Chapter I
27 марта 2025 г., 19:00
Примечания:
Приятного прочтения!
В доме Горечавки заперт прекрасный хули-цзин.
И дракончик Лань Чжань думает, что может спасти его.
Существование лиса в Облачных Глубинах продолжало ускользать от него, пока однажды холодным утром Лань Чжань не проснулся в слезах от ночного кошмара — после смерти муцинь, это стало обычным явлением — и не вернулся к месту, которое его мать когда-то называла домом. В конце концов, путь уже давно стал мышечной памятью. Лань Чжань мог дойти до этого места даже во сне.
В Облачных Глубинах теперь почти ничего не напоминало о его матери. И с каждым годом все больше следов ее присутствия пропадало. Ее жилище — дом Горечавки — было последним, что у него осталось.
Итак, дракончик, которому было всего восемь, в нежном возрасте совершил путешествие, которое он совершал множество раз до этого.
(Даже если каждый раз он приходил только для того, чтобы помолчать. Даже если каждый раз комнаты были пусты. Даже если каждый раз там не было никого, с кем можно было бы поговорить.
Но он все равно приходил.
Своими короткими пухлыми конечностями и довольно толстым, все еще растущим драконьим хвостом он сворачивался в клубок на каменных ступенях, где когда-то сидела его муцинь. Он прятал голову в руки, обвивал себя хвостом и погружался в воображаемое тепло. В поисках утешения, которое никогда не придет.
Он не думал, что в этот раз все будет по-другому.
Ибо с чего?)
Но в этот раз, когда он поднимался по ступенькам, его чуткие маленькие ушки дернулись.
Он услышал какой-то звук.
Тихое, едва слышное дыхание, доносившееся прямо из-за двери.
Здесь кто-то был.
Шаги Лань Чжаня замедлились. Его золотистые глаза слегка сузились. Ручки сжались в кулаки.
И тут же разжались, как только он поднял взгляд.
Потому что перед ним было самое прекрасное существо, которое он когда-либо видел.
За подоконником сидел одинокий лис, опершись тонкой рукой о деревянную раму. Подперев ладонью изящный подбородок, он смотрел вдаль, где раскинулись горы. Мягкий лунный свет нежно касался его кожи, а милые серебристые глаза мерцали под тусклым небом. Он был неземным красавцем, во всех отношениях. О такой красоте он слышал только в сказках, которые рассказывала ему мать.
И все же взгляд лиса был… заметно потерянным. Отдаленным. Одиноким. Совсем как у муцинь, когда она думала, что А-Чжань ее не видит.
Она всегда была грустной.
Мучительная печаль преследовала ее, как навязчивая тень, от которой она не могла избавиться.
Однако у хули-цзин были и другие особенности. На вид хули-цзин был примерно одного возраста с сюнчжаном — возможно, даже немного моложе — у него были длинные шелковистые черные волосы, собранные в свободный хвост на затылке, а на макушке подергивались лисьи ушки. Белоснежные одежды Гусу Лань, в которые его заставили облачиться, казались слишком большими для его худощавой фигуры. Они ему не шли. Они ему не принадлежали.
Точно так же, как ему не подходило это место.
Дракончику следовало бы тут же уйти и прислушаться к мудрым словам своего дяди, которые давно были вбиты ему в голову: Если ты когда-нибудь столкнешься с опасностью, Ванцзи, поворачивайся в противоположную сторону и уноси ноги! — но…
Но это не было похоже на опасность.
Нет, скорее это было единственное хорошее, что случилось с ним за последние годы.
Если муцинь ушла и никогда не вернется, тогда… может ли этот прекрасный хули-цзин быть подарком, посланным прямо с Небес, чтобы заполнить растущую пустоту в его мягком и нежном сердце?
Другого объяснения внезапному появлению хули-цзин не было.
У Лань Чжаня даже не было сил сообщить о своем присутствии.
Он просто стоял, не двигаясь, не дыша… и наблюдал.
Своими большими и круглыми, переливающимися золотом глазами, не мигающими, будто он хотел не упустить ни секунды из открывшейся перед ним красоты.
Будто хули-цзин мог пропасть, если бы он осмелился отвлечься.
В конце концов налетели ночные ветры и обвились вокруг маленького тельца дракончика. Его чешуя еще не успела полностью сформироваться и почти не защищала его от холода.
И он даже не успел себя остановить.…
— Апчхи!
От сильного чихания он даже отступил на шаг, а крошечные коготки заскребли по каменному полу.
Хули-цзин навострил уши. Он с тревогой огляделся, и его голос зазвенел, как мелодичный перезвон колокольчика:
— Кто там?!
Его голос… он был таким сладким.
Так непохож на резкие голоса старших, тяжелое молчание отца, усталые вздохи дяди или даже фальшивые смешки брата.
Когда взгляд хули-цзин, наконец, упал на него, дракончик замер.
По какой-то причине Лань Чжань думал, что его встретят со страхом или, что еще хуже, с отвращением; возможно, даже с разочарованием.
Но хули-цзин…
Ах, хули-цзин был полон восхитительных сюрпризов.
Вместо того, чтобы отшатнуться, нахмуриться или отвернуться, серебристые глаза прекрасного лиса загорелись — будто он увидел первые теплые лучи рассвета.
Затем он расправил плечи, и в его взгляде постепенно появилась мягкость.
— Малыш дракон? — удивленно прошептал лис, склонив голову набок, словно восхищаясь им.
Лань Чжань задумался, что же он увидел.
Его волосы были аккуратно подстрижены, благодаря работе его дяди, и свисали чуть выше плеч. Тугая лобная лента плотно прилегала к его лбу, идеально уложенная и выглядевшая слишком серьезной для такого маленького человека. Круглые щеки, все еще мягкие, выдавали его истинную молодость.
Короткие, покрытые чешуей драконьи рога торчали у него на макушке, словно крошечные бутоны, все еще ожидающие своего расцвета. Его белоснежные одежды были намного изысканнее, чем те, что были на хули-цзин, и сотканы из дорогих шелков.
А позади него, слегка изгибаясь на конце, подергивался маленький драконий хвостик — единственный явный признак его растущей нервозности.
(И несомненной симпатии…)
— Ты не такой, как другие, — благоговейно пробормотал хули-цзин. — Ты такой… маленький.
Лань Чжань напряжен. И неестественно… послушный.
И тут лис принял импульсивное решение позвать его.
— Ну же, не смотри на меня так. Поди сюда, — мягко поманил он, расплываясь в настолько теплой улыбке, что дракончик почувствовал, как у него защемило в груди.
Лань Чжань с трудом сглотнул.
Теперь, когда его разоблачили, у Лань Чжаня не осталось иного выбора, кроме как выйти в свет. Кроме того, это могло бы стать хорошей возможностью побольше узнать о чарующем лисе и его намерениях.
В конце концов, он никогда раньше не встречал лисов. Это его первый раз…
(И кроме того, его первая любовь).
Сделав неуверенный шаг вперед, Лань Чжань собрал все свои силы, чтобы не побежать к хули-цзин.
Он тихо подошел к подоконнику. Он был изящно обрамлен резьбой в круглой раме, расположенной на идеальной высоте, чтобы Лань Чжань мог заглянуть внутрь. Это было его самое любимое место в Облачных Глубинах, где он проводил бесчисленное количество утренних и дневных часов со своей матерью — доверяясь ей, разделяя трапезу и даже читая вместе. Иногда он сворачивался калачиком на плавном изгибе подоконника и засыпал под нежными прикосновениями, чувствуя, как ее пальцы перебирают его волосы.
Однако на этот раз, когда он подошел ближе, его взгляд скользнул вниз.
И его глаза расширились от увиденного.
Лодыжки хули-цзин были закованы в кандалы, сделанные из толстых железных цепей, которые не позволяли ему уйти далеко. Они были недостаточно тугими, чтобы оставить синяки, но достаточно надёжными, чтобы он не смог покинуть дом Горечавки.
Хули-цзин… навсегда застрял здесь.
Хули-цзин, должно быть, заметил неприкрытый ужас, отразившийся на его лице. Потому что, когда Лань Чжань снова поднял глаза, губы лиса изогнулись в легкой грустной улыбке. Будто ему было очень стыдно, что его маленький ужасный секрет раскрыт.
— Ты заблудился, малыш? — все равно спросил хули-цзин, протягивая руку, чтобы нежно погладить дракончика по щеке. Пытаясь сделать вид, что его ужасная судьба не стоит у них перед глазами. — Что привело тебя сюда?
Лань Чжань не мог даже произнести ни слова. У него не было сил.
Ни с кем… даже с его матерью так не обращались. Она была заперта в другом смысле — ей просто некуда было идти в мире, который хотел, чтобы ее заточили.
Но не… вот так.
Не в железных кандалах, приковывающих ее к полу, как зверя в клетке.
С тихим тревожным вздохом Лань Чжань прошептал:
— Почему они заперли тебя здесь?
Хули-цзин замер, не зная, что ответить.
Тихий вздох слетел с его губ. Он неловко поерзал — он стоял на коленях — и его рукава соскользнули до локтей, обнажив тонкие бледные запястья. Они были покрыты глубокими яркими красными синяками.
Хули-цзин, должно быть, боролся со своими похитителями по дороге сюда.
— Может, я плохой человек.
Но было очевидно, что он ответил так просто, потому что это было проще всего сказать ребенку.
Это не вся правда.
Лань Чжань настойчиво покачал головой.
