Взять ноту

— Ну и катись рогаликом, — рявкает Тэхён, указывая Хосоку на дверь, — ты всё время опаздываешь на репетиции, а потом лажаешь на выступлениях. Нахера нам барабанщик, который, сука, в ритм попасть не может? — Ну да, вам нужен гитарист, который играет своё соло дольше в три раза, чем запланировано в программе, — вызверяется в ответ Хосок, делая рывок в сторону обсуждаемой гитары. Чимин искренне надеется, что он не планирует её сломать, потому что денег на новую у них не то что бы много. — Я уже молчу о перспективах, музыкальном росте и выступлениях не в дешёвых барах за сущие гроши! Хосок всё же хватает гитару, но не успевает ничего сделать, потому что Чонгук вмешивается, фиксируя уже бывшего барабанщика со спины. Скручивает в рогалик. — Пусти меня, гондона кусок. — А ты успокойся! — Вот разобью эту рухлядь о стену и успокоюсь! — Хосок пытается вырваться, Тэхён — вернуть свою лелеемую детку-гитару, а Чонгук — не дать себя скинуть на пол. Силы всех троих альф примерно равны, вопрос лишь в выдержке. Бардак. Ну какой же бардак… Чимин — единственный омега в группе, и он искренне боялся, что проблемы будут из-за него, даже не допуская мысли, что альфы не поделят… альфу. Изначально они все были друзьями и без отношений. Без намёка на отношения! Но стоило собраться в группу, как началось. Какие-то флиртующие фразочки, тонкие намёки и пошлые шутки с откровенными намёками на секс. Чонгук и Тэхён задерживались на парных репетициях — в голове не мелькало и мысли о том, что может происходить за закрытыми дверьми, потому что те всегда были близки. Подумаешь, гитарист и басист тренируются… обычное же дело. Да? Уже много месяцев после Чимин узнал, что Хосок неловко попытался начать ухаживать за Тэхёном и вот. Застукал двух ебущихся альф, и правда выплыла наружу. Теперь он устало смотрит на рычащих и расплёскивающих удушающий феромон альф, понимая, что только омега сможет их усмирить. Чимин ненавидит так делать. Всей своей нежной, ласковой душой терпеть не может, но, собрав в лёгкие как можно больше воздуха, использует омега-голос, рявкая: — А ну успокоились! Немедленно. Альфы, как подкошенные, замирают. Хосок разжимает ладонь, отчего гитара падает вниз, стремясь насмерть встретиться с полом, но Тэхён чудом успевает её поймать. Уже одной проблемой меньше. Чимин продолжает по-омежьи рычать: — По углам ра-зо-шлись! Не сводя с Чимина напряжённых взглядов, они послушно расходятся. Всегда бы так. Да только вечно использовать омега-голос, чтобы контролировать этих вспыльчивых и ревнивых альф, — никаких нервов не напасёшься. Тьфу. — Хосок, — откашлявшись, начинает Чимин, — хочешь уйти — уходи. Если у тебя на примете есть хоть какой-то барабанщик на замену, то дай мне знать. Если нет, тоже скажи, сами поищем. Тэхён, Чонгук, — он обращает свой пронзительный взор на дёрнувшихся альф, — уймите своё траханье, честное слово. Я могу понять, почему Хо вызверился. Продолжите в том же темпе, и я свалю туда, где поспокойней. Ясно? Угроза, кажется, подействовала, потому что все трое выглядят провинившимися щенками. Может, и хорошо, что они по альфам, а не омегам, потому что Чимин хочет себе более властного и уверенного мужчину, а не вот это вот. Недовольно фыркнув, он лаконично завершает несостоявшиеся разборки, следя за тем, как Хосок собирает вещи. Барабанную установку он заберёт позже, тут нужна машина, так что осторожно просит: — Только барабаны не повредите. — Как бить мою гитару, так пожалуйста, а как твои барабаны!.. — Тихо, — не даёт продолжить ругаться Чимин, — гитара в порядке, так что и барабаны Тэхён не тронет. Да? Тэхён буркает своё «да», уползая куда-то в угол. Он явно хочет упасть на ручки Чонгуку, но под прожигающим насквозь взглядом Чимина не решается. Вот и правильно, а то его нервы уже на пределе. Надо будет вернуться домой, приготовить пенную ванну и расслабиться. Не этого он ожидал от сегодняшней репетиции… — Ну, я напишу тебе по поводу замены, — бросает под конец Хосок, косясь на альфью парочку, — ты всегда был самым адекватным из нашей четвёрки. Чимин смотрит на плетения татушек на плечах и руках Хосока, на его проколотые уши, бровь и нос и мысленно соглашается. Он сам себе позволяет носить только серьги и маленький камушек в пупке, чисто чтобы светить им на выступлениях. Чонгук с Тэхёном тоже не ушли в марании своей кожи слишком далеко: рукава и забитые спины. Если это мерило адекватности, то Хосок чертовски прав в своём утверждении. — Договорились, — они пожимают друг другу руки, прощаясь до следующей встречи. Оставшись наедине с Чонгуком и Тэхёном, Чимин роняет: — Смысла что-то делать втроём нет, так что я домой, вы тут уже как-нибудь сами разберитесь со своей репетицией. Он смотрит на активно кивающих альф и думает: «Мне нужна ванна и бокал вина».

