Помощь

Тактильный голод во время пубертата – это не просто неудобство, это настоящая опасность блин. Для Шедоу это стало настоящим испытанием. Ночи превратились в мучительную борьбу с собой, когда он, зарывшись под одеялом, крепко прижимал к себе мягкую игрушечную кошку, ища хоть какое-то утешение в её шерсти, в её искусственном тепле. Этого было мало, катастрофически мало, чтобы утолить жгучую потребность в физическом контакте. Дни проходили под знаком тайных, поспешных удовлетворений – во время одиноких сеансов он лапал себя, отчаянно пытаясь хоть как-то унять нарастающее напряжение. Даже в учебное время, среди шума и суеты класса, его пальцы машинально, судорожно сжимали себя под партой, скрытые от посторонних глаз. Он делал это тайно, быстро, словно совершая какой-то запретный ритуал, чтобы утолить этот всепоглощающий голод. Но все эти отчаянные попытки были тщетны. Утешение было кратковременным и мизерным, оставляя после себя пустоту и ещё большее отчаяние. Неудовлетворенность, глубокое чувство неполноценности, непонимание собственного тела и желаний – все это давило на него с неимоверной силой. В чем причина такого состояния? Поздний пубертат, безусловно, усугублял ситуацию, но это был только один из факторов. Тактильный голод был основной проблемой, огромной, неудовлетворенной потребностью в физическом контакте, в объятиях, в нежности. А может быть, дело и в том, и в другом одновременно? Запутанный клубок причин и следствий, из которого Шедоу никак не мог выбраться, оставляя его в плену собственных чувств и переживаний. — Хей, Шедоу. — Голос, неожиданно возникший совсем рядом, словно вынырнувший из-за угла, заставил Шедоу подскочить на стуле, сердце бешено заколотилось в груди. Он едва не свалился, но чья-то рука, крепко схватившая его за запястье, удержала от падения. Тяжелый вздох вырвался из его груди, и кивком головы он выразил свою благодарность… другу? А точно ли другу? Он сам не был до конца уверен. — Чего? Я, честно говоря, пересрался, родной. — Шедоу локтем грубо, но по-дружески, ткнул Блек Сапфира в бок. Сапфир, хмыкнув, небрежно потянулся, быстро переводя взгляд с доски на Шедоу и обратно, словно проверяя, всё ли в порядке. — Ты весь урок сидишь и ничего не пишешь. Не думаешь, что получишь, когда тетради заберут? — Милк же посмотрел на свою собственную, совершенно чистую, новую тетрадь. Он пожал плечами, прикрывая рот рукой, и широко зевнул, демонстрируя всю глубину своей скуки. — Скажу, что рука отсохла, поэтому и не писал. — Улыбнувшись, он ненадолго отвлекся от разговора, переведя взгляд на доску, где один из одноклассников, скривившись от напряжения, пытался решить какую-то задачу. Судя по выражению лица учителя – задачу он решает уже долго. Тот смотрел на ученика с явным нетерпением, покачивая головой. — М-да, вроде в десятом классе, а кругом одни идиоты. — Шедоу пробормотал это себе под нос, но Сапфир, сидевший рядом, услышал и легко усмехнулся, покачав головой. — Ну, не всем дано быть такими умными, как ты. — Сапфир, ткнул Шедоу в щёку и сам широко зевнул, поворачиваясь к нему корпусом. Шедоу, ощутив лёгкое прикосновение, на мгновение застыл, словно искорка чего-то непонятного промелькнула в его глазах. — Хаа… Ну, тоже верно. Кстати, Сапфир… — Шедоу, словно неуловимая тень, приблизился к Сапфиру, сокращая расстояние между ними до минимума. Его взгляд стал пристальным, внимательным, словно он изучал древнюю карту сокровищ. Он рассматривал лицо Сапфира, подмечая каждую мельчайшую деталь – изгиб бровей, длину ресниц. Его пальцы, невесомо коснувшись пряди тёмных волос, заправили её за ухо. Движение было лёгким, почти случайным, а его рука на мгновение задержалась на щеке Сапфира, оставляя после себя ощущение тепла и легкого покалывания. — Мы же друзья, так ведь? — Вопрос Шедоу прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём чувствовалась какая-то скрытая тревога, неуверенность, желание получить подтверждение