Лань Чжань, ты снова выпил!

Полдень. На улице стояла невыносимая жара. Вей Ин, которого в очередной выгнали из класса, прогуливался в облачным глубинам в одних только нижних одеждах, в то время как верхние свободно болтались на плече. Вей Усянь совершенно не стеснялся раздеваться в летнюю жару: у него крайне красивое тело, ему нечего стесняться. Да и кому какая разница! Всё равно никто не видит, сейчас у всех идут занятия, и все заняты своими делами. Проходя мимо Цзинши, Вей Ин краем глаза заметил белый силуэт, стоящий напротив окна с закрытыми глазами. Это не мог быть никто, кроме Лань Ванцзи. Его волосы и концы ленты развивались в воздухе, а правильные и холодные, но красивые и подобные нефриту черты лица сейчас выглядели расслабленно, и уже не казались столь ледяными, как обычно. Вей Усянь невольно засмотрелся на него и ещё раз убедился, что красивее второго молодого господина Лань нет никого, особенно сейчас. Тот, в свою очередь, будто почуяв устремлённый на него взгляд, открыл свои глаза цвета великолепного и чистого янтаря, демонстрируя ещё более привлекательный и завораживающий вид, и также ответно уставился на Усяня, встретившись с ним взглядом. Лицо у него оставалось спокойным и расслабленным, даже казалось, отдающим прохладой. Кажется, его не волнует, что Вей Ин сейчас в одних только нижних одеждах имеет наглость так открыто на него пялиться. А ещё видать, он привык к выходкам Усяня, и его было уже ничем не пронять. На последнюю серию шалостей он вообще перестал как-либо реагировать, как будто всё в жизни повидал, хотя шутки и подколы каждый раз были разными. Его лицо оставалось спокойным всегда, в любых ситуациях и независимо от обстоятельств. Усяня впрочем, это только притягивало, он раз за разом пытался растопить эту глыбу льда, словно захватить неприступную крепость. Поэтому в последнее время он за Лань Чжанем хвостиком ходил, ни на мгновение от него не отлипая. До касаний не доходило - он старался не касаться Ванцзи, потому как тот их сильно не любил. Поэтому Вей Ин только шутил на этот счёт, каждый раз превращая слова в рыболовный крючок. Хотя это больше похоже на ловлю дракона - уж больно схожи. Он не касался его, зато делал кое-что получше. Например, он мог запросто стащить чужие одежды, вынуждая играть в догонялки без верхних одежд - позор для ордена. Или сдирал лобную ленту и игрался с ней, пока не отберут. Это было унизительно: быть не в силах догнать его, наблюдать, как он вплетает её в волосы или завязывает на манер хвоста и шастает по всей резиденции ордена, невыносимо было смотреть, как он завязывает её себе на шею на манер ошейника или связывает сам себе запястья. Последней каплей стал момент, когда он повязал лобную ленту себе на левое бедро, а потом снял верхние одежды и ходил так до тех пор, пока этого не увидят все старейшины. После этого он получил жестокое наказание - пять сотен ударов ферулами и 72 часа на коленях в храме предков без перерывов. Сейчас также было странное происшествие - Лань Чжань и Вей Ин безотрывно глядели друг на друга. Учитывая всю праведность первого, это вдвойне странно. Да он ещё и с таким настойчивым взглядом смотрит, что Усяню аж неловко стало, а щёки запылали. Он надел обратно верхние одежды, уже окончательно плевав на жару, попутно опуская взгляд куда-то под ноги. Вините его привычки - это будет не Вей Усянь, если он сейчас не вскарабкается на дерево и не запрыгнет в Цзинши, как бы он этого не хотел. Он на радостях побежал исполнять задуманное, покрепче завязывая пояс на бегу. Правда, от чужого взгляда его это не спасло. Вей Ин уже не стал обращать внимание на подобные мелочи, вместо этого он уже продумывал новые проделки, которыми можно смутить Ванцзи. Вообще-то, Вей-сюн замечательно понимал и принимал свои чувства. Он был больше, чем без ума от второго Нефрита Лань. Безнадёжная любовь, с которой нельзя было ничего сделать, которая увеличивалась не по дням, а по часам, которая съедала его изнутри, заставляя чувствовать себя совершенно