Стример

Вечерний сумрак за окном сгустился, лишь мерцающая гирлянда на ели за окном отбрасывала неровные, пляшущие тени на стены комнаты. В центре комнаты, словно маяк в бушующем море тьмы, ярко светил компьютерный монитор. За ним сидел Су Бон, молодой человек с волосами цвета спелой сирени и глазами, напоминающими бездонное летнее небо – яркими, глубокими и чистыми. Он готовился к своему привычному вечернему стриму на Twitch. Два монитора стояли перед ним, словно два верных соратника. На одном мерцал чат, уже оживлённый приветствиями и шутками его подписчиков. На втором, более крупном экране, уже горела заставка, готовая смениться на изображение самого стримера. Помимо мониторов, лицо Су Бона освещала яркая настольная лампа, добавляя драматизма и подчеркивая фиолетовый оттенок его волос. Это был его ритуал, его убежище – трижды в неделю, в это время, он превращался из немного застенчивого парня в уверенного в себе стримера Таноса. В виртуальном мире, среди своих верных фолловеров, он чувствовал себя по-настоящему свободным, намного лучше, чем в обычной жизни, где его индивидуальность не всегда находила понимание. Закончив последние приготовления, Су Бон надел черные наушники с мягкими амбушюрами и подсвечивающимися рожками, придавая его образу ещё больше яркости и футуристичности. Он проверил качество звука в микрофоне, убедившись, что все готово к прямому эфиру. И вот, вместо заставки на экране появилось его лицо, освещённое мягким светом лампы и мерцающим светом гирлянды, проникающим сквозь окно. На экране появилась надпись: «Прямой эфир начался!». — Всем привет, мои Followers! — кокетливо поздоровался Су Бон, подмигнув в камеру. Его голос, обработанный микрофоном, звучал чисто и уверенно. Чат взорвался, словно фейерверк из разноцветных сообщений: приветствия, вопросы, и, конечно же, множество эмодзи. — Как у вас день прошёл? Чат ожил, сообщения сыпались одно за другим, словно водопад разноцветных слов и эмодзи. Люди приветствовали Су Бона, делились событиями дня, задавали вопросы – было видно, что этот стрим ждали, и атмосфера была невероятно дружелюбная и тёплая. Конечно, среди моря позитива затерялись несколько хейтерских комментариев. Небольшая, но неизбежная примесь негатива – такова уж судьба любого популярного стримера. Однако, один хейтер выделялся среди остальных – Нам Гю. Нам Гю был постоянным гостем на стримах Таноса, и уже успел приобрести печальную славу самого активного оппонента стримера. Несколько раз их словесные перепалки перерастали в настоящие баталии, приковывая внимание других зрителей. Сегодня он также не заставил себя долго ждать. Увидев знакомое, ненавистное лицо на экране, Нам Гю скривился, стиснув зубы и закусив нижнюю губу. В левой руке он сжимал эспандер, помогающий справляться с накатывающим раздражением. Его пальцы с силой сжимали и разжимали резину, словно вымещая злость на беззащитном предмете. — Лицемерный ублюдок, чего ты из себя строишь, идиот! — прошипел он себе под нос, словно змея, готовая к броску. Его первый комментарий появился в чате почти мгновенно, выделяясь среди остальных своей едкой иронией: *Снова вижу твое смазливое лицо, так хочется разбить его)* Су Бон, увидев сообщение Нам Гю, широко улыбнулся. Улыбка его была лишена злобы – скорее, это была забавная ухмылка, которая говорила о хорошо продуманной стратегии. Он получал удовольствие от этих «схваток» с Нам Гю. Вначале, ему было сложно правильно произносить имя своего заклятого критика, и он постоянно путал его с «Нам Су». Теперь же, он мастерски использовал эту ситуацию, намеренно провоцируя Нам Гю и наслаждаясь его бурной реакцией. — Я тебя тоже люблю, — ответил Су Бон, его голос звучал мягко, но с явной долей лукавства, — Сегодня, как обычно, будешь учиться быть омежкой? — Танос намеренно дразнил Нам Гю, наслаждаясь его явным раздражением. Он видел, как тот готов взорваться от злости. — Нам Су родной, стрим только начался, я пока-что поговорю с другими, только не ревнуй, ладно? — Су Бон сделал вид, что сдерживается, чтобы не рассмеяться, его глаза блестели от веселья. Нам Гю весь съёжился, стиснув кулаки. Злость, словно раскалённый металл, прожигала его изнутри. Он не мог просто так отпустить Су Бона, этого мерзкого, идеального, вылизанного человека. Для Нам Гю, Танос не был просто человеком. Это было нечто недостижимое, нечто, что вызывало в нём бурю противоречивых чувств – зависть, ненависть, восхищение и бессилие. Су Бон, всегда весёлый, всегда немного дерзкий, но никогда не переступающий грань, был для него живым воплощением всего того, чего Нам Гю так отчаянно желал, но не мог достичь. И эта лёгкость, эта уверенность в себе, это идеальное, словно сошедшее с обложки журнала, лицо – всё это больно били по его хрупкой самооценке. Он продолжал атаковать, строча комментарии один за другим, подобно автомату, выплёскивая всю накопившуюся ярость: *Сука, ты умом с одноклеточных амёб!? Запомни ты уже, я Нам Гю! Уже предвкушаю с каким удовольствием буду рвать твою капну на голове!