— Нет, — твердо сказал он. — Ты не можешь быть плохим человеком.
Иначе Небеса не послали бы тебя мне.
Хули-цзин удивленно уставился на него. Затем, к полному удивлению Лань Чжаня, он запрокинул голову и рассмеялся.
Он был очень красивым.
— Ты упрямый, да, малыш? — он усмехнулся. — Я уже понял. Ты отличаешься от остальных. У тебя доброе сердце.
Пока он говорил, его хвост медленно поднимался. Толстый и мягкий, красивого красно-коричневого оттенка. Кончик его хвоста продолжал подергиваться за спиной, медленно, лениво.
Приглашающе.
Губы дракончика слегка приоткрылись, он был полностью загипнотизирован этим зрелищем.
Такой красивый…
Не в силах сдержать свои желания, Лань Чжань протянул руку, желая прикоснуться.
Хули-цзин тут же взмахнул хвостом в другую сторону, изображая застенчивость.
— По крайней мере, сначала спроси, как меня зовут, прежде чем пытаться погладить мой хвост, — поддразнил он с озорным блеском в глазах.
Щеки Лань Чжаня вспыхнули до самых ушей.
Он быстро выпрямился, слегка выпятил грудь и вздернул подбородок с таким достоинством, на какое только был способен восьмилетний дракон.
— Я Лань Ванцзи, второй наследник клана драконов Гусу Лань, — напыщенно объявил он. Он заметил, как что-то промелькнуло во взгляде лиса при этом почетном упоминании, и подумал, что хули-цзин впечатлен. Но его детское «я» не смогло правильно воспринять эту реакцию, как изнуряющий страх. — Но ты можешь звать меня Лань Чжань.
Хули-цзин заинтересовался.
— Лань Чжа-а-ань! — наконец пропел он, растягивая имя, словно пробуя его на вкус. — Молодой господин! Ты тот самый малыш, которого они прятали от остального мира! Как я мог не догадаться? Ты одет с иголочки, как подобает красивому молодому господину. Конечно, ты не мог быть никем иным.
Лицо Лань Чжаня вспыхнуло от комплимента, который он принял очень близко к сердцу.
Ухмыляясь при виде этого зрелища, хули-цзин радостно представился следующим, отбросив свой хвост в сторону:
— А я Вэй Усянь! Но ты можешь звать меня Вэй Ин-гэгэ, хе-хе.
(Он говорил с ним так, как взрослый с ребенком. Лань Чжань наотрез отказался участвовать в этом бессмысленном разговоре!)
Дракончик тут же скорчил гримасу.
Гэгэ?
Гэгэ?!
Он никак не мог назвать хули-цзин «гэгэ»! Это, по сути, лишило бы его права участвовать в гонке еще до ее начала!
Вэй Ин только рассмеялся, увидев явное отвращение в его глазах.
— Хорошо, хорошо, ты не обязан, если не хочешь. Но, по крайней мере, позволь мне называть тебя А-Чжанем. Отныне ты будешь моим милым маленьким А-Чжанем!
Желудок Лань Чжаня странно сжался.
Он молча кивнул.
— Если этого хочет Вэй Ин…
Вэй Ин что-то промычал, довольный услышанным.
— Тогда решено! Теперь мы друзья.
Лань Чжань мог только смотреть на него в ответ, его сердце бешено колотилось о ребра.
Друзья…?
Ах, у него… никогда раньше не было друзей. С самого рождения у него были только мать, дядя и брат. Он не слишком ладил с другими, особенно в первые годы после смерти матери, поэтому его отстранили от групповых занятий и назначили ему личного учителя.
Вэй Ин… Вэй Ин стал его первым другом.
— Не унижайся… — тихо произнес Лань Чжань, упрямо качая головой.
— А? — заморгал хули-цзин.
Он не был уверен, что с ним все еще разговаривают.
Лань Чжань медленно поднял на него взгляд, его золотистые глаза широко раскрылись, сверкая… вновь обретенной надеждой, хрупкой и отчаянной.
— Это муцинь послала тебя ко мне? — прошептал он. Его маленькие пальчики, спрятанные в безразмерных рукавах, дрожали, когда он говорил:
— Ты из-за этого появился?
Вэй Ин сделал паузу.
Он не знал, что вызвало такой внезапный вопрос, но мог догадаться.
Лань Чжань смотрел на него так, словно хотел, чтобы Вэй Ин стал для него целым миром.
Его жизнь только-только начиналась, и все же, сколько потерь и боли ему уже пришлось пережить?
Итак, если он хотел верить, что хули-цзин был послан ему…
… тогда кто такой Вэй Ин, чтобы лишать его этой надежды?
— Должна же быть причина, по которой мы встретились, — наконец решился сказать Вэй Ин с мягкой улыбкой, в уголках глаз появились милые морщинки. Он слегка наклонился вперед, подперев подбородок ладонью. — И я очень рад, что встретил тебя в эту тихую ночь, А-Чжань.
Лань Чжань глубоко вздохнул.
Подобно лучу золотого солнечного света, хули-цзин пронзил холодную бесконечную зиму его мира.
И в самый первый раз в своей юной жизни… Лань Чжань хотел этого.
Маленький дракончик узнал, что такое… желать.
Он долго стоял, сжимая и разжимая маленькие ручки, размышляя.
Затем голосом таким тихим, что его почти не было слышно в порывах ветра, он тихо спросил:
— Можно мне вернуться?
Сердце Вэй Ина сжалось.
— Можно мне поесть с тобой? — задумчиво продолжил дракончик. — И… почитать с тобой? — затем еще более мягче, — ты можешь… почитать мне?
Пальцы Вэй Ина вцепились в подоконник, он натянуто улыбнулся.
— Я никуда не денусь, А-Чжань.
Я не могу.
— Я буду здесь, — пообещал он.
Стараясь не смотреть на цепи, надежно закрепленные на его лодыжках, которые навечно приковывали его к этому месту.
Вэй Ин протянул руку, чтобы слегка погладить тонкие пряди волос, упавшие на личико дракончика.
— Я с удовольствием почитаю тебе, — сказал он. — В следующий раз приходи с книжкой, хорошо? Я обещаю, что хорошо почитаю — только для тебя.
Глаза Лань Чжаня засияли.
Его маленький хвостик возбужденно затрепетал за спиной.
— Я не буду мешать? — нерешительно спросил он.
Вэй Ин рассмеялся.
— Ты спасешь меня от скуки, А-Чжань.
От превращения в ничто.
От разочарования в остатке своих дней.
Лань Чжань кивнул.
— Тогда завтра, — сказал он, — я вернусь с книгой… — как я всегда приходил к муцинь.
Улыбка Вэй Ина была нежной.
— Я буду ждать тебя.
