Признание вины

Два кота оказались в городе когда солнце почти опустилось за горизонт. Пепел, черный пантер, был одет в темную кожаную броню с капюшоном, сделанную максимально похожей на повседневную одежду чтобы не привлекать внимание окружающих. Его шею закрывал платок, который можно было как маску натянуть на морду, на поясе торчали из ножен едва заметные рукоятки кинжалов, а за спиной висел рюкзак с закрепленным на нем ручным арбалетом. Все это создавало впечатление, что в город пришел обычный торговец, решивший не нанимать себе сопровождающего и самостоятельно подготовившийся к опасности, поджидающей таких как он на тракте. Ничто из этого не должно было вызывать никаких подозрений, но прекрасную маскировку портил лев. Тэйх, гордый большой кот со шкурой песочного цвета был одет в одни штаны, без тени стеснения демонстрируя мускулистые грудь и живот. Его рука покоилась на рукояти двуручного меча, спрятанного в ножнах на поясе – лев то ли готовился к возможным проблемам, то ли собирался их вот-вот создать. Пышная львиная грива покрывала голову, шею и, превращаясь в узкую полоску между грудных мышц и рядов кубиков пресса, спускалась вниз и скрывалась за ремнем. На его спине висел рюкзак, примерно такой же, как у пантера, но его это похожим на мирного торговца совсем не делало хотя бы из-за закрепленного рядом огромного колчана с шестью метательными копьями в нем. Обычно прибытие в новое место такого необычного дуэта вызывало косые взгляды, а иногда и заинтересованность стражи, но в этот раз все было по-другому – на погружающихся во тьму улицах было пусто. Слишком пусто даже для такого позднего времени. – И где все? – голос Тэйха звучал встревоженно, а сам он сильнее сжал рукоять меча, – Даже спросить где таверна не у кого. – Думал, легенды о великом льве-гладиаторе дошли до этих мест? – голос пантера сочился иронией, а на черной морде появилась довольная ухмылка, – Ждал, что поклонники будут встречать с цветами? – Ага, смешно, – издевка пантера явно не нанесла льву никакого урона, но и удовольствия не доставила, – Я же говорил, странное место. Что-то тут не так, – Тэйх прислушался и осмотрелся, а затем показал рукой в сторону одной из улиц, – Вон там какие-то огни, пошли проверим. Давно привыкший к командному тону своего напарника, Пепел только пожал плечами и направился вслед за львом. Если не считать пугающее запустение улиц, город, в котором оказались два кота, ничем не отличался от десятков других, которые Тэйх и Пепел посетили за последние годы: побитые временем покосившиеся дома, грязные улицы, запах помоев, которые местные выливали из окон. Оба самца внимательно осматривались по сторонам, пытаясь найти причину отсутствия жителей, но разгадка оказалась довольно простой – толпа горожан собралась на главной площади. – Какой-то праздник? – Тэйх задал вопрос, не поворачиваясь к пантеру, будто разговаривал сам с собой, – Почему так поздно? – Пошли узнаем. Я не прочь повеселиться. Что там у них может быть? Лазание по столбу на скорость? Прыжки через костер? Стрельба из лука по мишеням? Происходящее на площади было далеко от лазания, прыжков и стрельбы. Посреди площади на стояли на коленях, связанные по рукам и ногам, три пленника: низкорослая серая мышь, довольно крупный рыжий тигр с черными полосами, и средних размеров серый осел. Все трое были одеты в какие-то дырявые и грязные обноски, отдаленно напоминавшие одежду, двое из них заметно тряслись, их взгляд бегал по толпе в поисках поддержки и помощи, и только тигр не отрываясь с вызовом смотрел вперед. Рядом с ними стояли двое самцов, которые будто были противоположностями друг друга: один – довольно низкий и тощий крыс, второй – высокий и толстый медведь. Эти двое были то ли стражниками, то ли палачами, что было довольно просто понять по их черным одеждам и таким же черным тканевым маскам на головах, закрывающим их морды почти целиком – только дырки для глаз давали понять, что внутри этих черных