* – грязные слова лились из него бесконечным потоком, как поток лавы из жерла вулкана. Су Бон лишь рассмеялся, его смех был лёгким, но с явной ноткой превосходства. Он наслаждался игрой, получая удовольствие от виртуальной перепалки. Слова Нам Гю его не задевали, это была всего лишь забавная игра, вызывающая у него только лёгкое раздражение. И вот, кульминационный момент. Су Бон, наслаждаясь реакцией чата, намеренно приблизил свой рот к микрофону. Его и так низкий, приятный бас, стал ещё более густым, насыщенным. Это был тот момент, когда голос превращается не просто в средство общения, а в инструмент соблазнения. Слова, которые он произнёс, были достаточно простыми: – Ой-ой-ой...–, но из-за близости к микрофону, из-за того особого тембра голоса, они звучали совершенно по-другому. А потом – основное блюдо. Пауза. Напряжение в чате резко возросло. И вот, низкий, бархатный голос Су Бона, наполненный явной иронией и нескрываемым намеком, проник в наушники каждого слушателя: – А я уже чувствую, как ты заглатываешь мой хуй. Чат взорвался. Сообщения летели с ошеломляющей скоростью: `Уффф, я сейчас грешить начну~)` , `Да он злится, потому что далеко и не может это сделать)))` , и множество других комментариев, выражающих восторг, смех и поддержку стримеру. Нам Гю оставалось только бессильно кипеть от злости, наблюдая, как его яростные попытки оскорбить Таноса превращаются в ещё большее триумфальное шествие стримера. Как только Су Бон отстранился от микрофона, его голос снова обрёл обычный, чуть более высокий и мягкий тембр. Магия соблазнительного шёпота рассеялась, оставив после себя лишь приятное, волнующее послевкусие. Он продолжал смеяться, отвечая на шутки в чате, кивая головой в такт своим словам: — ХАХАХ! Да-да-да, об этом и говорю! — Его голос звучал легко и непринужденно, словно он просто общался с друзьями за чашкой кофе. Нам Гю тем временем вскипал от ярости. Даже голос этого «ублюдка» был идеален. Этот вопрос мучил его с самого первого стрима Таноса, когда качество трансляции оставляло желать лучшего, но сам Су Бон был таким же совершенным – яркий, уверенный, харизматичный. Это нечестно. Как можно быть настолько идеальным? Эта мысль, словно навязчивая мелодия, кружилась в его голове, вызывая всё большее раздражение. Вдруг, среди множества сообщений в чате появилось сообщение, явно пытающееся подражать стилю Нам Гю: `*У меня тоже желание перерезать тебе горло возросло в раз 10...*` Однако, в отличие от комментариев Нам Гю, это сообщение не вызвало у аудитории восторженного одобрения. Наоборот, оно было встречено с нескрываемым неодобрением. Су Бон, заметив это сообщение, покачал указательным пальцем перед камерой, одновременно цокая языком. Его лицо выражало мягкое, но твёрдое неодобрение. — Bro, тебе нельзя такое писать, — сказал он, его голос звучал спокойно, но с лёгкой ноткой строгости. — Нам Су можно, он мой lover, — добавил он, при этом слегка подмигнув. Одновременно с этим в чате появилось сообщение от модератора, сообщающее о блокировке аккаунта неудачного подражателя Нам Гю. Су Бон с улыбкой наблюдал за тем, как эффективно работает его команда модераторов, и вновь обратил своё внимание к потоку сообщений, его лицо сияло от удовольствия и уверенности в себе. Игра продолжалась. Ещё примерно час пролетел незаметно. Стрим тек по накатанной колее. Су Бон общался со зрителями, шутил, отвечал на вопросы, и даже успел поучаствовать ещё в нескольких забавных перепалках с Нам Гю, который, несмотря на всё, продолжал оставлять свои едкие комментарии. Но вот, наконец, пришло время для смены активности, для того, чтобы немного разнообразить стрим и взбодрить аудиторию. Су Бон, с лёгким вздохом удовольствия, откинулся на спинку кресла, откидывая назад фиолетовую чёлку. — Так, señores, что у нас там по плану? Во что мы хотели поиграть? — спросил он, его голос звучал игриво и оживлённо. На экране, рядом с его монитором, был прикреплён стикер — жёлтая бумажка с перечнем игр, которые планировалось пройти в этот вечер. Несколько игр были уже зачёркнуты, свидетельствуя о проведённом времени. Су Бон взглянул на список, выбирая что-то новенькое. Его взгляд остановился на одной игре. На бумажке значилось название довольно популярного хоррора — "Sally Face". Су Бон оторвал