по его довольному выражению лица. —Я больше ничего не слышала, не знаю и не хочу знать. Отпустите меня пожалуйста!— твердо сказала я. Тюремщик вскинул брови и театрально вздохнул: — Я бы это сделал, но у меня нет уверенности, в том, что ты не лжешь. К горлу подступил комок, из моих глаз брызнули непрошеные слезы: — Ну пожалуйста! Я же всё вам рассказала! Честное слово, мне нет дела ни до секты «Орден Феникса», ни до вашей! — Не надо плакать, красавица, ты себе этим не поможешь. Это первое. И второе— мы не секта. Я тяжело вздохнула. Я не знала, что ему ответить. Он продолжал осматривать меня и что означает этот его взгляд, я не понимала, как, впрочем, и всю логику его действий. Он явно пытался флиртовать со мной, но дальше этого ничего пока не делал, при том, что ему, в общем-то, ничего не мешало. Затащить меня силой, зажать рот и сделать все, что только угодно для него — пара пустяков и никакие мои крики, мольбы и попытки сопротивляться его бы не остановили. С таким же успехом он мог бы запросто замучить и убить меня здесь, в этой камере, после того, как я рассказала, те скудные сведения, которые были ему нужны. Но у него явно были на меня другие планы, о которых я, как ни старалась, догадаться не могла. Устав от всей этой безумной ситуации я опустилась на каменный пол, уткнувшись в собственные колени. Судя по всему, мне придется так и сидеть здесь. Неожиданно звякнули ключи, щёлкнул замок и решетка с противным скрипом открылась. Тюремщик зашёл внутрь. Я так и осталась неподвижной, боясь даже дышать в полную силу. Сейчас я увидела, что экстравагантной была не только прическа, но и его наряд. На нем было чёрное кожаное пальто, брюки в клетку и черные высокие ботинки на «тракторах», со шнуровкой. Для человека его рода деятельности похоже, он следил за своим стилем. Он присел рядом. От того, что он находился ко мне очень близко, мой пульс бился со скоростью зайца. А я и вправду чувствовала себя зайцем, попавшим в капкан, к которому сейчас подошёл волк. Ещё миг и он наверное убьет меня или… Я даже боялась от этом думать. А если честно, думать я вообще не могла. Я вздрогнула, когда его горячая рука коснулась моей щеки, задевая кожу массивным кольцом. Теперь я увидела, что оно было в форме черепа газели. Он нежным движением вытер мою слезу, затем его рука сползла ниже к подбородку, подняла его, заставив меня посмотреть на тюремщика в упор. Наши глаза встретились. Я думала, он сейчас начнёт приставать ко мне, но вместо этого он достал из кармана кожаной куртки связку ключей и отстегнул мне кандалы. Затекшие руки, как будто налились свинцом. От неожиданной лёгкости я пошатнулась и рухнула прямо на своего тюремщика. Он сразу же поймал меня, но лишь удержал от падения, не прижимая меня к себе и не лапая. Я только услышала, как он шумно втянул носом воздух. — Мммм… А ты хорошо пахнешь. — Да пошёл ты!— процедила я прямо в его красивое, нагло ухмыляющееся лицо. Он отпустил меня и резко встал. — Ну что ж, как хочешь. К тебе тогда сейчас придет Сивый. Он вышел из камеры и начал запирать замок. Мне вдруг стало ещё страшнее. Я очень не хотела встретиться с неким «Сивым», который наверняка более злобный и опасный. И хотя я не знала до конца, на что способен этот, но он, по крайней мере пока, хотя бы не причинял мне физической боли. — Ой, нет, не уходите пожалуйста!— крикнула я. Он обернулся. — Подождите… Я подошла ближе к решетке. А он улыбнулся: — Уже успела соскучиться по мне? — Я действительно не знаю больше ничего, кроме того, что сказала вам. Я клянусь, если бы знала, то не стала бы скрывать! Но вы наверное, ошиблись и арестовали меня вместо другого человека. Скабиор задумчиво почесал подбородок: — И кого же ты имеешь ввиду? Я пожала плечами: — Ну я не знаю… Хотя бы тех, кто говорил об этом самом «Ордене Феникса» или о Поттере. Они наверняка знают больше. Скабиор присвистнул: — Ну ты, милая и сказала! Я не уполномочен вот так подходить и арестовывать уважаемых людей. Меня его слова снова привели в бешенство: — А меня значит — можно? Да?! Скабиор пожал плечами и безучастно ответил: — Я просто делаю свою работу. У каждого она своя. — Ваша работа заключается в том, что вы вот так ловите тех, кто, по вашему мнению — «не уважаемый»?— крикнула я со злостью. Скабиор театрально зацокал языком: — Ну зачем ты так? Ты ранишь мои чувства! Я усмехнулась: — Чувства? А они у вас разве есть? Скабиор вдруг слегка дернулся от моих слов. Он снова уцепился за прутья решетки, но быстро взял себя в руки и промурлыкал: — Чувства есть у каждого. Но показывают их не все и не всегда. В его словах проскочила лёгкая нотка тоски. Он немного постоял, затем направился к выходу. — Куда вы? — обеспокоенно крикнула я. Он обернулся с очень довольной улыбкой, как будто получил наконец то, что хочет. И хотя та информация, которую я ему рассказала была мягко говоря недостаточной, тем не менее, его явно что-то очень порадовало. Но что именно — непонятно. — Отдыхай пока— сказал он и скрылся во мгле подвала. А я так и стояла, глядя ему в след. Но делать было нечего, я вернулась в угол камеры, снова села, положив голову на руки. Я очень устала и увидев валявшийся в углу клетки какой-то матрас и улеглась на него и свернувшись калачиком быстро заснула. Я не помню, что мне снилось, но я надеялась открыть глаза и увидеть свою