———
Итак, Лань Чжань возвращается глубокой ночью. Может, он и молод, но умеет читать между строк. Все указывает на то, что хули-цзин — ценный секрет, который следует хранить на территории Гусу Лань, и что встречи с ним должны проходить тайно. И поэтому он держит Вэй Ина при себе. Только для себя. Когда гаснет свет и слуги, шепотом пожелав ему спокойной ночи, укладывают его в постель, Лань Чжань ждет и прислушивается, пока не стихнут их шаги, не закроются двери и не воцарится тишина в Облачных Глубинах. Как только он убеждается, что все разошлись, он выскакивает из-под одеял так быстро, что едва переводит дыхание. Спотыкаясь, он идет к книжной полке, дрожащими от спешки руками достает самую заветную книгу. А затем, крепко прижимая ее к груди, бросается бежать. Идет самым любимым путем, который принадлежит только ему. На дорогах тихо. Никому не разрешается приближаться к дому Горечавки, за исключением ближайших родственников Лань Чжаня и слуг, обслуживающих его жильцов. Особенно в последние годы, когда не было особой необходимости в посетителях. Лань Чжань был единственным гостем. Даже сейчас. Он взлетает по ступенькам, прижимая к себе книгу, пыхтя и выдыхая воздух в предвкушении. Только добравшись до подоконника, он, наконец, вспоминает, что нужно снова дышать. Там сидит его прекрасный хули-цзин, лениво прислонившийся к округлому изгибу рамы, его голова слегка наклонена к ночному небу. Его серебристые глаза устремлены вдаль, будто он смотрит на места, которых ему никогда не достичь. Когда лис думает, что на него не смотрят, он всегда выглядит особенно грустным. Но как только до его слуха доносится тихий топот шагов Лань Чжаня, его лисьи ушки навостряются. Хвост за спиной оживляется, когда он взволнованно оборачивается, и все его существо загорается при виде дракончика. — А-Чжань! — весело зовет Вэй Ин. Тогда Лань Чжань почти бежит к нему изо всех сил. — В… Вэй Ин…! Он резко останавливается прямо перед подоконником и протягивает книгу лису, подняв ее высоко в воздух. Вэй Ин что-то бормочет, берет книгу в руки и читает вслух название: — История жемчужины дракона… Лань Чжань яростно кивает. Губы Вэй Ина растягиваются в улыбке. — Это твоя любимая книга? Еще один отчаянный кивок. Посмеиваясь, Вэй Ин похлопывает по подоконнику, приглашая его забраться наверх. Лань Чжань не колеблется; его маленькие ручки хватаются за края, чтобы сохранить равновесие, и заползает на свободное место рядом с Вэй Ином. — Ну что ж, — говорит ему Вэй Ин, облизывая кончик своего пальца и перелистывая страницы книги. — Давайте начнем… Прочистив горло, он начинает. … тронутые страданиями молодого дракона, Небеса решили вознаградить его в виде единственной величественной жемчужины. И все же, что поразительно, жемчужина была отдана так же быстро, как и появилась, потому что ее сразу же скормили… — Вэй Ин внезапно замолкает. Его брови взлетают вверх. — Хули-цзин? Он со смехом поворачивается к Лань Чжаню. — Подожди, в этой истории есть лиса? Лань Чжань снова поспешно кивает, радуясь возможности поделиться с Вэй Ином своей любимой историей. — Итак, ты давно знаешь о нас, лисах, — улыбка Вэй Ина становится хитрой. — Так вот почему ты меня не боишься? Почему… я тебе так понравился? Мне уже интересно, почему этот дракончик такой бесстрашный. Лань Чжань колеблется. Он тихо признается: — Муцинь сказала мне… что лисов нужно беречь. Не верить в сказки, которые демонизируют их, и вместо этого… — он смущенно смотрит на свои руки, не в силах встретиться взглядом с Вэй Ином, — верить в их доброту. Вэй Ин вздрагивает. Затем, медленно, он улыбается. Мягко, ласково. — Твоя муцинь мудра. — Мгм, — промычал Лань Чжань, не отрывая взгляда от лица Вэй Ина. — Муцинь была права. Невероятная невинность… Хули-цзин тихо отложил книгу и спросил его: — А-Чжань… ты рассказал своему брату или дяде о встрече со мной? Лань Чжань качает головой. — Им не нужно знать. Вэй Ин тихо выдыхает, слегка расслабляя плечи. — Понятно, — бормочет он. — Забавно. Ты мудр не по годам. Лань Чжань кусает нижнюю губу. — Им не нравилось, что я приходил к муцинь, — признается он. — Но это… никогда меня не останавливало. Улыбка Вэй Ина увядает. — Тогда, — вкрадчиво предлагает он, дразняще прикладывая палец к своим вишнево-красным губам, — наши встречи должны остаться нашим маленьким секретом. Я боюсь последствий, если они узнают. У Лань Чжаня перехватывает дыхание. Его руки сжимаются. Какой прелестный лис, думает он. Когда он снова поднимает взгляд, в его золотистых глазах ярость. — Они не могут заставить меня уйти. Вэй Ин склоняет голову набок, с благоговением наблюдая за ним. — Я верю тебе, — бормочет он. — У меня такое чувство, что они не могут тебя контролировать, да? — Нет, — говорит дракончик с твердой решимостью человека, который намного старше своих лет. — Не могут.———
Пронизывающий зимний холод наконец-то ослабевает, когда на улицу проникает первое дыхание весны. Глаза дракончика широко раскрываются от тихого удивления, а вокруг него падают лепестки вишни; один даже цепляется за рог и щекочет лоб. Впервые Лань Чжань обнаруживает, что способен оценить истинную красоту весны. Впервые это время года не омрачено печалью из-за потери муцинь. Впервые он проведет его с кем-то другим. С любимым человеком… Приняв мгновенное решение, дракончик садится на корточки, его короткие пальцы тянутся к опавшим лепесткам на земле. Он собирает их в рукав, отбирая только самые крупные и яркие — самые лучшие для своего Вэй Ина. Он думает, что они будут прекрасно смотреться на фоне темных волос хули-цзин. Их бледно-розовые оттенки прекрасно дополнят красоту Вэй Ина. Удовлетворившись добычей, Лань Чжань прижимает импровизированный букет к груди. И идет. Вверх по лестнице, навстречу тому, кто его ждет. В последнее время на лице Вэй Ина читается усталость. Физические страдания от пребывания в плену с каждым днем давят на него все сильнее; под его милыми серебристыми глазами залегли тени из-за того, что его заставляли спать на холодном твердом полу, его некогда стройное тело значительно похудело от ужасной пищи, которой его кормили. Лань Чжань знает, что у него нет никакой возможности изменить условия его заключения. Пока нет. Но в то же время он может принести ему букет. Едва не спотыкаясь, в спешке, с рассыпающимися лепестками в руках, Лань Чжань появляется на ступеньках, пыхтя и запыхавшись. Внезапно лицо Вэй Ина светлеет при виде него. Его лисьи ушки подергиваются от восторга. — А-Чжань, — смеется он. — Что это? Ты чуть не упал, малыш. Лань Чжань морщит нос от того, что его называют «малышом», но все равно протягивает цветы вперед, его щеки слегка краснеют, когда он гордо заявляет: — Для тебя. Вэй Ин замирает. От него не ускользнуло, что буквально вчера вечером они вместе читали любовный роман — историю об ухаживании, в которой подробно описаны священные брачные ритуалы животных, ухаживающих за своими избранниками. Дарите им красивые блестящие вещицы… и они станут вашими. Похоже, дракончик принял совет из книги слишком близко к сердцу. Вэй Ин улыбается, беря цветы в руки. Он вертит лепесток между пальцами, его серебристые глаза тепло блестят. — Спасибо, А-Чжань, — говорит он. — Как ты узнал, что я хочу их? Я весь день смотрел, как они опадают. Вэй Ин… принял его ухаживание! — Я подумал, что… они подойдут к волосам Вэй Ина, — шепчет Лань Чжань, весь дрожа от осознания того, что Вэй Ин принял его первый знак ухаживания. Чтобы стать его парой. Улыбка Вэй Ина становится шире от его слов. — А? Неужели? — выдернув из букета веточку цветов, он заправляет ее в волосы, игриво поправляя, прежде чем принять легкую позу. — Так? Лань Чжань забывает дышать. — Мгм, — бормочет он, быстро опуская голову, чтобы спрятать горящие уши. Вэй Ин хихикает и протягивает руку, чтобы взъерошить ему волосы. Затем, поддавшись внезапному порыву, решает наклониться и запечатлеть на макушке дракончика крепкий поцелуй — самый первый для Лань Чжаня! — Какой заботливый А-Чжань, — размышляет он. — Ты принес весну прямо к моему порогу! Я даже не знаю, как тебя отблагодарить. Лань Чжань опьянен этим поцелуем. Он больше ничего не видит. Ничего не чувствует. Только горячее тепло губ Вэй Ина. Лань Чжань ошеломленно смотрит на него в ответ, обретая решимость. Он продолжает клясться, в первую очередь самому себе: Я буду приносить цветы Вэй Ину каждый день. Столько, сколько он захочет. (И он это делает. Каждый день, когда цветет вишня, Лань Чжань опускается на колени и осторожно собирает лепестки, пряча их в рукава, прежде чем отнести Вэй Ину. Он заслужит поцелуи. Он заставит своего хули-цзин улыбаться. Он не позволит хули-цзин пропустить ни одного весеннего дня. Не тогда, когда хули-цзин станет его собственностью.)———
