(не)Ведающие

Стоя перед дверью той самой церкви, с которой я бежала буквально вчера, я вдыхала и выдыхала морозный воздух, превращающийся в пар. Это длилось уже минут пятнадцать. Сжимая в руках сумку и радуясь, что я наконец-то одета как адекватный человек, я не могла ответить себе на вопрос: почему я не решаюсь зайти? Ещё вчера, звоня Рут, я была непоколебима в своём решении сделать то, что хотела, но от вчерашней уверенности как будто не осталось ни следа. Мне было страшно, ведь исповедаться означало открыть все свои тёмные стороны и быть честной, а я забыла, каково это. Плюсом к этому страху было встретить Его. Я хотела этого так отчаянно.. и также отчаянно этого боялась. Прошло не так много времени с нашей последней встречи, чтобы я была готова к очередной. И этот сон... он буквально уничтожил меня, поскольку в нём были вскрыты мои тайные желания и вся страсть, что хранилась на пыльной полочке уже несколько лет. Один день, точнее - одна ночь - перевернула мою жизнь с ног на голову, и я продолжала это делать с каким-то неистовым и отчаянным рвением, не узнавая саму себя. На улице туда-сюда сновали люди, ходили какие-то рабочие, что-то ремонтируя. Я мысленно успокоила себя тем, что буду тут не одна. Не одна со своей честностью и со своими кошмарами. Я толкнула дверь вперёд и вошла в уже знакомую мне церковь. Днём в ней была совершенно другая атмосфера. Никакой таинственности, никакой дымки и кроваво-красного поглощающего света. Витраж выглядел вполне себе обычным, а на скамьях сидели люди, склонив головы вниз. Пробежав взглядом по залу, я поняла, что Малека здесь нет. По крайней мере, я не увидела его, хотя церковь сама по себе была довольно небольшого размера. Сердце бешено стучало, дыхание не успокаивалось. Я почувствовала себя десятилеткой, желающей увидеть того самого мальчика на перемене в столовой. Но его не было, и в глубине души меня обдало жгучим разочарованием и примесью страха, что я больше никогда его не увижу. В голову пришла мысль обязательно узнать здесь у кого-нибудь, когда состоится следующая проповедь с его участием... я не была уверена, что приду, поскольку.. я правда не знаю, чего от себя теперь ожидать. Я узнаю эту информацию просто для того, чтобы приехать и в случае чего позаглядывать в окна.. но не заходить. Господи, Одри, до чего же дурная твоя голова! В общем, я потом решу это, а сейчас мне предстояло подойти к исповедальням и занять свободную, в ожидании, когда кто-нибудь изволит присоединиться и выслушать мою правду. Причём совершенно бесплатно, что удивляло меня ещё больше. Открыв небольшую створку одной из двух смежных дверей, я зашла и сразу присела, закрыв дверь уже с внутренней стороны. Было темно и как-то неуютно. Как будто ты залез на дно своей души и сейчас из тебя будут вытягивать всё, что там осталось. Ну, наверное, так оно и происходит. Моё место от места предполагаемого священника отделяла стенка и маленькая выемка посередине, прикрытая лёгкой тканью для пущей приватности, в которую могла поместиться разве что рука человека. Видимо, это для того, чтобы мы могли друг друга слышать, но не видеть. Ну и слава Богу. Как всё закончится, посижу ещё минут пять, чтобы потеряться из виду и не встретиться случайно с тем, кто меня слушал. Через несколько моновений моего беспокойного ожидания, я услышала, как дверь по ту сторону «помещения» открылась и кто-то присоединился к моему «таинству». В этот самый момент я пожалела о своём решении.. так бывает, что в какие-то моменты, в особенности перед сном, ты кажешься себе очень смелым и готовым пойти на встречу всем своим страхам, но, просыпаясь утром, ты просто переводишь будильник с девяти утра на пять вечера, и не хочешь вспоминать о том, что ты вообще живой. Жаль, сегодня я всё же встала с кровати вовремя... В исповедальне я была всего несколько раз, когда мне было лет двенадцать-четырнадцать. И это никогда не было моим истинным желанием, меня заставляли через силу. Если не согласишься - тебя обязательно настигнет наказание, за которое тебе тем более придётся идти исповедоваться, ведь «не пустит тебя Бог в царствие своё, коли не покаешься за всё, что совершила». Мне всю