по новому, необычно и приятно, а иногда даже больно. Любовь, от которой едет крыша, которая вызывает привыкание словно наркотик, она вросла в Вей Ина с корнями, многочисленными и глубокими до звёздочек в глазах. Отказаться от любимого он уже не может, так же как и отойти от него или бросить. Ему хочется каждый день засыпать и просыпаться с ним в одной кровати, вместе собирать лотосы и смотреть на фейерверки, делить с ним радость и горе, хочется всегда быть рядом. И это даже не говоря про эротические желания: Вей Усянь постоянно думает об этом и представляет себя с ним во всевозможных позах. Сборники Лунъяна с мужчинами уже давно закончились и лежали крупными стопками под кроватью - Вей Ин уже давно рисовал свои! Писал и переписывал с собой в качестве главного героя и Ванцзи в качестве спутника. С такими развлечениями не приставать к Ханьгуан Цзюню он уже не мог, флиртовал почти открыто и дарил самые необычные подарки: кролики, шпильки, букеты цветов. Чего только не было! В подарок прилетали и корзинки с локвами, и лотосы со стеблями (где он их только нашёл в Гусу?), даже преподнесен в дары был набор белоснежных лент с золотой вышивкой, что было девчачьей штучкой для причёсок. Лань Чжань однажды даже разрешил себе вплести в волосы одну. Из этого вышла такая красивая коса, что Вей Ин чуть не умер на месте от нахлынувших чувств. Правда после этого инцидента Ванцзи больше не позволял притронуться к своим волосам по неизвестной причине. Возвращаемся в настоящее время - Вей Ин запрыгнул в окно. Комната была прохладной в отличии от улицы, а нос окутали сандаловые благовония. Лань Чжань отошёл от окна, уселся возле стола и молча уставился на открытую в руках книгу. Однозначно только делает вид, что читает. Вей Усянь уже придумал гигантскую глупость. «Это будет моя последняя глупость в этой жизни» - вертелось в мыслях без возможности на выход в форме слов. Что-то не так, так не должно быть. Или должно? Никто из них не сказал ни единого слова. Над комнатой властвует странная тишина: давящая на уши, но без всякого напряжения, ласковая и нежная, подобно мурлычащему коту. Нарушать такую и без того редкую тишину не захотелось даже Усяню - он также молча продолжал творить хаос и беспредел. Ванцзи почувствовал на своих коленях что-то тяжёлое и теплое. Вытащить глаза из книги стало его тотальной ошибкой: книга тут же была выхвачена из рук и улетела в стену за спиной, а лицо Усяня оказалось в неприличной близости от его. Он сидел у него на коленях и обвивал ногами его талию, а его руки были быстро закинуты на чужую шею. Лань Чжань от удивления замер на месте, а затем почувствовал, как кровь перетекает к лицу и ушам. Никогда нельзя ожидать чего-то подобного от человека, который тебя никогда почти не касается. А Вей Ин тем временем дёрнул за лобную ленту, развязывая узел и наматывая себе на ладонь. Коварный замысел заключался в том, чтобы смутить возлюбленного, стащить с него ленточку и смыться восвояси. Вызванной реакцией он оказался доволен: он с удовольствием рассматривал горящие уши, а ухмылка не слезала с его лица. Смех только с божьей помощью не вырвался наружу. Если бы он сейчас начал бы смеяться, то не смог бы попытаться свалить. Ключевое слово - попытаться. Только он попытался встать, как понял, что руки на его талии мешали ему это сделать. Поэтому он шлёпнулся обратно на колени Лань Чжаня, который буквально вцепился в него изящными пальцами. - Нельзя. Это единственное слово второго молодого господина Лань принесло волну победы и гордости Вей Усяню. Впервые в истории Облачных глубин эта глыба льда заговорила первой. Радости не было предела. Сдержать смех больше стало невозможно. Если бы не Лань, он бы уже сложился пополам от смеха и сломал себе позвоночник. Попытки что-либо сказать в этом потоке дикого хохота окончились неудачей - вылетали только странные, непонятные и невнятные слоги, совсем далекие от речи и никак не вяжущиеся в слова. Разобрать хотя бы что-нибудь возможности не было. Да и это