Маленький Тут

— Да за то, что ты устроил, тебя следовало бы бросить в самые страшные глубины подземного царства!!! — голос бога разносился, подобно раскатам грома. Мумия у его ног задрожал и сделал пару шагов назад. Тутенштейн не привык, чтобы на него повышали голос и ругали. И будь это кто угодно иной, маленький фараон бы возмутился, а то и пригрозил наглецу страшной карой. Но перед ним был Бог. Сам великий Ра. Растерянный мальчик опустил взгляд и начал нервно теребить край бинта. — Я просто хотел задержать ночь подольше… Я не сделал ничего… — НИЧЕГО ПЛОХОГО?! — сокольи глаза смотрели, казалось, в самую глубину детской души. Сердце Тутена будто ушло в пятки. Коленки задрожали. На глаза сами собой навернулись слёзы страха. К такому обращению малыш был совсем-совсем непривычен. — ТЫ ЧУТЬ НЕ НАРУШИЛ САМ ХОД МИРОЗДАНИЯ!!! — Простите меня… — Я-то прощу. Но с рук спускать не намерен! Время стояло несколько часов — постоит и ещё пару десятков минут. Кое-кто заслужил хорошую трёпку! — мужчина щёлкнул пальцами, после чего они с Тутанхамоном исчезли с яркой вспышкой. — Мы должны ему помочь! — Клео кинула взгляд на Луксора. — Да? И как? Я просто кот. — зверь лизнул лапу. — А ты — обычная смертная девочка. Ра — всемогущий Бог солнца. Удачи. — Но мы же не можем Тута там просто оставить… Я знаю этот взгляд у взрослых. Тутен влип. — Правда не можем? Напомню: этот капризный ребёнок чуть было не сломал весь мир. Опять. Возможно, пришло время призвать таки эту избалованную сволочь к порядку. — кот сердито мявкнул. Убирать за малолетним правителем бардак он уже устал. Если жизнь не учит — пусть хоть божественное вмешательство попытается.