жизнь навязывали грозного и обидчивого Бога, который покарает тебя, если ты съешь конфету перед ужином... повзрослев, я поняла для себя, что Бог ведь создал эту конфету не просто так? Значит её нужно есть, иначе было бы странно насоздавать ловушек и наблюдать, как человек в них то и дело попадается. Не думаю, что у Него есть дело до таких глупостей, как эта. И до всех прочих. - Слушаю, дитя моё. Мои размышления перебил старческий глухой голос за стенкой, от которого у меня пробежались мурашки. В эту секунду я осознала две вещи: я отсюда уже никуда не сбегу, и это не Малек. Я даже представить себе не могу, что бы я делала, если бы со мной заговорил по ту стенку Малек.. это было бы самым настоящим адом, ведь рассказывать свою правду человеку, рядом с которым сама не знаешь, чего от себя ожидать... в общем, это была бы очень и очень плохая идея, так что я с облегчением выдохнула. - Здравствуйте, - я замялась, - я, честно сказать, совершенно не знаю, как это делается и с чего нужно начинать. Даже немного стыдно.. - Не нужно стыдиться, дитя. На исповеди необходимо искренне признаться в своих грехах и недостатках, которые вы в себе осознаете. Важно говорить честно и открыто, не приукрашивая и не умаляя своих проступков. Расскажите о своих мыслях, словах и поступках, которые считаете греховными, а также о чувствах, которые вас беспокоят, - голос священника был ровным и отстранённым. - Меня многое беспокоит, даже сложно определить, с чего бы я могла начать... - я заёрзала на стуле, чувствуя себя не в своей тарелке. - Честно признаться, я работаю психологом и привыкла быть по ту сторону разговора.. задавать вопросы, копать глубоко в человека. Хотя, наверное, первый мой грех, в котором я хотела бы признаться Вам: мне никогда не было дела до чужих проблем по-настоящему. Я не умею сопереживать и поддерживать, скорее, делаю всё механично, чтобы просто отработать нужные часы и забрать деньги. Или чтобы доказать кому-то свою правоту. А потом всё по кругу. Воцарилось молчание. Я предполагала, что это будет что-то вроде «интервью», как бы глупо это ни звучало. Но он молчал, а я не понимала, можно ли продолжать. - Что ж.. это не так просто.. я действительно считаю себя чёрствым человеком. У меня нет семьи, друзей, я никого не люблю и ни к кому не испытываю тёплых чувств. Люди для меня в большинстве своём пустые и глупые. Вы назовёте это гордыней? Вполне возможно, что так и есть. - Так ли Вы уверены, что это правда? - Думаю, что так.. хотя.. после недавних событий мне уже сложно быть в чём-либо на сто процентов уверенной, - я не знала, куда деть руки. А ещё очень сильно хотелось курить. - Что произошло недавно, заставив Вас задуматься? - Ммм.. я сама не знаю, как это объяснить. Но в какой-то момент мне стало не всё равно и я почувствовала себя живой, впервые за столько лет... и два человека, что смогли повлиять на это, испарились, будто их и не было вовсе. Будто я сошла с ума и всё вокруг - это какая-то затянувшаяся шутка. В моей жизни уже была похожая история, только куда более трагичная. Тихо и темно... если кто и был за пределами исповедальни - я никого не слышала, глубоко погрузившись в свои мысли. Мне дико не хотелось ворошить прошлое, поскольку я вроде как его уже отпустила, но.. я ведь за этим сюда пришла? Я больше не хочу бегать от себя и скрываться в тенях. Я хочу быть настоящей. - Что это за история? - он неумолимо подводил меня к черте, хотя по его голосу можно было бы сделать вывод, что ему абсолютно всё равно на мои стенания. Он просто выполнял свою работу, также, как и я, сидя в своём куда более просторном кабинете. В этот момент я поняла, каково было всё это время моим пациентам, но я всё равно хотела продолжать. Вдруг я услышала какой-то странный скрип, но он тут же прекратился, накрыв звенящей тишиной. - Что ж.. кажется, пора быть полностью честной. По крайней мере настолько, насколько это возможно в моём представлении, - я нервно вдохнула и выдохнула, но уверенности во мне уже было куда больше, чем в самом начале. - Признаюсь Вам... простите, не знаю Вашего имени... Вы первый, кто это услышит, и я верю, что Вы сохраните это в тайне. Я росла в довольно