комнату, окно, занавески и радостно идти пить чай. Но открыв глаза я снова увидела сырые, тёмные стены тюремной камеры. Подойдя к решетке я увидела, что возле неё стоял какой-то контейнер. Я протянула руку, достала его. Он был небольшой, пластиковый, плотно закрытый. Внутри оказалась еда — кусок жареной курицы, немного запечённой картошки и кусок хлеба. Всё ещё даже не остыло. Кто принёс мне еду я не знала, но есть хотелось ужасно, поэтому я быстро опустошила контейнер, довольно облизывая косточки от курицы. Руки перепачкались в жире и я стала осматриваться, где бы их помыть. Я слышала ещё вчера, что где-то близко текла вода и пользуясь тем, что кандалов на мне больше нет тихонько двинулась в ту сторону, где слышала капель. Камера, где я сидела оказалась довольно просторной. Крыша протекала по стене, захватывая потолок прямо в месте моего заточения. Там же было окно, свет от которого слегка попадал внутрь. Подставив под капающую воду руки я немного их смогла отмыть, но меня мучила жажда и я попыталась пролезть сквозь прутья, чтобы глотнуть хоть бы немного пусть такой, но воды. — Скучала по мне, красавица? От неожиданности я вздрогнула и так резко обернулась, что ударилась о каменную стену. Мой тюремщик оказывается все это время сидел на широком каменном подоконнике, свесив одну ногу и наблюдал за мной. Сейчас при дневном свете его было хорошо видно. — Вы меня напугали! — от испуга я тяжело дышала, трогая на голове ушибленное место, на котором наверняка будет шишка — Но спасибо за еду. — Заключённым обычно дают только разбавленный суп с тараканами и хлеб- зуболом — пояснил Скабиор. Он ловко спрыгнул с подоконника и добавил: — А я отдал тебе, между прочим, часть своего обеда. Я сердито уперла руки в бока: — Какое благородство! Но вообще-то я хочу выйти отсюда! А ещё —принять душ! Кстати, где моя одежда? Мне надоел этот мешок. — Твою одежду отдали на досмотр, а показания проверяются. Пока проверка не закончится, придется побыть здесь — буднично ответил Скабиор. — Да какие показания? Я ничего не знаю, я тысячу раз уже это повторила!— закричала я. Он ещё раз оглядел меня сверху вниз, затем открыл замок решетки. — Ну пойдём. Я сегодня добрый. Я испугалась: — Куда? Скабиор провёл рукой по волосам. — Кажется, кто-то хотел в душ или мне показалось? По мне побежали толпы мурашек. Мне действительно надо бы помыться после всего, что со мной произошло и этой камеры, но его слишком довольный тон меня настораживал. — Выходи, руки держи за спиной так, чтобы я видел. Я наконец вышла из этой треклятой клетки и хотя обстановка вокруг была не веселой, я была рада и этому. Я пошла по длинному коридору. Всё, что я видела вокруг напоминало мне старинную крепость из «Графа Монте-Кристо». Если бы я буквально сутки назад узнала о том, что попаду сюда— ни за что бы не поверила. Но я была здесь, это факт, который подтверждал ледяной каменный пол под моими босыми ногами и шагающий сзади след в след мой странный надзиратель. Он остановил меня около маленькой двери, похожей на коморку. — Повернись к стене и стой так, пока я не разрешу зайти. Снова зазвенел замок и дверца коморки отворилась. — Прошу, миледи!— издевательски произнес Скабиор. Он отодвинулся, пропуская меня внутрь. Комнатка была маленькая, вся от пола до потолка отделенная белым потрескавшимся кафелем. Освещение шло от единственного малюсенького окошка, в которое у меня могла бы проснутся только рука. Но в отличие от камеры, где я сидела, здесь было гораздо светлее. В конце по центру было углубление, судя по всему— водосток, а на потолке довольно высоко висела железная лейка. — Что это?— недоверчиво спросила я. — Душ— спокойно ответил он. И подавив смешок добавил: — И туалет, если хочешь. — Прямо всё здесь?— я вытаращила глаза. Скабиор издевательски улыбнулся. — А что? Не нравится? Ничего не поделаешь, красавица, придется потерпеть. Я тяжело вздохнула и ступила ногой на плитку возле водостока. Мой тюремщик стоял сзади и, похоже, не собирался никуда уходить. — Эмм … А полотенце где? Скабиор театрально прикрыл накрашенные глаза. — Ах, да! Посиди здесь, я сейчас. Он запер меня в санузле и куда-то вышел. Пока его не было я успела справить малую нужду, благо он забыл про полотенце, иначе я бы вынуждена была терпеть — делать это при нем я категорически не хотела, как впрочем и мыться, но я надеялась, что он все таки выйдет на это время. Заскрипела дверь — Скабиор зашёл внутрь. На его руке висело белое, с виду вполне чистое полотенце. — Прошу— протянул он его мне. — Спасибо. Повисла пауза. Скабиор стоял и смотрел на меня, улыбаясь одними только глазами. На дневном свете было видно, что они у него тёмно-голубые, а не карие, как мне показалось вчера. — Ну что? Будешь мыться или нет?