Палач тоже умеет быть нежным

— Я могу осмотреть Вашу рану… господин Басу? — ты запинаешься, но все же заканчиваешь предложение именно так, как хотела. Внутри борются два чувства — злость и беспокойство. Рана Дорана хоть и смертельна, но шутит с подобным не стоит; этот урок ты усвоила давно. После смерти брата подобные чувства обострились, сделав страх потери довольно явным. — Мы снова перешли на «Вы»? — хрипло смеется Доран, опускаясь на кушетку. До отплытия у вас есть еще немного времени, но высовываться лишний раз тоже не стоит. Ты могла бы сейчас потребовать объяснений от Камала, чтобы хоть немного понять смысл устраивать подобное представление. Все было продумано «от и до». — Я пока еще не решила. — Ну же, Деви, не будьте такой бессердечной, — он тянет к тебе руку, но лишь захватывает пальцами воздух, — я бы никогда не сделал ничего во вред Вам. — Вы сорвали… — поджимаешь губы, в мыслях пробуя на вкус слово, от которого судьба снова оградила, — свадьбу. — Надеюсь, Вы не сильно расстроились, госпожа Ша-арма. — Это мы обсудим чуть позже, господин Басу. И что-то мне подсказывает, что разговор будет не самым приятным, — строго произносишь ты, метнув на Дорана испепеляющий взгляд. Но увидев перед собой бледное лицо мужчины, уже с беспокойством опускаешься рядом на колени, — Доран… — Бывало и хуже, — Басу кривится то ли от боли, то ли в усмешке. Аккуратно касаешься пальцами его плеча и с ужасом понимаешь, что кровь пропитала праздничную рубаху насквозь. Доран встречается с тобой взглядом и вымученно улыбается. Видеть Палача таким кажется чем-то неправильным. Неестественным. — Надо перевязать рану. Басу внимательно следит за каждым твоим движением — снимаешь фату, чтобы использовать ее с чистой стороны в качестве перевязки. Но стоит коснуться пуговиц на груди мужчины, как тот слабо выражает протест. — Чего удумала, госпожа. — Либо ты снимаешь одежду, либо умираешь тут от кровопотери, — беспрекословно заявляешь ты, помогая Дорану снять курту [прим. Автора — традиционная индийская рубаха длиной до середины бедра или до колен, которая составляет с дхоти единый ансамбль]. Он старается не пересекаться взглядами; стиснув зубы, молча дает делать все, что нужно. А ты не можешь подавить восторженного вздоха, отмечая идеальное тело Басу — шумно сглатываешь, заостряя особое внимание на широких плечах. — Ты чего застыла? — голос Дорана мгновенно возвращает к реальности. Чуть краснеешь, суетливо снимая фату и наматывая ее повыше раны. От подола платья отрываешь еще кусок, чтобы перевязать саму рану — вряд ли Басу захочет умереть от кровопотери в какой-то портовой хибаре, — Дивия… Он перехватывает твое запястье, не давая прикоснуться к себе — вопрошающе смотрит, не оставляя никаких шансов уйти от ответа. После побега из церкви и несостоявшейся свадьбы с лордом, все происходит совсем не так, как могло. Вы снова мнетесь, не решаясь обсудить случившееся. В небольшой комнатке церкви тебе впервые показалось, что все имеет смысл. Пьянящий поцелуй; его крепкие руки, разжигающие тот самый огонь, ради которого стоит сжечь хоть всю Англию. Вы были вместе, а сейчас не могли даже встретиться взглядом. Тот факт, что Доран скрыл от тебя план Камала, не давал возможности верить мужчине на слово. Обида. Горькая, терпкая. — Вы… — твой голос подрагивает, — Вы ведь знали, что свадьба не состоится, да? — Не сейчас, Деви, — устало произносит Басу, покачивая головой. Резко выдергиваешь руку из его мертвой хватки и едва удерживаешься, чтобы не залепить ему приличную затрещину. Но вместо этого неосознанно касаешься ладонью щеку — Доран вздрагивает. Он понять не может, что значит этот жест. Ты и сама не знаешь. Наклоняешься к мужчине, впиваясь в его губы требовательным поцелуем — Басу сминает здоровой рукой твои бедра, подтягивая к себе ближе. Каждой клеточкой тела чувствуешь его силу и неугасаемое пламя ярости; желание быть нужным. Доран слишком долго полагался лишь на самого себя, слишком долго был один. Это был не просто интерес. Ты будоражила разум, лишала рассудка, обещала быть рядом и защитить ценой всего — еще никто не ставил его жизнь выше собственной. — Я Ваша, господин Басу. К чему делать вид, что между нами ничего нет? — шепчешь ему на ухо, чуть прикусывая мочку. Доран хрипло стонет, прижимаясь лбом к твоей щеке; он забывает и о сорванной свадьбе, и о лорде. Все становится слишком второстепенным, неважным, — Вы говорили, что хотите порвать это платье прямо на мне… сейчас самое время. Ты отстраняешься, лихорадочно облизывая губы — пытаешься предугадать реакцию мужчины. И Басу полностью оправдывает свои обещания; одной рукой, придерживая за бедра, резко тянет на себя белую ткань, оголяя зону декольте. Слышно, как расходится шов, когда он уже с силой избавляется от ненавистного напоминания о том, чьей женой ты могла бы стать.