Лань Чжань может лишь игнорировать жестокую реальность того, почему Вэй Ин так долго находится здесь. Однажды вечером он приходит в дом Горечавки раньше обычного — и замирает, услышав изнутри какой-то шум. Он быстро прячется за колонной, затаив дыхание, когда слышит… … тяжелый лязг железных цепей. … треск плоти, соприкасающейся с цепью. … и, наконец, тихие пронзительные крики лиса. Вскоре после этого охранник выбегает наружу, ворча себе под нос и сжимая в руке тяжелый металлический прут. Он уходит, возвращаясь к главному зданию. Как только путь стал свободен, Лань Чжань бежит прямо к подоконнику, быстрее, чем его маленькие ножки могут за ним угнаться. — Вэй Ин…! — кричит он. За деревянной рамой, на холодном каменном полу, свернувшись калачиком, лежит раненый лис, крепко обхватив себя хвостом, будто это его единственная защита. При звуке голоса дракончика его хвост слегка приподнимается, ровно настолько, чтобы Лань Чжань смог увидеть его покрытое синяками и ссадинами лицо. По щеке Вэй Ина струится свежая кровь. Из носа у него течет кровь. Нижняя губа разбита. Его длинные волосы, обычно собранные в аккуратный хвост, теперь длинными растрепанными прядями свисают на спине. В своих дрожащих руках хули-цзин сжимает рассыпанные лепестки, которые Лань Чжань принес ему всего несколько дней назад, прижимая их к груди, как спасательный круг. Крепко сжимая их, он безвольно лежит на полу. Словно они — единственное, за что он может держаться в вечной тьме. Лис выглядит совершенно несчастным. Охранник, без сомнения, наложил на него руки! И все же теперь, когда Лань Чжань здесь, Вэй Ин медленно поднимается с пола, судорожно вздыхая. Он пытается улыбнуться сквозь слезы, не желая показывать свое горе перед дракончиком, который каждый день навещает его. — А-Чжань… — с трудом выдыхает лис. — Я что-то неважно себя чувствую. Ты можешь оставить меня на ночь? Лань Чжань решительно качает головой, его сердце разрывается от боли при виде этого зрелища. — Вэй Ин, тебе больно…! Почему они так поступили с тобой? Ты не сделал ничего плохого…! Вэй Ин слабо отмахивается от его слов с холодным смешком. — Все хорошо, — бормочет он, хотя его голос продолжает дрожать. — Я просто… не хотел делать то, о чем они просили. Поэтому они наказали меня. Лань Чжань проследил за его одиноким взглядом и увидел белую тарелку, стоящую на полу позади него. На ней лежал большой красный орган, все еще свежий, все еще пульсирующий. По форме напоминающий человеческое сердце. Губы Лань Чжаня слегка приоткрылись. Он быстро догадался. В ужасе оглядываясь на Вэй Ина, он спрашивает хули-цзин: — Что… они заставляют тебя есть? Вэй Ин вздрагивает, понимая, что его позор раскрыт. Он медленно отворачивается, пытаясь спрятать тарелку от посторонних глаз. — Я не буду это есть, — тихо говорит он. — Вот почему… Охранники безжалостно избивали его. Лань Чжань не может понять. — Зачем моему клану заставлять тебя есть человеческие сердца? Но тут он вспоминает сказки, легенды. Разве самые могущественные хули-цзин не едят человеческие сердца? Именно так они развивают свою силу и накапливают мощь. Это темное искусство, вот что. Но именно оно делает их расу такими неприступными, пугающими существами. И желанными, как добыча. Он снова оглядывается на Вэй Ина, и его охватывает новое ужасное осознание. — Неужели они… пытаются увеличить твою силу? — спрашивает он. Может, он и молод, но Лань Чжань умный мальчик. Они хотят откормить добычу перед забоем. В конце концов, его дядя с юных лет внушал ему, что терпение — великая добродетель. Ванцзи, никогда не забывай об этом. Терпение всегда окупается — для нас, драконов. Это даже прописано в одном из правил клана Гусу Лань. Лань Чжань сжимает кулаки, его желудок скручивается от этого отвратительного откровения. — Вэй Ин, не… мори себя голодом. Ванцзи… Ванцзи принесет тебе нормальную еду. Вэй Ин качает головой. — А-Чжань… пожалуйста, не утруждайся. — Нет, — выдыхает дракончик, его золотистые глаза горят. Несмотря на возраст, в его голосе слышится опасная твердая убежденность взрослого дракона. — Это неправильно. Я… я должен спасти тебя. Я заберу тебя отсюда. Дыхание Вэй Ина прерывается от того, что он слышит. Его глаза расширяются при звуке такого сладкого обещания, единственного лучика надежды, который он получил за последние несколько месяцев. Затем, будто плотина наконец прорвалась, сильный, непоколебимый фронт, за который он держался так долго, рушится. И хули-цзин, рыдая, падает на пол. — Я хочу уйти, — выдыхает он, и слезы градом катятся по его лицу. — Я хочу домой, — по сути, он все еще молодой лис, едва вступивший во взрослую жизнь. И все же он вынужден терпеть унижения, боль, пытки, через которые большинству людей никогда не приходится проходить. — Я хочу к своей семье. Цзецзе, А-Чэн… что я сделал, чтобы заслужить это? Почему я страдаю только потому, что родился лисом? Лань Чжань может только беспомощно наблюдать, как весь его мир рушится у него на глазах. — Вэй Ин… — Я не трофей, — Вэй Ин вытирает лицо, его голос дрожит от безутешной ярости. — Лань Чжань, в этом мире есть жестокость, которую ты пока не можешь постичь. Твое сердце слишком чисто для твоего клана. Я могу только надеяться, что так будет до конца твоей жизни. А пока… — он смеется, весь опустошенный, сломленный, — я могу только молиться о своей смерти… Ужасная ноющая паника поселяется в груди дракончика. Нет, нет, нет…! — Нет, — умоляет он Вэй Ина. — Пожалуйста… ты не можешь умереть. Я… ты нужен мне. Ты — единственное, что держит меня в этом мире. Но слова не слетают с его губ. Заслуживал ли он вообще такого эгоизма по отношению к Вэй Ину? Лис продолжает тереть свои опухшие глаза и со слезами на глазах признается: — Моя сила поможет мне выжить еще какое-то время. Но я знаю, что мои дни сочтены, если я буду отказываться от еды. Такими темпами я не протяну еще одну зиму… И Вэй Ин, он на самом деле грустно улыбается при этой мысли. Будто это принесло бы облегчение. Лань Чжань отчаянно качает головой, осознавая этот факт. — Нет. Нет, этого не может быть. Вэй Ин все равно улыбается и нежно гладит его по голове. — Быть рядом с тобой в свои последние дни… — шепчет хули-цзин, улыбаясь сквозь боль. — Этого достаточно. Это все, о чем я могу просить. Но этого недостаточно…! Только не для Лань Чжаня! Он уже представлял, что впереди у них целая жизнь! Бесконечные счастливые времена с его Вэй Ином. Вечная весна…! Но весна… ах, она ускользала от него слишком быстро. Точно так же, как это произошло с его муцинь. Неужели Лань Чжаню было суждено терять всех, кого он любит? — Нет, — горестно подумал дракончик, прижимаясь к лису и крепко его обнимая. Он с трудом сдерживал слезы, подступающие к глазам, и большой толстый ком, подступающий к горлу. Это слишком тяжело для такого маленького дракончика. Ему не следовало переживать смерть дважды. Нет, он этого не вынесет. Только в том случае, если Лань Чжань что-то не предпримет. Он найдет способ спасти милого лиса, даже если это будет стоить ему всего остального.———
Цепи на лодыжках Вэй Ина означают, что он не сможет уйти далеко. Он бы с удовольствием повалялся на высокой росистой траве и понаблюдал за звездами, но вместо этого ему приходится прижиматься к теплому телу Лань Чжаня на подоконнике. Но это не так уж и плохо. Дракончик круглый, мясистый и мягкий на ощупь. Кроме того, он обожает слышать тихое дыхание своего малыша, который мирно сидит рядом с ним, составляя ему компанию. Доказывая, что в этом клане есть по крайней мере одна добрая душа, которая заботится о нем. Лань Чжань еще раньше пробрался на главную кухню и взял все, что смог найти. Но Вэй Ин не привык к черствому рису и холодному красному мясу, к которым драконы давно приспособились. Итак, дракончик провел еще час на улице, рыская по заросшим травой полям в поисках чего-то съедобного для хули-цзин — от дождевых червей до грызунов, лягушек и свежих ягод. Затем Вэй Ин съел все с удовольствием. И впервые за много дней его живот был полон. Теперь Вэй Ин сонно наблюдает за ночным небом вместе с ним. Его веки опускаются, а тело, наконец, поддается усталости. Он вздрогнул, когда Лань Чжань шепотом прервал его размышления. — Вэй Ин никогда не говорил мне, что у него есть семья. Впрочем, Лань Чжань не спрашивал. Вэй Ин тихо промурлыкал в ответ. — Они далеко отсюда. Я не мог ничего разглядеть из-за мешка, в котором меня перевозили, но… Лань Чжань выдыхает, делая вывод из слезливых слов Вэй Ина, сказанных ранее: — Брат и сестра? Вэй Ин кивает. — Не родные. Но, — он мягко улыбается при этой мысли, — они моя единственная семья. Лань Чжань прикусывает губу. Я тоже хочу быть твоей семьей. — Какие они? Они такие же, как сюнчжан, ходячая дихотомия — всегда улыбающиеся, всегда отстраненные? Вэй Ин посмеивается. — Они добрые. Любящие. Упрямые. Но самое главное… они всегда были рядом со мной. Они держали меня в секрете, пока могли. Я хочу быть с ними, но только причиню им больше вреда. В конце концов, я уже… — ответственен за войну, которая привела к гибели их родителей. Но он этого не говорит. —… ответственен за многое. Лань Чжань надолго замолкает. — Мои брат и дядя тоже держат меня здесь, — наконец произносит дракон, пытаясь хоть как-то утешить. — Я… никогда не покидал Облачных Глубин. Мне говорили, что молодые драконы