Bet on losing dogs

I bet on losing dogs

I know they're losing and I pay for my place

By the ring

Where I'll be looking in their eyes when they're down

I'll be there on their side

I'm losing by their side

Mitski – I bet on losing dogs

Сиренити не понимала свою сестру.  Когда та прислоняется лбом к стеклу, за которым её маленькая девочка улыбается и тянется в ответ к прозрачной поверхности, словно не потеряется в посмертном испытании, словно они продаются на короткий срок, Шайни не выглядит расстроенной – она наполнена спокойствием в плавных благородных движениях.  Как только капсула с человеческим домашним питомцем отправляется в анакт сад, а милая Мизи тут же прячется под оставленным ей одеялом, чтобы перебороть слёзы расставания, Сиренити спрашивает давно интересующий её вопрос: — Почему ты отправила её туда? Она же скорее всего умрёт там! — её обычно спокойный голос неожиданно звучал возмущенным, клокочущим в своем волнении, пока она прижимала ко рту в плаксивом жесте конечность – малышка Мизи переняла у неё эту привычку.  Как Шайни могла отдать своего драгоценного человеческого питомца, за которой так любила наблюдать и заботиться, на верную смерть?  Вот так спокойно и добровольно отпустить, зная, что она погибнет на сцене ради потехи остальным? И даже не постараться ничего ей объяснить, чтобы оставить рядом? Шайни смотрит на Сиренити странным взглядом. Она всю их долгую жизнь с детства смотрела именно так – словно из-под ресниц, словно в ней была вековая мудрость всего их вида.  "Глупая младшая сестрёнка" — отвечала она молча одной лишь улыбкой.  — Это была её воля, зачем мне ей противоречить?  Знаешь, обычно хозяева стараются выполнять желания своих домашних питомцев.  Если Мизи хотела сладкий-сладкий пудинг, то я обязательно принесла бы ей его в качестве лакомства.  Если Мизи хотела поиграть, то я проводила с ней свободное время за раскрашиванием цветных картинок, все они такие милые глупышки.  Тогда Сиренити поняла – она отличалась от своей сестры.  Она отличалась от остальных сегейнов своим отношением к человеческим питомцам. — Когда она вернётся, я обязательно куплю её любимое лакомство. Но Мизи не вернётся, и для осознания этого не требовалась большая мудрость старшей сестры – Сиренити просто знала это.  В следующий раз она покупает билет на пятьдесят первый сезон шоу и долго прощается со своим замечательным мужем, прежде чем отправиться в дальнее путешествие, из которого вернётся абсолютно убитая горем.  Сиренити наверняка должно было быть весело там. Наблюдать, как глупенькие питомцы борются между собой, стараясь выжить, как любят и погибают, как шепчутся сегейны, отправляя друг другу кадры из скандального предыдущего сезона.  Но она не чувствует ни капли удовольствия, когда почти мёртвые глаза словно заглядывают ей в душу, надеясь увидеть там спасения.  В первый раз Сиренити сбегает до окончания сезона.  Муж встречает её плачущую заботливо с платком, принимая её такую, какой она является на самом деле.  Потом это входит в привычку: У них было не слишком много денег, но они откладывали вместе для этого вечно повторяющегося душевного лечения и одновременно акта мазохизма Сиренити.  Каждые несколько лет она уезжала перед очередным сезоном шоу, чтобы немного побыть с человеческими детишками в анакт саде.  Обычно за каждым ребёнком закреплялся хозяин, который приобретал этого человеческого питомца и инвестировал в его участие на шоу.  Но даже здесь были исключения в виде талантливых, но бракованных малышей – их никто никогда не брал, и инвестиции шли напрямую от организации анакт сада.  Это приносило им ничтожно мало дохода, но покрывало расходы на содержание сада в общем, да и вдобавок ко всему поднимало общественное мнение насчёт их организации. В общем, это было полезно со всех сторон.  Инвестировать в питомца, у которого есть хозяин не представлялось возможным, да и требовало гораздо больших трат.  Сиренити отдавала те накопленные копейки лишь ради того, чтобы на правах инвестора иметь возможность посмотреть в широко раскрытые глаза маленьких детишек.  Они всегда смотрели на неё с любопытством и опасением поначалу, но с каждым её посещением расслаблялись, принимая в подарок специальные лакомства для человеческих питомцев.  Им нравилось показывать Сиренити свои альбомы для рисования, где они кривыми линиями пытались её запечатлеть. Их маленькие пальчики тыкали в цветные листы бумаги, а тонкие голосочки лепетали на неизвестном ей языке.  У них вызывало восторг петь песни для неё, пока в их ладошках сплетались венки, которые они надевали на её макушку с хлопками своих малюсеньких ручек.  Сиренити нравилось проводить с ними время.  Сиренити знала, что ей будет слишком больно потом, но она не смела отказываться от этих милых питомцев, которых она старалась окружить любовью отсутствующего владельца.  Они были заранее проигрышными вариантами, поэтому Сиренити тратила последние деньги, чтобы занять своё место у самой сцены и умирать вместе с ними с первыми нотами песни.  Смотреть им в стекленеющие глаза с мнимо успокаивающим: "Я здесь, мой малыш, я с тобой".  Они улыбались ей своими кровавыми посмертными улыбками, и казалось, уходили без сожалений в самых первых раундах.  Сиренити всегда казалось, что она слышит их всхлипы со своего места, как они зовут её к себе, как выискивают в толпе, как их душа успокаивается, когда видит её жалкий сгорбленный силуэт с застывшими в краях глаз слезами.  Извечный кошмар, когда каждый заранее проигрышный питомец наблюдал с глубоким вдохом воздуха своё количество очков и тут же падал из-за пронзающей тело пули.  Как на их лицах отражалось хныканье, как Сиренити чувствовала их боль на себе физически, когда их тела скручивались и остывали навсегда в таком положении.  Она проигрывала вместе с ними и совсем не свои последние гроши.  Она умирала там вместе с ними под крики ликующей толпы.  Сиренити оживала только в тот момент, когда муж окутывал её своим теплом, тёрся своим подбородком о её макушку, где невидимыми шипами вонзались те самые давно уничтоженные венки заранее проигрышных человеческих питомцев.  Он всегда смотрел, как Сиренити умирает по возвращении домой.  Он всегда собирал морщины на уголках глаз, когда её собственные проливали слёзы, ведь Сиренити всегда ставила на проигрышных собак, чтобы умереть вместе с ними, чтобы вернуться в порядок и копить деньги на следующий сезон.  И он всегда был рядом для неё, чтобы встретить Сиренити дома.