костюмов вообще кто-то был. Напротив трех пленников и двух охранников стоял волк. На нем была довольно простая, но при этом чистая и качественная одежда – черные штаны с поясом и заправленная в них белая рубаха, расстегнутая так, что середина его груди до самого живота была хорошо видна. Издалека волк выглядел серым, но обладающие достаточно острым зрением при желании могли рассмотреть, что на самом деле самец был черным, просто на его морде и видимых участках тела черная шерсть смешивалась с белой. Единственной причиной такого странного смешения красок была седина, но волк совсем не выглядел старым, более того, довольно выразительные мышцы, которые самец явно стремился показать окружающим не застегивая верхние пять пуговиц своей рубахи, а также его ровная осанка и не испорченная морщинами морда, говорили, что волку до старости было еще далеко. Несмотря на явно знатное происхождение, единственным украшением на волке было серебряное кольцо с фиолетовым камнем, которое почему-то было надето не на палец, а висело на его груди на такой же серебряной цепочке. Рядом с волком стоял огромных размеров конь. За все время, что Тэйх и Пепел шли по городу, они не видели ни одну дверь, в которую этот монстр прошел бы не пригнувшись. Конь был облачен в черные латы, явно настоящие, боевые, а не парадные, и стоял опираясь на алебарду, такую же массивную, как и он сам – воин будто готовился к сражению которое должно было вот-вот начаться, хотя никакой угрозы трое заключенных для него явно представлять не могли даже если бы смогли развязаться и напасть одновременно. Толпа обступила вокруг шестерых самцов и одну самку довольно ровным широким кругом. Некоторые в первых руках держали в руках факелы, освещая площадь, кто-то перешептывался, но большая часть просто смотрели. Тэйх и Пепел прошли немного ближе чтобы лучше видеть сразу все происходящее, стараясь не толкаться чтобы не привлечь ненужного внимания, и тоже стали наблюдать за волком, который что-то говорил пленникам, периодически поворачиваясь и обращая свою речь толпе. – … и сегодня обвиняемые в преступлениях против города и его жителей будут допрошены. Волк снял серебряное кольцо с шеи, освободил от цепочки и надел на средний палец правой руки из-за чего фиолетовый камень начал слегка светиться. Лев поежился, ощутив как холодок пробежал по его загривку. – Ты чувствуешь? – негромко спросил Тэйх у своего напарника. – Чувствую что? – Пепел отвлекся от зрелища и посмотрел в обеспокоенную морду льва. – Будто… будто смертью повеяло… – лев поморщился. Тем временем, закончив вступительную речь, волк в центре площади обратился к стоящему на коленях ослу. – Как стражник, ты должен был показывать пример этому городу, – волк отчитывал пленника как обычно отцы отчитывают нашкодивших детей, – Но вместо этого ты напился и напал на своего начальника. – Я не хотел! Он сам меня спровоцировал! – прокричал осел в свою защиту и попытался встать, но крупная лапа медведя легла на его плечо и казалось что её веса самого по себе было достаточно чтобы удержать испуганного самца на месте. – Хорошо, что ты не пытаешься отрицать вину, – в отличии от осла, волк был абсолютно спокоен, – Но этого недостаточно. Твое нападение закончилось для твоего начальника двумя сломанными костями, а ты, как я вижу, цел. Возможно, тебе просто нужно понять, каково это. Волк перевел свой взгляд на медведя и кивнул. Не дожидаясь дополнительных приказов толстый самец сделал шаг в сторону чтобы оказаться ровно за спиной пленника, уперся своей ногой в его спину и со всей силы толкнул, заставив связанное тело упасть на живот. Осел обладал довольно средним ростом, был немного коренастым и, несмотря на скрывавшие его форму тюремные одежды, можно было заметить, что по всего его телу было распределено немного лишнего жира, однако по сравнению с высоким и толстым медведем, без труда повалившим его на землю, он казался каким-то необычайно хрупким и беззащитным. – Нет-нет-нет! Не