было не так уж важно, потому что Усянь смеялся громко и звонко до боли в животе. Настолько долго, насколько был способен. Вдоволь нахохотавшись, он соизволил посмотреть на Лань Чжаня в поисках эмоций, но встретил только грозный взгляд и руки, теперь уже довольно сильно прижимающие его к чужому телу. В глазах у Нефрита была целая палитра эмоций - не разобрать. Кажется, он решил махнуть все чувства этого мира в одном взгляде. Если бы существовал конкурс за самый выразительный взгляд, клянусь богам, Ванцзи стал бы круглым чемпионом в нём. - Уходить запрещено. Вей Ин будет наказан. Сердце сначало рухнуло вниз, а потом учащённо застучало. Во первых он понимал, что такого правила скорее всего нет, а значит Лань Чжань сам это выдумал. Забавно, благородный и праведный младший брат наследника ордена Гусу Лань сейчас врёт без всякого стыда и совести. А во вторых получать палками по спине Вей Ин определённо не хотел, особенно сейчас. Хотя может быть эти янтарные блестящие глаза задумали что-то другое? От этого действительно желание смеяться пропало. Но не только поэтому, просто только что у Усяня состоялась целая истерика, недалёкая от бреда сумасшедшего. Пока Вей гадал над наказанием задумавшись, Лань Чжань беспрепятственно взял чужие руки с лентой на ладони и связал ею же запястья. Вей Ин удивленно уставился на шелковую ленту, которая из мягкой сделалась в грубую и безжалостно натирающую: уж больно это не было похоже на наказание ферулами, скорее на изнасилование. - Лань Чжань? Ты чего удумал, негодник? Разве положено так себя вести? Стало ещё более смешно, но сил на смех не было. Оставалось только думать и вникать в происходящее. Запястья были крепко связаны без возможности выбраться. Лань-геге схватил его одной рукой за них и закинул себе на шею, после чего сразу вернул свои руки на изначальное положение - талию Усяня. Он вновь прижал его к себе, только на этот раз вплотную. Они находились сейчас настолько близко друг к другу, что можно было физически чувствовать учащённый ритм сердец в груди. Оба неосознанно задержали дыхание, лица находились на расстоянии едва ли достигающем пяти сантиметров. Вей Ин, уже не вынося близости идеального лица божества, повернул голову в сторону комнаты. Он прошёлся по ней взглядом, сразу отмечая на столе опрокинутый пустой сосуд «Улыбки Императора», который не заметил, смотря на свой драгоценный нефрит. Ясно. Теперь всё понятно. Молодой господин Лань решил выпить средь бела дня. Кому как не Вей Усяню знать, как плох алкоголь и как он реагирует с Лань Чжанем? Конечно он знает, как его любимый валится спать, отведав пару капель вина. Он меняет стадии пьянства и сна местами. В прошлый раз, когда Вей Ин случайно влил в него единую чашу вина, они оба добрую половину ночи бегали по крышам и играли в догонялки. Лань Чжань вообще становится милее и разговорчивее, когда пьян. Отвечает на большинство вопросов и в целом ведёт себя как ребёнок. Зато навыки орудования мечом он не теряет, оставаясь всё тем же искусным заклинателем. Вей Ин посмотрел на Лань Ванцзи укоризненным взглядом, всем своим видом выражая «Серьёзно? Ты решил выпить днём?», но получил он очень угрожающий взгляд и ещё крепче сжимающиеся руки на талии. Если бы Усянь сейчас не сидел бы на чужих коленях, то подумал бы, что его убивать собираются. Однако очевидно, что это было не так. Ванцзи совершенно не собирается его отпускать, он внимательно смотрит на него, разглядывает лицо, проводит глазами по его чертам, а взгляд его принимает такой жадный вид, как будто это последний раз, когда они увидятся. Довольно долгое время он рассматривает губы, а после накрывает их своими. Поцелуй выходит совсем девственный, четыре лепестка тонких губ аккуратно прижимаются друг к другу, отдавая теплом. Вей Ин округляет глаза, не представляя, что сейчас следует делать. Трезвый ум твердит, что так нельзя, это неправильно и нечестно, что по факту сейчас он использует Лань Чжаня для приятных ощущений, потому что на утро тот всё равно