первая таблетка

Брюнет заливает в себя очередную рюмку соджу, стоя у барной стойки. Он машет головой из стороны в сторону, чтобы прийти в себя, перетерпеть горький вкус на языке. Та же горькая жидкость обволакивает и обжигает горло, заставляя сделать глубокий вдох и слегка сощуриться. Сегодня всё шло как-то иначе, не по привычному ему сценарию. Госпожа Фортуна, видимо, отвернулась от него, судя по тому, как парень закашлялся из-за того, что в клубе было сильно накурено. Намгю сам не так давно затянулся какой-то сладкой одноразовой электронной сигаретой из рук стоящего рядом парня, но ему не понравились ни вкус, ни запах. Тем более уж не понравилось то, что запахи в воздухе смешивались и превращались в какой-то один – отвратительно приторный. Всё же сигареты ему были больше по душе, чем это баловство для детишек. Молодой человек обречённо вздыхает и оглядывается по сторонам, в надежде найти своего друга, с которым они разминулись в толпе ещё около часа назад. Он облокачивается поясницей о барную стойку, изучает тёмные силуэты, на которые иногда попадал свет прожекторов различных цветов, но не мог найти кого-то, кто хотя бы отдалённо на него похож. Люди толкались, кричали, подпевали песням невпопад. В слова Гю уже не вслушивался, ему давно перестало быть интересно о чём же в этом клоповнике поётся. Русский район — весьма удивительное место, куда он и его друг - этнический кореец, проживший половину жизни в России, - часто захаживали. Сказать честно, ходить сюда Намгю никогда особо не любил, потому что говор он не понимал, а когда с ним явно заигрывали - как дурак хлопал глазами и на ломанном английском бубнел, что ничего не понимает. Из-за таких казусов пришлось попросить друга научить его парочке слов, чтобы он хотя бы немного понимал, что же от него вообще хотят. Корейцев здесь тоже немало, многие из них хотят отхватить себе русскую в качестве интересного “эксперимента”, однако брюнет был не из таких людей. Ему не были интересны женщины другой национальности, ибо он считал, что менталитет не позволит им нормально коммуницировать. Да и в целом женщин он.. не особо предпочитал. Парень склонялся к тому, что в одиночестве ему куда лучше. Мужчина любит мужчину - мерзость редкостная, а женщины слишком требовательные и “нежные”. Ну и зачем ему с таким связываться?   Звучит приятная на слух музыка, танцевальная, быстрая. Слов он, конечно, не понимает, так что просто машет головой в такт, слегка пританцовывая. Ранее он музыку этой группы никогда не слышал здесь, но судя по тому как оживились люди - в каких-то кругах она была более, чем популярна. Немного постояв у бара, он решил, что потанцует ещё немного, после чего уйдёт. Последнее, чего ему хотелось - не выспаться перед рабочим днём.    «Слэм! Мы разъебём этот клуб!» - восклицали люди в толпе, кидаясь друг к другу с разных сторон клуба, снова начиная толкаться, громко подпевать и перекрикивать друг друга. Такое его не особо привлекало, но попробовать хотелось, поэтому перед тем как припев прозвучал еще раз - он встал с одной стороны толпы, готовясь к тому, что будет дальше. Под громкую фразу люди снова сбегаются в центр, танцуют, смеются, толкаются. Кто-то не удерживается на ногах и падает, но вскакивает, чтобы его не задавили. Удивительно, что после подобных инцидентов они не начинают бояться таких опасных развлечений. Гю с кем-то сталкивается, от неожиданности оппонент случайно бьёт его локтем в подбородок, от чего парень даже тихо цыкнул, чувствуя неприятные ощущения.    — Бля! Sorry, dude. — по-английски выкрикивает парнишка, подходя ближе. “Парнишка” ему едва подходило, он был на порядок старше Гю. — Are you okey?  — Всё в порядке! — наконец отвечает брюнет, неловко улыбнувшись. Парень напротив стоял в яркой сиреневой футболке, украшенной белыми полосами молний, черных бэгги-джинсах, а на шее висел крест на тонкой серебристой цепочке. Цвет волос был относительно необычным - фиолетово-черный, как удалось разглядеть, когда на него упал быстрый луч софита. На шее татуировка в виде полосы, которая начиналась еще где-то за ухом, на обоих ушах проколоты мочки и хрящи, кожа бледная, зрачки расширенные, а на сухих губах смазанный отпечаток красной помады.    — Пойдем попросим у бармена лёд! — не дожидаясь ответа, незнакомец хватает его за локоть и выводит из толкающейся толпы, отводя обратно к стойке. — Дай льда, please, — просит как-то по-свойски, словно бармен его близкий друг, а не персонал. Но тот и не возражает. — I just hit this guy. — парень за стойкой кивает и отрывает кусок чистой марлевой тряпки, куда заворачивает пару кусочков льда и протягивает бедолагам. — Thanks! — он шмыгает носом, наконец отпуская чужой локоть и протягивая парню лёд. Тыльная сторона ладони и пальцы были забиты татуировками, а ногти выкрашены в различные яркие цвета.    — Всё нормально, тебе не стоило. — хмыкает Намгю и прикладывает холод к подбородку.    — Это ради моего спокойствия, bro. — усмехается кореец и, постояв меньше минуты в неловком молчании, протягивает ладонь. — Танос.    — Танос? Интересное имя. — дёрнув уголками губ, произносит юноша и пожимает крупную ладонь. — Намгю.    — Это псевдоним. — он по-лисьи усмехается.    — Псевдоним? Зачем он тебе?    — Да так. Балуюсь иногда, пишу рэп. Удивительно, но людям нравится. Может и ты слышал. — он оголяет ряд ровных белых зубов, широко улыбаясь.    — И что ты забыл в клубе в русском районе? На разогреве был? — отшучивается Намгю, склонив голову в бок.    — Не. Отдохнуть пришёл. To get some relax, you know? Но мне, кажется, достаточно релакса. А то специально начну людей калечить, ещё запретят приходить. — в глазах говорящего будто взрывались салюты. Что он видел - непонятно, но судя по размеру зрачка –  явно что-то приятное. — Будешь? — внезапно спрашивает он, хватаясь за тонкую цепь, на которой болтался крест. А затем, благодаря лёгким и быстрым действиям, он открывает крест и взору открываются несколько цветных таблеток.    — Я выпил.    — От одной таблеточки никакой реакции не будет, Намсу. Брось.    — Намгю. — поправляет брюнет и недоверчиво смотрит на протянутые таблетки, оглядываясь по сторонам. Снова вернув взгляд на рэпера, он кивает. Танос победно улыбается, протягивая новому знакомому таблетку, которую тот, в свою очередь, быстро кладёт на язык и слегка раскусывает. Тряпку со льдом он кладет на стойку, следя за движениями Таноса, который, кажется, совсем не был похож на того, кто накачает наркотой, ограбит и сбежит. Забавный парень. — Сколько тебе лет?   — Двадцать шесть исполнилось недавно. — он закрывает крест и достает из кармана вейп, затягиваясь.    — О.. Хён. — со слегка заторможенной реакцией проговаривает брюнет, видя, как “друг” с фиолетовыми прядями начинает тихо смеяться.    — Хён? Так ты младше? А так и не скажешь! — восклицает старший, выдыхая клубы сладкого дыма. — Я думал, что мы одногодки.    — Это по тебе не скажешь, что ты старше! — обиженно фыркает Гю и хлопает себя по карманам. — Пойдём покурим?   — Пойдем. — соглашается Танос. — Но сначала назови меня хёном ещё раз.    — Ну, не хочешь – как хочешь. — игнорируя просьбу, проговаривает младший и направляется к выходу из помещения, попутно вынимая из кармана джинс пачку сигарет, в которой болталась зажигалка. Танос его всё-таки догоняет, закинув руку на плечо, ведёт по тёмным коридорам к лестнице и наконец на выход. Музыка, раньше бьющая по ушам, теперь стала тише и приятнее.    — Ну Намсуу, — тянет рэпер, уже практически повисая на нём. — Ну назови, сложно что ли..   — Нет. Имя моё запомни сначала. — в клубе было так напряжённо, а сейчас он будто бы поднимается по лестнице в небо, отращивает крылья. Становится так легко и спокойно, несмотря на то, что перед глазами темень, в которой лишь иногда мелькают какие-то неизвестные по происхождению розовые змеи, отзываясь мелодичным шуршанием на каждый шаг.    — Я помню! — возмущённо проговаривает Танос, тихо фыркая и открывая дверь. Ночные фонари слепят, от чего оба кривятся и, похоже,  видят одну и ту же картину, от чего хихикают. Вокруг фонарного столба обвивается та же розовая змея, а из лучей искусственного света вылетают маленькие золотые бабочки. Артист тянет парня к бордюру, усаживая на него и помогая справиться с зажигалкой. — Намсу? Намбу? Намсон? Как-то так ведь? — ехидно хихикает старший, нежно щурясь.    — Бля, да иди ты. — раздосадованно проговаривает парень, зажав меж губ сигарету, стараясь скрыть огонёк зажигалки от ветра. Танос подставляет с двух сторон свои ладони, наклоняется поближе и наконец получается подпалить кончик, а там и сделать затяжку. — Никак тебя называть не буду после такого. — выпрямляется младший и протягивает собеседнику пачку и сигарету, но тот качает головой. — А что ты тогда?   — Давай одну на двоих, Намджэ? — явно издевается, видя, как начинает хмуриться брюнет. Он зажимает сигарету между пальцев и выдыхает едкий дым прямо ему в лицо. — Эй! Намвон, тебя не учили, что так нельзя со старшими?   — Я тебя тресну сейчас. — Намгю кривится и протягивает руку с сигаретой Таносу. Тот быстро соображает что нужно делать. Аккуратно обхватывает чужое запястье, придерживая руку, чтобы та не тряслась, а потом обхватывает губами фильтр, делая затяг. — С чего мне вообще тебя хёном называть? Ты не заслужил.    — Да? — отпустив чужую руку, фиолетоволосый вскидывает брови. — А как заслужить, Намсо?    — Боже. Как минимум –  перестать коверкать моё имя. — парень закатывает глаза и делает затяжку, отведя взгляд. Змея проползает под их ногами, сковывает между собой, шипит что-то на своём, но точно не собирается нападать. — Ты тоже это видишь?    — Ага. — загадочно тянет рэпер. — Я даже знаю, чего она хочет. — заговорщически улыбнувшись, он взглянул на нового друга.    — Серьёзно? Ты на одном языке с ними говоришь? — лениво проговаривает Намгю, намекая на то, что Танос вполне бы сошёл за змею. Может, даже на гадюку.    — Ещё как.    — И что она тебе сказала?    — Чтоб ты.. — парень взглянул на сигарету. Он отказался от последнего затяга, наблюдая за тем, как вместо него затягивается собеседник и тушит сигарету об бордюр. — поделился, Намгю. — заканчивает старший, а смотря на недоумённый взгляд Гю, двигается ближе и берёт его лицо в свои руки. Танос не медлит, целует прямо в губы, чувствуя, как чужие прохладные пальцы впиваются в запястья, а дым теперь обволакивает и его полость рта.    Поцелуй с мужчиной, пусть и с таким привлекательным, наверняка должен чем-то караться. Но Гю быстро расслабился, поддался. Он просто надеется, что это не будет засчитано, как любой поцелуй по пьяне. Только этот был под веществами. Жадный, мокрый, грязный. Но отвращения никакого не вызывал. Такое за ошибку считать нельзя.