нужно! – понимая, что случится дальше, обвиняемый пытался хоть как-то оправдаться чтобы предотвратить собственный страдания, – Я все осознал! Этого больше не… Мольбы пленника резко оборвались, когда медвежья стопа оказалась на его колене и резко надавила, уничтожая сустав под весом крупного тела. Осел взревел от боли и попытался вырваться, но, связанный по рукам и ногам, мог только извиваться из стороны в сторону, царапая морду о брусчатку и усиливая собственную боль. От злости Тэйх еще сильнее сжал рукоять меча в своей лапе – если бы не шерсть можно было бы увидеть как побелели костяшки его пальцев. Лев осмотрел толпу: некоторые горожане явно радовались начавшемуся представлению, некоторые, наоборот, старались отвернуться и не смотреть, но никто не рисковал вмешиваться – не было слышно ни выкриков в поддержку происходящего ни, уж тем более, попыток это остановить. – Надо это прекратить, – лев прошипел, обратившись к своему напарнику, но увидел, что тот с блестящими от восторга глазами смотрел на происходящее. – Не глупи, – Пепел даже не отвернулся от площади, – Тут полно стражников, мы с ними вдвоем не справимся. Тэйх злился, но поспорить не мог. Осмотревшись, он действительно обнаружил не меньше пары дюжин вооруженных мужчин. Их снаряжение было достаточно простым: кольчуги, шлемы и палицы – можно было бы подумать, что это просто какие-то бандиты или наемники, но всех их объединяла неизменно окрашенная в черный экипировка. Тем временем, расправившись с правой ногой своей жертвы, медведь перешел к левой: сначала наступил на нее, а затем начал медленно переносить вес, давая всей толпе услышать как хрустят под его лапой кости. Оставив палачу возможность сделать свою работу, волк начал оглашать обвинения второму пленнику – тигру. – Все мы приходили в твою кузницу и платили деньги за твою работу, но тебе было недостаточно. Ты решил взять заказ на оружие для бандитов. Чего ты хотел добиться? Чтобы твои ножи оказались в спинах честных горожан? Стоящий на коленях тигр хранил молчание, скалясь и смотря на волка исподлобья. – Чтож, можешь молчать. Мы принесли оружие, которое ты успел выковать. Возможно, оно напомнит тебе о чем-то. Волк кивнул крысу за спиной пленника и тот перешел ко второй пытке этой ночи. Невысокий палач нагнулся, развернул какой-то сверток из плотной ткани, и сквозь продолжающиеся крики осла послышался лязг металла. Сразу после крыс взял один из ножей, поддел рубаху тигра и начал резать, всего несколькими движениями острым лезвием оставив стоящего на коленях тигра полуобнаженным. Полосатый самец, судя по всему, действительно был кузнецом: результатом тяжелой работы была довольно развитая мускулатура, а бывшая когда-то белой шерсть на животе за годы работы стала грязно-серой. На фоне достаточно крупного и хорошо слаженного кота, крыс казался каким-то неказистым, маленьким и слабым, но самого палача такая жертва только радовала – разделавшись с рубахой, он прижал острие ножа к широкой спине кузнеца и начал давить, медленно вводя металл в плоть. Тигр сжал зубы, пытаясь не показывать собственную боль, но выдержать долго не смог – когда первый нож вошел в плоть по самую рукоятку, крыс достал второй и начал вводить его ниже, на уровне поясницы, вызвав наконец дикий рык боли. Волк, тем временем, переключил свое внимание на последнюю пленницу, но та стала оправдываться еще до того, как ей начали предъявлять обвинения. – Лорд! Пожалуйста! – на глазах серой мыши были отчетливо видны слезы, – Я не должна здесь быть, это все какая-то ошибка! – Ты хочешь сказать, что обвинения в проституции против тебя ложны? – Да, Лорд! Я мать двух детей, как я вообще могла заниматься чем-то таким? – Фернанд, – волк повернулся к коню за своей спиной, – Я думаю обвиняемой нужно разъяснить суть обвинений. Возможно, это пробудит в ней какие-то воспоминания. Огромный конь кивнул, воткнул алебарду в землю и, звеня латами, направился к пленнице. Инстинкты подсказывали самке, что