***

      Тут оказался в большом просторном зале. Храм? Дворец? Непонятно. Ясно было одно: ничего хорошего мальчишке явно здесь не светило. Юный фараон кинул взгляд на стоявший у одной из стен открытый шкаф. Внутри того хранились три палки разной толщины, копьё и несколько гиппопотамовых плетей. Мальчик в ужасе задрожал. Он прекрасно знал, зачем нужны все эти предметы и что его ждёт. На глаза снова навернулись слёзы. — О, великий Ра! Смилуйтесь! Прошу! — весь его обычный командный тон, как рукой сняло. Маленький король в страхе преклонил перед Богом колени. — Умоляю! — А чего теперь-то меня умолять? Дел натворил — отвечай. — Бог подошёл к шкафу и взял оттуда самую маленькую плётку. — Детский размер. Тебе подойдёт.       Тутен только взглянул — уже был готов разреветься. Его в жизни не били! Мама с папой всегда-всегда его от этого огораживали. Баловали. Ласкали. За проступки только слегка журили, иногда заставляли молиться Маат об искуплении, но никогда не били. Зато Тутанхамон видел, как за проступки били слуг. Слышал, как те кричали. Взрослые мужчины и женщины вопили, как не в себя, когда их стегали плётками. Тогда юного фараона это даже забавляло, если честно. Такие были времена, такие были нравы. Подобное было хоть каким-то зрелищем. А вот теперь, когда перспектива разделить схожую судьбу была весьма реальна… Губы мальчика задрожали. Голова повержено опустилась. Малыш послушно осел на колени, подставляя спину, обнял себя за плечи и приготовился к боли. — Пощади маленького, великий Ра. — со стороны входа в зал раздался мелодичный и протяжный женский голос. Её мягкие шаги были едва слышны. — Он всего лишь неразумное дитя. — Это, как ты выразилась, Бастет, «неразумное дитя» уже не первый раз угрожает самому существованию мирового порядка. В его времена и за меньшее казнили. А я просто преподам давно напрашивающийся урок. — Ра попробовал плеть в воздухе. Вес её был непривычен — такую небольшую он давненько в руки не брал. — Пора уже отвечать за свои поступки. Сколько можно поблажек делать? — Он всего лишь мальчик, великий Ра. — женщина плавно подошла к ожидающему своего наказания ребёнку. — Ещё только учится. — С таким артефактом в руках пора уже давно научиться. Ему что друзья, что мы, что сама Вселенная всё даёт и даёт уроки — а он всё не усваивает, да не усваивает. — Не Тутанхамон дал себе такую силу, великий Ра. Спроси с тех, кто это сделал. — Бастет продолжала упрямо заступаться за Тутена. Такова была её роль, её работа. Да и сердце у богини было мягким, добрым, сострадательным. Она видела, что Тут был практически на грани рыданий. Мальчик был напуган до невозможности. — Не обсуждается. Я понимаю, дочь, что ты не можешь не попытаться. Но наказанию быть, и таким, как должно. — Пощади дитя, о отец! — голос Хатор добавился к голосу Бастет. — На первый-то раз. — Да в том и дело, что раз уже ни Сета не первый! — Ра рявкнул, после чего отдышался. — Насели, две львицы… Что вы от меня хотите, дочери? Чтобы я спустил мальчишке с рук то, что он натворил? Чтобы простил моё пленение? — Ни в коем случае, великий Ра. — Бастет мурлыкнула и обвила мальчика хвостом в попытке успокоить немного. — Возмездие должно быть совершено. За грехи должна прийти кара. Я лишь прошу для него детского наказания. По-настоящему детского. — Как он и заслужил. Дитя да пусть будет наказано, как дитя должно быть. — Хатор кивнула. — Прояви мудрость и понимание. — Родители палок пожалели — а нам теперь мучайся. — Ра фыркнул, но плеть убрал. — Ладно. Хорошо. Вы меня убедили. Ребёнку — детское наказание. — мужчина подошёл к дрожащей мумии и взял того за корпус. Взял бы и за руку — да руки у парня от тела отделялись. Неудобно. — Покиньте зал, дочери. Вам тут делать нечего. — Как скажешь, отец. — Хатор поклонилась и вышла. Бастет же превратилась в кошку и заняла место у шкафа. Её посыл был предельно ясен. — Ох угощу я тебя однажды плётками и палками за непослушание, Бастет, помяни моё слово… — Ра тихо посмелся. Он не всерьёз. Сам такой её породил и воспитал. — А ты, Тутанхамон, не крутись. Для твоего же блага. Благодари моих дочерей за вмешательство и заступничество. — О великая Бастет, благодарю тебя за заступничество. О великая Хатор, преклоняюсь перед тобой и благодарю за спасение. — Тут дураком не был и понимал, когда стоит говорить «спасибо». Кошка у шкафа довольно мурлыкнула и разлеглась. — Умеешь, когда хочешь. — Ра сел на табурет, после чего уложил мальчишку животом на свои колени. Тутен вообще перестал хоть что-то понимать. Такого он ещё не видел! Да и откуда? Среди простолюдинов юный фараон не ходил — да и вообще не ходил, его по городу носили. Слуги детей во дворец не тащили. А тех, кто там уже работал, наказывали, как взрослых, независимо от возраста. — Ты понимаешь, что сейчас будет? — мумия замотал головой. Сокол вздохнул тяжело. — О великий Я… Как далеко зашло твоё баловство! Неужто ни разу? Вот дела… Ладно. Объясняю: я сейчас несколько раз ударю тебя по попе рукой. Больно. Как и полагается поступать с непослушными малышами.       Внутри Тута всё похолодело, казалось, будто ещё сильнее, чем до этого. Конечно, шлепки рукой были явно лучше, чем плеть. Но плеть была хотя бы чем-то, что мальчик знал. От чего понимал примерно, чего ожидать. Что он видел. Хотя бы со стороны. А это… Было что-то по-плохому новое и неизведанное. Юный фараон повернул голову и оценил руку Ра. Огромная! Одним ударом покроет всю его крошечную попу. Тельце мелко задрожало. Но протестовать и умолять дальше мальчик просто… Не посмел. Его и так пощадили. Целых две богини были вынуждены вступиться, чтобы смягчить хоть немного сердце Ра. Тутанхамон понимал, что это лучшее, на что можно рассчитывать. Хотя, детское «не хочу!!!» и вопило внутри. Хотелось стучать по полу кулаками и кричать, закатив истерику, как при жизни. Вот только это давно не работало. На Клео — точно нет. На Луксоре — через раз. Не будь у Тута скипетра — так и сидел бы, ничего не имея и молча слушаясь девчонку и кота. Что истерика сработает на древнего бога можно было даже не надеяться. Только сильнее разозлит и тогда точно от плети не отвертится! — Кстати, касательно твоей магии… Скипетр Уас побудет в музее за стеклом пару дней. — бог щелкнул пальцами. Артефакт растворился в золотой дымке. — Н-но… Он же... Мой… АЙ! — попытку протеста прервал шлепок по попе. Глаза Тута расширились и вновь наполнились слезами. Нос захлюпал. С ним так никогда не поступали! Боль была тем, что юный фараон вот вообще не привык терпеть. Мальчик замер и напрягся от шока. — У скипетра два дня отдыха от тебя. Так решил великий Ра. — бог нанёс ребёнку ещё один шлепок. Конечно, Ра бил не со всей силы. А то мумиёныш просто развалился бы. Удары он соизмерял и понимал, как бьёт и сколько следует дать десятилетнему малышу. — Ай! АУ!!! Больно-о-о-о-о-о! — ребёнок долго не продержался. На третьем шлепке шок его отпустил и Тут жалобно заплакал, начав брыкаться и крутиться. Ра вздохнул. Своих сыновей и дочерей он бы уже отругал за ненадлежащее поведение во время наказания. Добавил бы ударов. Но Тутанхамон получал первую в своей жизни порку, так что к нему мужчина отнёсся со снисхождением. «И это всё происходит на целых 3000 с лишним лет позже, чем стоило бы.» — подметил про себя сокол, после чего продолжил в спокойном и вдумчивом темпе покрывать зад малыша шлепками. Его ладонь правда ложилась на всю поверхность сразу, поэтому приходилось быть особенно аккуратным и помнить, что всегда бьёт по одной и той же точке. — Ай! Мама!!! Мама!!! — крошка ревел в три ручья. Ему было невероятно, невыносимо, нестерпимо больно. Руки и ноги от попыток крутиться оторвались и теперь лежали на полу. Ноги — как раз в коленях, оставляя самую, так сказать, нужную часть на месте. А вот руки оторвались одна по плечевому суставу, другая — по локтевому. Даже закрыть лицо ими теперь бы не вышло. Слёзы лились водопадом, а нос тёк. Юный царь рыдал, как самый обычный мальчик. Вот уж что правда, перед карой все равны — и цари, и хлебопашцы…       Через где-то 35-40 мучительных шлепков, когда Тут уже сорвал голос и полностью обмяк на коленях Ра, смирившись со своим положением и просто умоляя всё сущее, чтобы это поскорее закончилось, был нанесён завершающий удар. Эдакая точка под самыми ягодицами, где было так больно, что мумиёныш дёрнулся и завизжал каким-то ну уж совсем не мальчишеским голосом. После как-то странно затих. «Я его что, случайно второй раз убил?..» — бог заволновался чутка. Затем услышал тихий и жалобный плач на одной ноте. А, нет, не убил. Ребёнок пытался руками потереть попу, да только вот не мог. Мужчина вздохнул и поднял с пола ноги, после чего приделал их назад. Затем поставил дитя и позволил тому поднять свои руки. Собравшись вместе, Тутан одной рукой начал вытирать льющиеся слёзы, продолжая плакать. А другой принялся растирать болящий зад. Да, он точно запомнит это наказание надолго!

