Hold me

Через пару месяцев после поступления на их базу Зимнего Солдата, Костя замечает интересную деталь — американца никто не трогает. Вообще. Никогда. Костя ни разу не видел, чтобы Солдата хлопнули по спине, пожали руку или хотя бы передали что-то лично. И это было так... Странно. Неужели все действительно начали бояться Зимнего по одной команде капитана, узнавшего какую-то ерунду про промытые мозги странного Солдата? Сержант удивляется, но это так. Все обходят Зимнего десятой дорогой, держат руки при себе и не делятся даже вежливыми улыбкам, хотя их подразделение всегда было довольно дружелюбным. И это так неправильно. Совсем ведь не помогают парню адаптироваться. Он, может, и не вёл бы себя как замороженный, если бы к нему проявили хоть немного человеческого тепла. Отряд ценил Костю за то, что он никогда не оставлял задания другим, если мог сделать их сам.

***

— Эй, тебя командир зовёт! — говорит Костя. Проходя мимо Зимнего, он быстро дотрагивается до его плеча, привлекая внимание к своим словам. Солдат, на лице которого обычно не то что эмоции, и жизнь-то сложно рассмотреть, дёргается. Он резко поворачивается к сержанту, глядя на него с таким искренним шоком, что становится почти смешно. Но Зимнему удаётся восстановить самообладание, быстро кивнуть и уйти. А Костя ещё пару минут думает о том, дёрнулся Солдат просто от неожиданности, непривычки или от страха? Его ведь нацисты пытали, кажется. Слухи про американскую льдинку ходят разные...

***

В следующий раз Костя «случайно» сталкивается с живыми пальцами Солдата, когда передаёт ему автомат. Действительно передаёт, а не оставляет на столе, как делают все. И снова Костя встречается с этим загнанным, до боли удивлённым взглядом. Лицо Зимнего искажает шокированное выражение из-за короткого, буквально секундного контакта кожа к коже. Сержант только усмехается и уходит, успев сбежать до того, как Солдат снова станет похож на холодного трупа.