нужно бежать, она даже попыталась встать пока оба палача были заняты другими жертвами, но не могла ничего сделать из-за пут. В тюремных одеждах, которые явно шились на средних размеров заключенных, совсем не было видно даже очертаний тела мыши – если бы не тонкий женский голос никто бы и не смог сказать, скрывается ли в мешковатых обносках самец или самка, но одно можно было сказать точно: по сравнению с конем она была невероятно маленькой и что бы ни собирался делать приближающийся палач, она не могла ничего противопоставить. Фернанд, тем временем, положил руку на центр своей груди и толпа на площади смогла лицезреть ни что иное, как магию: броня коня начала постепенно складываться, будто внутри были десятки или сотни маленьких механизмов. На латных перчатках будто раскрылись и втянулись внутрь пальцы, а за ними и сами перчатки, открыв огромные руки самого коня и показав, что под черной броней скрывалась шкура белого, без единого пятнышка, цвета. Одновременно с этим поднялось забрало шлема и сам он снялся с головы и втянулся в кирасу как капюшон, из-за чего стала видна и морда коня, такая же белая, но изуродованная большим шрамом от ожога, занимавшим всю правую щеку от рта до глаза. Доспехи на ногах коня также начали складываться, открывая голые икры, а затем бедра, толщина которых явно показывала, что носить огромный вес коня было непростой задачей. Следом за ногами на всеобщее обозрение открылся еще висящий огромный, под стать самому коню, член и пара тяжелых яиц в белом меховом мешочке – возможно, под магической броней нельзя было носить любую другую одежду и даже нижнее белье, а может быть конь просто не видел причин для стеснения. Следом раскрылась броня на широкой спине коня, его массивных плечах и наконец последние куски металла, защищавшие его рельефный живот и мускулистую грудь, будто листы бумаги, сложились в маленький амулет в форме металлического щита. Украшение осталось висеть на цепочке на массивной шее самца, напоминая предмет экипировки маленького игрушечного солдатика, зачем-то отобранного у него чтобы нелепо болтаться между грудных мышц коня. Идеально-белая шкура, огромный размер и рельефная мускулатура делали коня похожим на ожившую статую, и только отметина на морде привлекала внимание и напоминала, что эта груда мышц на копытах была живым существом. Вся эта трансформация произошла настолько быстро, что мышь даже не успела вставить еще хоть одно оправдание до того, как подошедший конь схватил ее голову в свою огромную руку и с силой прижал к паху, заставив вдохнуть резкий запах. Пленница пыталась отстраниться и вырваться, но силы явно были не равны и единственное, чего она могла добиться – тереться своей мордашкой о член и яйца, принося коню больше удовольствия. Размер члена коня, даже не полностью налившегося кровью, был сопоставим с рукой мыши и, когда он был так близко к ее голове, было понятно, что она просто не сможет принять его без повреждений, но, судя по всему, это не могло остановить жеребца от выполнения приказа. Продолжая удерживать серую голову одной рукой, другой он насильно открыл пасть мыши, достаточно широко чтобы вызвать острую боль, но недостаточно чтобы вывихнуть челюсть, направил головку члена внутрь и начал не торопясь натягивать морду пленницы на свой ствол. Мышь почувствовала, как что-то начало раздвигать стенки ее горла и тут же стала задыхаться, но палач только продолжал вводить твердеющую плоть внутрь, не увеличивая, но и не уменьшая скорость, пока его яйца не коснулись наконец ее подбородка. В панике самка продолжала попытки вырваться, но конь удерживал ее, казалось, даже не прилагая усилий, одновременно фиксируя рот чтобы ее зубы не поцарапали чувствительную плоть. Больше огромному самцу не требовалось делать ничего – сокращений горла самки, яростно пытающейся вдохнуть хоть немного воздуха, и движений ее морды, слегка щекочущей его пах, было достаточно чтобы он получил все, чего хотел. Двое других