***

Хосок выходит на связь сразу, как забрал барабаны. Чимин, честно говоря, и не надеялся, что у того есть замена на примете, поэтому приятно удивляется, читая смс: Хо: слуш, есть у меня бро, который не против поиграть с вами там уж как срастётся у вас не моя забота и да, он не по альфам, тут всё окей будет сегодня в девятке сможешь? часа через полтора «Девятка» — это название одного бара-клуба, где они время от времени выступают. Место неплохое, и платят тоже хорошо, правда последнее время переключились на диджеев, но Чимин уверен, что это временно. Хороший живой рок ещё никогда не проигрывал непонятным скрипучим звукам. Согласившись на встречу, он лениво обдумывает, в чём бы пойти. На улице весна, но ещё достаточно свежо, так что короткие шорты отменяются. Джинсы с прорезями? Ультраузкие? Или забить и пойти просто в спортивках? Чимин искренне сомневается, что новый барабанщик будет в его вкусе: он как-то обычно засматривается больше на гитаристов, но… выглядеть следует презентабельно? Как-никак, первое впечатление должно быть приятным. Подумав, Чимин решает не слишком запариваться и выбирает белую футболку, плотные голубые джинсы и тоненький чокер на шею. Любуется собой несколько секунд в зеркале, а потом с чувством полного удовлетворения выскакивает на улицу. Он надеется, что всё будет отлично и они с этим новым барабанщиком смогут найти общий язык, потому что искать нового человека самостоятельно… довольно проблематично. Стараясь не думать о плохом, Чимин надевает наушники и двигается в сторону метро. До места он доберётся немного раньше, что ему несвойственно, но будет как нельзя кстати. О привычке Чимина опаздывать почти на все встречи и репетиции лучше узнать после заключения первых договорённостей. Атмосфера в баре днём совершенно иная, чем ночью, и это сразу же бросается в глаза. Меньше людей, столики расставлены иначе, да и официанты какие-то скучные — все при форме и с вежливыми улыбками на лицах. Чимин чувствует себя максимально непривычно, но надеется, что бокал безалкогольного пива решит эту проблему. Он успевает сделать всего один глоток, прежде чем к нему за столик присоединяются Хосок и незнакомый альфа. Чертовски горячий незнакомый альфа. Омега внутри Чимина моментально делает стойку. Он приосанивается и плавно скользит кончиком языка от уголка губ к уголку. Альфа выглядит вкусно. Поджарый, с широким размахом плеч и приятно узкой талией. На нём чёрная водолазка, которая только подчёркивает сокрытые под ней формы. А бёдра выглядят столь крепко, что не объездить их было бы грехом. — Привет, — Хосок ничего не заказывает себе, сразу же переходя к делу. — Это Юнги. Юнги, это Чимин. Я кратко рассказал суть, что, мол, не поладил с командой и ушёл. Дальше вы сами. Чимин не успевает сказать и слова, как Хосок исчезает, оставляя его с Юнги наедине. Они коротко переглядываются, обмениваясь оценивающими взглядами. Альфа вроде как заинтересован? Так кажется, потому что он не уходит, а отодвигает стул с громким звуком и садится за стол. — Пива? — Что посоветуешь? — Юнги приподнимает уголок губ и постукивает подушечками пальцев по деревянному столу. — Я тут раньше не бывал. — Смотря что любишь: тёмное или светлое? — Тёмное. — Тогда я знаю, что заказать, — Чимин игриво ухмыляется и отходит, чтобы сделать заказ. В нём редко просыпаются подобные инстинкты, но прямо сейчас всё звенит от потребности угодить альфе. Соблазнить. Заманить своим феромоном и не выпускать из когтистых омежьих лапок. Чимин оглядывается на Юнги, только чтобы убедиться — альфа не сводит с него своего тёмного взгляда, пронизывающего до самого сердца. Находясь под столь пристальным вниманием, хочется быть послушным и откровенно покладистым. Он невольно прогибается в пояснице, оттопыривая пышную попку. И, честное слово, украшай копчик пышный хвост — тот бы моментально задрался, показывая, насколько быстро омега готов отдаться. Останавливает Чимина лишь одна мысль: альфа может быть не заинтересован в столь поспешном сближении. — Угощайся, — он ставит высокий бокал с тёмным пивом, украшенным белоснежной пенкой, и садится на прежнее место, делая небольшой глоточек своего, — что именно тебе рассказал Хо? — Что он не поделил альфу в вашей группе, — отвечает Юнги и, помедлив, отпивает пива. Долго, явно смакуя. Чимин залипает на то, как плавно дёргается кадык на каждый глоток. Хочется прижаться к белоснежной шее губами и провести до самого уха, а потом прикусить мочку. — Неплохо. — Всего лишь неплохо? — Речь же о пиве, а не о тебе, — насмешливо отбивает Юнги и не даёт времени обдумать сказанное, продолжая: — Удивлён, что причиной ссоры стал альфа. — Ах, ну, — Чимин пожимает плечами, — видимо, я оказался им не по зубам, вот и пришлось довольствоваться тем, что