— спросил он совершенно буднично, как будто бы он был моим мужем и мы были женаты лет двадцать. Я тяжело сглотнула. К щекам опять подступил идиотский жар. Сердце бешено застучало. Чтобы хоть как-то унять волнение я перекинула волосы на одно плечо и начала их перебирать пальцами. Затем сделав глубокий вдох и спросила: — Может быть вы выйдете? Скабиор довольно хихикнул: — А ты думала, что я буду смотреть? Я окончательно растерялась. — Ну вы же не уходите! Скабиор со скучающим видом глянул на потолок, затем с лёгкой улыбкой на меня. — Даю тебе пятнадцать минут. И он вышел, закрыв дверь на ключ с обратной стороны. Я сбросила с себя эту жуткую тряпку, в которую меня нарядили и кстати — мне так было и не ясно, кто именно. Может быть и он сам. Чтобы отбросить никчемные мысли, я включила воду. Саундтрек Mylène Farmer «Eaunanisme» Холодная шла хорошо, горячая — тонкой струйкой. На полу валялся потрескавшийся кусок мыла. И хотя я всячески старалась в данный момент об этом не думать, мне все равно казалось, что он сейчас за мной наблюдал. Скабиор действительно наблюдал. Смотрел на обнаженную тонкую, но где надо округлую фигуру, которая изящно наклонилась, чтобы поднять мыло, вспенивала его, аккуратно наносила пену на нежную, молочно-белую кожу, местами усыпанную игривыми родинками, намылила длинные русые волосы, стараясь не запутать их. Он все это видел, это ему нравилось и он понял, что не ошибся в своем выборе. Он будет беречь её и заботиться о ней. Только бы не сорвалось... Мне удалось вымыться целиком, даже волосы, хотя разобрать пряди после мыла было непросто. Постояв под водой я слегка расслабилась, несмотря на то, что обстановка была далека от приятной. Когда я вытиралась с той стороны двери послышался стук: — Эй, красавица, время вышло. От неожиданности я чуть не уронила полотенце, успев зажать его между ног. — Мне нужно ещё пару минут, пожалуйста! — Нет, милая, мы договорились. Он совершенно бесцеремонно вошёл ко мне, довольный, как будто сам только что принял душ и выпил хорошего виски. Я едва успела прикрыться. Щеки снова охватил огонь, но я надеялась, что он не увидит это из-за моих мокрых, потемневших и прилипших к щекам волос. Скабиор глядя на меня в упор медленно подошёл и наклонился к моему лицу. Я встала буквально замеров на месте, отсчитывая свой пульс. Он опять шумно вдохнул воздух над моим ухом, затем взял меня за мокрую прядь волос и зачем-то провёл ею по своим губам. — Ты пахнешь свежестью и мылом— блаженно произнес он — Неплохо, но твой естественный запах мне нравился больше. То, что он находился со мной практически в интимной зоне, а я была в одном только полотенце лишало меня способности трезво мыслить. И мне казалось, вот-вот это полотенце, прикрывающее мое тело упадет к ногам под действием его волчьего взгляда. — А как же моя одежда?— наконец, с трудом подбирая слова спросила я. Уголки его губ поползли вверх: — А по мне, так тебе лучше без одежды. Я чуть отступила назад, но там была кафельная стена, к тому же, было скользко и я боялась упасть. — Ты ведь не хотела вчера, чтобы я уходил не так ли?— спросил он. — И про то, буду ли я смотреть, как ты моешься ты тоже спросила неспроста. Он говорил эти фразы так, что было непонятно — были это вопросы утверждения. Его глаза сканировали меня, я была не в силах спокойной смотреть на его лицо и повернула голову набок и смотрела в сторону, в надежде, что он не увидит в моих глазах то, что не должен. От волнения голова закружилась, его облик расплывался, превращаясь в высокую черную фигуру на фоне белой плитки. Мне показалось, что я сейчас потеряю создание. — Я больше не могу… — прошептала я совершенно не вписываемые в ситуацию слова, но они вырвались у меня сами собой. Длинные пальцы коснулись моей разгоряченной щеки, а потом шеи. — Я знаю. Потерпи — вкрадчиво произнес он. Что значили его слова я не знала и, честно говоря, была не в состоянии думать об этом. А он вдруг повернулся ко мне спиной и, как ни в чем не бывало, направился к выходу. — Одевайся, выходи. Я поспешно надела свой серый балахон, немного постояла, разбирая пальцами мокрые волосы. Спустя минуту с трудом подавляя страх и стыд я вышла к нему. Он стоял вальяжно привалившись к стене и похоже был настолько погружен в свои собственные мысли, что даже не сразу на меня посмотрел. В горле пересохло. Я очень хотела пить, но попросить его об этом я боялась. Я в полном исступлении уставилась на него. А он молча кивком головы указал мне на то, чтобы я шла вперёд. Я заложила руки за спину и мы проделали обратный маршрут до клетки, где я сидела. Зайдя внутрь я сразу привалившись к стене осела на пол. — Хочешь ещё чего-нибудь?— вдруг спросил он, наконец нарушив долгое молчание. Пользуясь тем, что освещение здесь было похуже, я подняла на него глаза. — Я очень хочу пить. А ещё хоть какую-то обувь. Я замёрзла. Мой тюремщик молча кивнул, ещё немного совсем, буквально секунд пять постоял возле решетки, затем удалился. Я сидела в своей клетке, казалось, что вечность. Я даже постепенно начала привыкать к ней. Послышались шаги и скора я увидела своего надзирателя. Он подошёл к клетке, присел рядом и открыл термос с чаем. Аромат дымящегося напитка разлился вокруг, мне он показался просто божественным. Я ждала, что Скабиор зайдет внутрь и отдаст мне его, но он не делал это. На трясущихся ногах я подошла к решетке. Скабиор улыбнулся: — Пей, согревайся. И добавил: — Но только из моих рук, естественно. Меня снова пробил озноб и жар одновременно. Я что должна теперь буду все делать из его рук? Но вместо того, чтобы возмущаться и бунтовать, я подсунула голову в расстояние между железными прутьями и наклонилась к нему. Скабиор подставил термос к моим губам. Чай был горячий, крепкий, без сахара и очень вкусный. Я с жадностью выпила весь термос до капли. По телу сразу разлилось тепло. Я довольно прикрыла глаза и тут Скабиор что-то достал из кармана пальто. Когда он засунул руку между прутьев я увидела, что это был мой любимый леденец на палочке, со вкусом карамели, который мне так тогда и не удалось купить. — Ты вроде сладкое любишь?