пленников тем временем страдали не меньше. Ноги осла выглядели так, будто костей внутри не осталось совсем, его штаны пропитались кровью, а сам он не переставал кричать и пытаться уползти от разбушевавшегося медведя, но тот и не думал останавливаться. Закончив с нижними конечностями, палач поддел тело своей игрушки ногой, с силой толкнул, перевернув самца на спину, а затем продолжил свое дело. Теперь, лежа на спине, осел мог видеть, что именно с ним происходит, и это не принесло ему никакой радости – следующей целью медведя оказался пах подозреваемого и очередной, в этот раз невероятно громкий, крик разнесся по площади еще до того, как ступня коснулась чувствительной плоти, обратившись в визг когда его гениталии начали превращаться в кашу, а кости таза трещать от давления. Крыс, в свою очередь, тоже не прекращал работу. Воткнув еще пару ножей в спину, палач перешел к передней части стоящего на коленях самца. Из-за разницы в размерах, крысу даже не пришлось сильно нагибаться, чтобы воткнуть сначала одно, а потом второе лезвие в бывший когда-то белым живот своей жертвы. Тигр продолжал сдерживать эмоции, стараясь не доставлять слишком много удовольствия волку, но время от времени его рык был хорошо слышен даже сквозь крики осла. Кровь стекала по спине и животу полосатого самца, капая на камни и стекая в стыки между ними, немного красной жидкости вытекало из пасти и носа, но выражение его морды не менялось – он все так же озлобленно смотрел на волка, будто пытаясь продырявить его взглядом. – Ты что блядь делаешь? – лев злобно прошипел своему напарнику сквозь зубы, пытаясь при этом не привлекать внимание окружающих. Пользуясь тем, что взгляды толпы были прикованы к основному представлению, пантер успел расстегнуть свои штаны и активно гладил рукой стоящий член. – Тебе нужно название процесса или описать его суть? – прошипел пантер в ответ, передразнивая льва и не останавливая при этом движения рукой. – Они же умирают! – Тэйх звучал все более раздраженно, хоть и не повышал громкость своего голоса, – Как тебе может нравиться эта хуйня? – Ты просто представь… огромная лапа давит твои яйца… – пантер закрыл глаза, будто сам пытался почувствовать то, что описывал, – нож разрывает желудок и выпускает оттуда кислоту, которая начинает прожигать все вокруг… член в глотке… – Завали ебало! – ничто из описанного явно не вдохновило льва, – Ты, блядь, хочешь сдохнуть? – Сейчас нет, – Пепел снова открыл глаза и тут же подмигнул льву, – Но если да, то так. – Блядь… – Тэйх только закатил глаза, не зная, как продолжить этот разговор. – Да ладно тебе. К тому же, ты не прав, они не умирают. Смотри, – пантер кивнул в сторону мыши, в горле которой была заметна выпуклость от уже полностью вставшего члена коня, – Она явно не дышит. Я думаю эта штука ей до груди достает. И так уже несколько минут. Должна была давно умереть, а даже сознание не потеряла. – Какого хуя? – тон льва немного поменялся с разъяренного на более заинтересованный, – Тоже какая-то магия? – Ага, – пантер кивнул, – Думаю это кольцо волка. Не зря ты что-то почувствовал, когда он его надел. Член действительно доставал жертве до груди – конь буквально мог ощутить головкой как бешено бьется сердце мыши. Едва ли хоть кто-то мог брать его в рот так же глубоко без риска погибнуть, но, несмотря на то, что ощущаться это должно было невероятно приятно, на лице палача не было никаких эмоций – он будто просто выполнял свою работу, будто был каким-то инструментом, который не должен был или не мог ничего чувствовать. Пленница же в это время ощущала все слишком четко. Ее горло облегало член настолько туго, что она была способна различить каждое подрагивание пульсирующей плоти. Самка не могла получить даже капли воздуха. Адское жжение в легких говорило о близости к смерти, но что-то действительно держало ее в сознании, заставляя испытывать предсмертную агонию каждую секунду ужасающей пытки, пока волк наконец не подарил ей небольшой