строгой и религиозной семье. Всеми нами управлял гневный и обидчивый Бог, как внушили мне мои родители. Хотя что-то светлое внутри меня отчаянно сопротивлялось этой навязанной «истине». Меня заставляли делать ужасные вещи, о которых я никогда и никому не рассказывала, но я давно приняла их и поселила глубоко в недры своей души. Не хочу рассказывать слишком долго, вряд ли Вам это интересно... в шестнадцать лет я сбежала из дому и начала учиться на психолога в университете. Не спрашивайте, откуда я взяла на это деньги, у меня были свои подростковые способы заработка. Данную профессию я выбрала по одной простой причине: мне отчаянно хотелось узнать, что движет людьми совершать какие-то порой отвратительные поступки. И, забегая наперёд, самых главных людей в своей жизни я так и не поняла. Всё детство я хотела только одного - выбраться и наказать тех, кто посмел дать и сразу же отнять у меня жизнь. Это казалось дикой несправедливостью и я часами плакала от бессилия. Эти чувства можно было бы описать как «зашитый рот, закрытые глаза и связанное тело». Но, сбежав, я наконец почувствовала, что теперь могу сделать всё, что задумала. Я вынашивала эту идею долгие годы, и спустя несколько лет кропотливой учёбы, я была близка, как никогда. Возможно, Вы сейчас скажете мне «родителей не выбирают, их нужно любить и уважать, какими бы они ни были». Но я на это Вам отвечу - нет. Их невозможно было любить ни при каких условиях. И того крошечного луча света, что ещё пытался пробиваться в моём сердце, никогда бы не хватило на настоящее прощение и принятие. Я выбрала свой путь давно и не имела ни малейшего желания отступать... На пару секунд я затихла, собираясь с мыслями. Сейчас я готовилась открыть свою, наверное, самую большую и тихую тайну, о которой неизвестно никому из моего окружения. Но я была готова, и мне даже стало абсолютно всё равно, слушает ли меня Священник и отпустит ли он мне эти грехи. Ещё никогда в жизни я не испытывала такого жгучего желания высказаться и освободиться, а молчаливый собеседник, которого я даже не видела - был отличным способом. - В детстве у меня был маленький старый фотоаппарат, который забыли взрослые, иногда посещавшие наше жилище. Естественно, я умела прятать вещи надлежащим образом, так что о нём так никто и не узнал. И так уж получалось, что я подлавливала моменты, когда родители совершали свои злодеяния.. в основном, это были мерзкие унижения и издевательства над детьми из церковного приюта, при котором мы жили. Отец и мать работали там воспитателями. Избиение, насилие.. там было всё, и сама я была непосредственной жертвой подобных деяний. И я молча терпела, поскольку мне всё равно никто бы не поверил. Групп было несколько, и, страшно представить, сколького я не знаю, поскольку мы никогда не пересекались с детьми, что были по другую сторону приюта. Единственный человек, рядом с которым я хотя бы немного могла чувствовать себя живой - был один мальчик, с которым мы общались, когда нам было лет пять-шесть. Но и это длилось недолго, поскольку через год он куда-то исчез и я его больше не видела. Я остановилась, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие, которые отчаянно нуждались сейчас в никотине. Выговариваться было сложно, но я не собиралась сдаваться, взойдя на эту тропу, как и в те дни несколько лет назад... - Когда мне исполнилось двадцать два, я узнала, что родители всё ещё работают на том же самом месте, и за всё это время никто не предпринял ни одной попытки, дабы закончить весь этот ад, который, несомненно, продолжался. И вот, мой план наконец можно было осуществить.. доказательств, к сожалению, у меня было собрано предостаточно. Возможно, Вы спросите, почему я ждала так долго? Мне было страшно. Внутренняя травма поглотила всю мою жизнь и я не чувствовала в себе сил проявить смелость... всё-таки, это были мои родители. И пусть я их ненавидела, у меня больше никого не было. И только учёба в университете помогла мне расставить всё по полочкам: у меня никогда не было семьи, поэтому бояться потерять несуществующее казалось глупым. Я распечатала тонну этих фотографий и анонимно прислала их на почту полицейской службы, чётко