стикер от экрана, повертел его в руках, и, с улыбкой, пододвинул к камере, показывая название игры. — О, как насчёт этой? — спросил он, его голос был полон интриги. В чате тут же началась оживлённая дискуссия. Большинство зрителей с воодушевлением одобрили выбор игры. Кто-то писал, что давно хотел посмотреть, как Су Бон будет проходить именно этот хоррор. Кто-то делился своими страшилками из личного опыта прохождения. А кто-то, разумеется, спешил заявить о своей готовности наблюдать за реакцией Су Бона на очередной жуткий скример. Атмосфера ожидания нарастала, предвкушение поднимало настроение как стримера, так и его аудитории. Нам Гю, как всегда, не смог остаться в стороне от происходящего. Его новый комментарий, как и всегда, был наполнен едкой иронией и ядом: `*Ооо, давай, посмотрим как ты намочишь свои штанишки*)*` Для Нам Гю "Sally Face", с его упором на атмосферу и историю, а не на бесконечные скримеры, казался слишком скучным и неинтересным хоррором. Он не мог понять, почему другие зрители так восторгаются этой игрой. В его глазах это было всего лишь слабое подобие настоящего ужаса. Су Бон, конечно же, не мог пропустить очередную возможность подколоть своего заклятого критика. Он прочитал комментарий Нам Гю и, с лукавой улыбкой, ответил, его голос звучал игриво и соблазнительно: — Ооо, так ты любитель золотого дождя? — протянул он, его глаза блестели от веселья. Он свистнул, запуская игру и одновременно настраивая веб-камеру, чтобы зрители могли наблюдать за его реакцией на происходящее на экране. Его пальцы легко скользили по клавиатуре, запуская заставку игры. В его голосе звучала явная насмешка, и это только подливало масла в огонь, разжигая и без того пылающий гнев Нам Гю. Чат, тем временем, взорвался от смеха и поддержки Су Бона. Одни смеялись над тонкой иронией, другие наслаждались очередным раундом словесной перепалки между стримером и его ненавистником. Настроение аудитории было на высоте – предвкушение начала игры смешивалось с удовольствием от наблюдения за легкой, почти игривой враждой. Первый эпизод "Sally Face" развивался плавно, затягивая зрителей в свой мрачный, но увлекательный мир. Даже простые квесты, вроде «принеси-подай», казались интересными благодаря необычной атмосфере и детально проработанному сюжету. Напряжение нарастало постепенно, не обрушиваясь на зрителя лавиной скримеров. Однако, один момент всё же смог слегка напугать Су Бона. Появление бомжа на пятом этаже, неожиданное и немного жуткое, вызвало у стримера вполне естественную реакцию. — Бля, бомжара обсосанный, исчезни! — вырвалось у Су Бона, его голос был смешан с неожиданностью и лёгким испугом. Спустя пару секунд, бездомный действительно исчез, словно растворившись в воздухе. Су Бон рассмеялся, его смех звучал как облегчение после небольшого испуга. — Ой, какой послушный, — прокомментировал он, обращаясь к камере. — Нам Су, видишь, как себя нужно вести? — Его голос звучал игриво, он снова не упустил возможности подколоть своего заклятого хейтера. Нам Гю, наблюдая за стримом, снова сжал кулаки. Его злость возрастала с каждой минутой. Ему казалось, что эта напыщенная улыбка Су Бона, каждый жест, каждый вздох — всё это раздражало его до предела. От кончиков фиолетовых волос до кончиков пальцев ног, он ненавидел этого человека, по крайней мере, так он сам себе говорил. Но под слоем ненависти, возможно, скрывались совсем другие чувства, которые Нам Гю сам пока ещё не мог распознать. В чате появилось новое сообщение от Нам Гю, короткое и ёмкое, полное яда: *этот чел полная твоя копия утырок* Он набирал текст, пытаясь выразить свои чувства, но слова казались слишком слабыми, чтобы передать всю бурю эмоций, которые бушевали внутри него. Он фыркнул, отправляя сообщение, и продолжал наблюдать за стримом, его взгляд был прикован к экрану, словно гипнотизированный движением пальцев Су Бона по клавиатуре. Но Су Бон, словно не замечая очередной язвительной реплики Нам Гю, продолжал играть. Он был полностью погружен в мир "Sally Face", и его внимание было полностью сосредоточено на игре. Первый эпизод, благодаря подсказкам и помощи зрителей, был пройден примерно за полтора часа. Су Бон, ощущая приятную усталость, откинулся на спинку кресла, позволяя себе немного расслабиться. Его взгляд скользил по экрану монитора, где отображался постоянно обновляющийся чат. Он читал сообщения, отвечая на некоторые из них, стараясь поддерживать общение со зрителями. — Да, чет подустал немного, — пробормотал он, растягивая слова, в ответ на одно из сообщений, в котором зритель выражал своё восхищение прохождением эпизода. Он потёр глаза, чувствуя напряжение