попроще. Судя по тому, как блеснули глаза Юнги, ответ ему понравился. — Ты раньше играл в группе? — Нет, — Юнги проводит широкой ладонью по бокалу, и только сейчас Чимин замечает эти мощные пальцы с выпирающими костяшками. Чёрт. Он не отказался бы принять их в себя. И не один раз. — Не было интересно. — Что поменялось? — Ничего, — наглая ухмылка рассекает лицо альфы, и если сейчас прозвучит избитая фраза из области «но увидел тебя и стало интересно», то Чимин клянётся, что сразу же уйдёт. Но Юнги говорит: — Хосок сказал, что у вас запланировано выступление через пару недель, и попросил меня подменить хотя бы на одно, чтобы не подставлять всю группу. Если мне понравится — останусь, если нет, то вам придётся искать другого барабанщика. Такие дела. Чимин берёт паузу, делая очередной глоток пива. В целом, это лучше, чем ничего. У них действительно запланировано выступление. Не из тех, после которых меняется жизнь, но довольно значимое. Если всё пройдёт успешно, то они могут выступать на регулярной основе, что неплохо скажется на стабильности их заработка… Впрочем, это сейчас не особо важно, потому что для начала неплохо было бы удержать рядом с собой такого альфу, как Юнги. — Ладно, — он слизывает белую пенку с губ, — идёт. Одно выступление, а дальше по ситуации. Запиши мой номер. Юнги протягивает разблокированный телефон. Чимину хочется подписать себя как-то особенно, но он сдерживается, оставляя только имя. Обойдутся без фамилии пока что. Сделав вызов, записывает номер альфы себе. Нехотя вернув сотовый, Чимин понимает, что больше поводов задержаться и поболтать как бы нет. Им пора расходиться? Глупая омега внутри негодующе топает ножкой. — Покажешь, где вы репетируете? — Юнги, словно способен читать мысли, коварно сощуривается, наклоняя голову набок. — У вас же есть… постоянное место? — Есть. — Тогда мне хотелось бы увидеть всё до того, как я перевезу свою барабанную установку. А то вдруг она не влезет, — взгляд Юнги соскальзывает с лица Чимина куда-то вниз, под стол, аккурат между сладких бёдер, пусть их и не рассмотреть через плотную столешницу. От столь откровенного намёка киска неумолимо поджимается. Чёрт. — Это, безусловно, важно, — Чимин кивает, невольно дёргаясь и плотно сжимая ляжки для столь необходимой стимуляции, — тут не далеко. Можем пройтись хоть сейчас. — Давай, — Юнги кивает, — только я расплачусь за пиво. Чимин глупо распахивает и тут же захлопывает рот, неожиданно для себя краснея. Он планировал угостить альфу и поухаживать за ним, но в баре расчёт принимается по окончании, перед самым уходом. Поэтому, пусть и правда хотелось купить пиво и оплатить — сразу всё равно не вышло. И сейчас Юнги пользуется моментом, пока Чимин обескураженно продолжает сидеть на месте, не зная, куда себя деть. — Идём? — а потом как ни в чём не бывало возвращается. Не протягивает ладонь, предлагая пойти под ручку, но смотрит нагло, с вызовом. Вальяжный, довольный альфа, сумевший выбить заинтересовавшую его омегу из колеи. Ничего. Чимин знает, как справляться с такими. — Идём, — Чимин плавно поднимается с места, опасно близко проскальзывая перед Юнги и обдавая своим феромоном, в котором должен чувствоваться взаимный интерес. Задержав короткий взгляд на губах, он всё же быстро отстраняется, шустро двигаясь на выход, где, обернувшись, бросает смешливое: — Или хочешь поиграть в догонялки? — Ничего не имею против, — Юнги в два широких шага сокращает дистанцию. Его ладонь подозрительно близко скользит рядом с поясницей Чимина, но в итоге не касается даже края подавшегося навстречу тела. — Особенно если соперник достойный. — Вот как, — Чимин разворачивается на месте и выходит на улицу спиной, не видя, что там происходит, — и что же? Я достоин? — Вполне. Чимин не успевает даже ойкнуть, когда Юнги обхватывает за талию и притягивает к себе, не позволяя стать очередной жертвой беспощадного гонщика на самокате. Тот проносится по улице, игнорируя все правила и нормы, за что, пусть и не вслух, стоит сказать спасибо. Потому что иначе не появилось бы этой возможности: ощутить крепкую ладонь на пояснице, услышать рядом с ухом низкий рык и раздражённое: — Надо быть осторожней, омега. От которого вдоль позвоночника проскальзывает волна мурашек. Возбуждение вмиг захватывает тело, подталкивая на необдуманные поступки, но холодный голос разума помогает усмирить неожиданный голод. Чимин неловко упирается ладошками в сильную грудь, мягко отталкивая Юнги от себя, и нежно говорит: — Рядом с альфой порой хочется быть беспечным. Их взгляды пересекаются, и они красноречивее любых слов. Неохотно разъединившись, Чимин откашливается, чтобы спрятать растёкшуюся по лицу улыбку, а потом невозмутимо предлагает Юнги следовать за ним в сторону репетиционного зала.