уязвимы. Вэй Ин слабо улыбается. — Да. Я тоже так и не смог выбраться из Юньмэна. А когда это случилось… меня забрали силой. Он больше ничего не говорит. Лань Чжань знает, что лучше спросить. Смысл его заявления повисает между ними в напряжении. — Если бы ты мог покинуть Облачные Глубины, — внезапно спрашивает хули-цзин. — И отправиться, куда захочешь… куда бы ты отправился? Что бы ты сделал? Лань Чжань просто молча смотрит на него. Он слишком молод, чтобы желать чего-то подобного. — Я не знаю. Но, по его мнению, все будет хорошо где угодно. Пока ты рядом. Вэй Ин смеется, запрокидывая голову и глядя в небо. Он закидывает руки за голову, удерживая свой вес. — Я не могу вернуться в Юньмэн, — говорит он как само собой разумеющееся. — Но я бы хотел поселиться где-нибудь в тихом месте. В маленьком домике в глубине леса. Может, где-нибудь поблизости будет поле, где можно выращивать овощи. У меня была бы ферма. Я бы разводил каких-нибудь милых животных. Может, кроликов. Днем я бы охотился, а вечером возвращался домой. Я бы ходил, куда захочу, но всегда имел бы место, куда можно вернуться. Он много думал об этом. Лань Чжань может с уверенностью это сказать. — Но для меня это невозможно, — тихо вздыхает Вэй Ин. — Такому человеку, как я, не позволено мечтать. Лань Чжань колеблется. Его глаза влажно блестят, когда он говорит: — Ты ненавидишь нас? Драконов? Вэй Ин поджимает губы. Он не знает, что ответить. — Я не ненавижу тебя, — вот на чем он в конце концов останавливается. Сердце Лань Чжаня сжимается. Подползая ближе к хули-цзин, он обхватывает худенькое личико Вэй Ина своими маленькими ладошками с надеждой на лице. — Мне очень нравится Вэй Ин. Я надеюсь, ты никогда в жизни не возненавидишь А-Чжаня, — шепчет он так тихо, что Вэй Ину приходится напрячь слух, чтобы расслышать. Вэй Ин смеется. — Я бы не смог, Лань Чжань, — его улыбка такая же хрупкая, как и его тело. — Ты — единственный лучик надежды в моей жизни. Я никогда не смог бы тебя возненавидеть. Ты — единственное, что у меня есть. Сердце Лань Чжаня учащенно забилось, когда он поспешил пообещать лису: — Пока я здесь, я буду заботиться о тебе. Даже если я маленький. Даже если я бессилен. Я сделаю для тебя все, что угодно. Потому что я люблю тебя.———
Преимущество того, что ты маленький дракон, в том, что взрослые имеют привычку не разговаривать с тобой. За обеденным столом Лань Чжань ест тихо, принимая идеальную позу и изображая детское невежество. Его дядя и брат свободно беседуют, погруженные в свой мир, оставляя дракончика наедине с его едой. — Теперь, когда у нас есть то, из-за чего они так убивались, в мире заклинательства воцарился порядок, — размышляет дядя, потягивая чай. — Еще одна весна, и он будет готов. Как ты думаешь, клан получит от него пользу? — Если мы будем следовать порядку правильно поглотим печь, — спокойно отвечает его старший брат. В свои нежные восемнадцать лет он был подготовлен к тому, чтобы возглавить клан. — Конечно, мы не можем опустошить это. Это должно служить нашему клану еще тысячи лет. У Лань Чжаня плохое предчувствие. От того, как его брат относится к Вэй Ину как к «оно», будто он был не более чем предметом, инструментом, который можно использовать без раздумий и чувств, у него кровь стынет в жилах. Его рука крепче сжимает ложку, прежде чем опустить ее на стол с такой силой, что это пугает и дядю, и брата. — Что такое печь? — спрашивает дракончик. Дядя и брат обмениваются взглядами. — Со временем, — говорит ему Лань Хуань, одаривая его одной из своих заученных улыбок, — тебе это тоже понравится. Не волнуйся, А-Чжань. Есть мирские удовольствия, которые доступны только взрослым. Тебе придется не торопиться и сначала еще немного повзрослеть. За этой улыбкой скрывается ужасное зло. Как же Лань Чжань раньше этого не замечал? — В конце концов, некоторые люди, — продолжает его брат с ухмылкой, — рождены быть печами. Добычей, предназначенной для того, чтобы ее использовали и поглощали такие, как мы. Разве ты не помнишь, чему я тебя учил? Что драконы находятся на вершине пищевой цепочки? Мы всего лишь оказываем услугу этим бедным созданиям. Лань Чжаню становится дурно. Впервые он смотрит на свою семью и не видит ничего, кроме пары отполированных масок, под которыми скрывается истинное зло. — Я слышал, что печь не очень хорошо приспосабливается к здешней жизни, — замечает его дядя, не обращая внимания на выражение отвращения на лице своего маленького племянника. — Закатывает детские истерики, целыми днями морит себя голодом. Если стражники не будут наказывать его должным образом, то, А-Хуань, не возьмешь ли ты все в свои руки? В конце концов, самое главное, чтобы он подчинялся будущему главе клана. Сердце Лань Чжаня тут же упало. — Брат? — его голос звучит тихо и неуверенно, когда он поворачивается к старшему брату, его круглые золотистые глаза расширяются от страха. Лань Хуан улыбается ему. Тепло. Нежно. Обманчиво. — Если печь нуждается в уроке, то, возможно, это зависит от меня, — говорит он почти весело. — Знаешь, у меня раньше было много животных. Но у меня никогда не было лиса. Лань Чжань, благослови его юное и нежное сердце, не до конца понимает, к чему приводит такая жестокость. Но что-то в глубине души подсказывает ему, что если он вовремя не спасет лиса… — Возможно, я сделаю это сегодня вечером, — смеется Лань Хуань холодным нервирующим смехом, обнажая при этом острые клыки. … он потеряет Вэй Ина навсегда.———
Дракончик появляется в дверях Вэй Ина, тяжело дыша и дрожа, его покрасневшие глаза блестят от слез. Он бешено машет хвостом, не в силах сдержать волнение. Раньше он никогда не осмеливался переступить порог комнаты Вэй Ина, всегда предпочитая оставаться на подоконнике, чтобы не доставлять лису неудобств. Хотя Вэй Ин и является заключенным, он все же заслуживает личного пространства. Но сегодня все по-другому. С отчаянными рыданиями Лань Чжань врывается в комнату и бросается в объятия Вэй Ина. — Вэй Ин должен уйти, — всхлипывает Лань Чжань высоким от детского ужаса голосом. — Сегодня вечером. Прежде чем придет сюнчжан… Вэй Ин тут же успокаивает его, пытаясь унять дрожь, обхватив его нежное лицо ладонями. У него красивая нежная улыбка. Слишком нежная. — А-Чжань, что на тебя нашло? — бормочет хули-цзин. Он выглядит потрепанным, расстроенным, с синяками на лице и руках. Но он по-прежнему прекрасен и мил со своим любимым дракончиком. Лань Чжаню хочется плакать. — Покинь Облачные Глубины, — умоляет он. — Возьми меня с собой. Я буду защищать Вэй Ина. Я хочу быть с Вэй Ином навсегда. Вэй Ин моргает, совершенно сбитый с толку чужим эмоциональным всплеском. Затем он опускает взгляд… … на ключ, крепко зажатый в маленьких ручках Лань Чжаня. Хули-цзин не может поверить своим глазам. — Лань Чжань, где ты его взял? Но дракончик уже опустился на колени, неуклюже вставляя ключи во все замки железных цепей, полный решимости освободить Вэй Ина, несмотря на его неудержимо трясущиеся пальцы. (Конечно, у него были свои способы. Преследовать своего брата и завладеть его драгоценными вещами было легко, как любимому дракончику клана. Никто даже не задавал ему вопросов.) — Я сделаю все возможное, чтобы спасти тебя, — клянется он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Вэй Ин не закончит, как муцинь. Вэй Ин просто смотрит на него, не в силах осознать происходящее. — А-Чжань, пожалуйста, я не понимаю… Пока с торжествующим щелчком кандалы, наконец, не расстегиваются. И тяжелые цепи шумно падают на пол. Вэй Ин задыхается от грохота и почти падает. Борясь с желанием разрыдаться прямо здесь и сейчас. Он смотрит на свои голые лодыжки, на глубокие красные отметины, оставшиеся на коже. Лань Чжань… освободил его. — А-Чжань, ты… ты сделал это, — у Вэй Ина перехватывает дыхание от недоверия. Внезапно он начинает смеяться, а по его щекам текут слезы. — Ты… ты освободил меня? Ты… ты превзошел мои самые смелые мечты. Вэй Ин даже не дает Лань Чжаню времени ответить. Он берет дракончика на руки и крепко, со слезами на глазах, целует его в макушку. — Ты мой великий спаситель, — шепчет он, прижимаясь губами к щеке дракончика. — Мой прекрасный рыцарь в сияющих доспехах. Благодаря тебе я снова живу. У маленького Лань Чжаня кружится голова. — Вэй Ин…! — выдыхает он, едва переводя дыхание. Он хочет, чтобы хули-цзин нуждался в нем так — вечно. Вэй Ин медленно отстраняется, но только для того, чтобы подняться на ноги, слегка покачиваясь от непривычной легкости своего тела. Ибо он наконец-то свободен. Протягивая руку к дракону, он тихо спрашивает Лань Чжаня, улыбаясь так широко, как только может, и выглядя самым уверенным из всех, кого дракончик когда-либо видел: — А-Чжань… ты пойдешь со мной? — Да!———