— спросил он. Я слегка улыбнулась. — Да, спасибо. А откуда вы знаете, что я люблю именно эти леденцы? — О, ну это было нетрудно. В твоей корзине покупок лежали именно они. И я вспомнила, действительно, когда меня тогда поймали, эти леденцы рассыпались у моих ног и скорее всего он их просто поднял и сейчас принес мне. Я притянула руку к палочке, но он резко дёрнул её назад. — Нет, милая, ты будешь есть из моих рук. Я хотела было начать ругаться и в конце концов послать его куда подальше с этими леденцами, но почему-то опять же как будто против своей воли потянулась к его руке, в которой была конфета. Я снова начала нервничать и чувствовала, что опять краснею. Тем не менее, слегка лизнула леденец под пристальным взглядом моего тюремщика. Он стоял не шевелясь и просто смотрел, как я вылизываю сахарную поверхность. Я вдруг осознала, что мой воспалённый мозг начал рисовать совсем не ту картину и вместо леденца я видела другое. И что именно это было мой надзиратель, судя по всему, прекрасно знал. И это было в можно назвать в прямом смысле сладкой пыткой. Когда леденец закончился, Скабиор молча швырнул оставшуюся от сладости деревянную палочку в сторону. А я боролась с внезапно нахлынувшим приятным головокружением и чувством тяжести между ног. А он собрался было уходить, но вдруг резко развернулся и достал из-за пазухи пакет. Открыв на этот раз дверцу камеры он бросил его мне. — Чуть не забыл. Обуви у нас на твои ножки нет, так что надень пока вот это. В них ты не будешь мёрзнуть. И ушёл. Я быстро развернула содержимое пакета. Внутри были шерстяные носки явно ручной работы, но сильно велики мне по размеру. Натянув их я поняла, что они достигают мне почти до бедер. Но зато сразу стало тепло. Согревшись я устроилась поудобнее на набитом сеном матрасе и уснула. Хотя бы один раз более менее нормально поев, попив, приняв душ и согревшись я наконец-то хорошо выспалась. Спала я долго, даже очень. Открыв глаза я сладко потянулась. Судя по всему, было утро, поскольку в камере было светлее, чем обычно. Я подошла к месту, где текла вода, чтобы умыться. Когда пошла обратно, увидела ещё один контейнер и термос с чаем. На этот раз внутри была яичница с беконом. Проглотив завтрак я снова почувствовала, что хочу спать. Видно перенесенный стресс на мне сказался. Когда я снова проснулась, было уже темно, а пустого контейнера и термоса уже не было. Не было рядом и моего надзирателя. Видно он приходил, пока я спала. Вокруг тишина, темнота, тоска, каменные стены и лёгкий свет Луны. Я поймала себя на том, что за все время, что я здесь сижу, мои мысли занимает не то, как мне отсюда выйти, а мой надзиратель. Я все пыталась, но никаких не могла понять, что им движет. Он поймал меня и держит взаперти, но на обычного похитителя не похож. Он прекрасно видел, что я ничего не скрывала и никакой новой информации он больше от меня не узнает. Однако он продолжал удерживать меня в этой клетке, не передавая никуда, к моему счастью, дальше, но и не отпуская. И при этом проявляет какую то странную заботу обо мне. Разбудил меня звон ключей. Наконец-то он одарил меня своим присутствием. — Где ты был?— тихо спросила я. Скабиор растянул губы в очень счастливой улыбке. — Ах простите, миледи, что не предоставил вам отчёт. — Да не нужен мне твой отчёт— буркнула я отвернувшись к стене, чтобы лишний раз не смущаться. На самом деле я была очень рада, что он пришёл, но пока боялась себе в этом признаться. Вдруг я поняла, что кое-что забыла. — Я хотела поблагодарить тебя за носки, завтрак и чай— на глядя на него робко пролепетала я. В ответ как обычно — усмешка. — Всегда пожалуйста. Я почти физически ощущала, как его глаза осматривают мои ноги. — Размер не твой— задумчиво произнес он. А потом смеясь пояснил: — Ну это же Сивого, естественно, они тебе велики. Услышав это я резко обернулась. — Чьи они? Сивого?? Скабиор улыбнулся ещё шире: — Да не волнуйся, он ни разу их не надел. Это ему кто-то ради прикола на Рождество подарил, а он не стал носить из-за немужественной расцветки. Он даже не заметил, что я их у него взял. Его слова наконец-то прозвучали неожиданно искренне. Мы оба засмеялись. Я поймала себя на мысли, что смеюсь в первый раз за последнее время, а тем более, уж никак не могла представить, что буду смеяться, сидя здесь. Скабиор открыл дверь камеры. — Давай, выходи. Я удивилась: — Зачем? — Отведу тебя в комнату для девочек. — Куда?— не поняла я. — О, Мерлин!— взмолился Скабиор — в туалет, куда же ещё? Я тяжело сглотнула. С одной стороны, он был прав, мне стоило бы посетить данное заведение, но если это будет также, как с душем … — Так, красавица, думать будешь там— он слегка шлёпнул меня по ягодице— Давай, иди вперёд, а то передумаю! — Ты что меня, как собачку выводишь?