***

Чимин определённо ничего не имеет против брачного танца, на который столь откровенно приглашает альфа. С момента их знакомства прошло не так уж и много дней, два или три — не то чтобы он считает — важно то, насколько они были насыщенные. Их флирт перетекает из общения в переписку и обратно, но ни один из них не торопится перейти невидимую грань между словами и действиями. — Так ты готов взять ноту? — Чимин стоит опасно близко, максимально непрофессионально касаясь кончиками пальцев плеча Юнги, когда задаёт вопрос с откровенным подтекстом. — Или тебе потребуется чуть больше индивидуальных репетиций? — В таком деле не стоит торопиться, Чимин, — Юнги подкидывает в одной руке барабанную палочку, а вторую опускает на дёрнувшуюся коленку, — поэтому ещё пара встреч явно не будут лишними. Альфа звучит до безобразия самоуверенно, продолжая держать Чимина на расстоянии. Он то подпускает ближе, то мягко отталкивает, а когда они находятся в зале для репетиций со всей командой, так вообще контролирует каждое сказанное слово и жест. Словно Юнги не заинтересован информировать всех вокруг об их маленькой игре. Не то чтобы это было так уж и незаметно. — Что происходит? — доносится до чуткого слуха Чимина тихий вопрос со стороны Тэхёна. Двое альф стоят не слишком далеко, так что если прислушаться, то можно уловить их тщетные попытки посплетничать, не покидая зала. — Они флиртуют? — Кажется, да, — голос Чонгука пропитан напряжением и сомнением, что веселит неимоверно, — просто как-то… странно? — Вот и мне так показалось. Чимину хочется расхохотаться, но вместо этого он обходит Юнги со спины и пакостливо опускает ладони на стальные плечи. Ведь совсем не странно сделать массаж уставшему коллеге? Тем более что барабанщики всегда такие напряжённые, словно только что вышедшие с силовой тренировки. Проворные пальчики Чимина умело находят нужные точки, нажимая так, что будь у альфы более слабая выдержка — он бы застонал. Но всё, что удаётся услышать, — это лишь прерывистый выдох. — Мы продолжим? — неуверенно тянет Чонгук, проводя по струнам гитары и выбивая резкий звук. — Или у вас… сеанс массажа? — Продолжим, — отвечает Юнги раньше, чем Чимин успевает заткнуть полезшего куда не просили альфу, — до выступления осталось не так и много времени, верно? Верно. Чимин не дуется даже внешне, пусть всё внутри и кипит от раздражения. Ему наконец-то попался достойный альфа, но даже в таком простом деле, как соблазнение, находятся мешающиеся под ногами элементы. Кинув злой взгляд, обещающий расправу в какой-нибудь тёмной подворотне, Чимин невозмутимо возвращается к стойке с микрофоном. Он игнорирует смешок со стороны Юнги — вот уж кто действительно понимает всё и даже больше — и даёт знак начать. Секунда тишины и вот — Тэхён бьёт по струнам, начиная играть. Они не используют клавиши, только две гитары — бас и соло, барабаны и голос вокалиста. Чимин обхватывает микрофон, моментально погружаясь в ту уникальную атмосферу, которая рождается лишь в момент репетиций, потому что на сцене, с шумящими зрителями, всё совсем иначе. Да и сейчас неважно, что происходит у них с Юнги, важно отдаться на полную и показать себя с наилучшей стороны. Это ведь тоже часть соблазнения. Голос Чимина, подобно очарованию сирены, погружает их небольшое пространство в дикое состояние, пробуждающее инстинкты альф. Он коварно оглядывается на идеально попадающего в ритм Юнги, проскальзывая взглядом по вздымающейся груди, крепким рукам и напряжённой шее — невидимые следы ожогами остаются на коже, иначе почему кадык альфы дёргается столь нервно? Чимин коварно ухмыляется, когда их глаза пересекаются, и, сняв микрофон со стойки, подходит ближе. Чимин не сбивается с песни, рыча слова нетипичным для омеги способом, когда замирает рядом с Юнги. Сейчас не получится провернуть маленькую шалость — не при Чонгуке с Тэхёном, но он присматривается, чтобы понять, насколько вообще его план реализуем? Судя по тому, что между альфой и барабанной установкой достаточно пространства… вполне. Вполне реально улучить момент и таки оседлать крепкие бёдра Юнги, потереться о пах, оставить сладковатый омежий феромон и как ни в чём не бывало уйти выступать дальше. Юнги после такого или убьёт, или выебет. Желательно последнее. — Неплохо? — стрельнув глазками в сторону Юнги, спрашивает Чимин. Он продолжает стоять всё так же близко, примеряясь к бёдрам. — Скажи своё экспертное мнение, Юнги. — Неплохо, — в тон отвечает альфа, проскальзывая языком по губам и провокационно толкаясь кончиком за щёку, — лучше, чем пиво. Недоумение со стороны Тэхёна с Чонгуком можно черпать ложками, но объяснять их с Юнги локальную шутку он не намерен. Вот ещё, делиться чем-то настолько личным и появившимся с первой встречи. Оглянувшись на них, Чимин проказливо подмигивает и предлагает продолжить. Он уверен, что всё оставшееся время до выступления они с Юнги не перейдут рамки репетиций. Что в равной степени раздражает и заводит.

