Тонис, любовь моя

Тэхён, Чонгук и Такада бежали по слабо освещённому коридору базы, их шаги гулко отдавались в стенах. Сердце Тэхёна колотилось в груди, отбивая бешеный ритм, который заглушал все остальные звуки. Слова Такады о том, что Алекс «собирается сделать что-то ужасное», эхом отдавались в голове. Он чувствовал, как Чонгук, едва поспевая, держит его за руку, и это лёгкое прикосновение было единственным, что удерживало Тэхёна от полного отчаяния. — Где он?! — снова крикнул Тэхён, когда они выбежали из помещения базы. Такада махнул рукой в сторону складских модулей. — Он… он сказал, что спрятал десять детонаторов в модуле переработки отходов, — Такада задыхался то ли от бега, то ли от страха, то ли от всего сразу. — Он сказал, что это будет урок… — он судорожно сглотнул, его глаза забегали. — Я… я пытался отговорить его, но он… он потребовал, чтобы я исполнил обещание. Мира, Арчи и Киндж вышли на шум, и Алекс… — Тошиэки поперхнулся воздухом. — У него оружие, он заставил нас пойти с ним. Киндж и Арчи отвлекли его, и мне удалось сбежать. Я не думал, что всё зайдёт так далеко! Я думал, он просто хочет напугать! Они подбежали к модулю, на который указал Такада, и остановились. Всё было слишком тихо. Тэхён приложил ладонь к панели активации входной двери, но прежде чем он успел нажать, из темноты прозвучал холодный, ровный голос Алекса: — Нет. Тэхён медленно повернулся. Алекс стоял в полумраке, за границей тусклого света аварийного фонаря. В одной руке он держал парализатор, направленный прямо на Арчи, который, расставив руки, прикрывал собой Миру и Киндж за своей спиной. Другим парализатором он целился в Тэхёна. Такое положение не давало Диму возможности сосредоточиться на ком-то одном. Но судя по выражению его лица, он был готов поразить любую цель. — Вы не помешаете мне, — его голос звучал уверенно. — Лес будет уничтожен. И это будет ваше спасение. — Ты не имеешь права решать за всех, Алекс, — возразил Тэхён. Он всё меньше надеялся на благополучный исход. Алекс резко махнул парализатором в сторону Чонгука. — Ты! Это всё ты! Ты и эта… эта биомасса, что порождает вас! Ты подделка, ты не настоящий! Чонгук вздрогнул, но не отвел взгляда. — Моё сердце не суррогат. Разве мои чувства фальшивы? — его голос звучал твёрдо. Тэхён шагнул вперёд, оказавшись между Алексом и Чонгуком. — Алекс, хватит, — тихо, но жёстко сказал он. — Ты зашёл слишком далеко. — Отойди, Ким! — вскрикнул Дим. — Ты не понимаешь! Это зараза! Если мы позволим этому… существовать, кто знает, что будет дальше? — Это не зараза, — спокойно ответил Тэхён. — Это жизнь. Другая, непривычная, но настоящая. — Ты сошёл с ума! — Алекс сорвался на крик. — Я уничтожу этот лес, пока он не уничтожил нас! Пусть это послужит вам уроком: на чужих планетах нет места романтике, только Уставу! Я имею право защищать людей! — рука его нервно дёрнулась, но тотчас чёрный глаз парализатора снова уставился в грудь Тэхёна. Взгляд Алекса блеснул фанатичным огнём. — Ты привёл в колонию неизвестное существо, ты рискуешь нашими жизнями! Это прямое нарушение Устава! Чонгук, стоявший рядом с Тэхёном, спокойно посмотрел на Алекса. — Я не угрожаю вам. — Заткнись, биомасса, — прошипел Алекс, чуть сместив дуло в сторону Чонгука. Тэхён стиснул зубы и постарался сохранить хладнокровие. — Убери оружие, Алекс. Мы здесь, чтобы спасти и колонию, и лес. Ты не понимаешь, с чем имеешь дело. — Спасти? — Алекс рассмеялся, горько и сухо. — Ты видишь в этом существе человека, но это иллюзия. Иллюзия, созданная проклятым туманом! Биологическая ловушка! — Но он не хочет умирать, — Тэхёна сделал шаг вперёд, вынуждая Алекса переступить с ноги на ногу. — Если Чонгук иллюзия, почему он чувствует? Почему у него есть мысли, желания? Почему он хочет жить? — Больше ни шагу, Ким, — Алекс нахмурился, его взгляд метнулся к Чонгуку. Но тот лишь стоял, глядя на него спокойно, без злобы. — Иначе я быстро научу тебя благоразумию. — Благоразумию? Боже мой! — воскликнул Арчи, не выдержав. — Если бы люди были благоразумны, мы бы никогда здесь не оказались. Что благоразумного в звездолётах, летящих в космической пустоте? Туман — не угроза, очнись уже, Алекс! Мира сделала шаг вперёд, игнорируя направленный на неё парализатор. — Капитан, мы, люди, рассуждаем по-земному, и