***

— Тут! Тут! Тутенштейн! — Клео вошла в непривычно тихий зал. Уас, почему-то, стоял за стеклом, а неугомонного фараона не было нигде видно. Осторожно подойдя к саркофагу, не забывая оглядываться — Тутан обожал иногда пугать подругу, внезапно выскакивая откуда-то, — девочка постучала. Ответа не было. Она постучала ещё раз. Затем третий. — Нет меня! Я ушёл! — голос внутри был сердитым. — Оставь меня… — Тут, не глупи. Это же я. — девушка сдвинула крышку и посмотрела на лежащего там в позе эмбриона ребёнка. Саркофаг был ему велик, так что вполне мог дать такую свободу. — Тут… — Не смотри на меня! Я недостойный… Выгляжу ужасно… — мальчик закрыл заплаканное лицо руками. Отшлёпанный зад болел. Слёзы текли из глаз сами собой. Было и стыдно за свой поступок, и обидно от наказания, и больно, а ещё фараон ощущал себя невероятно униженным. Шлепки по попе били не только по ягодицам, но и по самолюбию и гордости правителя. С ним никто ранее не смел так поступать! Юного короля никогда безнаказанно не доводили до слёз. Он никогда так долго и отчаянно не плакал. А теперь Клео его таким ещё и увидела… Это было невыносимо мучительно. Тутен, скорее всего, больше НИКОГДА не сможет посмотреть подруге в глаза… После того, царь предстал перед ней таким жалким, она точно…       Поток мыслей прервался. Мальчика осторожно подняли за плечи, после чего крепко-крепко обняли. Мумия закрыл глаза и позволил себе выплакаться на плече у девушки. Её рука нежно поглаживала малыша по спине. Голос шептал успокаивающие слова. Она была такой тёплой… И такой доброй… Как же Тут это мало раньше ценил! А сейчас каждая капля сострадания была на вес золота. Тутанхамон прижался к подруге посильнее.       Через некоторое время мумиёныш утих. Затем ручками обвил шею Клео и вздохнул. — Прости… Я знаю, что оступился… — Все ошибаются. Больше так не делай. — Больше не сделаю. — уверенно заявил мальчик и вытер остатки слёз. — Ничего не было. Фараоны не плачут. — Да уж, не было… — Клео! — Да ладно, ладно! Не было ничего. — девушка вздохнула. Даже интересно, на сколько Тута хватит. Уас сверкнул за стеклом. Ра и остальные боги уже делали ставки.