Позволь мне вкусить твое одиночество

В лесу было до непривычного спокойно: ни пения птиц, ни шороха мелких животных, ни даже шепота ручья — безмолвная тишина, нарушаемая лишь поступью тяжелых ботинок и тихим топотом копыт. Это то, чего так не хватало Шэдоу в последнее время. Его дни, тянущиеся извечной мантрой ведьмака — взять задание, выследить тварь, прикончить ее и получить справедливую плату за свою работу — иногда чересчур изматывают. И не то чтобы он ненавидел своё ремесло, скорее напротив — это была неотъемлемая часть его жизни, его самого, но изредка ему хотелось быть обычным, нормальным мобианцем. Быть как все. Не являться тем сучьим отродьем, которым они клеймят его. Резкий порыв прохладного ветра остужает разгоряченную голову, прогоняя ненужные мысли, даря блаженную пустоту. Шэдоу глубоко вдыхает запах лесной хвои, прикрывая на секунду глаза. Его лошадь, стоящая поодаль, тихо фыркает, видимо, радуясь мимолетному отдыху. Когда он наконец приходит в себя, то решает внимательнее оценить обстановку. Глаза пробегаются по молодой зелени под ногами, по нежным душистым цветам, по кронам пушистых деревьев и останавливаются на небольшой опушке. Оттуда виднеются кустарник белого мирта, чистотел и аконит. Отлично, значит ему не придется тратить время на беседы с травниками и торговцами. Это обнадеживает. Несмотря на то, что Шэдоу приходится довольно часто общаться с жителями по самым разным причинам, он остается все таким же нелюдимым одиночкой, коим всегда и являлся. И Шэдоу уверен, что такой расклад правильный и его он полностью устраивает. Быть одиноким — это большее, на что он может рассчитывать, как ведьмак. Темные ботинки пачкаются в грязи, когда он подходит к опушке с растениями, наклоняясь и аккуратно срезая нужные травы. Их оказывается куда больше, чем он предполагал изначально. Набедренный мешок уже забит до отказа и Шэдоу приходится отнести оставшуюся часть к дорожным сумкам. Он не успевает как следует разложить свою находку, когда ощущает первую холодную каплю, стремительно упавшую на черно-алую макушку, а за ней вторую и потом третью. Небо мгновенно затягивается серыми тучами, а вокруг начинает темнеть и все, что успевает сделать Шэдоу — осмотреться, проверяя не забыл ли чего, запихнуть остатки трав, застегивая сумку и впопыхах надеть капюшон — прежде чем маленькие капли превратятся в настоящий ливень. Что ж, видимо, его недолгий отдых подошел к концу. По крайней мере он уедет не с пустыми руками.

***

Когда он верхом на лошади выбирается на главную дорогу, дождь только сильнее набирает обороты —промозглый, сырой, пронизывающий. Просто мерзость. — Как же это раздражает. Шэдоу недовольно цокает языком, натягивая капюшон своего дорожного плаща немного ниже, стараясь, чтобы холодные капли не попали прямиком в глаза. Но непослушная ткань выскальзывает из пальцев и цепляется за растрепанные иглы. Через мгновение он выпускает гневный рык, оставляя попытки укрыться больше, чем может получиться. Вместо этого Шэдоу крепче сжимает кожаные поводья, плавно оттягивая на себя. Лошадь тут же замедляет свой бег, переходя на плавный шаг, ее уши нервно дергаются, а мокрый хвост ходит ходуном. Шэдоу прекрасно понимает ее недовольство, его собственный плотный плащ настолько пропитался влагой, что сквозь него начали просачиваться ледяные ручейки, стекая по темной шерсти. Он протяжно вздыхает и прикладывает ладонь в чёрной перчатке к длинной изящной шее своей лошади, нежно поглаживая, чтобы успокоить и слышит, как она издает довольное фырчанье. Уголок его губ приподнимается в мягкой усмешке и он снова вскидывает взгляд на дорогу, пристально всматриваясь. Пушистый туман расстилается вокруг плотным покрывалом, затрудняя обзор, но Шэдоу все же удается заметить вдалеке деревянные постройки домов. — Деревня уже близко. Тихо шепчет он и его слова, подхваченные порывистым ветром, уносятся ввысь и растворяются во мгле.

