Незнакомка

      В таверне ещё душнее, чем снаружи. Джинн обходит несколько пьяниц и идёт ближе к стойке: сегодня она без кошелька, но все же одной девушке в таких местах лучше не появляться.       На улице май — теплый, жаркий даже, здесь же, в полутьме помещения почти без окон, постоянный вечер. Джинн не любит таверну, но она любит Дилюка, и встречи с другом стоят времени в этом диком месте.       Снаружи звуки другие: дети бегают по всему городу, не слушая родительские окрики об ужине, кто-то падает и плачет из-за разбитых коленок, иные — тащутся с вечерней службы. Здесь — только пьяные невнятные разговоры.       — А одноглазый где? — Дилюк щедро плескает Джинн вино. Оно дорогое, но от трёх порций Рагнвиндры не обеднеют, как говорил ещё Крепус в ту пару лет, когда они уже могли пить, а он сам ещё был жив. Джинн скучает по тем счастливым годам.       — Гуляет с какой-то рыцаркой, — Джинн пожимает плечами, чуть пригубляет напиток и смотрит на друга. Он давит улыбку, но Джинн знает, с чего ему смешно, и она скорее позволит хиличурлам уйти от нее, чем даст Дилюку не сказать шутку. — Вслух смейся, скрась мое прибывание в этой мечте алкоголика.       — Ты же дала ему ценные указания? Мне племянников не надо, одного придурка хватает с головой.       — Я тебя умоляю, кто из ордена даст Кейе себя поцеловать хотя бы, какие дети? — добрая половина ордена, и они все это знают.       Дилюк смеётся и ненадолго отворачивается от Джинн, чтобы обслужить других посетителей. Девушка смотрит в свой бокал и только сейчас, отсмеявшись, замечает, что крепусовская куртка, в которую она утыкалась с детства, уже не висит за стойкой, как и Кэйа уже не помогает им выкрасть вина под чутким взглядом служанок. Давно Джинн не пила.       Она не пьянеет особо сильно: мондштадтка не может опьянеть от пары глотков, но дышать становится тяжело. Таверна словно сильнее давит своими низкими потолками и грубыми стенами, и дело не в шуме — кажется, кто-то начал драку, так что Дилюку пришлось их разнимать — или запахе спирта, а в отсутствии в здании кого-то важного: Крепуса, Кейи или, быть может, той счастливой девочки, не обременённой рыцарскими заботами.       — Ты быстро сегодня, — Дилюк оказывается за спиной неожиданно резко, но Джинн не имеет сил реагировать на такое появление. Иначе бы он уже получил в живот. — Налить ещё? За счёт одноглазого будет.       Джинн мотает головой. Одноглазый. Она ещё помнит и второй. Они с Кейей, спрятавшись в библиотеке дома Гуннхильдр, обложившись книгами, учились друг на подруге подводить глаза, а ведь тогда их нашли воспитательницы и отчитали: наследники великих родов не должны быть такими беззаботными. Тот день действительно преподнес Джинн урок, который так много раз пригождался ей позже: если бедокурить, то тихо, не смеясь, чтобы никто не заметил тебя. Смеяться можно позже, когда закроетесь в покоях и поймёте, что на нервах украли виноградный сок.       — Серьезно? Девочка, один стакан ни о чем, — какой-то пьяница, видимо, услышал их разговор с Дилюком.       — Действительно, кто откажется от выпивки.       — Я не пью, — Джинн оборачивается, поджимая губы. Выпить чуть-чуть за компанию с Кейей и Дилюком или кем из рыцарей она не против, но по большей части она предпочтет сок.       — А зря. Молодая, ты думаешь, что мы зря организм мучаем? Так..       Что именно "так" Джинн не успевает услышать. Дверь открывается, впуская в таверну долю свежего воздуха. Наверное, ей пора — у Дилюка слишком много работы сегодня, Кейи с ней нет, а попросту тревожить свою душу воспоминаниями о прошлом излишне глупо.       В таверну заходит девушка. Платье у нее похоже на сумерское: шёлковое, без душащего корсета или тяжёлой юбки; однако лицо родное, мондштадтское. Она лёгким движением поправляет волосы, словно может видеть себя в отражении воздуха. Ведьма, не иначе.       Девушка садится у окна, слишком выбиваясь из общей массы и трезвостью, и иностранным нарядом, и невозможной, магической улыбкой. Она что-то говорит человеку, к которому подсела, машет рукой с красивым, но недорогим кольцом и оглядывается, видимо, в поисках того, кто принесет выпить. Дилюк хлопает Джинн по плечу. Прощается?       Джинн его не видит, хотя он и подходит совсем близко к Незнакомке. Джинн видит только рожь да излишне зеленое поле, пока девушка не отворачивается обратно к собеседнику.       Джинн отворачивается и сама. Назад, к стойке.       И только на дне стакана, там, где ещё полминуты назад были остатки вина, почему-то качается рожь, а не маленькая девочка в окружении друзей.