чего-то очень важного. Он смотрел на Сапфира с надеждой, искал ответ в его глазах. Сапфир, склонив голову набок, с лёгкой недоумевающей улыбкой, смотрел на Шедоу, постаравшись понять, что Милк подразумевает под неожиданным вопросом. Его взгляд был немного растерянным, он словно пытался разгадать загадку, спрятанную за тихой интонацией друга. — Естественно. К чему вопрос? — Ответ Сапфира прозвучал спокойно, уверенно, но в его интонациях чувствовалась легкая напряженность. Он, возможно, не до конца понимал скрытый подтекст вопроса Шедоу, но его ответ был твёрдым и ясным – их дружба для него несомненна. Однако, молчание, повисшее между ними после его слов, говорило о многом. О том, что их отношения, возможно, уже вышли за рамки обычной дружбы, и оба это понимали. — Раз мы друзья, то ты поможешь мне? — Шедоу, неожиданно положив руки на колени Сапфира, слегка надавил на них своим весом. Его голос был едва слышен. Он украдкой оглядывался по сторонам, проверяя, нет ли поблизости посторонних глаз, не смотрят ли на них. Класс казался погруженным в свой собственный мир, никто не обращал на них внимания. — "Вот и славно." — подумал Шедоу, снова переводя взгляд на Сапфира. Теперь его внимание было приковано к губам друга, и он невольно сглотнул, чувствуя, как пересыхает горло. — Сапфир, не молчи. — Блек Сапфир, словно пробуждаясь от транса, повернул голову, растерянно озираясь по сторонам, и только потом снова посмотрел на Шедоу. В его взгляде читалось немое вопрошание, он явно не сразу уловил скрытый смысл слов и действий друга. — Да, конечно помогу. — Ответ Сапфира прозвучал коротко и ясно, с едва заметной улыбкой. Теперь он понимает, к чему клонит Шедоу, чувствовает скрытую просьбу за помощью. Не раз он сам замечал, как Шедоу беспокойно перебирает пальцами, да чего уж там - лапает себя. Как его тело ищет выхода из напряжения. Сапфир так и не смог точно определить, что именно мучает Шедоу – тактильный голод или бушующие гормоны пубертата. Но наблюдать за этим со стороны, признаться, было даже немного забавно. Он ждал, что Шедоу, наконец, обратится к нему за помощью, за тем самым контактом, которого так не хватает. Ведь и сам Блек когда-то проходил через этот сложный период. Самоудовлетворение было не полноценным решением, особенно в такой сложный период жизни, какой сейчас проживает Шедоу Милк. — Чудненько! — Шедоу выдохнул это с явным облегчением, голос его, на мгновение, стал чуть громче обычного, привлекая к себе внимание. Он резко повернулся к доске, пытаясь изобразить заинтересованность уроком, хотя его мысли были далеко от алгебры. Сапфир, ещё несколько секунд посидев, слегка повернувшись к нему боком, тоже медленно развернулся, стараясь не привлекать лишнего внимания. Учитель, с недовольным выражением лица, бросил на них быстрый взгляд, но, видимо, решив, что не стоит устраивать сцену, отвёл глаза. — Слушай, Шедоу... — Сапфир тихонько произнёс, его голос был едва слышен над шёпотом других учеников. Он наблюдал за тем, как рука Шедоу зависла в воздухе, словно неуверенная бабочка, готовая вот-вот опуститься на его колени. И она почти коснулась его бедра! Шедоу даже не заметил, как близко рука уже была к цели. Сапфир был не против, даже лёгкое волнение пробежало по его телу. — Что? — Шедоу, словно очнувшись от транса, быстро убрал руку, с легкой нервозностью положив её на свои колени. Он неловко сглатывал слюну. В его глазах читалось смесь желания и неуверенности. Сапфир, слегка улыбнувшись, взял руку Шедоу в свою и нежно положил её на своё бедро. Его пальцы легко сжали пальцы Шедоу, словно утверждая свой молчаливый знак согласия. Теплота его штанов прикоснулась к ладони Шедоу, вызывая в нём волну необыкновенного удовлетворения. — Раз хотел, так делай, — прошептал Сапфир, его голос звучал спокойно, почти безмятежно. Он чувствовал, как пальцы Шедоу сжимают его бедро, и это прикосновение вызывало в нём приятное напряжение. Неужели всё было так