***

Через некоторое время они прибывают на место назначения. Ливень к этому моменту уже поутих, оставляя после себя морось и мерзкую слякоть. Шэдоу быстро спрыгивает с влажного седла, разбрызгивая под собой капли грязи и ведет лошадь под уздцы к ближайшей конюшне. Неожиданно навстречу ему выбегает запыхавшийся парнишка, поскальзывается на сырой почве и практически врезается Шэдоу прямо в грудь. Ведьмак по инерции ловит его за предплечье и недовольно шипит, отступая на шаг. Парень поднимает извиняющийся взгляд, но замечая, кто стоит перед ним, резко отшатывается. Его глаза расширяются от удивления и паники, руки начинают бешено жестикулировать. — М-милостивый Ведьмак, прошу, пощадите! Я не смотрел, куда иду, дел так много скопилось, что я не успеваю, а тут еще этот проклятый лив… Шэдоу выставляет левую руку вперед, призывая замолчать. Парнишка сразу же захлопывает рот и начинает нервно перебирать пальцами потрепанную хлопковую рубашку, опуская голову. Темный ёж не обращает на это внимание — он уже привык к такой реакции на то, кем является — и спрашивает спокойным голосом. — Ты конюх? Мне нужно оставить свою лошадь на пару дней. Я заплачу. Тот вмиг перестает трепать свою рубашку и поднимает недоверчивый взгляд на ведьмака. После переводит его на рядом стоящую и фыркающую кобылу, тяжело сглатывает и быстро кивает. — Эм… Да, я тут присматриваю и ухаживаю за ними. Не волнуйтесь, сделаю все в лучшем виде. Шэдоу тоже кивает, передавая поводья парню и скрещивая руки на груди, наблюдает как тот снова начинает суетиться, заводя его лошадь в стойло. — В вашей деревне есть место, где можно остановиться на ночлег? Парнишка резко вздрагивает, отвлекаясь от работы и поворачиваясь к ведьмаку, говорит. — К-конечно, дальше по дороге и направо будет трактир. Наша деревня маленькая, точно не заблудитесь. Темный ёж хмыкает, подходя ближе и доставая из холщового мешочка маленькую горсть монет, протягивая парню. От него не укрывается, с каким облегчением тот принимает их, словно не ожидал чего-то подобного. Это заставляет нахмуриться, неужели парень действительно думал, что он просто оставит свою лошадь здесь и уйдет, не заплатив. Шэдоу мотает головой, решая не зацикливаться на этом. Проблемы мобианцев его нисколько не интересуют. — Знаете, меня с детства пугали молвой о том, что все ведьмаки гнусные, безразличные и бессердечные монстры, — тихо признавался парнишка, сжимая в руках подол рубашки. — которые, как пить дать, убивают всех направо и налево, а на завтрак съедают пару младенцев. Шэдоу озадаченно приподнял одну бровь, теперь стало понятно, почему парень был таким нервным. По правде говоря, это была не первая и не последняя байка про ведьмаков. Выполняя задания в разных уголках этой страны, Шэдоу вдоволь наслушался всякого дерьма от селян, поэтому не было ничего удивительного в том, что в этой деревне гуляла своя собственная — придуманная — молва. — Н-но вы оказались не таким. Не разорвали меня и вот, — он потряс ладонью, в которой позвякивали монеты. — даже заплатили. — Ты правда думал, что мы, ведьмаки, такие, как описывается в этой небылице? Темный ёж увидел, как сильно смутился парень от такого вопроса, опуская взгляд себе под ноги. Шэдоу тяжело вздохнул и постарался как можно вежливее произнести. — Дам тебе один совет, парень. У тебя должна быть своя голова на плечах. Нельзя верить любому услышанному тобой слову, а слухам и подавно. Тот снова поднял взгляд на ведьмака, в глазах парнишки больше не читался страх и недоверчивость. Он улыбнулся и весело проговорил, заводя руки за