***

Пальцы подрагивают от предвкушения. Они уже сыграли две песни — публика приняла их на ура, искренне приветствуя нового барабанщика взамен Хосоку. Осталась третья. Самая жгучая и рискованная. По крайней мере, для Чимина, потому что он хочет решиться на нечто опасное. — Ну что, готовы зажечь? — рявкает Чимин, провоцируя уже подвыпивших альф и омег засвистеть и пошуметь. — Готовы?! Тогда погнали! Чимин делает знак для Чонгука, и тот без промедления начинает вступление. Тэхён присоединяется несколькими секундами позже, создавая форму для вокала, и, лишь когда рычащий омежий голос прорывается сквозь густую мелодию, в игру вступают барабаны. С Хосоком было ничуть не хуже, просто немного иначе. Не столь агрессивно? Чимин вскользь думает об этом лишь потому, что засматривается на Юнги. Альфа отдаётся музыке с безумной страстью, поражая энергетикой и восхищая до срывающегося дыхания. Соблазнительные капельки пота горошинами скатываются по вискам и заканчивают свой путь вдоль шеи, пропадая где-то за воротом рубашки. Хочется облизать блестящую кожу, прикусить её, пометить, а потом упасть на колени и отсосать. Чимин только рад тому, что он профессионал своего дела и может контролировать рвущиеся наружу инстинкты, иначе он припал бы меж разведённых ног Юнги прямо тут. Впрочем… Когда первая часть песни заканчивается и в дело вступает гитарное соло, Чимин нагло подходит к Юнги и перекидывает стройную ножку через бедро. Нетерпеливо ёрзает, притираясь горячей киской к ровно такой же обжигающей промежности и привставшему члену. Чимин игнорирует свист и улюлюканье со стороны зрителей. Не обращает внимание на задравшиеся коротенькие шортики, через которые теперь можно заметить край кружевного белья. Смотрит только на Юнги. Видит его горящие глаза и чувствует фантомные ладони на заднице. Конечно же, сейчас он не отпустит барабанные палочки, не схватит за ягодицы властно и грубо. Не сожмёт их, не помнёт, не раздвинет в стороны так, чтобы дать киске возможность запульсировать от пустоты внутри. Чимин пока что и не ждёт всего этого, но в полной мере наслаждается вседозволенностью. Плавно прокатывается промежностью по паху Юнги, намеренно задевая полутвёрдый член. Пружинисто подпрыгивает, контролируя силу давления, и опускает хваткую ладошку на мокрую шею с намёком надавливая ноготками на загривок. Раздавшийся в ответ рык созвучен с их музыкой. — Так быстро? — вопрос звучит беззвучно, но Чимин знает, что альфа поймёт, поэтому не отвлекается, продолжая двигаться в пагубной имитации секса. Вперёд-назад, вперёд-назад, вперёд-назад… — Ах-х-х… Чимин подносит микрофон ко рту, чтобы проказливо простонать, тут же откидывая голову назад. Как если бы сейчас Юнги мог впиться в неё жадным поцелуем-укусом. Как если бы они были наедине, а не перед поплывшей пьяной толпой. Чимина потряхивает от предвкушения того, что случится за кулисами. Он уж не знает, как себя поведёт альфа, но совершенно точно знает, что сделает сам. Встряхнув головой, Чимин бросает лукавый взгляд на тёмные, полные алчного возбуждения глаза Юнги и кокетливо проводит ногтями вдоль тыльной стороны шеи, чувствуя дрожь, которую ни с чем не спутать. Ах, как же альфе не нравится, что он может только смотреть, да? Чимин скользит ладошкой на грудь Юнги, бесстыдно стискивая упругие мышцы. Проводит острыми ноготками по коже, мечтая оставить там откровенные следы. Укусы, царапины, несмываемые поцелуи. О, да, как сильно хочется пометить этого альфу собой, но пока что получается только смешивать их запахи и предвкушать большее. — Хочешь меня? — Чимин отводит микрофон в сторону и наклоняется к уху Юнги, задавая вопросы без надежды на ответ. — Возьмёшь меня? Сделаешь меня своим? Говоря, Чимин продолжает тереться, не останавливаясь ни на мгновение и чувствуя, что ещё немного и постыдно кончит только от этих примитивных движений. Юнги в ответ рычит, дёргаясь под ним и невольно (или специально?) вскидывая бёдра вверх, толкаясь прямо во влажную киску. Они так увлекаются друг другом, что едва не упускают момент, когда Тэхён заканчивает гитарное соло. Стоит быть благодарным, потому что альфа продолжает бить по струнам, выдавливая как можно больше звуков, чем даёт Чимину возможность плавно соскочить с литых бёдер и встать на подрагивающие ноги. — Не сбегай от меня после выступления, альфа, — говорит напоследок Чимин, тыкнув подушечкой указательного пальца в кончик носа Юнги. Между ног мокро. Бёдра дрожат. Руки не чувствуют микрофона, но зато голос не подводит. Чимин входит в раж, заканчивая песню так ярко, что всех в зале без исключения ведёт от его возбуждённого феромона. А может не только от его, а от их с Юнги. От альфа-омежьей смеси похотливой потребности слиться в неудержимом желании поебаться прямо на сцене. Чимин время от времени кидает лукавые взгляды в сторону Юнги и каждый раз натыкается на тёмные, горящие в темноте зала глаза. Альфа следит. Альфа совсем не против, когда после выступления и сбора инструментов Чимин толкает его в гримёрку, захлопывает дверь, замок защёлкивается автоматически, и падает на колени. — Чимин. — Да? — он