просто? Достаточно было просто попросить, и Сапфир мгновенно понял его без лишних объяснений? Или же причина кроется в чём-то другом, в какой-то особой, невысказанной связи между ними? Хотя... сейчас это уже не имело значения. Ему разрешили. Ему разрешили прикасаться к Сапфиру. И он, конечно же, воспользуется этой возможностью. Но вот только... делать это в классе было крайне неудобно. Кто-нибудь мог заметить, и тогда... Мысли о возможных последствиях на мгновение заставили Шедоу замереть. Он представил себе осуждающие взгляды, шепот за спиной... Не то что бы ему было до этого дела, но тогда подпортиться репутация Сапфира. — Может, выйдем в туалет? — Шедоу, с видимым усилием, убрал руку с бедра Сапфира. Движение было медленным, нерешительным, словно он боялся прервать возникшую между ними интимную связь. Он чувствовал тепло оставшееся от прикосновения. Вопрос прозвучал тихо, с лёгкой дрожью в голосе, выражая одновременно и желание, и неуверенность. Сапфир, в свою очередь, кивнул, поднимая руку, чтобы привлечь внимание учителя. Его лицо не выражало никаких эмоций, но на губах мелькнула тонкая, почти незаметная улыбка. Он придумал правдоподобное объяснение: сказал, что ему стало плохо, и попросил отпустить их обоих, добавив, что Шедоу поможет ему дойти до медпункта. Учитель, ничего не подозревая, дал разрешение. Шедоу, не скрывая своей радости, широко улыбнулся, и, словно выпущенная из клетки птица, быстро выскочил из класса. За ним, спокойно и не торопясь, последовал Сапфир. Его шаг был размеренным, уверенным, но в его глазах, скрытых за лёгкой улыбкой, теперь также читалось нетерпеливое ожидание. Они оказались в тесной, душной кабинке школьного туалета. Дверь за ними щелкнула, запирая их от внешнего мира и оставляя наедине друг с другом. И в этот же миг, словно поддавшись внезапному порыву, Шедоу Милк набросился на Сапфира, прижимая его к холодной, шершавой стене. Его действия были быстрыми, решительными, лишенными всякой нежности. Он целовал шею Сапфира, оставляя на нежной коже горячие следы своих губ, а руки его, словно неутомимые исследователи, бесцеремонно скользили по телу Сапфира, лаская, сжимая, ощупывая. В его движениях не было робости, неуверенности – только животное, первобытное желание обладания. Это выглядело так, будто они делали это каждый день, будто это была привычная, обыденная процедура, лишенная всякой романтики. Шедоу словно не замечал ничего вокруг, полностью поглощенный своими ощущениями. Сапфир, невольно вздрагивая от неожиданности и напора Шедоу, обхватил руками плечи своего "друга", словно пытаясь хоть немного сдержать его пыл. Он прикрыл глаза, тяжело вздыхая. В его теле царило странное смешение чувств: с одной стороны, это было приятно, вызывало возбуждение, а с другой – смущение, неуверенность. Он невольно вспоминал, как сам переживал похожие чувства, ту же неловкость, тот же страх быть замеченным. — Хаа... Ну и... нетерпеливый же ты. — пробормотал Сапфир, его голос был приглушенным, почти неразборчивым. — Я, между прочим, головой ударился... — Его слова прозвучали как попытка вернуть хоть немного контроля над ситуацией, хоть немного рассмешить себя и Шедоу. Но Шедоу, словно не слыша его, продолжал свои действия. Его поцелуи стали ещё настойчивее, а руки, спустившись ниже, бесцеремонно сжали ягодицы Сапфира. На нежной коже шеи остался ярко-красный засос – след бурного, внезапного проявления чувств. Блек Сапфир, тяжело дыша, расплылся в слабой, довольной улыбке. Приятное тепло разлилось по его телу, оставляя после себя легкое покалывание. Это... действительно приятно. Несмотря на то, как настойчиво и сильно Шедоу впивался зубами в его шею, оставляя на коже яркие, болезненные следы. Сапфир даже не морщился от боли – удовольствие пересиливало все остальные ощущения. Более того, он отмечал странную, завораживающую особенность прикосновения Шедоу. У того были скорее клыки, чем обычные зубы – острые, немного