перерыв. – Фернанд, давай послушаем, не хочет ли обвиняемая дать новые показания. Не смея ослушаться, конь двинул бедрами назад, и одновременно потянул голову своей жертвы в противоположную сторону, медленно выведя массивный, блестящий от слюны, член из пасти самки. Как только головка члена покинула ее горло, она рефлекторно вдохнула порцию воздуха, настолько большую, насколько вообще могли вместить ее легкие, и тут же закашлялась. Пленница хотела упасть на землю, сил на то чтобы сохранять равновесие просто не было, но твердая рука на ее голове удержала ее на месте. – Итак? – голос волка звучал все так же спокойно. В отличии от мыши, его не беспокоило, сколько еще продлится это представление. У него было полно времени. – Пожалуйста, Лорд! – мышь умоляюще посмотрела в глаза серому хищнику, – Пожалуйста! Мои дети! У них больше никого нет! Пожалуйста! Я правда не делала ничего противозаконного! – голос пленницы был хрипловатым, но на удивление громким, несмотря на то, что происходило с ее горлом только что. – Фернанд, пожалуйста, продолжай. – Нет! Нет! Нет! – мышь снова начала дергаться в хватке коня, но это не оттянуло продолжение пытки ни на секунду. В этот раз конь ввел свой член внутрь заметно быстрее, ударив яйцами по подбородку жертвы. Подобно массивной белой стене живот насильника снова перекрыл почти весь свет для мыши, она опять начала непрерывно задыхаться, но могла лишь едва заметно дергаться в хватке палача и надеяться, что ряды мышц под белой шкурой как можно скорее снова начнут отдаляться чтобы дать ей хоть немного воздуха. Конь же, как и в прошлый раз, погрузив член до основания, не делал больше ничего, оставляя всю работу рефлекторным движениям горла своей жертвы. Медведь тем временем был вынужден развлекать себя сам. Устав от постоянных попыток осла куда-то отползти, толстый самец повторил с руками пленника то же, что раньше сделал с ногами, превратив их в бессмысленно болтающиеся окровавленные отростки. Осел испытывал постоянную адскую боль, к которой просто не мог привыкнуть. Из месива, которое когда-то было его руками и ногами торчали осколки костей. Тело ниже пояса было разрушено. Его жизнь была закончена. Даже если бы пытка остановилась прямо сейчас, его отнесли бы к лекарю и тот каким-то чудом мог уберечь его от смерти – осел никогда бы не смог даже перевернуться на другой бок лежа на кровати, но медведь собирался забрать у него и этот маленький шанс. Все предыдущие действия палача были медленными и размеренными, будто тот старался причинить как можно больше боли своей жертве, но теперь он решил сменить тактику и, подойдя к лежащему на полу телу подпрыгнул и приземлился двумя ногами на живот осла. Лежащий самец почувствовал, будто в нескольких местах внутри него что-то лопнуло, в его пасти почувствовался вкус его собственных внутренностей и новую боль он уже вынести не мог. – Хва-а-атит! Пожалуйста! Я признаю! Медведь посмотрел на волка, будто ожидая команды и, получив в ответ кивок, сошел с изуродованного тела, оставляя на брусчатке кровавые следы от своих ступней. – Я… признаю свою вину… – осел делал паузы между словами, то ли боясь их произносить, то ли пытаясь вспомнить текст, – И прошу… избрать моим… наказанием… казнь… – Твои показания приняты, – волк улыбнулся, – твое прошение рассмотрено и будет удовлетворено. Волк кивнул медведю еще раз. Осел продолжил смотреть на довольную морду серого самца, пока лапа наклонившегося над ним палача не обхватила его морду, полностью перекрыв его зрение. Взявшись за ослиную голову, медведь немного ее приподнял, а затем с силой ударил затылком о камни, которыми была вымощена площадь. Не добившись нужного результата с первого раза, медведь ударил снова, послышался хруст костей черепа, но и этого было недостаточно – палач продолжил бить пленника, будто пытался расколоть большой орех, пока скорлупа наконец не поддалась. Затем медведь снова выпрямился и еще одним прыжком доделал свое дело – окончательно