после длительного сосредоточения. Фиолетовые волосы немного растрепались, и он небрежно пригладил их рукой. На его лице появилась лёгкая усталость, но глаза всё ещё горели энтузиазмом. В чате тут же посыпались сообщения с предложениями сделать перерыв, выпить чаю или кофе, а кто-то даже предложил Су Бону небольшую медитацию для снятия усталости. — Может, и правда небольшой перерыв сделать? — задумчиво произнёс он, рассматривая предложения зрителей. Он чувствовал, как приятно расслабляет теплота и поддержка аудитории. Он улыбнулся, благодарно кивая в сторону экрана. — Ладно, минут на пятнадцать отдохнём, а потом поговорим или видео глянем. Okay? В чате взорвался ликующий вопль одобрения. Зрители с удовольствием приняли предложение о перерыве, и атмосфера на стриме стала ещё более дружелюбной и расслабленной. Су Бон, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза, наслаждаясь моментом заслуженного отдыха и теплой поддержки своих верных зрителей. Но Нам Гю, был как всегда на своей волне: `*Наконец-то перерыв, хотя бы пару минут не буду видеть тебя*`. Су Бон улыбнулся про себя. После пятнадцатиминутного перерыва стрим продолжился, но уже в более расслабленной атмосфере. Су Бон, отдохнувший и полные сил, с лёгкостью поддерживал общение со зрителями. Ещё около часа они вместе смеялись, смотрели забавные видеоролики с YouTube, обсуждали различные темы, от последних новостей до кулинарных рецептов. В общем, царила лёгкая и непринуждённая атмосфера. Но, к сожалению, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Время близилось к ночи, и пора было заканчивать стрим. — Так ладно, я уже спать хочу, всем удачи и спокойной ночи, — сказал Су Бон, его голос звучал спокойно и тепло. Он говорил со своей обычной интонацией, без излишней приторности или наигранности. — Особенно тебе, Нам Су, — добавил он, кокетливо подмигнув в камеру. Он ожидал какой-нибудь едкой реплики от своего заклятого хейтера, и его ожидания не обманули. В чате почти мгновенно появилось сообщение от Нам Гю: `*Ага, чтоб ты не проснулся.*` Ответ был коротким, но ёмким, в нём чувствовалась та самая смесь иронии и скрытой нежности, которую Су Бон так ценил в своих перепалках с Нам Гю. — И я тебя люблю, уже ведь говорил, — произнёс Су Бон, его голос стал немного тише, словно шёпот. Это были его последние слова на трансляции. Спустя пару секунд стрим завершился. Чат постепенно пустел, зрители прощались друг с другом, обмениваясь последними сообщениями, а затем разошлись, унося с собой приятные впечатления от проведённого вечера. В тишине комнаты остался только Су Бон, улыбающийся во тьме, вспоминая сегодняшний стрим и, конечно же, перепалку с Нам Гю. Он уже знал, что на следующем стриме они вновь встретятся в чате. И эта мысль вызывала у него не раздражение, а приятное предвкушение. Тяжело вздохнув, Су Бон поднялся с кресла. День был долгим и насыщенным. Он чувствовал приятную усталость в мышцах, которая приятно покалывала в плечах и спине. Зевнув, он потянулся, вытягивая руки над головой и чувствуя, как приятно хрустят позвонки. Движения были медленными, расслабленными, словно он сбрасывал с себя остатки напряжения, накопившегося за время стрима. Затем, словно листок, оторвавшийся от ветки и медленно падающий на землю, он опустился на кровать. Мягкий матрас принял его вес, окутывая теплом и комфортом. Рядом лежал телефон – его верный спутник, который дожидался, чтобы продолжить общение с миром. Су Бон взял телефон и погрузился в него, пролистывая ленту социальных сетей, отвечая на сообщения друзей и знакомых. Он задержался в этом виртуальном пространстве до тех пор, пока сон, как тяжелое, но мягкое одеяло, не укутал его полностью. Нам Гю, в отличие от Су Бона, чувствовал не столько усталость, сколько опустошение после завершившегося стрима. Негативные эмоции, накопившиеся за день, давили на него, оставляя чувство неудовлетворённости и лёгкой тревоги. Завтра предстояла подработка – очередной день, посвящённый тяжёлому труду, который приносил мало радости, но необходимый для выживания. Сейчас, во время летних каникул, он хоть и уставал, но всё же чувствовал себя несколько свободнее, чем во время учёбы. Если бы ещё и занятия в университете продолжались, то усталость была бы в разы больше. Он думал об этом, укладываясь в кровать. Мысли кружились, никак не желая обрести покой. Но наконец-то сон, как милосердный ангел, взял верх. Он быстро вырубился, оставляя все свои тревоги и негативные чувства за порогом безмятежного сна. Утро началось с резкого, пронзительного звонка будильника, который, словно боевой клич, разорвал хрупкие оковы сна Нам Гю. Он лежал, уткнувшись