спину. — Я понял, милостивый Ведьмак, спасибо вам. Впредь я буду думать своей головой. И развернувшись на пятках, продолжил свою работу, над которой остановился. Шэдоу видел, как движения парня стали более спокойными и уверенными, как ушла нервозность. Почему-то это слегка обрадовало его. Темный ёж решил больше не задерживаться на одном месте. Подошёл к своей кобыле, мягко потрепал за гриву и сказал, чтобы она вела себя хорошо и дожидалась его. Та в ответ мотнула головой, задевая щеку ведьмака и радостно фыркнула. Стоящий рядом парень наблюдал с улыбкой на губах. Они попрощались и Шэдоу медленно побрел по дороге дальше, осматриваясь по пути. Деревянные хлипкие домики, местами прогнившие и покосившиеся, выстраивались по обе стороны. Где-то бегали и лаяли собачонки, где-то шумел деревенский скот. В принципе, знакомая и привычная обстановка, он такое видел почти в каждой безымянной деревушке. Мобианцев не было видно, по-видимому, сидели по домам из-за внезапного ливня. Это было ему на руку, не хотелось сейчас вступать в утомляющие и бессмысленные беседы. В воздухе витал запах озона, свежести и чего-то горького, режущего нос. Шэдоу добрел до трактира и встал перед входом, смотря вверх и пытаясь прочитать название. Иссохшая вывеска выцвела и норовила упасть в любую секунду. Слова, написанные корявым почерком невозможно было разобрать и Шэдоу просто махнул рукой, заходя внутрь. В нос ударило разнообразие запахов, не очень приятных к слову. Он слегка поморщился и не смотря ни на кого, быстро зашагал к стойке, его массивные чёрные ботинки оставляли грязные разводы на полу. — Ого, никак сам Ведьмак к нам пожаловал. Давно ваши не забредали в эту деревушку. Чего изволите? Голос — низкий, прокуренный и до омерзения противный — принадлежал грузному хозяину этого нелицеприятного заведения. — Ищу, где можно переночевать пару дней, есть свободные комнаты? — А как же не быть, есть конечно. Путники к нам не часто забредают, поэтому любая комната на ваш вкус. Его потрескавшиеся губы растянулись в ухмылке, обнажая желтые зубы. Шэдоу снова невольно поморщился. Что-то ему подсказывало, что все комнаты были одинаково ужасны. В любом случае это намного лучше, чем спать под открытым небом, ожидая, что в любой момент кто-нибудь нападет или корчится в неудобной позе на сыром сене, в богом забытом сарае. Шэдоу наугад выбрал комнату, но хозяин мгновенно покачал головой из стороны в сторону, прохрипев. — Эта комната уже занята. Вон тем бардом. Могу предложить комнату напротив. Ведьмак оглянулся через плечо, смотря туда, куда указывал грузный мужчина. В самом дальнем и темном углу сидел, на вид, молодой кобальтовый ёж и пристально обводил изучающим взглядом фигуру темного ежа. Но заметив, что на него смотрят, растянулся в манящей ухмылке и подмигнул. Шэдоу сразу же отвернулся обратно. Только этого ему не хватало. Он забрал протянутый ключ от своей комнаты и уже было хотел уйти, как живот неприятно скрутило. Это заставило его нахмуриться и цокнуть. Он и маковой соринки в рот не брал с прошлого вечера и теперь его организм, почуяв запах еды, гневно восклицал. Хозяин, заметив это, ушел на кухню и через пару минут вернулся с подносом, на котором стояла похлебка, мясо с картошкой и кружка эля. Протянул его Шэдоу и сказал. — За счёт заведения! Правда, у меня есть небольшая просьба. — он наклонился вперёд, поставив локти на стойку и продолжил. — У нас тут неподалеку есть болото, заросшее и грязное. Туда и не ходит почти никто, но несколько дней назад пару мужиков отправились туда, чтобы проверить