ничего не вспомнит. Сердце стучит как сумасшедшие, дыхание сбилось, новые чувства сносят голову и отключают трезвый ум. Они были такими новыми и нежными, влажными и тёплыми, что хотелось только примкнуть к этим губам и целовать их снова и снова, пока они не покраснеют и не сотрутся. Вей Усянь сдался. Он закрыл свои глаза и позволил чувствам овладеть телом и разумом. Он рассыпался в приятном тепле, бегущим от губ до самых потаённых кусочков тела. Вместо разума решение было принято сердцем, Вей Ин связанными руками прижал Лань Ванцзи ближе настолько, насколько это вообще возможно. Боль натирающая запястья на фоне происходящего оказалась таким пустяком, недостойным внимания. Сердца бились в унисон и находились где-то в горле, запах сандала и алкоголя был опьяняюще прекрасным, а от теплых прикосновений уже кружилась голова. В какой то момент этот поцелуй перестал быть целомудренным, губы сделались дерзкими и жадными, язык насильно раздвинул губы и проник внутрь, проводя по деснам и зубам, по нёбу, в конце концов сплетаясь с чужим языком. Ванцзи оказался очень жадным на поцелуи, кто бы знал, что будучи таким спокойным и холодным снаружи он окажется столь страстным? Вей Ин на самом деле часто думал о том, какие могли бы быть на вкус его губы. Он смотрел на них, любовался ими, всё размышлял, как же это должно быть приятно, хотелось прикоснуться к ним, делать всякие непотребства. Хотя он старался не думать об этом, потому что после каждой мысли такого рода его настигало осознание, что это только мечты и хотелки, которые навсегда так и останутся в голове без права выхода. И всё таки все мысли о невзаимности чувств, так долго и мучительно терзающих сердце, отпали с этим поцелуем. Лань Чжань не будет играть с чужими чувствами, он слишком правильный и справедливый для подобного. Удачным дополнением стал факт, молодой господин Лань не станет делать того, что не хочет, когда пьян. Вей Усянь почувствовал, как кончается воздух. Но кому какое до этого дело, когда здесь происходит такое? Лицо буквально горело и могло соревноваться по оттенку с самыми спелыми помидорами. Ласки губ и языка ещё некоторое время продолжались. Когда юноши отстранились друг от друга, между ними протянулась прозрачная и почти незаметная нить смешанной слюны, которая исчезла бесследно и так же внезапно, как и появилась. - Лань Чжань, может быть отпустишь меня? Они просто глазели друг на друга, не в силах оторваться. Меньше всего Вей Усяню сейчас хотелось отстраняться и слезать с мягких колен. Это всё таки была эксклюзивная возможность, больше такого шанса могло и не быть. Однако здравый смысл твердил, что такие игры нужно заканчивать, что это использование Лань Чжаня. Когда он придёт в себя, то ничегошеньки не вспомнит. Нефрит на такие заявления помотал головой, выражая несогласие и обвив руки на чужой талии. Но видно не такой уж и чужой, раз между ними произошло что-то подобное. Усянь решил прибегнуть к хитрости: - Тогда я подарю тебе ещё один поцелуй, а ты меня отпустишь, идёт? Отказать себе в любимых губах он был не в состоянии, особенно познав их на вкус. Лань Чжань покосился на него с недоверием, но всё таки принял решение осторожно кивнуть. Вей Ина дважды просить без надобности, он снова накрыл его губы своими, ещё долгое время не отстраняясь. Но всё же потом пришлось, потому что воздух снова закончился и Усянь рисковал задохнуться вовсе. Они снова посмотрели друг на друга, на этот раз не долго. - Ну всё, а теперь пусти. Видел бы кто-нибудь недовольное выражение лица второго нефрита Лань: в силу алкогольного опьянения на его лице теперь больше эмоций, они очень ощутимы и предельно понятны. Но всё таки он обещал, поэтому никак не может нарушить обещание, на которое согласился. Ванцзи аккуратно поднялся, не отпуская чужой талии он поддержал Вей Ина, пока тот освобождал его из кольца своих рук. Тело последнего обмякло, словно тряпичная кукла, поэтому Ванцзи пришлось придерживать его до тех пор, пока он не смог стоять самостоятельно. Хотя