лицом в подушку, чувствуя, как противно липнут к лицу ресницы, склеенные сном. С большими усилиями, преодолевая внутреннее сопротивление, он приподнялся, едва открыв склеенные веки. Мир предстал перед ним размытым и неясным, как будто сквозь толщу воды. Он потянулся, чувствуя тупую боль в мышцах от непродолжительного сна, и с просьбой о пощаде начал одеваться. Сегодня предстоял рабочий день — первый день его новой подработки курьером в небольшой, но популярной забегаловке неподалеку. Глянув на экран телефона, он резко сел, вздрогнув от неожиданности. Стрелка часов неумолимо приближалась ко времени начала смены. Нам Гю резко ускорился, движения стали суетливыми и нервными. Быстро одевшись, он умылся холодной водой, чтобы немного взбодриться, и, закинув в рот два быстро сделанных бутерброда, вызвал такси. Каждый миг казался ему бесконечно долгим. Он сидел в машине, лихорадочно проверяя телефон, напоминая белку, запасающую орехи перед зимой. Наконец, такси приехало в забегаловку. Выскочив из машины, он почти бегом вбежал внутрь, и его сразу же погрузили в вир заказов. День начался. Он начал разносить первые заказы, его движения были быстрыми и четкими, каждая секунда на счету. Усталость от бессонной ночи быстро сменилась адреналином и ритмом городской жизни. Одним из первых заказов оказался вок с курицей и банка энергетика "Monster Peach" – заказ нужно было доставить на другой конец города. Нам Гю тяжело вздохнул, собирая еду в термосумку. Он проверил, чтобы все было надежно упаковано, и отправился в путь, решив воспользоваться метро, чтобы сэкономить время. Путь был неблизким, и в переполненном вагоне он чувствовал себя немного уставшим и раздраженным. Наконец, он прибыл к нужному адресу. Встав перед дверью нужной квартиры, Нам Гю трижды стукнул, стараясь, чтобы стук был достаточно громким, но не слишком грубым. — Доброе утро, ваш заказ прибыл! — крикнул он, голос его немного дрожал от усталости. Дверь распахнулась, и Нам Гю, не поднимая глаз, начал доставать еду из сумки, стараясь действовать как можно быстрее и аккуратнее. — Доброе утро... — послышался сонный голос с порога. Голос был невероятно знаком. Нам Гю резко поднял взгляд и замер. Перед ним стоял... Танос? Нет, это был не тот идеально уложенный, вылизанный образ со стримов. Перед ним стоял настоящий человек, в помятых черных шортах, неглаженой неоново-розовой футболке, с растрепанными волосами и сонной, немного растерянной улыбкой. Он выглядел совершенно по-другому, и это потрясло Нам Гю до глубины души. Что-то странное, непонятное, затрепетало у него в груди. — А... Ой... Мм... держите... — пробормотал Нам Гю, неуверенно протягивая вок и банку "Monster Peach" Су Бону. Он отводил взгляд, стараясь не смотреть в глаза стримеру, нервно теребя ремешок сумки. Су Бон, протерев глаза тыльной стороной ладони, присмотрелся к курьеру. Его сонная улыбка стала шире. — И такие beautiful boys работают курьерами? Ужас, — пробормотал он, сонно, но с явным намеком на веселье. Он взял заказ, его пальцы ненадолго коснулись пальцев Нам Гю, и тот невольно отдёрнул руку, чувствуя странное покалывание. Нам Гю стало неимоверно стыдно. Все те гадости, которые он писал на стримах Су Бона, все угрозы и оскорбления, теперь казались ему нелепыми и ужасными. Он представлял, как выглядели бы его собственные сообщения, если бы их увидел кто-то посторонний. Перед ним стоял обычный парень, да, все ещё красивый и привлекательный, но не идеальный, как на тщательно отполированных стримах. Танос, или Су Бон, как было написано в заказе – такой же простой человек, как и он сам. Сглотнув, Нам Гю тихо произнес, стараясь скрыть смущение и нарастающую панику: — С вас 7 675 вон, — прокашлявшись, он снова выпрямился, пытаясь выглядеть увереннее. Взгляд ненадолго встретился с глазами Су Бона, но Нам Гю быстро опустил его, чувствуя, как краска заливает его лицо. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, но руки предательски дрожали. — Ща, пар сек! — крикнул Су Бон, быстро забегая обратно в квартиру, оставляя дверь распахнутой. Его голос звучал весело и беззаботно, словно он и не заметил неловкости ситуации. Нам Гю сделал нерешительный шаг вперед, остановившись в проходе. Он стоял в прихожей, чувствуя себя неловко и совершенно неуютно. Его мысли метались: что он скажет Су Бону? Как объяснить своё поведение? Возможности извиниться не было, но желание это сделать было огромным. В воздухе висела напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением холодильника где-то внутри квартиры. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, беспомощным перед лицом своего неожиданного, но все еще невероятно смущающего столкновения с объектом своей онлайн-ненависти. Спустя несколько мгновений, Су Бон появился из глубины квартиры, копаясь в своем кошельке. Он выглядел уже более бодрым, сонливость отступила, уступив место привычной ему энергии. Наконец, он извлек из кошелька купюру номиналом десять тысяч вон и протянул ее Нам Гю с широкой, искренней улыбкой. — Держи, остальное на чай, — сказал он, взгляд его был теплым и дружелюбным, совсем не таким, каким Нам Гю представлял его себе после своих онлайн-выпадов. И неожиданно, словно подшучивая, он добавил: — Заходи вечерком, такого красавчика буду рад видеть, — произнес Су Бон, направляя указательные пальцы, как будто это были пистолеты, в сторону Нам Гю, и подмигнув ему, при этом ещё и щелкнув языком. Нам Гю, ошеломленный такой неожиданной добротой и дружелюбием, быстро взял деньги. Он чувствовал себя неловко, слова Су Бона прозвучали как приглашение, но и как вызов. Выйдя из квартиры, он все еще находился под впечатлением от встречи. Мысли его были заняты тем, как бы извиниться перед Су Боном за свои прошлые выходки. И тут, как озарение, он вспомнил шутливое приглашение стримера. Идея показалась ему неожиданно простой и действенной: прийти к нему вечером и напрямую извиниться. С этой мыслью он направился обратно на работу, с нетерпением ожидая вечера и возможности встретиться с Су Боном снова, но уже в совершенно других обстоятельствах. Стрелки часов неумолимо приближались к девяти вечера. Нам Гю, наконец, закончил свою смену и, немного помятый, но полный решимости, направился к квартире Су Бона. Каждый шаг приближал его к моменту истины, и волнение нарастало с каждой минутой. Он перебирал в голове возможные варианты развития событий, представляя всевозможные реакции Су Бона на его визит. Что если тот узнает, что он – тот самый парень из чата, который постоянно его оскорблял? Возможно, его просто пошлют, и все закончится ничем. Или, что еще хуже, его могут просто проигнорировать. Но мысль о том, что он может попросить прощения, вселяла в него хоть какую-то надежду. Он бормотал себе под нос разные фразы, пытаясь подготовиться к предстоящему разговору, но слова никак не складывались в осмысленный текст. Внутренний диалог был хаотичен и тревожен. В конце концов, он стоял перед злополучной дверью. Здание было неприметным, обычная многоэтажка, но для Нам Гю это место приобрело какой-то особенный, даже мистический смысл. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и почувствовал, как его руки стали влажными от пота. В голове пронеслись все его прошлые комментарии, все его оскорбления, все его угрозы в адрес Су Бона. Он представил, как тот услышит эти слова, и ему стало невыносимо стыдно. Сердце колотилось, как бешеное. Однако, решимость не покидала его. Он постучал. Стук был робким, почти неслышным, как будто он боялся спугнуть возможность для примирения. Стук был тихим, почти неслышным, но достаточно громким, чтобы привлечь внимание. Нам Гю сжал кулаки, ожидая ответа. Внутри квартиры воцарилась тишина, прерываемая лишь едва слышным гудением холодильника. Время тянулось бесконечно, каждое мгновение казалось вечностью. Он уже начал сомневаться, правильно ли поступил, решившись на этот визит. Может быть, лучше было просто написать сообщение с извинениями? Но нет, он уже стоял здесь, перед дверью, и отступать было поздно. Затем послышались шаги, сначала неторопливые, а затем всё быстрее. Сердце Нам Гю забилось чаще. Он представил, как Су Бон открывает дверь, видит его и… что дальше? Улыбнётся? Рассердится? Проигнорирует? Дверь отворилась, и перед ним предстал Су Бон, одетый в домашний халат — мягкий, уютный, совсем не похожий на его сценические образы. На лице – лёгкое удивление, но никакой агрессии. Наоборот, Су Бон выглядел немного растерянным, словно не ожидал гостей так поздно. — Привет, — тихо сказал Су Бон, прищурившись. Он внимательно посмотрел на Нам Гю, словно пытаясь вспомнить, где их уже могли видеть. — И снова здравствуй, — сказал Нам Гю, переступая порог квартиры. Он постарался придать своему голосу уверенности, хотя внутри всё ещё трепетало от волнения. — Ты утром меня позвал, вот я и пришёл. Он оглядел квартиру, уютно обставленную, с мягким светом, и почувствовал, как напряжение немного спадает. — А-а-а, ты этот курьер! Тю, бля, я-то думаю, где я видел такого шикарного парнишку, — усмехнулся Су Бон, закрывая за Нам Гю дверь. Его улыбка была тёплой, без тени насмешки. — Я хотел бы сразу сказать… я Нам Гю. Да, я тот чел из чата. Да, я признаю, что был дебилом и нёс хуйню. Прости меня, пожалуйста, — Нам Гю выпалил всё это одним дыханием, чётко и быстро, как