поднимает огромные, полные надежды глаза, совершенно не отвлекаясь от действий: расстёгивает ремень, громко звеня бляшкой, вжикает молнией и освобождает увесистый член из плотных джинсов с боксерами. — Ты хочешь что-то мне сказать? Сейчас? Чимин проказливо высовывает кончик языка и, не разрывая зрительного контакта с Юнги, влажно берёт в рот. Обхватывает полными губками багровую головку, постанывая от наслаждения. Чувствовать на языке мускусный привкус невероятно приятно, как и настойчиво двигать головой в стремлении заглотить как можно глубже. Утробный стон, смешанный с омежьим урчанием, сыто прорывается наружу, пуская вдоль члена приятную вибрацию. Нет никакого желания останавливаться. Довольно причмокивая, Чимин усердно работает проворным язычком, максимально расслабляя горло, чтобы взять до основания. Он проскальзывает самым кончиком вдоль каждой выступающей венки, оглаживает солоноватую кожу и мягко толкается в стык с яйцами. Невесомо облизывая и их. Двигаясь то влево, то вправо, он подбирает самый удобный угол и принимается работать ртом всерьёз. Упруго покачивает головой, уверенно обхаживая желанный член. — Какой ты жадный, — хриплый голос Юнги и его хватка в волосах придают Чимину дополнительной уверенности. Он согласно мычит, шумно втягивая густой запах альфы и насаживаясь по яйца, чтобы уткнуться кончиком носа в пах. — Ненасытный, маленький омега, а? Я сразу понял: тебя надо хорошенько раздразнить, чтобы в итоге получить всё, что ты можешь дать. Твой остренький язычок с самого начала показался мне крайне перспективным. Чимин довольно всхлипывает, тычась кончиком носа в пах, как нуждающийся в похвале и ласке щеночек. Язык неустанно скручивается вдоль ствола, насколько это вообще возможно, учитывая, какой у Юнги толстый член. Бархатная головка то и дело упирается в край горла, приятно будоража и вынуждая бёдра импульсивно стискиваться. Как было бы хорошо принять член не только в рот, но и в истекающую от желания киску. Облепить его своими мягкими стеночками, отпечатать внутри, запечатлеть и больше никогда не выпускать. — Ты бы видел себя со стороны, — продолжает говорить Юнги, нежно перебирая прядки волос, — старательный малыш, чей рот так идеально облепляет мой член. Ты словно создан для того, чтобы сосать. Покажешь мне, насколько раскраснелись и распухли твои губы? Чимин нехотя снимается, покорно подчиняясь, и поднимает поплывший взгляд на Юнги, чтобы капризно надуть губки. Он показывает, какие же они действительно раскрасневшиеся и увеличившиеся только от неустанного сосания. Прижавшись ими к головке, Чимин не берёт внутрь, а проскальзывает невинными поцелуями по всей длине, обласкивая ствол, как самый желанный в мире леденец. — Да, именно так, Чимини, — Юнги прижимает подушечку большого пальца к нижней губе, оттягивая её вниз, — не сдерживайся в своём желании ублажать альфу. Довольно всхлипнув, Чимин вываливает язык наружу, позволяя опустить на него головку и размазать вытекающие густые капли. Те попадают на щёки, кончик носа и, конечно же, стекают внутрь рта, будоража горло. Рефлекторно сглотнув, Чимин ловко насаживается обратно, сразу до основания, и беспощадно двигает головой, решительно настроившись выдоить из альфы оргазм. — Какой проворный, — вот только Юнги, кажется, не слишком расположен к подобному, потому что хватка в волосах становится крепче, фиксируя голову в одном положении, прежде чем он начинает вбиваться в глотку. Не так быстро, как до этого заглатывал Чимин, но вполне глубоко, с оттяжкой, каждый раз задевая край горла головкой. — Я трахну сначала рот, а потом кричащую о необходимости заполнить до основания киску. Ты думаешь, я не чую твой запах? Запах омеги, которая жаждет быть повязанной. Чимин довольно скулит, стискивая бёдра и зажимая между ними обе руки. Пальцы сами тянутся к влажной щели, но приходится ловить себя за руку, чтобы не дразнить влажные складочки киски несущественными ласками. Совсем скоро там будет член. Осталось дождаться, когда альфа наиграется. Когда ему надоест тупо вбиваться в горячий рот и довольствоваться лишь задушенными всхлипами. Ему самому же всё нравится. И сосать, настойчиво облизывая ствол, и позволять трахать рот, вбиваясь до сочных чавкающих звуков. Чимину понравится даже подставить лицо, чтобы густое белёсое семя расплескалось по щекам и шее, создавая прекрасное жемчужное ожерелье. Ему не понравится только одно — необходимость остановиться. Благо, Юнги в этом явно не заинтересован. Альфа довольно порыкивает, ускоряясь в своём ненасытном желании выебать Чимина в горло. Его движения становятся чуть более хаотичными, прежде чем замедлиться, но возмутиться нет ни сил, ни возможности. Юнги отстраняется, одновременно с этим вздёргивая его за шкирку, как нашкодившего щенка. Он толкает Чимина к шаткому, скрипучему столу, устраивая вздёрнутой попкой вверх. Стягивает шортики вместе с бельём под ягодицы и, похлопав ладонью по мокрой киске, пристраивается к ней со словами: — Ты бы знал, как я хотел это сделать с первого момента, как увидел тебя. — Так, ах, ч-чего медлил? — Чимин крупно