Ты никогда не узнаешь ни любви, ни дружбы

«Ты никогда не узнаешь: ни любви, ни дружбы. Мне жаль тебя», ­— Гарри произнёс эту фразу на хрипе, выдохе полном отчаяния и боли. Мгновением позже сознание покинуло его тело, как и душа Волан-де-Морта. Парень упал на гранитный пол Министерства магии и в ту же секунду погрузился в спасительное беспамятство. Сотни вспышек колдокамер запечатлели этот момент: удивлённое лицо истеричного министра Корнелиуса Фаджа, обеспокоенный и одновременно отрешённый взгляд Дамблдора и тысячи стеклянных песчинок, ровным слоем, словно снежным, покрывшим пол. Лишь Гермиона в этот момент была далеко-далеко от места происходившего. Её тело было изранено заклинанием Долохова. Она не видела ни борьбы Гарри с Тёмным Лордом, ни безумного танца на костях в исполнении Беллатрисы Лестрейндж после трагической гибели мародёра Сириуса Блэка. Всё это Грейнджер узнала многим позже.

***

Прошло не многим больше суток, после случившегося в Атриуме министерства Магии. Британию трясло: от потрясений, от внезапного прозрения, что Поттер был прав, от понимания, что мир вокруг изменился, а смердящее дыхание смерти было совсем рядом. Вот только Мальчику, который выжил, сейчас было всё равно. Он не горевал от смерти Сириуса, он не пытался даже пройти в Больничное крыло к Гермионе, Рону и Невиллу. Кажется, что Поттер превратился в камень, который вовсе не испытывал эмоций… Но только со стороны. Астрономическая башня всегда манила Гарри. Здесь было свободно, ветер давал ощущение полёта, а звёздное небо напоминало о том, что где-то там в этих небесных жителях есть то, чего ему отчаянно не хватало. Шутка-ли, к 15-ти годам лишиться сразу родителей, крёстного и стимула жить дальше. Поттер понимал, что всё произошло по его вине. Он не был героем, но был Избранным. Черт бы побрал это слово и Дамблдора с его молчанием. Если бы директор тогда поговорил, если бы объяснил по-человечески, Сириус был бы жив, а Гермиона не получила бы шрам, начинавшийся под грудью и заканчивающийся на левом бедре. Да и Рон… Веснушчатый парень чуть не попал в палату Святого Мунго, на соседнюю с обезумевшим Локонсом койку. Невилл отделался сломанным носом, но встретился с убийцей родителей и потерпел сильное ментальное поражение. Гарри глубоко вздохнул… Пора было прекращать эту бессмысленную гонку. Воландеморт одним лишь взглядом внушал страх всем, он был силён, владел разумом Поттера — как против него бороться. Любовь? Мать парня умерла, защитив его, а в наследство ему остались старые портки Дадли и оплеухи от Вернона. Круто? Не в этой жизни. Поттер наконец сделал шаг к краю платформы и посмотрел вниз… «Была не была», — подумал Гарри в ту же секунду, когда его спину пронзил обеспокоенный взгляд. — Гарри, ты с ума сошёл? — Гермиона в мантии, одетой на халат, уже подступала к краю платформы. — Гермиона? — он на секунду потерял дар речь, — А тебя то сюда каким ветром занесло? — Попутным, — вздохнула девушка и приблизилась ещё на пару шагов, — я просыпаюсь и узнаю, что мой лучший друг ни разу не удостоил меня своим присутствием… Более того, вовсе не заходил в Больничное крыло, вместо этого предпочтя просто пропасть. Я нахожу Тебя здесь и вижу, что ты стоишь у края Астрономической башни, словно типичный самоубийца на мосту над Темзой. Ты совсем? — Гермиона, ты не понимаешь. Совсем, — он съежился под взглядом Грейнджер, но продолжил, — Я должен умереть. Тогда вы все будете в безопасности. Ты слышала? «Один не может жить, пока жив другой». И лучше я закончу прямо сейч… Парень не успел договорить, когда Гермиона подошла к нему в плотную и впечатала свою ладонь прямо в его раскрасневшуюся от ветра щёку. Секунда… Слёзы застилают глаза девушки, а на лице проступает самая настоящая злость. — Гарри Джеймс Поттер, ты совсем больной? — она подошла к парню в плотную — решил, что можешь просто так опустить руки и сдохнуть? Да, сделай праздник Волан-де-Морту и его шавкам. В числе них, кстати, Долохов. Ублюдок, сделавший это, — она скинула мантию и распахнула полы халата вовсе ничего не стесняясь. Тело 16-летней девушки было расчерчено от груди вниз. Напоминание о заклятии одного из лучших мастеров дуэлей среди Пожирателей, — дай им возможность насладиться победой. Но прежде, чем ты сделаешь шаг туда, — девушка указала пальцем от края платформы, — знай, что вместе с тобой сдохну и я, когда однажды Долохов или другой пёс Воландеморта придёт за мной. Я не буду убегать, слышишь? Я буду мстить за твою душу каждому из них… даже если я сдохну в ту же секунду, как подумаю произнести «Авада Кедавра». Она билась в рыданиях. Поттер ни разу не видел свою подругу в таком состоянии. Это были не просто слёзы горечи, а настоящая боль и злость в уголках глаз. Мальчик, который иногда тормоз, вспомнил Атриум.

***

Смерть Сириуса выбила его из реальности. Желание уничтожить Беллатрису было сильнее всех эмоций. Он побежал. Не оглядываясь. Вперёд. Туда, где была сладкая награда мести. Вспышки заклинаний летели над его головой, пока Антонин Долохов не направил в спину парня одно из самых тёмных проклятий существовавших в умах не менее тёмных магов. Судьба Поттера оборвалась бы в тот же миг, если бы не девушка с копной кудрявых волос, рванувшая сапсаном на перерез заклятию. Она лишь успела вскрикнуть, когда удар Долохова достиг цели и осесть на пол, наблюдая из-за опускающихся век за ногами Мальчика, который снова выжил, спешащим в глубь главного зала Министерства магии.

***

Она его снова спасла… Поттер, будто получивший оплеуху, отошёл от края и сжал Грейнджер в объятиях. Амортенция была слабее бы, против забытого чувства, вспыхнувшего в его груди. Впереди была долгая ночь разговора… А сейчас, он лишь успел покрыть лицо Гермионы поцелуями, собирая соль с нежной кожи… А сейчас, он лишь дал обещание — Жить, чтобы Любить, Той силой побеждать, что не доступна Тёмному Лорду.