***

А потом они оказываются вместе в окопе. Лежат там уже пару часов, ожидают, наблюдают за окрестностями. Костя честно старается завязать разговор, но болезненный холод Зимнего из раза в раз пресекает любые попытки. — Сколько у тебя патронов осталось? — спрашивает Костя, прислоняясь затылком к земельной стене за собой. — Полный магазин, — коротко отвечает Зимний с сильным акцентом, продолжая сидеть ровно, будто у него вместо позвоночника металлический штырь. — Ну и хорошо. Спокойнее так, — кивает сержант, хлопнув Солдата по спине. Он ожидал, что всё будет, как обычно — очередное вздрагивание или отсутствие реакции, но с губ Зимнего срывается тихий задушенный вздох. Костя хмурится, удивлённо глядя на него. Лицо Солдата остаётся бесстрастным, но что-то меняется. Совсем немного, но заметить можно. Если знаешь, куда смотреть. Если смотришь постоянно. Костя решает попробовать ещё раз и медленно возвращает свою ладонь на спину Зимнего, напряженные мышцы которого чувствуются даже через бронежилет. На этот раз звук больше похож на сухой всхлип. Солдат продолжает смотреть в одну точку, до побеления костяшек живой руки сжимая винтовку. — Ты чего это? — тихо спрашивает Костя, не убирая руку, но и не пытаясь давить сильнее. — Ничего. Не было приказа к новым действиям, — холодно отвечает Зимний. Он снова быстро выстраивает вокруг себя стену, за пределы которой не может прорваться ни одна эмоция. Сержант чуть наклоняется вперёд, чтобы видеть лицо Солдата, и осторожно проводит рукой по его спине. Брови Зимнего дёргаются, всего на секунду искажая его лицо каким-то совсем уж жалким выражением. Костя начинает медленно гладить спину Солдата, внимательно прислушиваясь к каждому рваному вздоху. — Уберите руку, сэр, — проговаривает Зимний сквозь крепко сжатые зубы. — Вам не давали приказа трогать меня. — А мне просто хочется, — говорит Костя с лёгкой улыбкой, пожимая плечами. Солдат совсем не противится, только напрягается сильнее, так что шанс, что он внезапно слетит с катушек и решит сломать Косте шею своим протезом такой же, как обычно — не более сорока процентов. Рука сержанта плавно перемещается к плечу Зимнего и мягко сжимает. В ответ слышится резкий выдох. — Недотрога, совсем одичал без человеческих рук? — посмеивается Костя, продолжая медленно разминать живое плечо Солдата. На удивление, тот спешно кивает. Пальцы Кости осторожно касаются задней стороны шеи, на что Зимний стискивает зубы и прикрывает глаза. Костя хмурится. — Совсем я тебя не понимаю, дружище. Ты хоть намекни как-то, приятно тебе или убить меня планируешь. — Просто... Оставайтесь, — почти шепчет Солдат, так и не найдя подходящего слова на русском. Его речь всегда звучит как обрывки, которые окружающим приходится связывать в предложения, параллельно догадываясь, что он имел в виду, но сейчас это особенно заметно. Костя тихо вздыхает и мягко сжимает его шею, чем вызывает у Зимнего почти стон облегчения. — Что ж ты такой чувствительный? — удивлённо спрашивает сержант. Он осторожно водит ладонью по воротнику Солдата, слегка сжимает, надавливает. А потом Зимний сам откидывается назад, ближе к теплым рукам. Его глаза плотно закрыты, он до сих пор держит оружие так крепко, что Костя начинает бояться за целостность винтовки, которая подозрительно скрипит под металлом руки. — Не хочешь оставить это пока что? — мягко просит Костя, забирая у Солдата оружие. Он медленно разжимает сначала протезированные пальцы Зимнего, а когда пытается разжать живые, то сталкивается с весьма интересной ситуацией — Солдат быстро хватает его за руку. Костя уверен, что через секунду его завалят на землю и таки придушат, но нет. Зимний просто... держит его. Костя осторожно сжимает его руку в ответ, продолжая медленно гладить по шее. Он не может сдержать улыбку. Странное зрелище. Два огромных воина сидят в окопе, держась за руки. Начало анекдота... Но в хватке Зимнего столько отчаяния, столько его личной, внутренней боли, что становится совсем не до смеха. — Эй, Солдат. Чего ты? — Скучал, — наконец выдавливает из себя Зимний, подумав секунд десять над тем, какое слово сможет описать его мысли. Интересно, на английском он также общается, как идиот, или все же дело в чужом языке? Выражение лица Кости смягчается. — По прикосновениям скучал? — осторожно уточняет он. Солдат коротко кивает, наконец открывая глаза. — Ещё потрогать тебя? — Да, — выдыхает Зимний, когда ладонь Кости медленно ползёт вверх, зарываясь в его не по-мужски длинные волосы. Странный тип. Брили всех, а оброс так только он. Слишком уж быстрый организм у Солдата. Но он отмахивается от этих мыслей, мягко царапая ногтями кожу Зимнего под волосами. Тот резко откидывает голову назад, прижимаясь к руке Кости. Он дышит быстро и поверхностно, почти в панике. Поэтому Костя только медленно гладит его по волосам и продолжает держать за живую руку. — Ну неплохо же, а? — тихо спрашивает он, наклоняясь, чтобы видеть лицо Солдата. Тот бросает на Костю взгляд, совсем живой, настоящий, эмоциональный. Он несколько раз открывает и закрывает рот, не решаясь сказать то, что на уме или пытаясь вспомнить нужные слова. — Можно... Прижаться? — наконец неуверенно просит он, глядя прямо в глаза Кости. Никто так не смотрит, это неприлично — пялиться, не отводя взгляда ни на секунду. Но Зимнему можно, он ведь другой совсем. — Дайте разрешение на следующее действие. — Даю разрешение, — Костя даже толком не успевает кивнуть, когда Солдат почти налетает на него, крепко впечатывая в стену. Он жмётся к теплому телу сержанта как раненное животное к хозяину. Его живая рука оказывается где-то за спиной Кости, а металлическая до боли стискивает бедро сержанта. Но он потерпит. Ради Зимнего можно. Костя осторожно, без того же отчаяния, прижимает Солдата к себе. Снова кладёт руку на его шею, успокаивающе похлопывает по спине. А Зимний продолжает сжимать его в своих нечеловечески крепких объятиях, в которых и вдохнуть-то не каждый раз выходит. Сержант медленно, с нажимом ведёт вдоль позвоночника Солдата, на что слышит его дрожащий выдох где-то рядом со своим ухом. Зимний не расслабляется в чужих руках, как сделал бы это любой на его месте. Нет, он напрягается только сильнее, боясь, что эти руки исчезнут. — Совсем ты мальчишка ещё, Зимний, — фыркает Костя, мягко поглаживая его большим пальцем по шее. — У нас все пацаны о девчонках мечтают, а ты... — Держите, — прерывает его тихий голос Солдата, звучащий сейчас без привычной пустоты. — И чтобы не больно. Пожалуйста. — Ладно... — сдаётся Костя, ближе прижимая Зимнего к себе.