дрожит, не в силах совладать с собой, когда толстый член плавно толкается в горячую, узкую киску. Он тщетно стискивает край стола, надеясь, что банально не свалится на пол, или, в крайнем случае, что альфа поймает. И оглядывается, ухмыляясь от вида напряжённого лица Юнги. — Подумал, что недостаточно хорош для меня? — Подумал, что мы слишком хороши друг для друга, чтобы торопиться, — рыкает Юнги, вбиваясь до конца. Он замирает, явно привыкая к ощущению горячей киски, которая плотно обхватывает ствол без шанса выпустить его из себя в ближайшее время. — И, кажется, нам это удалось, ха? Чимин вскрикивает вместо внятного ответа, потому что Юнги подхватывает под животик, чуть приподнимая над столом, и принимается насаживать на член, грубо натягивая по самые яйца. Те сочно шлёпают о кожу, создавая однозначную похотливую мелодию, которую наверняка слышно даже за дверью гримёрки. Звукоизоляция в таких местах всегда была так себе. Забыть о невольных любопытных слушателях легко, особенно когда Юнги начинает драть его, как текущую в течку суку. Он умело не переходит грань беспощадной грубости, балансируя на том уровне приятной долбёжки, от которой из рта выскальзывают только слабые плаксивые звуки. Чимин скулит, совершенно не сдерживаясь, мечтая об этом моменте слишком долго, чтобы сейчас отказывать себе в столь простой прихоти. — Давай, детка, расскажи всем, как хорошо тебе делает мой член, — Юнги довольно рычит, срываясь на утробное урчание дикой кошки, и дёргает Чимина на себя. Вжимается лицом в загривок, слабо прихватывая там кожу — лишь обозначая прикосновение и примеряясь для укуса. — Кажется, ты дразнил меня именно тут? Юнги смыкает зубы на шее, втягивая кожу для слабой метки. Чимин в ответ дёргается, стискивает влажными стеночками киски член, осоловело моргает и пытается ухватиться ладошками хоть за что-то. Он и не ожидал, что укусы альфы в столь нежном месте могут так будоражить. Крупные мурашки соскальзывают вдоль позвоночника до копчика, оседая на месте фантомного хвоста. Между впадинок Венеры собирается ощутимая волна возбуждения, ненадолго задерживается и с новым жадным укусом стекает прямо в промежность. — Нравится, а? — Д-да, ах! — Чимин вскрикивает от неожиданности, потому что на разбухший клитор опускаются пара крупных подушечек пальцев, принимаясь растирать и стимулировать перевозбуждённую бусинку. — Боги! Ах! Юнги! — Да, детка, кричи. Толстый член властно, с оттяжкой вбивается в хлюпающую киску, пока спереди её нежно обласкивают пальцы. Острые зубы альфы не останавливаются на начатом и теперь покрывают укусами не только загривок, но и всю линию плеч. В какой момент полупрозрачная рубашка, в которой Чимин выступал на сцене, слетает куда-то в сторону и оголяет его окончательно, сказать невозможно. Просто вот он морщился от неприятного ощущения грубой ткани на возбуждённой коже, а вот — наслаждается тем, как они с Юнги тесно прижимаются друг к другу, смешивая запахи. И так маленькое тесное помещение становится невероятно душным. Их горячее дыхание смешивается, а густой феромон насыщается ароматом секса и двух перевозбуждённых тел. Чимин тщетно пытается подмахивать или насаживаться, но делать это, находясь в воздухе, будучи полностью поддерживаемым двумя сильными руками, просто невозможно. Юнги ненасытно скользит носом вдоль сгиба плеч, слизывая выступающие капли пота и с особым наслаждением вылизывая набухающую пахучую железу. Его очевидно ведут инстинкты, подсказывая, как лучше всего удовлетворить омежьи потребности и взять всё, что возможно, с их единения. Чимину только и остаётся, что протяжно скулить, зацикливаясь на ощущении скользящего внутри члена. — Ебать, как же хорошо, — протяжно тянет Юнги, подкидывая Чимина вверх и насаживая на стоящий колом ствол, — ты лёгкий, как пушинка, Чимини, и такой же нежный. Хочу вылизать тебя всего: от шеи до лодыжек. Пометить каждый сантиметр кожи, оставить столько меток, чтобы ты ходил багровый от них, переливаясь алыми цветами из-за моей жадности. Юнги говорит торопливо, смешивая звуки, но не заговаривается. Чимину удаётся понять каждое слово, и от осознания того, что именно хочет сделать альфа, потряхивает. Он обязательно позволит всё это и даже больше, но пока что хватает и того, что есть. Между лопаток зудит от оставленных засосов, как и вся шея — горит. Можно не сомневаться, что когда удастся посмотреть в зеркало, то Чимин увидит более… пятнистую версию себя. — Ах! Да! Юнги, м-м-м… не ост-танавливайся. — И не планировал, детка, — утробно рычит Юнги, в пару движения меняя положение Чимина так, чтобы они теперь находились лицом к лицу. Шортики в этот момент тоже слетают на пол, и длинные ноги теперь могут нормально сомкнуться на пояснице альфы. — Ну-ка. Юнги голодно тянется к распахнутому в приглашении для поцелуя рту. Втягивает полные губы, вылизывая их с той же ненасытностью, с которой член наполняет влажную, истекающую от наслаждения промежность. Чимин наконец-то может нормально схватиться за сильные плечи, чтобы не дать себе упасть от переизбытка наслаждения, и впивается ногтями в разогретую кожу. Не