вследствие этого можем сделать серьёзные ошибки, принимая видимость за истину. Ты укладываешь определённые факты в схемы, привезённые с Земли. И сейчас опасность исходит не от Чонгука, не от тумана, а от твоих эмоций. Алекс лишь стиснул зубы, его лицо исказилось. — Я не позволю вам разрушить всё, — прошептал он, но в его голосе уже слышалась новая нота — отчаяние. — Я должен доказать, что прав! Вбить эти доказательства Киму в глотку, и по возможности боком, чтобы труднее было проглотить! Киндж, стоявшая чуть в стороне, резанула словами: — Алекс, я видела твоё досье. Случайно. Ты характеризуешься как человек, лишённый инициативы, при этом педантичный, исполнительный и считающий, что весь мир к тебе несправедлив. Так почему ты решил проявить эту грёбанную инициативу сейчас, когда она совсем не нужна?! Люди, подобные тебе… По их расчётам они, и только они соответствуют Истинному образцу. Прекрасно! Тогда отсюда следует, если они истинные, то и сами подобны Богу. И будучи как Бог, они считают себя вправе приказывать: «до сих пор и не дальше»! Такие, как ты, пытаются убить жизнь в Жизни! Узкая прохладная ладонь Чонгука нашла руку Тэхёна и осторожно сжала её. И эта мимолётная, невинная ласка придала Тэхёну уверенности. Он понимал, что слова здесь уже бессильны, но всё-таки предпринял ещё одну попытку достучаться до Алекса. — У каждого из нас были любимые миры. Арчи нравились живые кристаллы Амури, да? На Тауране в удивительных морях плавают стайки не менее удивительных рыб, помнишь, Киндж? У каждой планеты собственная атмосфера. Не та, которой мы дышим, а та, которую ощущаем, — Тэхён на секунду замолчал. — Арчи, вспомни рвущиеся ввысь, изрезанные волнами горы Кальтурии. Исполинские откосы, голые и бесплодные, отражают багровый свет зловещего солнца. И Локраш, тёплый и ласковый, покрытый рощами и пологими холмами. И Рахарон с его снегами, льдами и непрекращающимися электронными бурями — и ослепительной красоты сиянием по ночам. Жизнь есть везде, порой непонятная, причудливая, даже иррациональная с человеческой точки зрения. Но это не даёт нам права вмешиваться и перекраивать её под условное понятие нормальности! Алекс молчал, его глаза бегали по лицам членов команды, словно он искал хоть каплю сомнения, хоть намёк на то, что его не осуждают. Но он видел только решимость в глазах Тэхёна, сочувствие в глазах Миры и почти физическое отвращение в глазах Киндж. Ярость снова захлестнула его. — Вы не понимаете! Ничего не понимаете! — выкрикнул он, и его голос сорвался на хрип. — Вы слепы! Все вы! А я… я спасу вас! Спасу от заразы, что ты, Ким, принёс на эту планету! Чонгук, предчувствуя неладное, сжал руку Тэхёна так сильно, что тот почувствовал боль. Выстрела как такового не было, только резкое шипение энергетического разряда. Мощный удар отбросил Тэхёна назад, и он рухнул на землю, судорожно пытаясь вдохнуть. Его мышцы сковало, тело перестало слушаться. — Тэхён! — отчаянно крикнул Чонгук. — Стоять! — рявкнул Алекс, направляя парализатор на Чонгука, но тот уже рванулся к своему человеку. Чонгук упал на колени рядом с Тэхёном, и в этот самый миг что-то изменилось. Лицо Алекса исказилось. Он резко отступил, пытаясь схватиться за голову обеими руками, не бросая при этом парализаторов. Его глаза забегали в панике, зрачки расширились. Он зашатался. — Чёрт… что… — промычал он с непониманием. — Алекс! — Такада попытался дотянуться до него, но Алекс дёрнулся прочь, как от огня, и едва не рухнул на колени, с трудом устояв. Тэхён, медленно приходя в себя после действия разряда, взглянул на Чонгука, который всё ещё стоял на коленях возле него. — Что ты сделал? — хрипло спросил Тэхён. — Это не я, — прошептал Чонгук, его голос звучал отстранённо, будто он слышал что-то, недоступное другим. — Туман… он реагирует. Тэхён посмотрел на Алекса. Тот тяжело дышал, но в его глазах больше не было ярости — только чистый ужас. Капли пота выступили на его лбу. Отбросив оружие, он схватился за горло, словно пытаясь задушить невидимую угрозу. — Они смотрят… — простонал Алекс. — Они всегда смотрели… Я… Я их вижу… Я слышу… Упав на колени, он неожиданно рассмеялся. Глухо, прерывисто, истерически, словно человек, окончательно потерявший рассудок. Это был не смех радости или безумной злобы, а смех отчаяния