выстрел из пулемёта. — А сейчас понимаю, что хотел бы познакомиться поближе. Ты ведь не против? — Он улыбнулся, поднял руку, готовясь пожать Су Бону руку в знак примирения. На мгновение повисла гробовая тишина. Су Бон смотрел на него с непониманием, а затем вдруг рассмеялся, громко и заразительно, хватаясь за живот. — Бля, бро, уважаю! Я бы за свои слова так не смог бы ответить! — Су Бон оторвал руку от живота и с хлопком пожал руку Нам Гю. — Ой, фух, погнали на кухню, пообщаемся хоть, — сказал он, его взгляд уже не был похож на взгляд того, кто видит потенциальную жертву для шуток или лёгкой связи. Су Бон, казалось, перестал воспринимать Нам Гю как объект, которого можно легко уложить в постель. Ему захотелось просто подружиться с таким смелым и откровенным человеком. Нам Гю кивнул, разулся и, стараясь не обращать внимания на лёгкое дрожание в коленях, последовал за Су Боном на кухню. Кухня была просторная, светлая, с большими окнами, выходящими на городские огни. Воздух наполнял аромат кофе – Су Бон поставил перед ним кружку, горячий напиток приятно согревал руки. Вечер прошёл как во сне. Они сидели за большим деревянным столом, и атмосфера была непринужденной, даже интимной, вопреки тому напряжению, которое витало в воздухе ещё совсем недавно. Вспоминая свои онлайн-перепалки, они смеялись до слёз – горький привкус прошлых оскорблений растворился в потоке искренних эмоций. Они рассказывали друг другу истории из жизни, делились тайными мечтами и страхами, и Нам Гю постепенно понял, что перед ним – не просто популярный стример, а обычный человек, со своими недостатками и достоинствами. Они обнаружили удивительное сходство в чувстве юмора, в предпочтениях в музыке и фильмах, в спонтанности и любви к непредсказуемым приключениям. Разговор плавно перетекал от одной темы к другой, словно река, медленно изменяющая свое русло. Время пролетело незаметно, и когда Нам Гю в конце концов ушёл, он чувствовал себя невероятно лёгким и свободным, словно сбросил с плеч тяжёлый груз вины и неуверенности. Следующие две недели стали настоящим вихрем событий. Нам Гю и Су Бон проводили вместе практически всё своё свободное время, открывая для себя новых грани дружбы и взаимопонимания. Нам Гю несколько раз неожиданно появлялся на стримах Су Бона, и каждый раз это вызывало взрыв эмоций у зрителей. Фанаты активно шипперили их, создавая мемы и фан-арты. Конечно, шипперинг был и раньше, но теперь он вышел на совершенно новый уровень, перетекая из виртуального пространства в реальность, подпитываясь настоящими эмоциями и взаимодействием двух людей, которые недавно были врагами, а теперь стали близкими друзьями, и кто знает, что ждёт их в будущем… Обычный вечер. На улице зажигались фонари, окрашивая сумерки в теплые тона. Нам Гю направлялся к Су Бону — это уже стало привычкой. Су Бон звал его почти каждый день, и хотя Нам Гю ворчал про себя, наблюдая за бесконечными стримами, он все равно приходил. Привычка, дружба, или, может, что-то большее… Он подошел к двери, чувствуя лёгкое предвкушение. Запах кофе и чего-то сладкого – наверное, печенье – витал в воздухе. Постучав, он увидел Су Бона, уже одетого для стрима, в удобной футболке и брюках. Широкая улыбка, и дружеское объятие – Су Бон сам шагнул навстречу. Нам Гю ответил на объятия, чувствуя тепло и что-то большее, чем просто дружбу – спокойствие, доверие, и легкую задушевность. — Hello my bro! — радостно воскликнул Су Бон, встречая Нам Гю у порога. Его улыбка была широкой, лучезарной, такой, что могла растопить даже самый крепкий лёд. — Проходи, я ща скоро стрим начинать буду, — добавил он, слегка прищурившись, словно подмечая что-то забавное в выражении лица Нам Гю. Нам Гю, закатив глаза, пробормотал что-то невнятное, больше похожее на раздражённое ворчание, чем на приветствие. Он чувствовал себя немного уставшим, день выдался тяжёлым, и перспектива проводить ещё несколько часов, наблюдая за игрой Су Бона, не слишком его радовала. Тем не менее, привычка брала своё. Он разувался, стараясь делать это как можно быстрее, стараясь не задерживать Су Бона, который уже с нетерпением ждал начала стрима. — Окей, хотя бы чая мне налей, я в туалет пока сбегаю, — бросил он, уже направляясь к ванной комнате. Дверь за ним тихонько закрылась, и звуки "Природы" приглушились звуками кипящей воды на кухне, где Су Бон уже заваривал запрошенный чай, напевая под нос какой-то весёлый мотивчик. Его настроение было заразно хорошим, и даже ворчание Нам Гю не могло его испортить. Как только Нам Гю закончил свои дела и вышел из ванной, он направился на кухню, стараясь ступать тихо, чтобы не мешать Су Бону. Кухня была