— саркастически спросила я. — Собачки, милая, ходят на четырех ногах — заметил он. Мои страхи оказались напрасными. Скабиор не приставал ко мне и даже не дерзил. Отведя меня обратно в камеру он готов был уже запереть замок и снова меня оставить, но я сама не знаю зачем спросила: — Ты надолго опять уйдешь? Он удивлённо вскинул брови: — Боишься остаться одна? Я тяжело вздохнула, закусила губу: — Нет, не то чтобы… Просто мне скучно, хотела поговорить. Он вернулся и снова уцепился за прутья моей клетки, блеснув своим кольцом в виде черепа газели. — И о чем же ты хочешь поговорить со мной? Я не знала, как он отнесётся к моему вопросу, но всё же я его задала. — Нравится ли тебе твоя работа? Скабиор искренне удивился. Было видно, что он был не готов к такой теме. Тем не менее, слегка почесав голову, он ответил: — Я работаю ради денег. Все остальное для меня не имеет значения. Мне показалось, что он с одной стороны вроде бы не врёт, но явно что-то недоговаривает. — Но деньги же платят и за другой труд!— мягко возразила я— Почему ты выбрал именно это: похищать, допрашивать и держать в неволе людей, без каких-либо юридических санкций. Скабиор пожал плечами. — За мой труд мне платят в разы больше, чем за тот, о котором говоришь мне ты. — Неужели всё только ради денег? Скабиор глянул на меня, слегка прищурив глаза. — Милая, у кого деньги, тому закон не писан. Так всегда было и будет. —Ты говоришь о законе, как о враге. Чем же он так плох?— искренне удивилась я. Скабиор вдруг резко дернулся и буквально впечатал лицо в решётку. Наверняка он ударился о её прутья, но был настолько охвачен страстью, что даже не обратил на это внимание. Костяшки его рук побелели, а в глазах вспыхнул яростный огонь. — Да что ты знаешь о том, насколько твой хвалебный закон может быть жесток и несправедлив?! На первый взгляд он написан красиво, но те, кто исполняют его на деле— лживые, напыщенные, бессовестные, поганые твари, пользующиеся своей безграничной властью! И я бы всё отдал, чтобы оторвать от их горла кусок и съесть его, но их кровь наполнена ядом. Услышав его длинную, страстную агрессивную, но в чем-то правдивую речь я не знала, как реагировать. Наконец я сделала шаг к решетке. — Прости, я не знала, что это для тебя так серьезно… Он опустил голову и немного помолчав ответил: — Все в порядке. Это ты прости, если напугал тебя. Я заметила, что его манера говорить со мной снова изменилась. В основном его тон звучал издевательски-игриво, но сейчас в нём снова сквозила печаль, как тогда, когда я иронично спорила о его чувствах. — У тебя какие-то проблемы с законом?— аккуратно, не давая на него спросила я. Он горького усмехнулся: — Да у меня всю жизнь с ним проблемы. С раннего детства, когда погибла моя мать. — Прости, я не знала. Он поднял на меня покрасневшие глаза, наполненные болью. — Она была единственным человеком, который меня любил и которого любил я. Мне тогда лет восемь было. Она вышла из дома и услышала, как я кричал, отбиваясь от отморозков, пытающихся отобрать у меня последние деньги. Она пыталась их оттащить, но один из них ударил её ножом. И всё. Никто этих тварей не искал. А я вырос, нашел каждого и сделал то, что должен быть сделать закон, только быстро, молча и без всяких юридических санкций. — А как ты их нашёл?— удивилась я. Снова горькая усмешка: — Я их запах на всю жизнь запомнил. Его ответ вызвал у меня ещё большее удивление. — Запах? — Да. Я помню всех, кого встречал по запаху— пояснил Скабиор. — И что же случилось потом? — А потом против меня нашлись свидетели и твой хвалебный закон отправил меня в тюрьму за тройное убийство. Но я оттуда сбежал. — Так ты сейчас… — В розыске— закончил он за меня фразу. — А кто люди, на кого ты работаешь? — Я не особо вникаю в их дела— уклончиво ответил Скабиор — Я просто наёмник. Мне говорят, когда и кого надо ловить и я это делаю. И мне за это хорошо платят. Тебя взяли в плен, поскольку ты была свидетелем, как один агент передавал важную информацию другому. Поэтому ты здесь. Я с замиранием сердца слушала его историю, надеясь, что она мне многое объяснит. Ещё я понимала, что прониклась сочувствием этому опасному, но в общем-то глубоко несчастному человеку. Сочувствием… И кажется, не только. Саундтрек Scorpions «Wind Of Change» Между нами повисла неловкая пауза. Я смотрела на Скабиора во все глаза, думая, какой вопрос ему задать. — Иди сюда— вдруг сказал он. Слегка дрожа я подошла к решетке вплотную. Он просунул руку сквозь прутья и неожиданно нежно погладил меня сначала по волосам, потом по скуле. И я не скрою, мне было приятно это прикосновение. Я прикрыла глаза под его рукой, затем он провел большим пальцем по моим губам и подбородку. Я не выдержала и подняла на него взгляд, в котором читалась мольба, о чем именно я и сама не знала, но, похоже, он знал. С трудом пытаясь сохранить остатки разума я прошептала: — И что ты со собираешься дальше со мной делать? Его пальцы сползли к шее, спустились ниже, слегка залезая под вырез моего серого балахона. — Ты знаешь, что я сделаю. И ты сама хочешь этого, ты плохо это скрываешь. Я чувствовал запах твоего желания ещё тогда в душе. Я вздохнула. — Но что мне делать? Он просунул руки сквозь решетку, взял меня за обе руки, сплетая наши пальцы. — Просто отпусти себя, солнышко, перестань бороться с этим. Его слова заставили завязаться внизу живота тугой узел желания. Я с трудом сдержав стон прошептала: — Может ты зайдешь внутрь? Глава Скабиора заблестели, он тихо хихикнул. — Какая нетерпеливая! Раздался щелчок открывающегося замка. Как ни безумно это было, но я успела полюбить этот звук. Он ассоциировался у меня с тем, что я хотя бы на какое-то время, но покину клетку и с тем, что мой надзиратель— Скабиор, зайдет