расписав имена участвующих и потерпевших. Написала даты, адреса, подробности увиденного. О себе не сказала ни слова, мне ни к чему была эта «слава». И, естественно, во мне присутствовал животный страх, что, как бы я хорошо ни пряталась все эти годы от родителей, они найдут меня и.. я не хотела думать, что могло бы быть после «и». Через несколько дней в сводке новостей я увидела нашумевшую статью о том, как арестовали нескольких воспитателей того самого детдома, среди них были имена родителей, и тогда я поняла, что мой план сработал... но в конце статьи отмечалось, что их отправили в психиатрическую лечебницу для полноценной экспертизы их вменяемости. Я поняла, что мне нужно действовать, и очень быстро. Дело нужно было доводить до конца... Как Вы думаете, насколько я была ошарашена, придя на следующий день на работу в псих-лечебницу, в которой я работаю и по сей день, что их доставили именно сюда?... Я давно поменяла фамилию, потому никто не задавался вопросами, но ходить по больнице в страхе, что где-то за поворотом я встречу свой страх детства.. это было жуткое чувство. Слава Богу, дело приставили не ко мне, иначе вся моя затея провалилась бы с оглушительным треском. Подслушав разговор коллег, обсуждавших моих родителей, я выяснила, что врачей подкупили и виновников признали невменяемыми и психически больными. А что из этого следует? Бесконечная жизнь в больнице с милыми сиделками и в условиях пяти-звёздочного отеля.. ну, относительно, конечно, но не такой кары я хотела для них. Всё должно было закончится гораздо жёстче. Я возомнила себя тем самым карающим Богом, что взял на себя миссию решить их судьбу. Ночью тем же днём, оставшись на дежурство, я пробралась к архиву с документами и нашла их дело... руки дрожали, когда я прочитала знакомые имена и увидела их фотографии.. но дело оставалось за малым. Я знала, что уже завтра утром должны были приехать и забрать их на окончательный судебный вердикт, а я не могла позволить остаться им безнаказанными, да ещё и снова поселиться рядом со мной, на работе, место на которой я выгрызала зубами. Я всего лишь подменила карточки, на которых значилось «абсолютно здоровы без каких-либо отклонений». Я вся дрожала, но улыбалась, и одна маленькая слезинка скатилась по моей щеке. Я испытывала какой-то невероятный катарсис, взрыв чувств и эмоций... я освобождалась прямо здесь и прямо сейчас... - Если Вам интересно, чем же закончилась эта история... их признали виновными по нескольким статьям и приговорили к смертной казни. Это произошло три года назад, и эту историю не слышал разве что человек, не знающий, что такое интернет... в статье мягко написано: «Благодарим загадочного отправителя, раскрывшему глаза обществу на то, что происходит в местах, на которые мы редко обращаем внимание. Впредь мы будем более внимательны и история не повторится». Хэппи энд. И знаете, я действительно почувствовала облегчение... я убила своих родителей, но ни разу об этом не пожалела, потому что так должно было произойти. Кто вершит - тот получит в ответ. И, кажется, я даже спокойно отношусь к тому, что и мой ответ однажды настигнет меня. Миссия, ради которой я буквально жила, была завершена, и теперь жизнь кажется бессмысленной. Как абсурдно.. у родителей получилось забрать у меня всё даже тогда, когда я решила, что они больше не имеют на меня никакого влияния. На самом же деле, я была зависима от них всегда... и эта история есть моя самая мрачная сторона, но и она же светлая, понимаете, о чём я?... - я замолчала, наконец приходя в себя. Дыхание было сбитым, сердце вырывалось из груди, но я была такой свободной и счастливой, какой не была ещё ни разу в жизни. Руки потянулись к сумочке и я на автомате достала пачку сигарет. - У Вас тут можно закурить? - я поднесла к губам сигарету, и в следующее мгновение пожалела об этом. Сидя в исповедальне, задать подобный вопрос "священнику", лица которого я не вижу - вверх глупости. - Прошу прощения, как-то сразу не подумала о нормах приличия. Я поднесла руку, чтобы забрать сигарету и вложить её обратно в пачку, как тут ко мне вытянулась рука, и мрак комнатки озарился еле мерцающим огнём зажигалки.