размозжил череп, добившись того что часть мозга выплеснулась наружу, запачкав площадь. Тэйх услышал, как кто-то рядом с ним начал тяжело дышать. Посмотрев в сторону звука, он увидел, что Пепел запрокинул голову и сжал зубы, удерживаясь от того чтобы застонать в голос. Несколько порций спермы вырвались из кончика члена кота, некоторые из них попали на серые штаны стоящего впереди мужчины и, поняв это, кот быстро стряхнул с головки остатки семени и поспешил засунуть свой член обратно в штаны. Хозяин испачканных штанов, оказавшийся невысокого роста хорьком, почувствовал, как что-то коснулось его ноги и, в попытке понять что произошло, обернулся и посмотрел на пантера со смесью раздражения и непонимания. Пантер скорчил удивленное лицо и посмотрел на стоящего рядом льва. Хорек посмотрел на льва вслед за ним. Тэйх, привыкший, что Пепел постоянно прячется за его спиной, посмотрел в глаза хорьку, показал зубы в устрашающем оскале и напряг мышцы груди и рук, вызвав у оппонента резкое и непреодолимое желание снова отвернуться и продолжить смотреть в центр площади. Поняв, что опасность миновала, Пепел игриво подмигнул льву, снова достал член из штанов и продолжил его гладить. Тэйх недовольно рыкнул, но отчитывать пантера второй раз не стал, снова переведя взгляд на казнь. Пантер явно был не единственным, кто получал удовольствие от происходящего. Если черные маски крыса и медведя успешно скрывали их эмоции, то мешковатые черные штаны с этой задачей справлялись плохо, выдавая заметные выпуклости. Однако, не имея привилегии раздеться как конь, они могли только продолжать свою работу, надеясь, что смогут позабавиться с телами после представления. Вторым признавшим вину пленником оказался тигр. Из его тела от пояса до шеи торчало около дюжины рукояток ножей, а очередной клинок крыс приставил к его груди слева и надавив, вогнав лезвие между ребер. Палач явно целился в сердце заключенного и должен был попасть, но либо сердце у тигра находилось в другом месте, либо магия действовала на него точно так же и не давала умереть, несмотря на очевидно смертельные раны. Чувствуя боль в разы сильнее сердечного приступа, полосатый самец взревел и, впервые оторвавшись взглядом от волка, посмотрел куда-то в толпу. Тэйх посмотрел в ту же сторону и увидел силуэт, кажется, женский, держащий сжатую в кулаке руку около своей груди. Силуэт кивнул и тигр снова с вызовом посмотрел на волка через плечо своего палача. – Я признаю свою вину, – рычащий голос тигра был четким и уверенным, будто ножи в его теле совсем его не беспокоили, – И прошу избрать моим наказанием казнь. – Твои показания приняты, – довольно ответил волк, – твое прошение рассмотрено и будет удовлетворено. Крыс поднял с земли еще один нож, обошел тигра спереди, положил свою руку на голову приговоренного чтобы в него было удобнее попасть, и уже занес оружие для удара, но был вынужден отложить казнь. В последнем акте сопротивления, тигр смачно плюнул в морду своего палача смесью крови и слюны, скопившейся у него в пасти и уставился в глаза своего будущего убийцы. Не имея возможности снять маску, крыс тихо ругнулся и попытался вытереть пятно тыльной стороной ладони, но только размазал его по ткани, а затем, еще больше желая закончить начатое, второй раз прицелился и ударил ножом в висок тигра, вложив в руку всю свою злость. На удивление, у не наделенного особенной физической силой палача получилось пробить кость с первого раза, но, будто желая убедиться, что казнь действительно исполнена, крыс ударил в голову еще несколько раз, после каждого попадания вызывая спазмы по всему телу тигра. Затем, закончив наконец издеваться над своей жертвой и оставив лезвие ножа в полосатой голове, крыс отошел и крепкое тело безжизненно завалилось на бок. – Фернанд, – волк лишь назвал имя коня, зная, что этого будет достаточно. Огромный самец снова начал вытаскивать влажный от слюны член из пасти мыши, не перестававшей задыхаться на протяжении