и ментальной агонии. Его тело сотрясалось от неконтролируемых конвульсий, будто в нём боролись две сущности. Самому Алексу в этот момент казалось, будто он стоит у подножия возносящейся в самую высь башни. Его чувства бунтовали: никому и ничему не положено возноситься так высоко. Он следил глазами за опоясывающими основание и убегающими вверх лентами — то ли дороги, то ли чужие и чуждые мысли, то ли ДНК — и ему чудилось, что они утягивают его за собой. «Древние, ушедшие в небытие и забвение дети Мериданы. Они растворились во времени, оставив после себя только Тонис с его системой моделяторов. Прощальный дар исчезнувшей расы каждому одинокому существу во Вселенной. Это… против естества!» — взвыло в голове у Алекса. — Алекс, не надо! Остановись! — крикнула Киндж, пытаясь пробиться сквозь оцепенение. Но Дим уже ничего не слышал. Одержимый страхом, ненавистью и галлюцинациями, он потянулся руками к поясу и дрожащими пальцами принялся яростно давить на спусковые механизмы. Возможно, в идеальные расчёты Алекса вкралась ошибка. Возможно, он не учёл то, что эти миниатюрные бомбы предназначались для «точечного уничтожения органической материи». Как бы то ни было, план Алекса пошёл наперекосяк. Один заряд не взлетел и взорвался прямо в складском модуле, сотрясая помещение мощным ударом. Из оставшихся девяти леса достигли только два — остальные взорвались в воздухе без вреда для Тониса. Издалека донёсся глубокий, будто исходящий из недр вздох. Беловатый туман с левого края леса разошёлся, уступив порыву ветра, который тотчас принёс горький всепроникающий запах. Они увидели взметнувшийся к низким облакам столб коричневого дыма. Он разбрасывал неспокойно волнующееся молоко тумана и исчезал. Это длилось с полминуты, потом ветер изменил направление, туман упал ниже. От него отделились, постепенно закрывая коричневый дым, длинные султаны, и вскоре он целиком скрылся за ними. Волнистая пелена тумана словно заставила коричневый дым всосаться обратно в гигантскую глотку, которая перед этим его вытолкнула. Из глубины леса ещё раз послышался протяжный стон, серия коротких слабеющих потрескиваний, и наступила тишина. То, что могло уничтожить лес, само было уничтожено синтобиорами: поглощено, разложено на составляющие и использовано синтетами для выращивания новой органической оболочки. На глазах изумлённых людей лес восстанавливал сам себя. А потом из глубины тумана появились силуэты. Полупрозрачные, нечёткие — словно миллионы крошечных спор хаотично двигались внутри дрожащих границ. Они приближались в полной тишине. Их черты были смутными — эхо чьих-то воспоминаний, едва уловимое и ускользающее. Издалека они были похожи на Чонгука, такие же стройные, пластичные, с глазами, полными разума. Но чем ближе они подходили, тем яснее становилось: что-то в них было не так. Их формы флуктуировали в фазе становления, незавершённость делала их жуткими и одновременно вызывала щемящую жалость. — Чёрт… — тихо и сдавленно выругалась Киндж. — Кто это?.. — Арчи сглотнул, не отводя испуганного взгляда от существ. Чонгук медленно поднял голову. В его глазах плескалась скорбь. — Они должны были стать кем-то, как и я. Но они стали теми, кого отвергли. Тэхён почувствовал, как его пробрал озноб. Он пришёл в себя после парализатора, но всё ещё ощущал остаточную слабость. — Что за чушь?! — Алекс вскочил, сотрясаясь, как в агонии. Он попытался отступить, но тут же остановился, его руки дрожали. — Они в моей голове… они смотрят! — он сжал виски и заплакал. — Нет… не надо… я не хотел… Существа медленно проплыли мимо людей и остановились возле Алекса. Они просто стояли, окружив его кольцом, шесть бесплодных попыток избавить от вселенского одиночества человека, который так яростно этого хотел и не менее яростно отвергал. Их присутствие давило, проникая в сознание. Казалось, даже воздух потяжелел. Алекс, уже полностью потерявший контроль над реальностью, сорвался с места — в видении в своём мозгу. В его глазах горела паника, смешанная с фанатичным желанием уничтожить причину своего кошмара. Вот он мчится к аварийному шаттлу, пытаясь сбежать с Тониса, а в следующее мгновение вместо этого он несётся прямо в объятия тумана. — Нет, нет, нет… — он снова упал на колени, его плечи сотрясались, а сознание разрывалось