недовольным он не выглядел, даже наоборот: доволен собой настолько, что отпускать отказывался. Вей Усянь ещё долго уговаривал отпустить его, и ещё дольше уговаривал развязать ему руки, и вообще «забери свою дряную ленту назад». На самом деле ему нравилась эта лента, но кому же понравятся мозоли от неё? Лань Чжань слишком сильно затянул, теперь легкое прикосновение - и боль охватывает кисти. Выпросить свободы у пьяного Лань Чжаня равно подвигу. Не помогали даже глазки «Геге, развяжи пожалуйста, мне больно», хотя смотрелись правдоподобно и сам факт, допускающий, что это правда сам по себе ужасал. Они долго стояли и ругались, точнее, ругался только Усянь, а собеседник молча пилил его взглядом. Хорошо, что в конечном итоге Вей Ин был развязан. Нельзя даже думать о том, что он на этом успокоится. - Лань Чжань, а теперь тебе нужно поспать. Должно быть, ты очень устал и алкоголь тебе на пользу не пошёл, так что будь любезен, иди поспи. Вей Ин попытался сдвинуть любимого с места, толкнув в бок. Однако тот не сдвинулся ни на дюйм, продолжив стоять на месте и таращиться на него. Если бы Усянь не знал его так хорошо, то подумал бы, что на его жизнь покушаются. Таким взглядом можно было если не заморозить целый свет, то хотя бы продырявить человека насквозь. В ответ он получает: - Пойду спать только с Вей Ином. Вей Усянь на это только рассмеялся. Ну разве можно так себя вести? Напиться средь бела дня и молоть всякую чушь, уму непостижимо. Взгляд Ванцзи стал выжидающим. Конечно же, он серьёзно рассчитывает, что Вей Ин пойдёт спать вместе с ним. Ему и самому хочется лечь с Лань Чжанем, но сначала необходимо ещё посмеяться на ним пьяным, а ещё поиграть как следует, потому что кто-то стал очень разговорчивым. - Хорошо-хорошо, только сначала поиграем в игру. Если ты ответишь на мои вопросы, то я пойду спать с тобой. Идёт? Кивок. Лань Ванцзи продолжает безотрывно смотреть и ждать. «Боже, зачем быть таким милашкой?» - думает Вей Ин. - Хорошо Лань Чжань, первый вопрос. Ты пьян? Это был вопрос на пробу. Конечно он знает, что сейчас будет враньё. Лань Чжань никогда не признается, что он пьян. - Нет. Он действительно так и сказал. Ну что за человек? - Не нужно мне врать, Лань Чжань. Отвечать нужно честно, ты понял меня? - Мгм. - Второй вопрос. Тебе нравятся кролики? - Да На этот раз действительно смешно. Представить нефрита Лань с кроликом всё равно что представить Цзян Чена в платье. Также немыслимо. - Какое значение несёт ваша налобная лента? Взгляд Ванцзи поменялся. Из ожидающего в упрерающий. - Ну что ты так на меня смотришь, Лань Чжань? Я действительно не знаю её значения. Действия лучше слов. Вместо того, чтобы ответить на вопрос, Ванцзи просто поднимается и идет к полкам своих покоев. Вей Ин сначала ничего не понял, подумал уже было, что его бросают. Думал он так недолго. Ровно до тех пор, пока ему в руки не впихивают раскрытую книгу с выделенными киноварью иероглифами. Это что, почерк Вей Усяня? Зачем Лань Чжань хранит его рукописи? Это один из тех сводов правил Гусу Лань, что переписал Усянь когда-то. Бессчётное множество вопросов въелось в голову, чтобы терзать его. В конце концов, он пару минут стоит и таращится на книгу, утонув в мыслях и не в силах прочесть эти несчастные пару иероглифов. Смотрит на этот знакомый почерк, на эти несчастные знаки, что светятся красным, не понимая зачем ему это впихнули и что это значит. Спустя какое-то время он берёт себя в руки и до него постепенно начинает доходить смысл этих строчек. «Лента адепта ордена Гусу Лань означает держать себя в узде. К ней может прикасаться только человек одной судьбы с адептом. Чужим касаться не положено.» ... Вей Ин перепрочитал это два раза и мысленно повторил. «К ней может прикасаться только человек одной судьбы с адептом» Не может быть. Просто не может быть. Лань Чжань же почти не был против отдать ленту ему... Как же так? Почему? Что всё это значит? Вей Усянь в полнейшем изумлении и растерянности уставился на пьяного. - Лань