что-то. Сказали, слышали оттуда крики и холодящий до костей вой. Пошли, да так и сгинули там, мы ждали их возвращения целый день, но они так и не появились. — мужчина тяжело вздохнул и вперился серьезным взглядом в лицо темного ежа. — Тварь там завелась, Ведьмак. Руку готов на отсечение дать, это точно какое-то дьявольское отродье. Шэдоу внимательно слушал, прикидывая в уме, что это могло быть за чудовище. — Я готов взяться за это дело, если заплатишь. Мужчина облегченно охнул и полез под стойку, выуживая из-под неё увесистый мешочек с монетами. — Выполнишь и это все твое. — Он помотал мешочком из стороны в сторону. — Договорились. Ведьмак кивнул, подхватил поднос со съестным и отправился искать свободный столик. По пути до него доносилась смесь недовольства, удивления и страха. Постояльцы шептались о нем, прикрывая рты ладонью, но Шэдоу все равно прекрасно их слышал. Ему было абсолютно наплевать на чье-то негодование, но он все же не смог удержаться от гневного взгляда своих янтарно-алых глаз. Шепотки тотчас же смолкли, кто-то начал судорожно креститься, будто это спасёт его гнилую душонку. Шэдоу фыркнул, проходя мимо столов и приближаясь к свободному. Медленно поставил поднос со съестным на деревянный стол и с тяжелым вздохом опустился на скрипучую скамейку. И все же, он чертовски устал. Последнее взятое дело было не из простых, потом ещё в дороге пробыл неделю, а потом этот проклятый ливень и опять задание. Ведьмак скинул с себя капюшон и потряс головой, разбрызгивая капли влаги. Его иголки потемнели ещё больше и ощущались ужасно тяжелыми. Он ненавидел дождь, сырость и все сопутствующее этому. Шэдоу всегда тщательно следил за своей внешностью и потому, когда случались такие непредвиденные обстоятельства, он понимал, что потратит кучу времени на приведение себя в порядок. Ещё раз вздохнув, он приступил к трапезе, но не успел поднести ложку к губам, как почувствовал, что к нему кто-то приближается. Шэдоу вскинул взгляд, встречаясь с неестественными кислотно-лаймовыми глазами. Незнакомый ёж нагло уселся со своим подносом напротив ведьмака и заговорил, улыбаясь. — Привет, красавчик, могу я присоединиться к тебе за ужином? Голос незнакомца кажется ему чересчур слащавым и звучным. Шэдоу недоуменно приподнимает правую бровь и хмурится. Он не понимает, зачем тот спрашивает, если уже нагло вторгся к нему. — Проваливай. Шэдоу говорит спокойно, пока что. Он за сегодня достаточно наговорился и ещё один собеседник был для него, как кость поперек горла. Кобальтовый ёж лишь усмехается и надувает губы в притворном возмущении. — Ух, какой ты грубый. А я ведь просто хотел составить тебе компанию. Его палец в обтянутой белой перчатке начинает медленно выводить незамысловатые узоры по деревянному столу и Шэдоу внезапно ловит себя на том, что засматривается на такое простое движение. Темный ёж откладывает обратно ложку, осознав, что все это время держал ее на весу и шипит сквозь зубы. — Не нуждаюсь. Пошел прочь, если жизнь дорога. Шэдоу удивляется своей грубости, обычно он не разговаривает с мобианцами так, словно готов закопать их живьем. Что-то в образе и поведении этого незнакомого ежа заставляет его насторожиться, но вместе с тем в нем просыпается смутное любопытство. Он замечает, как рука незнакомца останавливается, а в ярких лаймовых глазах загорается такой же огонек интереса и чего-то ещё. Чего-то странного и хищного. Пару постояльцев оборачиваются на них, недовольно бурча. Кобальтовый ёж решает снова прервать нависшее между ними молчание. — А вы, ведьмаки, все такие грубые или мне попался