Только его. Ты только его.

Дорану кажется, что боль в руке будто исчезла, растворилась в твоих губах — вскружить голову можно даже Палачу, это вне всяких сомнений. Но даже сейчас он старается держаться из последних сил; Басу уже давно пал к твоим ногам. — Госпожа… — его низкий голос заставляет тебя прильнуть к мужчине только сильнее, — Вы уверены, что здесь… Он почти на грани, но думает только о тебе. Плевать на ранение, плевать на собственное неумное желание. Плевать на то, что может последовать за этим. Басу привык идти против всего — если последует час расплаты, он его примет без ропота. Драгоценную госпожу же защитит ценой всего.

***

— В прошлый раз Вы, господин Басу, задолжали мне, — улыбаешься краешком губ, оставляя на его губах уж слишком невинный поцелуй. — Непозволительная роскошь, — откликается Доран, губами находя твою шею и оставляя на ней влажную дорожку. Целое предложение о том, что словами он в жизни не скажет. Ненавистное свадебное платье окончательно превращается в какие-то тряпки, повиснув на хрупких плечах. Басу задыхается в этой любви, не представляя, что может быть прекраснее. Все, что он думал, кажется таким далеким. Сколько раз после вашего первого поцелуя Палач представлял тебя в своих руках, под собой; в самых разных позах, но с неизменным одним фактом — самая желанная. Сейчас же Басу боялся сделать что-то не так. Яркий огонь влечения к одной единственной не мог поглотить трепетность от одной мысли, что ты его любишь. Любишь. Внимательно смотришь на него, подмечая в медовых глазах прежний запал — Доран хищно улыбается, но границ не переходит. Зато их переходишь ты. Привстаешь с кушетки, чтобы снять платье; Басу жадно изучает каждый миллиметр оголенного тела, чуть склонив голову набок. Ты диктуешь свои правила игры, не оставляя мужчине возможность отступить. Под его взглядом медленно выдыхаешь, отнимая руки от груди — неожиданное девичье смятение чуть понижает градус. Доран понимает это без лишних слов; морщась, он тоже встает, расправляя плечи, насколько позволяет ранение. Ты запрокидываешь голову, смущенно розовея. Его руки медленно проводят по обнаженным плечам, будто снимая невидимое сари, и спускаются на бедра. Прикрывая глаза, позволяешь себе расслабиться окончательно, утопая в осторожных поцелуях. — Доран… — Не здесь, моя госпожа, — шепчет Басу, увлекая тебя в свои объятия, — позвольте сделать все правильно. — У нас и так все неправильно, — не давая Палачу отстраниться, ладошками проводишь по поджарому телу; подушечками пальцев прощупываешь каждый шрам; и вдруг подавшись какому-то порыву, целуешь кожу рядом с раной от выстрела. Басу судорожно сглатывает, не зная, как реагировать на этот столь интимный момент — рядом с тобой кровожадный хищник всегда теряется. Как можно так теряться в руках любимой женщины? Ответа на этот вопрос он не знает, да и вряд ли найдет. Доран чуть подталкивает тебя в сторону кушетки, при этом не разрывая зрительного контакта — беспрекословно подчиняешься, садясь на самый краешек. Пытаешься помочь ему снять брюки, но мужчина недовольно цыкает, пресекая любые попытки