Чжань, ты хочешь быть моим спутником на стезе самосовершенствования? Кивок. Кажется, это вводит его ещё в большее потрясение. Он стоял неподвижно, не в состоянии выдавить и звука. Ноги также будто приросли к полу. Он так и стоял на протяжении долгого времени. Ровно до тех пор, пока Лань Чжань просто не взял его за руку и не повёл в сторону кровати. Разве можно было удивиться ещё больше? Оказалось, что можно. Вей Ину на пару мгновений даже показалось, что вот-вот у него выпадут глаза. Голову посетила мысль, что остаться без глаз ему бы точно не хотелось. Конечно, он мог жить и без них, но не мог себе позволить потерять возможность смотреть на буквально прекраснейшее существо, что только существует на свете - драгоценного и благороднейшего второго нефрита Лань, который, подведя его к кровати и усадив на неё, стягивал с него сапоги и уже потянулся к поясу ханьфу. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза и подчиниться человеку, который сейчас явно не в себе. Стоп, ЧТО?! Что происходит? С каких таких пор Лань Чжань раздевает его, когда пьян? Как до этого дошло? А что, если он сейчас потеряет целомудрие? Нет, Вей Ин конечно очень этого хотел, всем телом, душой и сердцем. Но он не был готов к этому сейчас. Хотелось, чтобы Ванцзи тоже запомнил их первый раз. - Лань Чжань, что ты делаешь? Ванцзи замер с поясом в руках, а затем с самым невинным видом поднял глаза на провинившегося. Причём он выглядел так, будто занимается этим всю жизнь и ничего необычного в этом деле нет. Вот уж кто тут настоящий бесстыдник.. Тем не менее, он ответил: - Время сна. Тебе не будет удобно спать в одежде. Ты обещал. «Господи, какой же он потрясающий. Такой красивый и заботливый» - подумал Вей Усянь. Действительно, нельзя же быть таким идеальным. Или можно? Вей Ин на пару минут буквально выпал из мира, не сводя глаз с любимого, поэтому Нефрит просто стащил с него верхние одежды и сложил аккуратной стопочкой возле кровати. Лента Гусу Лань покоилась там же, так как на Вей Ине уже давно её не было. Когда Вей Усянь пришел в себя, он уже лежал на груди молодого господина Лань. Пытаться вырваться из объятий он уже не стал: во-первых, сам же обещал, а во-вторых ему самому этого жуть как хотелось. Это же просто мечта! Он так долго мечтал об этом.. Голова Вей Ина была расположена где-то в районе ключицы Нефрита. При этом он чувствовал чужое дыхание в макушку и руки на своей талии, так нежно обвивающие и обволакивающие, словно держат не Вей Ина, а комплект Императорского фарфора. Самое настоящее блаженство. Время медленно клонилось к вечеру. Медленно и постепенно слепящая белая тарелка окрасилась алыми красками, а день сменился закатом. Жара ушла вместе с солнцем, чтобы появиться следующим днём. Бутоны цветов в Облачных глубинах уже готовились ко сну, сложив чашечки лепестков и поникнув, словно засыпая. Птицы закончили петь прекрасные песни и разлетелись по уютным гнёздышкам, также готовясь ко сну. Всё живое в Гусу уснуло под неторопливый звон золотого колокола. Время близилось к ночи. Двое молодых господ сейчас мирно лежат на кровати в обнимку. Сейчас никого из них не волнует, что будет потом. Сейчас им чужды сомнения и тяжёлые думы. Они были созданы, чтобы сойтись вместе, словно два прекрасных цветка, что живут вместе в гармонии и счастье, не ведают проблем. Они как небо и земля, как огонь и лёд - такие разные, но удивительные и божественно красивые создания. Когда-то давно они жили порознь без нужды друг в друге, считая себя врагами. Судьба свела их, сплела две ленточки в мёртвые узлы, скрепила и склеила их души навсегда. Теперь им суждено навсегда остаться вместе. Теперь они будут неразлучны. Всё остальное больше не имеет смысла. Этот мир подождёт, до боли он уже не важен. Для них существуют только они. Утро наступило быстро. С рассветом золотой колокол снова звонит, будит всех адептов ордена. Лань Ванцзи проснулся ровно в пять утра, но встать не смог. На нём мирно посапывает единственный человек, который ни за что