единственный лакомый кусочек? Незнакомец откровенно заигрывает, прощупывая почву. Его зрачки сужаются, а губы растягиваются в заигрывающей ухмылке, когда он замечает, как темный ёж низко рычит в ответ. Шэдоу чувствует, как воздух вокруг них сгущается, накаляясь. — Меня зовут Соник, а как твое имя, красавчик? Ведьмаку хочется ответить что-нибудь резкое, чтобы тот наконец отвалил от него и оставил в покое, но гребанное любопытство не дает ему этого сделать. — Шэдоу. — почему-то тихо произносит он, сам от себя не ожидая такого. — О-о-о, значит Ш-э-д-о-у. Красивое имя, тебе подходит. Этот незнакомец — Соник —произносит его имя по слогам томным шепотом, явно смакуя звучание. И Шэдоу кажется, — нет, он уверен — что это выглядит пиздецки горячо. В горле пересыхает и он тянется рукой к кружке с элем, крепко вцепившись пальцами в ободок. Поднимает и подносит к своим губам, делая пару глотков. Горло обжигает мягким фруктовым вкусом и он медленно облизывает их, выдыхая. Соник следит за каждым его движением, а взгляд превращается в опасный и жгучий. Шэдоу думает, что тот сейчас накинется на него. Его сердце подпрыгивает от этой мысли, но он усилием воли заставляет себя отвести взгляд. И очень вовремя, потому что к ним, пошатываясь, подходит пьяный мобианец, прерывая интимный момент. — Эй… Ты, уб-ублюдок, какого черта ты здесь заб-заб-забыл! Мы… Не жалуем з-здесь ведьмаков! Шэдоу все еще чувствует себя неловко и потому даже благодарен этому пьянице. Он глубоко вдыхает, приводя свои мысли в порядок. Соник тоже отвлекается на подошедшего, из его глаз вмиг уходит вся игривость, а поза становится напряженной. — Эй, иди-ка доставай кого-нибудь другого. Ты мешаешь нам. Темный ёж удивляется, когда слышит шипение со стороны Соника. Его кислотно-лаймовые глаза вгрызаются в шатающееся тело. Он очень не доволен, что их прервали. Мобианцу, кажется, абсолютно плевать на угрозу. — Ч-че ты с-сказал?! Рука замахивается, собираясь опуститься звонким шлепком о щеку кобальтового ежа, но тот с нечеловеческой прытью уворачивается, хватая пьяницу за предплечье и выворачивая ему руку. Тот с криком падает на колени и пытается вывернуться. Поднимается гул голосов, кто-то уже бежит разнимать, а кто-то звонко свистит, подгоняя и одобряя действия Соника. Сам кобальтовый ёж только сильнее выворачивает руку мобианцу, не замечая суеты. Это стало заходить слишком далеко. Шэдоу поднимается со скамейки и подходит к двум дерущимся. Низко и громко рычит. — Отпустил его, быстро! Или мне придётся провернуть то же самое и с тобой. До Соника, кажется, стало доходить, что он делает. Его руки разжимаются, а тело падает на пол, громко матерясь и пытаясь отползти. Ёж поднимает обеспокоенный взгляд на Шэдоу, но замечает, как тот во всей этой кутерьме уходит на второй этаж. Соник догоняет его уже у комнаты, хватая за руку. Снизу доносятся гневные крики, но они не обращают на это внимания. — Прости, я просто… Не смог удержаться. Шэдоу качает головой, он в какой-то степени понимает, почему ёж повел себя так. Он мягко тянет на себя руку, пальцы Соника разжимаются, позволяя выскользнуть. Темный ёж отворачивается от него, всовывая ключ в замочную скважину и поворачивая. Дверь с громким скрипом открывается, приглашая войти и перед тем, как ступить за порог, до его ушей доносится тихое. — Ты выглядел очень одиноким и поэтому я решил заговорить с тобой. Ведьмак останавливается на мгновение, обдумывая слова и ничего не отвечая, заходит в комнату, закрывая дверь. И только после этого он понимает, что за весь вечер так и не притронулся к еде.