ко мне и наконец избавит от мучений. И я лишь недавно поняла, что эти мучения были не связаны с утерей мною свободы. Он зашёл и запер в клетке нас обоих. — Я вижу, ты больше на волю не хочешь? — неожиданно задал он мне вопрос, на который недавно я бы ответила кричащим опровержением. Мое дыхание стало глубоким и частым. Похоже, сидя в этой камере, я постепенно все же сходила с ума. Я больше действительно не могла сдерживать себя. И он был прав, я больше не хотела свободы. Точнее, я не хотела её без него. — Нет— тихо сказала я, глядя в его глаза. — И ты не боишься меня? Я лишь отрицательно покачала головой. Я ни о чем не могла думать и хотеть, кроме него. Он заключил меня в объятия, мягко прижимая к себе, перебирая мои волосы. И я сама осторожно коснулась тёмных прядей его волос, выбившиеся из небрежной косы. В его действиях не было ни намека на пошлость или жестокость. — Твой запах почти такой, как у моей матери— сказал он и прижал меня крепче. И я прильнула к его горячей груди, уткнувшись носом в его жилет, застегнутый на жёсткие, металлические пуговицы. Его губы коснулись моей шеи. Они были жёсткие, слегка потрескавшиеся, но именно их настойчивое касание заставило меня дышать громче и чаще. Обеими ладонями он взял меня за лицо и заглянул мне прямо в глаза: — Ты теперь моя, солнышко. Помни об этом— тихо сказал мне он, но я не смогла осознать его слова, поскольку дальше был поцелуй. Такой сильный, глубокий, требовательный. Меня унесло куда-то в даль от реальности, когда его настойчивый язык вторгался в мои губы. Единственное, чего я хотела— чтобы он не останавливался. Я положила руки на его плечи в тот момент, когда он поднял подол моего жуткого серого балахона, касаясь голой кожи моих бедер, слегка сжимая из. Никакого нижнего белья с момента, как забрали мою одежду на мне не было, о чём Скабиор прекрасно знал. Мой громкий стон эхом разнёсся по всей этой тюрьме, когда его пальцы прошлись по моей уже вовсю истекающей и пульсирующей промежности. Но он лишь только дразнил меня. А я хотела большего. Он увлек меня в угол камеры, где лежал матрас и одним движением сдернул с меня единственную, прикрывающую тело вещь — тот пресловутый серый балахон. Длинные пальцы сжимали мои молочные железы, заставляя низ живота почти болеть от овладевшего мною инстинкта. Да, это был именно инстинкт, потому что мой разум в тот момент начисто отключился. Он — мой надзиратель, жестокий преступник, убийца и похититель с надломанной психикой. Но я сейчас хотела больше всего только одного— почувствовать его внутри себя. Но он не торопился. Его требовательные губы терзали мои соски, затем продвинулись вниз, к пупку. Скабиор игриво улыбнулся, погладив мой живот. Я тихо застонала. Он скинул с себя куртку, жилет, рубашку и я увидела его стройный, не перекачанный, но с выраженными мышцами торс. На его груди, которая была практически полностью лишена волос, я заметила татуировку— голова оскалившегося волка. А спустя миг я услышала, как звенит пряжка его расстегивающегося ремня. Скабиор погладил меня по бёдрам, затем раздвинул мне колени чуть шире и наконец, я захлебнулась в рыданиях от нахлынувшего наслаждения, когда затвердевшая мужская плоть пронзила меня. Мужчина сразу взял башенный темп, крепко держа меня за бедра, оставляя на коже красные следы. В тусклом свете я видела его прекрасное лицо, тёмные от макияжа веки, длинные пряди волос, нависающие надо мной, выступающие вены на сильных руках. Я водила руками по его обнаженной спине, чувствуя пальцами шрамы, ласкала крепкую грудь с татуировкой в виде волчьей головы. Он тяжело дышал, лёгкие толчки внутри меня говорили, что кульминация близка. Но вдруг Скабиор неожиданно вышел из меня, чуть не заставив заплакать от тоски по сладкому ощущению наполненности его членом. Он взял меня за руку, помогая подняться и заставив подойти к решетке. — Держись крепче, красавица! Я ухватилась за прутья решетки, стоя к нему спиной. Скабиор мягко надавил мне на поясницу, вынуждая прогнуться сильнее и погладил меня по ягодицам. Затем резко шлёпнул по левой половине, заставив меня зашипеть от боли и в то же время усилив приток смазки, вовсю тянущейся и блестевшей на моих бедрах. Спустя миг я снова содрогнулась от сладких стонов и его бешеных, сильных, властных проникновений. Металлическая решетка тряслась и вибрировала. Ещё минута и я думала, она рухнет под натиском наших тел. Стенки промежности сжались от накрывшего меня с головой пика наслаждения. В тот же момент его пальцы крепче обхватили мои бёдра и я почувствовала, как он изливается внутрь, не заботясь о предохранении. Но мне было все равно. Скабиор какое-то время довольно крепко удерживал меня а этой позе, не выходя из меня и не отпуская. Голова по прежнему кружилась, мне было так хорошо, что я ничего не соображала. Наконец он отпустил меня. Я обмякла, сползая вниз на колени, все ещё держась за прутья решетки. А он уже почти оделся и застегивал ремень. — Иди поспи— сказал мне он, а сам направился к выходу из камеры. — Не хочу без тебя! Но Скабиор лишь послал мне воздушный поцелуй и начал запирать клетку. Я очень не хотела, чтобы он уходил, особенно сейчас. — Скабиор! Ну пожалуйста… Он устало закатил глаза, но потом улыбнулся: — Непослушная девчонка. Ну хорошо, я побуду с тобой. Я блаженно растянулась на матрасе, как на царском ложе. Скабиор лёг рядом, обнимая меня сзади. Пригревшись в его объятиях я погрузилась в глубокий, крепкий сон. Когда я открыла глаза, поняла, что лежу прикрытая своим серым балахоном и рядом никто нет. В камере темно, судя по свету Луны — сейчас ночь. Впрочем о времени суток здесь я могла лишь догадываться. Я села, потеряла глаза и оделась. Тихо. Только капает вода, как обычно. Тело после умопомрачительного секса с моим тюремщиком сладко ныло. Если бы он был сейчас со мной… — Скабиор?