на части. Он бессвязно забормотал: — Я мог бы понять, способен ли возникнуть разум из материи спонтанно. Понять, как связано сознание с остальной Вселенной. Я мог бы увидеть, как сливаются субъект и объект: центр всего опыта мира, — он сжимал виски, задыхаясь. — Они… в моей голове… Я… я их вижу… Всё главное, большое должно было быть потом. Всегда потом. Может быть именно в этом была моя ошибка? Почему, всё же, потом? Они не касались Алекса, но их безмолвное присутствие было невыносимым. А потом формы начали медленно исчезать, распадаясь, и мириады спор уносили с собой остатки сознания Алекса и его физическую оболочку. И последнее, что он видел и чувствовал — что-то чуждое, немыслимое, невероятное, что-то до боли в распадающемся сердце желанное, но так и не познанное. Алекс рухнул на землю без сознания, а затем, поглощённое невидимой силой, его тело растворилось в клубах тумана, стелющегося по земле. — Он не умрёт, — тихо сказал Чонгук. Он смотрел на то место, где только что был Алекс. — Просто больше не будет прежним. — Господи… — сдавленно пробормотал Арчи. — Что теперь? — голос Киндж был слабым, как будто из неё выкачали все силы. Такада молча встал перед ней на колени. Киндж лишь покачала головой: — Так просто это не решить, Тошиэки. Тэхён сжал пальцы Чонгука, переплетая их со своими, и обвёл взглядом оставшуюся команду: — Мы решим, что будет дальше. Вместе.

***

Внешне ничто не напоминало о произошедшем кошмаре. Лес восстановился, выжженная земля покрылась новой порослью. Тонис дышал, и его дыхание было глубоким, спокойным, полным жизни. И тумана. Несколько дней спустя на базу пришло сообщение от ЦВП. Совет, получив отчёты Тэхёна и, несомненно, пережив шок от инцидента с Алексом, принял решение: Тонис признаётся заповедником. Терраформирование исключено. На планету прибудет команда специалистов, уже не для колонизации, а для изучения этой уникальной формы жизни. А в перспективе будет рассмотрена возможность отправлять сюда добровольцев, отчаявшихся найти своего идеального спутника. Миссия изменилась, как и её суть: поиск гармонии. — Чонгук, тебе бы подсуетиться! Тэхён у нас неженатый, но уже вполне пригодный к противоположному состоянию, — усмехнулась Киндж на прощание. Без колкости, тепло и грустно. — А ты, медведь, береги своего тополёнка. Мира и Арчи, Такада и Киндж — они улетали к другим планетам, их путь был другим. Не с чистого листа, но со свободой от прежних страхов и предрассудков, с надеждой на то, что у них тоже получится… Тэхён и Чонгук остались на Тонисе. Их дом — этот мир. Их работа — подготовка к прибытию новой команды и изучение формы жизни, которая так поразительно адаптируется. Когда транспортный шаттл с уже бывшей командой исчез в туманном небе Тониса, Тэхён и Чонгук стояли на опушке леса, держась за руки. Обоим было хорошо-хорошо, словно кто-то подошёл сзади и ласково обнял за плечи. Так же хорошо, как бывает, когда приласкает неожиданно волосы тёплый ветер, или когда с закрытыми глазами лежишь на траве, и солнце щекочет лицо мягкими лучами. — Ты выбрал специальность, которой хочешь обучиться? — спросил Тэхён. — Так много всего интересного! Хочу чего-нибудь очень хотеть, — рассмеялся Чонгук, его глаза сияли. — И делать то, что хочется. И чтобы получалось, — он лукаво глянул из-под пушистых ресниц. — А вечером мы снова будем… вот так? Тэхён улыбнулся: непосредственность Чонгука в некоторых простых вопросах не могла не умилять. Он думал, что у Чонгука счастливый характер. А ещё Тэхёну казалось, что он знает Чонгука всю жизнь. Но ведь в этом-то и была правда. — Обязательно будем, и вечером, и утром, если захочешь, — кивнул Тэхён. — Мы будем вместе, тополёнок. Вместе. В настоящей любви есть хрупкая тайна, с которой нужно быть очень осторожным. Что-то вроде вальса, который танцуют двое среди облаков. И Тэхён понимал, что такое представление о любви — совершенно наивное и детское. И конечно, никому он об этом не говорил. Никто бы всё равно не понял. А вот теперь он был готов сказать это Чонгуку, и Чонгук обязательно поймёт. У Тэхёна пушисто защекотало в груди, и он просто засмеялся — тихо, почти про себя — от ласковой радости. Тонис дышал вместе с ними. Его невидимая сила обнимала их, признавая своими. Начинался новый день. Новый мир. Их мир.