изогнутые, словно у хищника. Эта особенность всегда завораживала Сапфира, будоражила его воображение. Он часто представлял себе, как эти клыки касаются его кожи, оставляя на ней не просто поцелуи, а отметины – метки, свидетельствующие о близости, о подчинении, о чем-то первобытном и необузданном. И вот, наконец, этот момент настал. Он ощущал их остроту, чувствовал, как они пронзают его кожу, оставляя после себя не только боль, но и странное, возбуждающее удовольствие. И эта дикая, первобытная чувственность захватывала его все сильнее, не оставляя места сомнениям или раскаянию. Он полностью растворился в этом моменте, отдаваясь на волю Шедоу, наслаждаясь каждым его прикосновением, каждым его выдохом, каждой прожигающей кожу отметиной. Руки Шедоу, словно неутомимые исследователи, скользили по телу Сапфира, игриво скользя по его коже. Вскоре они забрались под одежду, не теряя ни секунды. Цель была ясна – соски. Шедоу начал нежно сжимать их, затем с усилием оттягивать, вызывая в теле Сапфира волну приятного напряжения, переходящую в возбуждение. Сапфир от этих прикосновений лишь сильнее сжимал плечи своего друга, в его груди нарастала волна удовольствия, смешанного с волнением и легким смущением. Его дыхание участилось, становилось все тяжелее и тяжелее, а в теле накапливалось напряжение, требующее выхода. В глазах его отражался вихрь чувств – удовольствия и страсти. Он полностью отдался на волю Шедоу, доверяя ему полностью, забыв о стенах кабинки, о школе, обо всем, что существовало за пределами этого маленького пространства. Но вдруг, так же внезапно, как и началось, прикосновение Шедоу прекратилось. Его руки отстранились, оставляя Сапфира в состоянии легкой эйфории и неопределённости. Шедоу отпрянул, словно удовлетворив свой внезапный порыв. Сапфир склонил голову набок, непонимающе глядя на друга, пытаясь разгадать причину этой внезапной перемены. Его взгляд был полон вопросов, и в нём мелькала лёгкая тревога. Что происходит? Что он сделал не так? — На колени сядь. — прозвучал тихий, немного резкий приказ Шедоу Милка. Его тон не оставлял места для возражений. Сапфир, однако, не стал ждать дальнейших инструкций. Покорно, почти инстинктивно, он опустился на колени перед Шедоу, понимая, чего тот хочет. Без лишних слов, без колебаний, он расстегнул ширинку своих брюк, извлекая из боксёров уже полностью готовый к действию член Шедоу. Приоткрыв губы, Блек Сапфир провел кончиком языка по головке члена Шедоу, вызывая у того рваный, прерывистый вздох. Нежное прикосновение языка, словно легкое дуновение ветерка, вызвало в Шедоу волну предвкушения. Затем Сапфир, не медля ни секунды, взял половину члена в рот, на мгновение застыв, позволяя своим вкусовым рецепторам привыкнуть к незнакомому ощущению. Он почувствовал тепло, упругость, пульсацию – и легкий холодок волнения пробежал по его телу. После этого недолгой паузы, он начал медленно двигать головой, то заглатывая член глубже, то слегка отстраняясь, изысканно чередуя глубину и интенсивность своих движений. При этом Сапфир не забывал и о язычке – он старательно облизывал орган Шедоу, вырисовывая на его поверхности нежные, заставляющие содрогнуться от удовольствия, круги. От этих ласк из Шедоу Милка вырывались уже полноценные стоны, прерывающиеся короткими вдохами. Они были низкими, хриплыми, полными наслаждения. После того, как Сапфир, преодолевая легкое сопротивление, взял в рот всю длину члена, рука Шедоу опустилась на его волосы, сжимая их нежно, но настойчиво, словно желая помочь, подсказать ритм и темп. Блек Сапфир прикрыл глаза, полностью погрузившись в процесс, в это волнующее таинство. Он забыл обо всем на свете, сосредоточившись только на удовлетворении желаний Милка. Все его существо было подчинено этой цели – утолить жажду, принести удовольствие, будто хотел доказать свою преданность и покорность. А Шедоу, казалось, был полностью удовлетворён. Кому же не понравится, когда твои желания исполняют