коснуться его и без того изнывающей плоти. Контролирует себя Басу лишь каким-то чудом — одного взгляда на тебя, почти у его ног, хватит, чтобы потерять голову. Он медленно стаскивает с себя брюки и наклоняется к тебе, целуя со всей нежностью, на которую только способен Палач. Обвиваешься вокруг него, как колючая изгородь, оставляя тоненькие следы от ноготков. — У нас все правильно, — вкрадчиво произносит мужчина, касаясь твоего подбородка пальцами. С трудом киваешь в ответ, привлекая Дорана еще ближе. Басу вжимает тебя в кушетку, не разрывая зрительного контакта — его руки ласкают нежную кожу живота, спускаясь еще ниже; выгибаешься навстречу, с удивлением отмечая, каким Палач может быть в постели. Каждое его прикосновение будоражит самые потаенные фантазии — наверное, это и есть «по любви»? Момент, когда он входит, расплывается в разгоряченном воздухе и запоминается лишь твоим хриплым стоном, заглушенным губами мужчины. Время останавливается. Ты зарываешься пальцами в его кудрявые волосы, стискивая затылок, и двигаешься навстречу. Из-под полуприкрытых век бросаешь украдкой взгляд на Басу — вздымающаяся мощная грудь и рельеф мышц буквально сводят с ума. Несмотря на то, что Доран обладал весьма внушительными физическими данными и едва терпел боль в плече, ты его вес совсем не чувствуешь. Басу обволакивает своей непоколебимостью и преданностью — его чувства не топят, не сжигают. Он — поддержка. — Я убью Вас, Басу, если разобьете мне сердце, — стонешь ему на ухо через слово, пока Палач методично доводит тебя до края пропасти. В глазах мелькают яркие пятна, а тело распадается на отдельные частицы; хватаешь ртом воздух, стараясь прийти в себя. — Смерть от Вашей руки я готов принять, — смешок срывается с его губ непроизвольно. — Не позволю. Он задерживает внимательный взгляд на твоем лице — будто пытается запомнить каждую эмоцию, каждую родинку. Толчки становятся все более резкими. Доран сдерживается из последних сил, но столь сладкая пытка вечно продолжаться попросту не может. Ты принимаешь этот темп беспрекословно, двигая бедрами навстречу и распаляя Басу следами от ногтей на его плечах. Спина начинает ныть от столь неудобного положения на узкой кушетке, но Доран держит в своих объятиях так крепко, что выбираться из этого плена однозначно не хочется. Он резко отстраняется, заканчивая на покрывало, почти сползшее на пол. Этот момент отчего-то въедается в подкорки мозга особенно явно — сейчас не тот момент, чтобы вы сделали подобную глупость. Ты вспоминаешь Радху и невольно вздрагиваешь; почему Радж не думал о последствиях? Учитывая, что стоит на кону, учитывая все распри, даже внутри Дюжины — это было так опрометчиво. Какое будущее ожидает их ребенка?

А какое будущее ждет вас?

— Наверное, я всю жизнь ждал эти слов, — слух ласкает мурлычущий тон Басу. Ты прогоняешь столь грустные мысли прочь, прижимаясь к его боку. Перевязка уже давно насквозь пропиталась кровью, но Доран не обращает на это внимание. Мягко целует тебя в висок, стискивая в своих крепких руках.

Позволь, о, Всемогущая Мать, стать опорой друг для друга. Позволь.