долгих минут, превратившихся в вечность. – Пожа… – мышь начала снова начала умолять, еще до того, как восстановила дыхание, но ее прервал собственный кашель. Самка увидела, как из ее пасти вырвалось несколько красных сгустков смешанных с ее слюной, а во рту почувствовался металлический привкус. – Мы готовы быть здесь столько, сколько нужно. Ты задерживаешь только саму себя. И их, – волк показал рукой на двух других пленных, – Кто знает, чувствуют ли они еще боль. Тэйх присмотрелся к телам, которые до этого считал мертвыми. И тигр и даже то, что осталось от осла, несмотря на то что мозг каждого из них был уничтожен, время от времени продолжали слабо дергаться, будто в угасающих, но не прекращающихся предсмертных судорогах. – Я… – мышь тоже посмотрела на два других тела, – признаю свою вину… – затем ее умоляющий взгляд снова обратился к волку, но даже намека на жалость в ответ видно не было, – И прошу избрать моим наказанием… – самка замялась, боясь сказать последнее слово. Ком образовался в ее горле, она хотела заплакать, но все-таки нашла в себе силы, – …казнь – Твои показания приняты. Твое прошение рассмотрено и будет удовлетворено. Фернанд, ты можешь закончить начатое. – Нет! Хватит! Пожалуйста! Я же все сказала! – завопила мышь перед тем как конь в очередной раз потянул ее голову к члену и снова схватил ее нижнюю челюсть, остановив жалобы. Самка почувствовала, как, теперь уже в последний раз, головка члена коня раздвигает стенки ее горла и снова начала задыхаться. Волк снял с пальца кольцо, камень на котором тут же погас, закрепил на цепочке и повесил обратно себе на грудь. Тигр и осел наконец обрели покой, прекратив движения, Тэйх ощутил, что странный могильный холод покинул его тело, а мышь теперь умирала по-настоящему. Спустя пару минут агонии, приговоренная начала наконец отключаться и перед тем, как провалиться в долгожданную темноту, почувствовала как ее пищевод начал наполняться теплой лошадиной спермой. Сам палач даже не изменился в лице, оставив обмякшее тело висеть на собственном стволе еще пару минут чтобы убедиться что казнь завершена, а затем просто отпустил свою жертву. Член в глотке не дал мертвой мыши упасть сразу, вместо этого она медленно сползла вниз под тяжестью собственного веса и, только когда головка покинула её пасть, наконец рухнула на землю. На ее морде навсегда застыло выражение немого крика, глаза остались широко раскрытыми от боли, а из открытой пасти начала вытекать вязкая белая с примесью красного жидкость. Засвидетельствовав последнюю смерть этого вечера, волк обратился к толпе вокруг себя с заключительной речью, но внимание Тэйха снова привлек его напарник. – О да-а-а… ты только представь… захлебнуться конским семенем… – пантер кончал во второй раз, снова сжав зубы и еле выговаривая слова. Поняв, что хорек перед ним не окажет никакого сопротивления, в этот раз Пепел буквально целился в его штаны чтобы как можно больше спермы налипло на зад незнакомца, но все так же удержался от того чтобы начать стонать. Невысокий самец снова повернулся, посмотрел сначала в довольную морду пантера, а потом его взгляд проследовал вниз – в этот раз Пепел не стал стесняться и, вместо того чтобы спрятать член, наоборот помахал им, одновременно мило улыбнувшись хорьку. На лице незнакомца отразилось такое количество злобы и возмущения, будто он копил эти эмоции всю свою жизнь, но, еще раз посмотрев на стоящего рядом массивного льва, он не решился даже выругаться, вместо этого отвернувшись и начав пробираться куда-то сквозь толпу. – Тэйх, пошли отсюда. Ты, кажется, таверну хотел найти? Спать пора, – Пепел толкнул своего напарника локтем в бок, одновременно пряча в штаны свой член. – Боишься, что он за стражником пошел? – Чего мне бояться? Ты же меня защитишь. Но лучше не нарываться, пошли, вон, остальные тоже начали расходиться. Тэйх закатил глаза, едва слышно зарычал, но действительно пошел вместе с Пеплом прочь от площади в поисках ночлега.