— Схватить их! В тот момент, когда Вэй Ин подхватывает Лань Чжаня на руки и бросается бежать, охранники оживают, тревожно звоня в колокола. Облачные Глубины, святилище драконов, покрыто тысячами защитных куполов. Говорят, что они отгоняют незваных гостей и врагов от прославленного клана. Но на самом деле они предназначены для того, чтобы держать все в тайне. Никто не должен покидать обитель драконов без их явного разрешения. Это место никогда не было ничем иным, чем клеткой для их добычи. — Взять их живыми! — голос Лань Хуаня гремит в темноте. — Никто не причинит вреда ни одному из них! Потому что один — его драгоценный младший брат. А другой — самая ценная печь клана. Его печь. Они не ускользнут из его рук…! И вот, Вэй Ин бежит. Он всегда был быстрым, всегда умел бегать. Он летит, едва касаясь ногами земли, лавируя между деревьями, сердце бешено колотится в груди. Лис, бывало, носился по холмам Юньмэна, босой и смеющийся, гоняясь за ветром, мечтая о свободе, которая была ему недоступна. Сейчас он делает то же — только в Облачных Глубинах. Но в тот момент, когда он приближается к границам клана, он неожиданно ударяется головой о барьер. Ослепляющая сила отбрасывает его назад, швыряя на землю. Его сердце замирает. — Нет! — Вэй Ин кричит поднимаясь. Он колотит по барьеру изо всех сил, его острые когти царапают непроницаемое поле, которое на ощупь напоминает стекло. Оно не поддается ни на йоту. Вместо этого Вэй Ин резко отходит и снова падает на землю. Его тело работает против него. У него немного силы… месяцы голодания истощили его. — Нет, — выдыхает он, воздух становится ледяным. Позади него приближаются охранники. Его маленькая возможность сбежать исчезает — навсегда. Лань Чжань тоже изо всех сил сопротивляется, отчаянно молотя крошечными кулачками невидимую силу в попытке помочь хули-цзин. Ничего. Вэй Ин издает прерывистый душераздирающий всхлип. Все не может закончиться так… — Так, так, так, — раздается сзади самодовольный голос главы клана. Сюнчжан. Лань Чжань поворачивается. В поле зрения появляется его брат, который неторопливо направляется к ним — очень неторопливо. Одетый в безупречно чистые белые одежды Гусу Лань, его рога угрожающе направлены на них, как изогнутые клинки. — Ты считаешь нас глупцами? — в голосе Лань Хуаня слышится снисходительность и насмешка. — Облачные Глубины охранялись веками, еще до того, как ты появился на этой земле. Никто не входит и не покидает это место без моего разрешения. Вэй Ин дрожит от этого факта. Он сжимает Лань Чжаня еще крепче. Он не может вернуться назад. Он этого не сделает. Внезапно изнуряющий страх, который пульсирует в его венах с каждой секундой бодрствования, с каждым проходящим днем, полностью овладевает им, контролирует каждое его движение. Его лисьи глаза сильно темнеют, наливаясь красным от отчаяния. Сейчас стоит вопрос жизни и смерти. Одним движением он обнажает свои смертоносные когти и целится ими в горло Лань Чжаня. — Дай мне уйти, — сердито рычит он. — Или я убью твоего брата. На этот раз мир остановится. От того, что только что произошло, у Лань Чжаня перехватывает дыхание. Его большие круглые золотистые глаза расширяются, он смотрит на хули-цзин с неподдельным испугом и недоверием. — Вэй Ин? Вэй Ин же имел в виду не именно это, верно? Он ведь не собирался использовать Лань Чжаня в качестве залога? Вэй Ин, должно быть, просто блефует, думает он. Но его маленькие ручки все равно цепляются за рукава Вэй Ина, умоляя его об утешении. И все же Вэй Ин почти не смотрит на него. Будто дракончик не стоит даже одного взгляда. Лань Хуань делает шаг вперед, его глаза сужаются. Несмотря на все, на его лице медленно расплывается улыбка. Будто он все понимает. — Ты бы не посмел. Вэй Ин резко рявкает на него, отрывисто шипя: — Сними защиту. Сейчас же. Или я заберу его жизнь. — У тебя, — усмехается Лань Хуань, — кишка тонка. Позади члены клана обмениваются тревожными взглядами. Второй молодой господин клана — слишком важная персона, чтобы так поступаться своей жизнью, даже если это звучит как пустая угроза. Они не готовы пойти на такой риск. Тем временем Лань Чжань, похоже, вот-вот расплачется. — Вэй Ин, — шепчет он, его золотистые глаза быстро моргают, глядя на лиса, сдерживая слезы. — Я не понимаю… Они должны были уйти вместе. Они должны были быть свободны вместе. Почему…? Зачем Вэй Ину угрожать ему? Сам он никогда бы не отказался от жизни Вэй Ина. После всего, что он сделал… после всего, на что Лань Чжань пошел ради него… — Глава клана, — нерешительно произносит один из старейшин. — Возможно… нам стоит договориться. — Нет, — Лань Хуань холодно обрывает эту мысль. — Я не веду переговоров с заключенными. Вэй Ин видит только красное. Он дико ненавидит этих драконов. Если таков ответ главы клана, то он должен сделать то, что обещал. И вот в момент безрассудной ярости красивые лисьи глаза Вэй Ина превращаются в щелочки, становясь дикими. Его дыхание становится неровным. И его когти обрушиваются прямо на дракончика. Удар быстрый, неглубокий, но его достаточно. Он оставляет противный длинный порез на детской коже Лань Чжаня. По бледной щеке Лань Чжаня стекает кровь, становясь темно-красной. Ему больно… Не из-за незначительной раны. А из-за того, что Вэй Ин поранил его. Это больнее всего на свете… Члены клана в ужасе ахают от увиденного. — Глава клана! Мы не можем рисковать Вторым господином! Он слишком важен! Лань Хуань замолкает. Только тогда в его холодных, бесчувственных глазах мелькает беспокойство. — Отпусти Ванцзи, — спокойно говорит он лису. Грудь Вэй Ина вздымается, он выпускает когти. С их кончиков капает свежая детская кровь. — Охрана. Для начала. Лань Хуань сжимает челюсти. Он знает, что в противном случае его дядя сойдет с ума. Лань Чжань — все для него. Наконец, старший дракон взмахивает запястьем, и воздух раскалывается. Защитный барьер, наконец, разлетается вдребезги, и слышится звон стеклянных осколков, расколовшихся на миллионы кусочков. Вэй Ин оглядывается по сторонам, не веря своим глазам. Это было так просто…? — Верни мне Ванцзи, — напыщенно требует Лань Хуань. Вэй Ин делает глубокий вдох, прижимая к себе раненого дракончика. — Я верну его, — обещает он. — Как только уйду достаточно далеко. Я прослежу, чтобы он вернулся целым и невредимым. — Нет, — протестует Лань Чжань сразу после слов Вэй Ина, его крошечные ручки хватают Вэй Ина, умоляя его. — Нет, нет, нет. Я хочу остаться с Вэй Ином! Навсегда! Лань Хуань смеется над словами лиса. — Отлично. Если Ванцзи не вернется в течение двенадцати шичэней, мы обрушим свой гнев на Юньмэн. Сердце Вэй Ина ожесточается от этой угрозы. — Я согласен. Он оставит Лань Чжаня в любом случае. Он не станет обрекать Лань Чжаня на жизнь, подобную своей. А затем, не сказав больше ни слова, он поворачивается спиной к злобной орде драконов и бежит. Лань Чжань безмолвно цепляется за него, крепко обхватив маленькими ручками за шею, не желая расставаться с хули-цзин. Стражники позади него тщетно зовут своего молодого господина. Лань Хуань чертыхается себе под нос. Но Вэй Ин не оглядывается назад. Потому что наконец-то он свободен.———
Вэй Ин бежит так быстро и так далеко, что даже сам не знает куда. Весь мир расплывается перед ним, когда он бежит. Его сердцебиение заглушает все остальное, как и боль в руках от того, что он слишком крепко прижимает Лань Чжаня к груди. Его ноги горят от усталости, но он не останавливается. Он не может остановиться. Пока его тело не сдастся. Только когда Вэй Ин почувствовал, что вот-вот упадет, он нашел ближайшую пещеру. Он вваливается в нее и рушится прямо на землю. Лань Чжань выскальзывает из его рук и тяжело падает на пол. Хули-цзин издает прерывистый крик явного облегчения. Его голова откидывается назад, прижимаясь к холодной твердой земле, а все его тело сотрясает дрожь от того, что произошло, и он весь на адреналине. Ему хочется смеяться. Ему хочется кричать. Он не может поверить, что наконец-то свободен. Даже воздух за пределами Облачных Глубин ощущается по-другому. Будто он менее тяжелый. Светлее. Чище. Намного легче дышать. Дракончик подползает к нему поближе, настойчиво прижимаясь к лисьему бедру. — Вэй Ин… — он тихонько подталкивает его локтем. — Ты ведь не это имел в виду, правда? Ты же не вернешь меня брату? Вэй Ин едва успел отдышаться. Словно только что вспомнив о дракончике, он медленно опускает взгляд и протягивает руку к Лань Чжаню. Обхватив щеку дракончика, он смотрит на него усталым взглядом. И он видит это. Тонкая кровавая полоска пересекает нежную бледную детскую кожу. Его желудок скручивает. Не задумываясь, он наклоняется и поспешно притягивает Лань Чжаня к себе. Высунув язык, он облизывает рану. Лань Чжань просто тает в его объятиях. Внезапно все перестало болеть… Он почти забыл о ране. Слюна хули-цзин обладает целебными свойствами. Как по волшебству, боль проходит, и порез затягивается дюйм за дюймом. После этого Вэй Ин отстраняется, и его глаза сразу темнеют. В них исчезает прежняя теплота. Он поворачивает голову, чтобы не смотреть на дракончика, когда говорит: — Отдохни, — бессердечно приказывает он. — Как только рассветет, отправляйся в путь. Найди ближайший рынок. Найди торговца. Если ты скажешь, что принадлежишь к клану Гусу Лань, они отвезут тебя туда бесплатно. Они знают, что клан щедро вознаградит их. Его голос