не проснётся в такую рань. Его любимое солнышко, который сейчас выглядит до невозможности мило: растрепанные волосы, рассыпанные водопадом по плечам и спине, нежный румянец, подчёркивающий юношеские черты лица, легкая улыбка, которая не покинула лицо даже во сне. Что случилось вчера? Что произошло? Почему он проснулся на кровати в обнимку с другим мужчиной? Ванцзи не знал. Он ничегошеньки не помнит со вчерашнего. Он очень хочет узнать, но не хочет будить Вей Ина. Он не может заставить себя встать. Он бы предпочёл отрезать рукав, чем разбудить его. Поэтому Лань Чжань так и остаётся лежать, не в силах оторвать взгляда, полного любви и привязанности. Всё равно, что скоро начнутся занятия. Всё равно, что он наверняка нарушил много правил. Сейчас для него есть только Вей Ин, и он просто не в состоянии уйти. Он лежит уже долго, наверняка уже скоро обеденное время. И всё равно не может оторвать взгляда от Вей Усяня. Он смотрит, как тот зевает, потягивается, протирает ладошками глаза - завораживающее зрелище. А потом, когда ему наконец удаётся нормально открыть очи, он кидает взгляд на Лань Чжаня и одаривает его самой радостной и счастливой улыбкой, что только существует на его лице: - Доброе утро, Лань Чжань Голос всё ещё сонный, однако по нему видно, что он выспался. Глаза прямо искрились от счастья. Ванцзи смотрит на это чудо и чувствует себя счастливым. Это всё выглядит так правильно, что создаётся чувство, что так и должно быть. Но всё-таки ему очень интересно, что же вчера было. - Вей Ин, что было вчера? Идеальный ответ для второго Нефрита: коротко и ясно. Ничего лишнего. Усянь ответил, даже не раздумывая: - Лань Чжань, ты снова выпил! Его брови скатились к переносице, он сделал грозный вид, будто отчитывая Ванцзи. Однако глаза всё равно его выдали - сияли от веселья и озорства. - Я вчера до конца дня пытался уложить тебя спать, а ты всё упирался. Ты мало того, что решил выпить днём, так ещё и вытворял такие бесстыдные вещи. Разве можно так себя вести, второй молодой господин Лань? Тот, в свою очередь, задумался в попытке что-либо вспомнить. Видимо это была неудача, потому что Лань поднял на него недоверчивый взгляд. - Что ты так на меня смотришь, м? Не волнуйся, твоя невинность при тебе, я ничего с тобой не сделал. Лань Чжань тихо выдохнул. Это что, единственное что его интересовало? - Однако, я бы хотел сказать кое-что, что не успел вчера. Это важно, Лань Чжань. Сейчас от этого зависит моё будущее. Ванцзи снова напрягся. Вей Ин всё ещё лежал на нём, а он всё ещё держал свои руки на чужой талии. Взгляд стал любопытным, и скрывалось это плохо. - Лань Чжань, второй молодой Нефрит, Лань Ванцзи, Ханьгуан Цзюнь, я люблю тебя. Сильнее жизни люблю. Как же приятно смотреть, как чужое лицо вытягивается в изумлении. Хотя это сильно сказано: на самом деле брови поднялись от силы на миллиметр, а глаза немного округлились. Это было даже не особо заметно, однако для лица Лань Чжаня это было величайшей эмоцией за последнюю неделю. Вей Усянь не стал ждать ответа. Вместо этого он просто обхватил ладонями его лицо и примкнул к губам. Их первый поцелуй, который запомнят оба. Он был таким же целомудренным, каким был и вчера. Снова это тепло и тихий трепет. Они знали, что счастливы сейчас. Заботы исчезли из мира сего. Когда они оторвались друг от друга, Лань Чжань тихо выдохнул в уже любимые губы. - Мгм. Я тоже люблю тебя, Вей Ин. Тем утром они так и не вышли из Цзинши. Да, они весь день просидели в покоях, изливая друг другу душу. Слишком много счастья, чтобы выходить наружу. Всё равно, что они пропустили целый день занятий. Всё равно, что каждый из них понесёт наказание. А какая разница, если они теперь вместе? Теперь они всегда будут вместе. На радостной ноте завершу свой рассказ, Позволим героям жить дальше без нас. Ещё много историй у них впереди, Их вновь и вновь переплетутся пути. Этой истории быть позади, В пору собраться и дружно уйти. Пускай они снова повернут время спять, И свою историю начну я опять..