вспарывает её, но с силой ведёт пальцами, оставляя розоватые полосы. Его. Его альфа. Чимин довольно скулит, чувствуя, как Юнги в ответ сминает пальцами мягкую плоть бёдер, оставляя там не менее заметные следы. Красноречивые отметины на обоих не сойдут как минимум неделю, и это удовлетворяет внутреннюю омегу до довольного писка. Чимин нехотя разрывает поцелуй и, сыто облизнувшись, откидывает голову назад, приглашая альфу дальше. — Ты провоцируешь меня на страшные вещи, омега, — ворчит Юнги, но за этой наигранностью чувствуется крайняя степень удовлетворения. Иначе почему альфа охотно принимает приглашение, буквально вгрызаясь в подставленную под метки шею? — Теперь никуда не денешься. Не то чтобы Чимин планировал куда-то деваться, но с яркой меткой на шее это сделать действительно сложнее. Она не вечная, не брачная, но довольно говорящая — так альфа помечает приглянувшуюся омегу, показывая всем остальным, что место занято. Юнги ненасытно покусывает рядом с местом укуса, сбиваясь с налаженного ритма всего раз, но это становится знаком, что они оба находятся на грани. Всхлипывая на каждый глубокий толчок, Чимин устало зажмуривается, чувствуя, что вот-вот… ещё немного… ещё чуть-чуть и… — Ах! — шумный грудной выдох Юнги и высокий протяжный стон Чимина сливаются воедино, когда они сцепляются, кончая и заливая пространство вокруг себя белёсыми соками. Уборщица за это спасибо не скажет, поэтому последней разумной мыслью мелькает необходимость прибраться после всего. А потом голову заполняет туман. В ушах гудит от напряжения. Тело сводит судорогой оргазма. Рот раскрывается в немом крике. По крайней мере, Чимин не слышит собственного голоса, но почти уверен в том, что он стонет от наслаждения. Юнги притискивает его к себе, сжимая до боли и хруста в пояснице, а потом нехотя отпускает, усаживая на шаткий, скрипнувший из-за неожиданного веса стол. Они замирают не меньше, чем на пару минут, пытаясь отдышаться и прийти в себя. В голове и мыслях Чимина бардак, как и в гримёрке. Их вещи разбросаны где-куда, но не это главное. Стоит их взглядам пересечься, как они начинают улыбаться, как два глупых подростка, подаваясь навстречу для короткого, но очень говорящего поцелуя. — Надо прибраться, — хрипит Юнги, нехотя отступая назад. Он поправляет джинсы, убирая вялый член, и, подняв с пола чёрную футболку, обтирает ею тело. На вопросительно выгнутую бровь Чимина поясняет: — У меня в машине есть сменка. Если что, могу и тебе принести свою толстовку. — Хочу, — пусть у Чимина тоже есть одежда на смену, но сама мысль уйти в вещах альфы… ему делается хорошо от этого. — Давай-ка вместе. Так быстрее. Чимин торопливо натягивает шорты, убрав перепачканные трусики в задний карман. Рубашка пострадала не так сильно, как он опасался, поэтому он накидывает её на плечи. Хорошо, что в одном из углов гримёрки есть ведро с водой и шваброй. Кое-как, но они стирают следы своей несдержанности и спешно ретируются. Выскочив за пределы бара, Чимин тут же ёжится от неожиданной ночной свежести. Машина с их оборудованием уже уехала, хорошо, что хоть на это у Чонгука с Тэхёном хватило мозгов, так что осталась только та, что принадлежит Юнги. Альфа достаёт две толстовки — одну натягивает на себя, а вторую помогает надеть Чимину. Приятно ощущать, как сильные руки могут не только грубо удерживать на весу, но и нежно ухаживать, мягко оглаживая изгибы тела. — Так… тебя подвезти домой? — Серьёзно? — Чимин недовольно складывает руки на груди. — Только если к тебе домой. — Я же не уточнил, в чей именно дом, — закатывает глаза Юнги и широко ухмыляется, — так что не надо ворчать. Садись. Чимин смотрит на призывно распахнутую дверь на переднем сиденье. Нервно оглядывается в сторону бара и решительно садится на предложенное место, гордо вздёргивая носик. Правда вся бравада рассыпается, стоит Юнги занять место за рулём и притянуть его для сладкого, совершенно неожиданного поцелуя. На короткое мгновение Чимин растекается в нежной улыбке, забывая, что он хотел быть вредным и недоступным. — Неплохо, — причмокнув, говорит Чимин, с трудом отрываясь от полюбившихся губ и нехотя возвращаясь на кресло. Он пристёгивается и с лукавой улыбкой ждёт, когда Юнги подберёт, что сказать в ответ. — Всего лишь неплохо? — Я о машине, а ты что подумал? — Чимин коварно хихикает, наслаждаясь ощущением власти в маленьких омежьих лапках. — Будешь играть с нами дальше? — Мне надо подумать. — Глупости, — Чимин отмахивается, понимая, что Юнги просто дразнится, набивая себе цену, — тут не о чем думать. Ты оставил мне метку, значит, не позволишь, чтобы в группе появился какой-то незнакомец. Вдруг он будет достаточно смелым, чтобы… — Смелые долго не живут, — перебивает Юнги, до скрипа стискивая руль, — а ты слишком легко начинаешь вить из меня верёвки, омега. — Привыкай, — Чимин опускает ладошку на крепкое бедро, вальяжно поглаживая ногу и стремительно поднимаясь к паху, — сам меня выбрал. Юнги на это только хмыкает, не споря и не соглашаясь. Выбор в какой-то степени сделал за них Хосок, а они просто не упустили свой шанс. Большего и не надо.