— позвала я. В ответ лишь мое эхо и капель воды. Я осторожно коснулась двери камеры— заперта. — Скабиор … Нет ответа. Ни шороха, ни намека ни на чье присутствие. Мне стало не по себе, какое-то дурное предчувствие буквально душило. Я стала осматривать решетку. В момент, когда мы отдавались страсти, она сильно тряслась и мне показалось, что там было место, которое вот-вот разогнется. Найдя его я попробовала надавить на прутья. Пришлось нелегко но в итоге пораженное коррозией железо поддалось и прут прогнулся, сделав шире расстояние. С трудом протиснувшись я вышла из своей камеры. Я тихонько прошла вперед по коридору и увидела поворот в санузел, который был мне уже знаком. Я прошла дальше. Шла, шла, мне казался этот мрачный каменный коридор бесконечным. Наконец, я увидела где-то вдалеке за поворотом свет, похоже от свечей или камина. Я собралась уже пойти на него, как вдруг мне кто-то положил руку на плечо Я дёрнулась и готова была завизжать, но мне зажали рот. Я почувствовала, что меня кто-то тащит по коридору назад. Оказавшись на безопасном расстоянии от источника света, который я увидела, практически рядом с санузлом нападавший развернул меня себе лицом. Увидев его лицо я выдохнула. — Скабиор… Он прижал меня к себе. Он почему-то выглядел бледным и больным. — Глупенькая, зачем ты ушла без меня? — Боялась, что меня найдет твое начальство. Что с тобой? Ты такой бледный … — Тсссс. Иди за мной— прошептал он. Он повел меня куда-то совсем в другую сторону, где я ещё ни разу не была. Коридор там имел развилки, одна из которых вела к лестнице, идущей вниз. Лестница была винтовая и очень длинная. Наконец, мы остановились у арки, за которой были тяжёлые ворота. Скабиор протянул мне снова какой-то пакет. — Одевайся. — Что это?— удивлённо спросила я, разворачивая свёрток. И к своему удивлению, я обнаружила там свои вещи: джинсы, кроссовки, толстовку с капюшоном и даже бельё было на месте. Вещи были чистыми и пахли порошком. — Что это значит, Скабиор? — Ты свободна— сказал он— Одевайся, там тебя ждёт лодка. Я договорился. Сердце забилось так же быстро, как в тот день, когда я в первый раз сюда попала и увидела его. В то же время к горлу подступил ком от тоски. Я не хотела расставаться со Скабиором. — Я никуда без тебя не пойду! Он отрицательно покачал головой. — Ну пожалуйста … По моим щекам снова потекли слезы. Он мягко провёл рукой по моим волосам. — Нет, солнышко. Я должен остаться здесь. Я тебе напишу, обещаю. Глотая слезы, я продиктовала ему, кстати, впервые за все время знакомства свою фамилию, имя и почтовый адрес. Он записал это чернильной ручкой прямо на ладони. Затем он вывел меня на улицу, к берегу моря, где действительно на волнах мерно покачивалась лодка. Скабиор обнял меня и прижал к себе крепко-крепко, как никогда ещё не делал. Я буквально захлебнулась в рыданиях, когда он сажал меня в лодку. Я даже не видела, кто ей управлял и куда мы плыли. Все время спустя с момента нашего расставания я то и дело проверяла почтовый ящик. Мне бы радоваться тому, что кошмар кончился, я снова на свободе и опять началась привычная жизнь. Но я жила лишь тем, что ждала от него письма. Скабиор стал моим наркотиком, уколов в вену один раз который, я подсела на него на всю жизнь. Я как будто потеряла грань между реальностью и своими фантазиями, смешавшимися с воспоминаниями. Состояние постоянного волнения и ожидания довело меня до того, что я почти не ела, не спала ночами. Я начала плохо себя чувствовать. Два месяца подряд не приходили месячные. Я все списывала на нервы и гормональный всплеск из-за перенесенного стресса. Однако, целительница из Мунго ошарашила меня новостью: беременность восьми— девяти недель. Когда я в полной растерянности и мыслях «что мне теперь с этим делать» вышла из больницы меня догнала сестра милосердия. — Подождите, милая! Я резко обернулась. Она протянула мне конверт. — Это вам. Велено передать лично в руки. Я буквально на секунду посмотрела на конверт. — Кто?? Но женщина уже исчезла. Дрожащими руками я развернула обыкновенный, белый конверт, но без обратного адреса. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Внутри было два листа бумаги. На первом написано: «генеральная доверенность», далее мои данные и номера банковских счетов. На втором листе острым почерком выведены слова: «… Привет, солнышко. Прости, что долго не писал — было много работы. Будь внимательна, не потеряй документ, который я вложил вместе с этим письмом. Это доступ к моим счетам в банке Гринготтс. То, что ты сейчас прочтешь очень расстроит тебя, но ты должна это знать. На самом деле твое похищение было подстроено лично мною и «Орден Феникса» был лишь предлогом. Не злись на меня за это, но когда только я увидел тебя в этой лавке, понял, что лучше девушки уже не встречу. Помнишь, что я говорил тебе тогда, что ты моя? Так вот, ты — моя семья. А может быть и та, кто продолжит мой род. Знаю, милая, что так было делать нельзя, но я не мог поступить иначе. Так уж случилось, что свою тайну я мог доверить лишь одному человеку. Это — сестра милосердия больницы Мунго. Ее зовут Лили. Она обещала, если ты спустя несколько месяцев не объявишься, она пришлет мое письмо тебе по почте, а если ты придешь, она сама отдаст его тебе. Если события пойдут по первому варианту— прости меня, забудь и будь счастлива. Если по второму — вырасти нашего волчонка не таким, каким был я. Люби его, не обижай, но не слишком балуй. Я люблю тебя. Твой Скаб». Я была готова к чему угодно, но только ни к этому. Получается, он меня похитил специально… И какую тайну знала о нем некая сотрудница больницы — Лили, откуда он знает, что у нас будет ребенок, которого он почему-то называет «волчонком» и почему он отдает мне все свои деньги… Это всё и ещё куча абсолютно не укладывающихся в голове мыслей, вопросов без ответов, а ещё адская, буквально физическая боль от прочитанного окончательно добила меня. Слишком много было для меня всего и сразу Я не заметила, как упала на асфальт, потеряв сознание. Открыв глаза я поняла, что опять попала в Мунго, только уже не на осмотр, а на больничную койку. Надо мной склонилась та, которая передавала мне конверт. — Лили… Женщина старше средних лет, с добрыми глазами, в белой медицинской форме улыбнулась. — Простите, дорогая, что бросила вас с такими тяжёлыми новостями одну, но привезли раненых и я должна была срочно отлучиться. Я села, опираясь на подушку. — Он умер?? Меня снова начали душить слёзы. Лили побежала к шкафчику с лекарствами и взяла оттуда какой-то маленький пузырек. — Выпей, дорогая. — Он жив? Вы его знали? Глаза Лили погрустнели. — Знала, дорогая. Она на секунду опустила глаза. Было видно, что ей было очень тяжело мне это говорить. — Скабиор — оборотень, во время полной Луны он прятался, потому что становился хищником. Теперь я поняла, почему он был так чувствителен к запахам. А Лили вздохнула и продолжила. — Однажды он подрался с одним из своих напарников — тоже оборотнем и тот укусил его, заразив вирусом, который не передается людям, но для оборотня, если вовремя не начать лечение запускает процесс необратимого превращения в зверя. К сожалению, Скабиор обратился к нам слишком поздно. От услышанного у меня перехватило дыхание. А Лили достала носовой платок и заговорила снова. — Мне удалось немного задержать течение болезни и Скабиор за это даже захотел отдать мне свои деньги, но как я могла их взять… Он тогда сказал, что жалеет, что у него нет семьи и захотел найти девушку, которая родит ему наследника и завладеет его скромным капиталом, ведь самому Скабиору все это больше не понадобится… Она промокнула глаза платком и посмотрела на меня. — И вот недавно он попросил передать тебе его письмо. Я с трудом переваривала полученную информацию. По сути, Скабиор поймал меня, чтобы удерживать в клетке, затем влюбил в себя, соблазнил и использовал как носителя, инкубатор, который должен ему родить наследника. Это всё должно было меня заставить разозлиться на него, возненавидеть, презирать, но … Но я вдруг резко вскочила с больничной койки. — Я найду его. Наверняка он ещё жив. Как вы думаете, где он может быть? Лили покачала головой. — Дорогая, я не советую вам искать его. Это только ещё больше огорчит вас. Но я не дослушала. Я выскочила на улицу и помчалась в лавку, где он впервые меня увидел. Там наверняка найдется кто-нибудь, кто его видел и что-нибудь знает, как он мне говорил сам. У меня теперь есть деньги, мне закон не писан и будь он волком или человеком— неважно, я его найду. Десять лет спустя. Мы с сыном снова собрались в воскресенье пойти в лес. Он любил туда ходить за ягодами. Но я часто ходила туда и одна. — Маам, можно я клетчатые брюки надену?— крикнул он. «Опять клетчатые брюки, будто бы других брюк у него нет» — подумала я, укладывая в сумку-холодильник еду для нас с сыном и ещё отдельно — куски сырого мяса. — Конечно, дорогой. И вот мы идём знакомой дорогой. Мне кажется я её пройду даже с закрытыми глазами. Я знала здесь каждое дерево, каждый сучок, каждую кочку, травинку. И мне кажется, что эти места меня тоже помнят. Ветки вековых сосен как будто сами расступаются, не мешая мне идти. Камни и лесной мусор под ногами лежат ровно, позволяя не спотыкаться. Сын берёт корзину и ищет ягоды. Ему не особенно важно, сколько он соберёт, его радует сам процесс. А я иду к до боли знакомому месту, где находится пещера, а в ней нора. Я сажусь на корточки и выкладываю из сумки кусочки мяса, пачкая пальцы в крови. Я знаю, что он без труда находит сам себе еду, но мне хочется накормить его из своих рук, как он когда-то. Саундтрек Mylene Farmer «Beyond my control» (клип) И он идёт ко мне. Сын нас не видит. Он ходит в своих клетчатых штанах и чёрной толстовке с изображением волка по корягам и делает вид, что собирает ягоды. А я смотрю в голубые, обведённые чёрным мехом глаза, глажу жёсткую серовато-бурую шерсть. Он лижет мне руки, а иногда лицо, когда я начинаю плакать. И даже машет хвостом, совсем, как домашний пёс. Сын кричит мне: — Маам! — Я иду, милый. Я обнимаю большую, хищную голову зверя, целую его в морду. А он отвечает мне шершавым языком. — До скорой встречи, Скабиор. Береги себя.