без лишних слов, с такой нежностью и тщательностью? Ещё и с такой отдачей, с такой страстью. Совсем скоро Шедоу Милк излился в глотку Сапфира, горячая струя спермы заполнила его рот, заставляя его чуть не подавиться. В горле возникло неприятное жжение, ощущение переполненности, но, несмотря на это, Сапфир проглотил все до последней капли. Он не хотел разочаровывать Шедоу, не хотел показать, что ему неприятно. Вынув изо рта член, Блек Сапфир оставил за своим языком лишь тонкую, едва заметную ниточку спермы. Она разорвалась, стоило ему закрыть рот и вытереть губы тыльной стороной ладони. Его сердце билось быстро, в теле чувствовалась приятная слабость и тепло разливались по телу. — Надеюсь, понравилось? — прошептал Блек Сапфир, смотря на Шедоу снизу вверх. Его взгляд был полон ожидания, в нем читалась надежда на положительный ответ, на знак одобрения. Он невольно сглатывал слюну, вновь ощущая во рту привкус спермы. Шедоу, убрав руку от волос Сапфира, кивнул, на его лице расплылась широкая, довольная улыбка. Его глаза сияли. — Ещё бы! — воскликнул он, его голос звучал немного хрипло от удовольствия. — Никогда бы не подумал, что можно испытывать такие... такие острые эмоции, такое невероятное наслаждение только от одного орального секса! Я был просто в раю! — Сапфир усмехнулся, легко поднимаясь на ноги. Он чувствовал себя немного неловко, но в то же время гордость за себя не покидала его. Он справился, он доставил удовольствие своему другу, выполнил его желание. — Утолил твои желания? — задал Блек Сапфир второй вопрос, внимательно наблюдая за тем, как Шедоу Милк аккуратно прячет свой член в боксеры и застёгивает ширинку. Он старался не упустить ни единой детали, ни малейшего движения своего друга, словно пытаясь прочесть в его выражении лица дальнейшие планы. — Конечно, — ответил Шедоу, немного задерживаясь на застегивании ширинки. Он, казалось, обдумывал что-то. — У меня есть просьба. — Его голос приобрел интригующий оттенок, в нем звучало и желание, и загадка. Что же он задумал? Что-топредложит в обмен на оказанную услугу? Сапфир с интересом ждал продолжения. — Ну и какая же? — спросил Сапфир, склонив голову набок и прислонившись к холодной, влажной стене школьного туалета. Его голос был тихим, немного хриплым, но в нем слышалось любопытство и легкая надежда. Эрекция всё ещё не прошла, член приятно пульсировал, напоминая о недавнем удовольствии. Ему хотелось продолжения, хотелось снова ощутить прикосновение, тепло, близость Шедоу. Но, похоже, на этот раз ему предстояло удовлетворить себя самостоятельно, в одиночестве. Мысль об этом вызвала в нем легкую грусть, но он быстро отмахнулся от нее. Сейчас главное – услышать предложение Шедоу. — Два, нет, три... а хотя... лучше четыре раза в неделю будем заниматься подобным. — продолжил Шедоу Милк, его голос был уверенным, немного властным. В нем слышалась настойчивость и желание. – И пробовать что-нибудь новое. Ладно? — Блек Сапфир, услышав это предложение, хмыкнул, прикрыв лицо ладонью. Его плечи слегка тряслись от едва сдерживаемого смеха. Мысль о столь частых встречах, о постоянном повторении только что пережитых ощущений, казалась ему одновременно и захватывающей, и даже немного пугающей. Ох уж эти пубертатники... — Что не так, эй! — возмутился Шедоу, его голос приобрел немного обиженный тон. — Хахаха... хорошо-хорошо. — проговорил Сапфир, убирая руку от лица. На его губах играла лёгкая довольная улыбка. — Смотри только не устань от такого количества. — добавил он, вздыхая с лёгким облегчением. В его голосе слышалась не только шутка, но и искренняя радость. Возможность чаще видеть Шедоу, чаще ощущать его близость, была для него невероятным подарком. Хоть так, хоть так он сможет почувствовать себя нужным, почувствовать себя ближе к тому, кого он так сильно желает. Эта, так скажем сделка, этот контракт на регулярные встречи, был для него не только физическим, но и эмоциональным удовлетворением.