стал незнакомым. Будто он полностью избавился от дракончика. Лань Чжань в шоке уставился на Вэй Ина. — Нет! — громко кричит он, упрямо цепляясь за перепачканную одежду Вэй Ина. — Я хочу остаться с тобой! — Нет, — твердо отвечает Вэй Ин. — Ты не можешь. Глаза Лань Чжаня заблестели. — П-почему? Вэй Ин даже не смотрит на него. Он смотрит на стены пещеры, на холодный пол, на что угодно, только не на дракончика, дрожащего перед ним. — Ты дракон, — холодно заявляет он. — Наследник к тому же. На тебе лежит ответственность. Ты должен вернуться в свой клан. Я лис. Наши миры… никогда не пересекутся. Лань Чжань весь дрожит. Затем он поднимает руки вверх. — Если это потому, что я дракон… — его пальцы обхватывают растущие рога, отчаянно дергая их, несмотря на боль. — Тогда я больше не буду драконом! Я отрежу их! Я… Вэй Ин зажмуривается. — Лань Чжань, ты только навредишь себе. Прекрати. Лань Чжань всхлипнул: — Я буду таким, каким ты хочешь меня видеть. Я люблю тебя…! Вэй Ин замирает, слова эхом отдаются в его ушах. Он медленно поворачивается и ошеломленно смотрит на маленького дракона. Что…? Что знает о любви маленький дракончик? У него вырывается тихий смешок недоверия. Так рано потерять мать… должно быть, потеря сильно травмировала Лань Чжаня. Вэй Ин кладет руку ему на голову и тихо вздыхает. — Веди себя хорошо, А-Чжань, — говорит он ему, даря последнюю каплю тепла. — Я должен ходить по этой земле один, как хули-цзин. Когда ты станешь старше, ты меня поймешь. Лань Чжань качает головой, всхлипывая в приступе слез. — Нет! Когда я стану старше… ты больше не сможешь отвергать меня. Я буду защищать тебя. Сердце Вэй Ина разрывается. Это какой-то бессмысленный сон! В пещере воцарилась тишина, нарушаемая только тихим сопением Лань Чжаня. Хули-цзин улыбается сам себе, мягко и печально. Возможно, в другой жизни. Но в этой он опоздал на пару лет. Вэй Ин проводит пальцами по волосам Лань Чжаня, ощущая едва заметные отростки рогов маленького дракона. Он знает, что должен оторвать от себя его маленькие ручки и оттолкнуть Лань Чжаня, чтобы тот мог уйти. Но он устал. Он очень устал. Закрыв глаза, он тихо положил подбородок на макушку Лань Чжаня. — Как же было бы здорово — мечтать вместе с тобой. Постепенно силы покидали лиса. Тело Вэй Ина слабеет с каждым вдохом. К тому времени, как Лань Чжань поднимает глаза, на теле хули-цзин уже начала прорастать мягкая рыжевато-коричневая шерсть. Его конечности уменьшаются, тело сворачивается само по себе, пока, наконец, он не становится лисом. Хрупким и раненым. На грани смерти. Глаза Лань Чжаня расширяются. — Вэй… Вэй Ин? — шепчет Лань Чжань. Что… что происходит? Но глаза Вэй Ина оставались крепко закрытыми. Он больше не слышал его. — Вэй Ин! — Лань Чжань плачет, уткнувшись лицом в грудь Вэй Ина, не желая расставаться с ним. Дракончик поднимает голову и оглядывается по сторонам, но на многие мили вокруг никого не видно. Только одинокий лес, в глубине которого прячутся еще более опасные существа. Нет, этого не может быть, думает Лань Чжань. Не может быть, чтобы все так закончилось, когда Вэй Ин наконец-то освободился…! Закусив губу, Лань Чжань собирает все свои силы и взваливает обмякшего лиса на свою маленькую спину. Удивительно, на что способен человек, когда ему грозит смертельная опасность. Он ковыляет вперед, его короткие ножки дрожат при каждом шаге. Вэй Ин не слишком тяжелый, но Лань Чжань маленький. Ему трудно дышать. Трудно думать. Из-за слез, застилающих глаза, слишком трудно видеть. Его сердце настолько болезненно колотится в груди, что, кажется, оно может не выдержать в ту секунду, когда он решит остановиться. Но он не останавливается. Он не остановится. Нет, пока он не найдет кого-нибудь, кто сможет спасти Вэй Ина. Вэй Ин, пожалуйста, держись. Я обещаю, что мы снова встретим весну.———
Дракончик часами брел по прямой тропинке, ведущей из леса. Он понятия не имел, куда идти. Но каждый раз, когда он терялся, Небеса помогали ему. Лепесток заблудившегося цветка, летящий по ветру. Кваканье лягушки, указывающей путь. Беготня дикого зайца, указывающая ему верное направление. Вселенная была полна решимости увидеть их живыми. И он не подведет их. Рассвет наступил и исчез. Ему показалось, что первые лучи рассвета только-только озарили их, но Лань Чжань моргнул, и внезапно солнце уже начало медленно опускаться по небу. С трудом продвигаясь вперед, дракончик не сдавался. Он не хотел, чтобы наступила ночь раньше, чем он успеет доставить Вэй Ина в безопасное место. Время имело первостепенное значение. Потому что Лань Чжань чувствует, как мягко поднимается и опускается грудь Вэй Ина, прижимаясь к его спине, и как прерывистое болезненное дыхание касается его шеи. Но он не знает, как долго хули-цзин сможет продержаться… … вот тогда-то ему и кажется, что это просто мечта. Мечта Вэй Ина. Небольшой, но уютный дом стоял на опушке леса, а за ним восходило солнце. Вокруг простирались рисовые поля, огороды и бескрайние луга с густой травой — все, о чем мечтал Вэй Ин. Лань Чжань никогда не бегал так быстро. Муцинь снова помогает нам. Он подбегает прямо к деревянной двери и стучит в нее изо всех сил. Не проходит и секунды, как дверь со скрипом открывается. Перед ним стоит молодая красивая женщина, одетая в красное. Сначала она никого не замечает и в замешательстве хмурится. Но как раз перед тем, как сделать шаг назад, она слышит легкий топот ног внизу и чувствует, как маленькая ручка дергает ее за подол платья. Она смотрит вниз, ее губы слегка приоткрываются от удивления. Маленький дракончик приветствует ее с покрасневшими от холода щеками и ушами. Его глаза широко раскрыты от отчаяния, он умоляюще смотрит на нее. Но она не упускает из виду лобную ленту с безошибочно узнаваемым символом безжалостного клана драконов Гусу Лань. Затем ее взгляд становится настороженным. — Пожалуйста… помогите мне, — умоляет Лань Чжань, почувствовав ее тревогу, и поднимает на нее заплаканные глаза. — Вэй Ин… мой хули-цзин… он ранен. Он поворачивается в сторону, показывая хрупкого безвольного лиса, лежащего у него на спине. Она тут же передумывает. Она осторожно опускается на колени и берет хрупкое создание на руки. Лис так долго пробыл на спине Лань Чжаня, что его тельце оставило заметный отпечаток на одежде дракончика. — Я целительница, — представляется она, укутывая лисенка шарфом, который всегда у нее под рукой. — Я могу вылечить его. Пойдем со мной. Смотря на маленького дракончика, она испытывает благоговейный трепет. — Сколько ты нес его, малыш? — удивленно спрашивает она, когда они вместе входят в дом. — Ты такой сильный. Ты, должно быть, нес его несколько часов. Людям требуется несколько дней, чтобы выбраться из этого леса. Лань Чжань знает сколько, но качает головой. Он не чувствует своих ног. Как и спины, которая временно сгорбилась. Но все же он настаивает, не отрывая взгляда от лиса в ее объятиях: — Совсем недолго.———
Женщину зовут Вэнь Цин. Она живет в этом доме со своим младшим братом, вдали от людей. Мир за окном охвачен войной. Но здесь, в этом маленьком домике, спрятанном от всех остальных, она может спокойно заниматься врачеванием и лечить случайных путников. Опустившись на колени у кровати, она осматривает бессознательного лиса. Это первый хули-цзин у нее дома. К тому же тяжело раненный. Она уже много лет не видела лисов — их осталось слишком мало. И чтобы ребенок из клана драконов Гусу Лань защищал его… она, возможно, и не знает, что произошло, но у нее есть догадки. Прижимая ладонь к крошечному тельцу Вэй Ина, она нащупывает его слабый пульс под густой мягкой шерстью. Лань Чжань наблюдает за происходящим из угла комнаты, сидя у окна. Каждые несколько секунд он нервно поглядывает на небо за окном. — Тебе нужно куда-то идти? — небрежно спрашивает она, не поднимая глаз. Лань Чжань качает головой, но беспокойство в его глазах не исчезает. — Нет, пока Вэй Ин не проснется. Она вздыхает. — Это какая-то долгая история? Почему ты так далеко от своего клана? Лань Чжань не отвечает. — Хорошо, — бормочет она, выпрямляясь, чтобы взять с полки какое-то лекарство. При этом она бросает на него быстрый взгляд и говорит: — Я могу сложить два и два. Хули-цзин почти вымерли. Тот, кто прятал его все это время, должно быть, делал это хорошо… но драконы все равно добрались до него, да? Лань Чжань продолжает молчать, но она видит, что его руки начали дрожать. — Тебя не должно было здесь быть, — наконец произносит она. — Судя по ленте, ты принадлежишь главной семье. У клана ведь два наследника? И ты младший, которого они прятали. Лань Чжань потрясенно посмотрел на нее. Вэнь Цин попала в точку. — Если тебе нужно идти, иди, — говорит ему Вэнь Цин. — Когда он проснется, я скажу, что ты был здесь. Плечи Лань Чжаня напрягаются, его маленькая фигурка застывает при этой мысли. — Если я уйду, — его голос дрожит от страха, — возможно, я больше никогда его не увижу. На долю секунды руки Вэнь Цин замирают. — Но тебе нужно идти? — осознает она. Дракончик печально кивает. Двенадцать шичэней. Все, что у него есть. Если он не вернется, семья Вэй Ина пострадает. Его брат никогда не прибегает к пустым угрозам. И судя по тому, с каким обожанием Вэй Ин говорил о своей семье, Лань Чжань понял, что не сможет их подвести… Собравшись с духом, дракончик спрыгивает с выступа, на котором сидел, и тихо идет к кровати. Я должен вернуться ради Вэй Ина. — Я дам тебе попрощаться, — говорит Вэнь Цин, отходя в сторону. Она возится за столом, открывает баночки и готовит лекарство, делая вид, что не слушает. Лань Чжань стоит у кровати, и его сердце сжимается от одного только вида. Хули-цзин выглядит очень маленьким. — Пожалуйста, не забывай меня, — хочет он сказать. Муцинь послала тебя мне. И поэтому ты должен быть моим. Небеса все устроили. Значит, должна быть причина, по которой мы встретились. Ты сам так сказал. Дрожащими руками он развязывает свою лобную ленту. Она — самое святое, что у него есть, единственное, что связывает его с родом — его долг. Но также и его вечная преданность. Он аккуратно складывает ее, вкладывая в маленькую лапку Вэй Ина, а затем подносит ее к груди Вэй Ина. С ней я твой навеки. Мы никогда не расстанемся. Дракончик осторожно наклоняется вперед и нежно целует лисенка в лоб. Слезы текут по его щекам, впитываясь в мех хули-цзин. — Я вернусь за тобой, — клянется он. И тут лис вздрагивает, будто услышал его. Очень слабо, едва заметно. Но в следующую секунду все стихло. Момент проходит так же быстро, как и появился. Лань Чжань отстраняется, смаргивая слезы. Повернувшись к Вэнь Цин, он спрашивает ее: — Вы позволите ему остаться здесь? Ему опасно выходить в мир. И… Вэй Ин мечтает жить в таком месте. Вэнь Цин выглядит удивленной, услышав это. — Хорошо, — соглашается она. — Только если он сам этого захочет. Он еще маленький, а уже выдвигает такие зрелые требования от имени… друга. Лань Чжань кивает сам себе. — Тогда… мне пора идти. Он поворачивается к двери, но ноги наливаются тяжестью и не желают двигаться. Дракончик хочет остаться. Он оглядывается на лиса с таким одиноким выражением лица, что чувствует, как сжимается сердце. — Как вы думаете, он будет ждать меня? — тихо спрашивает он Вэнь Цин, давая себе еще несколько секунд. Вэнь Цин не сразу нашлась с ответом. — Он будет помнить тебя, — наконец находит она слова. — Как дракона, который спас его, несмотря ни на что. Ты храбрый дракон, Лань Ванцзи. Ты должен гордиться этим. Лань Чжань опускает взгляд в пол, сжимая пальцы в кулаки. Как бы это было здорово, думает он. Мечтать вместе с тобой. Даже если теперь все кончено.———
Облачные Глубины горят. Так же, как когда-то его мечты. Его брат и дядя сгорают вместе с ними. Их гротескные отрубленные головы насажены на пики, и Лань Чжань полностью лишает их гордости и славы. Превращает их тела в ничто, кроме крови, пепла и воспоминаний. Теперь он единственный оставшийся наследник. По умолчанию — новый глава клана. Но вместо того, чтобы закончить с хаосом и разрухой, в которых сейчас находится клан — и все из-за него — Лань Чжань поднимается в небо, его тело изгибается в величественную форму дракона. На это у него ушло десять лет, но он, наконец, осуществил свои самые заветные желания. Десять долгих лет он ждал своего часа, мечтая об этом дне, о том моменте, когда он прольет кровь своей семьи и осуществит долгожданную месть. И теперь он отправляется на выполнение своей последней задачи. Он парит в небесах, прохладные ветры обдувают его чешую, когда он направляется к лесу. Он летит по тропинке, по которой когда-то ходил сам, когда был слабым и не мог летать. Тогда ему потребовался целый день, чтобы выбраться из леса, что само по себе было чудом, учитывая, каким маленьким и слабым он был. В облике взрослого дракона он добрался до дома, в котором оставил Вэй Ина, всего за час. Все эти годы он не чувствовал себя достойным снова предстать перед Вэй Ином. Не тогда, когда он все еще был бессилен и у него не было ничего за душой. Без силы он не смог бы защитить Вэй Ина. Сегодня все изменилось. Он наконец-то сделал то, что должен был. Он отомстил за своего прекрасного хули-цзин. Мир, наконец, принадлежит ему, главе клана драконов. Все существа, живущие на этой земле, будут припадать к его ногам. Само его слово — закон. И все же, когда он приземляется на свои обычные ноги и оказывается перед простой деревянной дверью, он все еще сомневается. Вэй Ин… никогда не покидал этого места. Верная своему слову, Вэнь Цин позволила ему остаться. Лань Чжань медленно выдыхает и собирает все свое мужество. Поднимая кулак, он готовится постучать. В этот момент он слышит смех, который мгновенно узнает. Вэй Ин. Лань Чжань резко поворачивает голову, и в воздухе разносится красивый мелодичный смех, разносящийся на ветру, как пение птиц. Вдалеке крошечная красновато-коричневая фигурка несется по полю со скоростью молнии, перепрыгивая через море колышущейся травы. Самый красивый лис, которого он когда-либо видел… И снова весна. Цветы вишни колышутся на деревьях, развеваясь на ветру. Когда Вэй Ин пробегает мимо кустов, на его мех падает масса этих кружащихся и трепещущих лепестков. Золотое солнце обрамляет его фигуру, а хули-цзин оставляет за собой цветы вишни. Лань Чжань наблюдает за ним совершенно зачарованный. От хули-цзин просто захватывает дух. Он прекрасен, когда свободен. Лань Чжань представлял себе этот момент тысячу раз; больше, чем может сосчитать. Но ни один сон не может сравниться с настоящим. Деревянная дверь со скрипом отворяется, и перед ним предстает гораздо более взрослая версия женщины, которую он когда-то встретил. — А, это ты, — просто произносит Вэнь Цин. — Наконец-то вернулся. Лань Чжань тихо отвечает: — Да… уже вернулся. Он уже не тот дракон, каким она его запомнила. Он вырос — стал намного выше, стройнее, с мускулами, закаленными войной, и жесткостью взгляда, отточенной жаждой мести. Черты лица стали резкими, угловатыми — как у всех драконов. Они — небесные создания, порожденные самими богами. Как один из прямых потомков, он не исключение. Вэнь Цин пожимает плечами с понимающей улыбкой. — Ну… будто ты никогда и не уходил. А Лань Чжань толком никогда и не уходил. На протяжении многих лет золото и сокровища появлялись у их порога в качестве его молчаливого вознаграждения и благодарности, а также как способ убедиться, что Вэй Ин никогда ни в чем не будет нуждаться, пока он не вернется. Вэнь Цин всегда знала, что их оставлял он. Разумеется, она ни разу не обмолвилась Вэй Ину ни словом о существовании их таинственного благодетеля. Она знала, что лучше молчать. Обернувшись, Вэнь Цин кричит в поле. — Вэй Ин! К тебе гость. В ответ раздается голос. — А? В мгновение ока лис бросается к ним, мчась по траве к дому. Снова принимая свой облик, красивый молодой человек занимает место прямо перед дверью, ступая босыми ногами по деревянному полу. Вэй Ин не постарел ни на день. Хули-цзин старели очень медленно, благодаря высокой склонности к совершенствованию. Они проживали невероятно долгую жизнь, сотни тысяч лет, почти как драконы. Его нежные серебристые глаза останавливаются на Лань Чжане, и в его взгляде появляется необыкновенное любопытство при виде этого красивого мужчины. — Кто…? — он колеблется с оттенком застенчивости и настороженности. У него не очень хорошие отношения с драконами. Лань Чжань просто смотрит на него, завороженный каждой деталью. Вэй Ин выглядит таким же красивым, как и в тот день, когда он его потерял. Нет, сейчас он стал еще красивее, у него округлились щеки, а тело стало гораздо более плотным, благодаря правильному питанию. Его лисьи уши и хвост стали толще. В последний раз, когда он тоже стоял перед Вэй Ином, Лань Чжань едва доставал ему до бедра. Теперь взрослый дракон возвышается над ним на целых полторы головы. Запустив руку в рукав, Лань Чжань достает один-единственный цветок. — Я надеюсь, ты все же позволишь мне поесть с тобой, — тихо шепчет он лису, надеясь освежить его память своими словами. — И… почитаешь мне перед сном. Можешь… почитать мне еще раз? У Вэй Ина перехватывает дыхание. Он не может… Его руки дрожат, когда он протягивает их вперед и накрывает окровавленные ладони Лань Чжаня. Греет кровь собой. Он не знает, что сделал дракон. Но ему все равно. Слезы текут по его щекам. Только тогда Лань Чжань опускает взгляд и видит ленту, которую он подарил ему много лет назад, туго обмотанную вокруг запястья хули-цзин. Безошибочно узнаваемая эмблема клана Гусу Лань, которая принадлежала Лань Ванцзи. Лань Чжань забывает дышать. Вэй Ин хранил ленту все это время… — Я никуда не уйду, А-Чжань, — улыбается хули-цзин, повторяя обещание, которое он однажды дал дракону тихой ночью, когда они впервые встретились. Теперь, разговаривая с драконом, ему приходится задирать голову на приличное расстояние, чтобы заглянуть в его очаровательные золотистые глаза, что заставляет лиса рассмеяться. — Я буду здесь. За их спинами продолжали цвести вишни. Но эта весна принадлежала им навсегда.
Примечания:
С радостью жду Ваших комментариев!
Всех обнимаю, Адиля.