залита мягким светом настольной лампы, создавая уютную и теплую атмосферу. На столе уже стояла кружка с горячим чаем, поднимающийся пар приятно пах корицей и чем-то ещё, сладким и пряным. Нам Гю улыбнулся – мелочь, а приятно. Он взял кружку, чувствуя, как тепло разливается по его ладоням, и, слегка дуя на поверхность, чтобы остудить напиток, сделал небольшой глоток. — Чем сегодня занят? — пробормотал он, отставляя кружку на стол и устраиваясь поудобнее на одном из стульев. Его голос был немного сонным, но в то же время расслабленным и спокойным. Су Бон, повернувшись к нему, выглядел немного разочарованным. Он вертел в руках чайную ложку, его взгляд был рассеянным и слегка уставшим. — Сегодня? Да хз даже, хотел посылки по распаковывать на стриме, но чет они задерживаются, — протянул он, вздыхая. Казалось, что ожидание новых вещей немного омрачило его предвкушение стрима. — Не ссы, — сказал Нам Гю, прежде чем сделать ещё один глоток чая. Он поставил кружку на стол и продолжил, уже более уверенно: — Притащат ещё. В его голосе звучала лёгкая, но уверенная поддержка. Он знал, что Су Бон немного переживает из-за задержки посылок, и хотел немного развеять его напряжение. — Ну надеюсь, — вздохнул Су Бон, бросая взгляд на часы, стрелки которых неумолимо приближались к назначенному времени начала стрима. — Так ладно, я пойду готовиться. — Ну а я тут посижу, — протянул Нам Гю, слегка зевая. Он чувствовал, как сонливость накатывает на него после тёплого чая, но он не собирался уходить. Быть рядом с Су Боном было приятно и уютно, даже если это означало наблюдать за подготовкой к стриму. Через пару минут привычная суета заполнила кухню. Звуки щелкающих клавиш, приглушенные возгласы Су Бона, перемежающиеся с его фирменными фразочками, и шумный фон стрима просочились из комнаты. Су Бон, как всегда, бодро поздоровался со своими зрителями, подшутил над каким-то особенно назойливым троллем в чате, и включил музыку погромче. Но Нам Гю, закутавшись в тепло своей кружки, не слушал этот поток слов. Его мысли были далеко от шумного мира стрима. Он раздумывал о том, что происходит с ним самим, о странном чувстве, которое всё сильнее захватывало его с каждым днём. В первый раз, увидев Су Бона на стриме, он испытал бурю эмоций. Зависть, ненависть… и что-то ещё, непонятное, острое, как кинжал, уколовшее его где-то глубоко в нижней части живота. Это чувство возвращалось каждый раз, как только фиолетовая макушка Су Бона появлялась на экране. И Нам Гю, отчаянно открещиваясь от него, выплескивал свою раздраженность в потоке ядовитых комментариев. Но всё изменилось, когда он увидел Су Бона в живую. Это чувство усилилось, разрослось, захлестнув все остальные эмоции своей сладостной, дурманящей пеленой. Теперь, глядя на своего близкого друга, он испытывал совершенно не дружеские порывы. Желание не просто обнять за плечо, а сжать грудную клетку до появления трещин на костях, не просто пожать руку, а вцепиться губами в его губы, затянув в страстный, неистовый поцелуй. Не спать на разных кроватях, а вместе, путаться в объятиях, терпеть приставания друг друга… Нам Гю давно понимал, что он чувствует, но признать это было слишком страшно, слишком больно. Даже сейчас, сидя на кухне, он ловил себя на том, что не может оторвать взгляд от Су Бона, который вещал своей подписке, и в этом неотрывном взгляде была целая галактика неизреченных чувств, скрытая глубоко внутри. Нам Гю всё ещё сидел за столом, погруженный в свои мысли, когда резкий звонок дверного звонка вырвал его из дурманящего потока чувств. Посылки от подписчиков Су Бона наконец-то прибыли! Фиолетовая макушка мгновенно исчезла из поля зрения Нам Гю. Су Бон, подхваченный волной радостного возбуждения, вскочил со своего места, схватив ключи и с энтузиазмом поспешил открыть дверь, бормоча что-то невнятное о подписании документов и скорейшем распаковке заветных коробок. В голове Нам Гю, как молния, пронеслась дерзкая, импульсивная идея – убить двух зайцев одним выстрелом. Закончить этот бесконечный, мучительный стрим и, наконец, признаться Су Бону в своих чувствах. Размышления о последствиях, обычно сдерживающие его импульсивность, отступили. Нам Гю, как всегда действуя по принципу «сначала делаю, потом думаю», не стал колебаться. Пока Су Бон был занят в коридоре, быстро оценив обстановку, он, избегая взгляда камер, скрытно присел под компьютерный стол стримера, прижимаясь спиной к холодной поверхности, и терпеливо ожидая возвращения Су Бона. Сердце бешено колотилось в груди, смесь возбуждения и страха переполняла его. Он почти чувствовал вкус своей победы – или, возможно, горькое ощущение поражения. Но, что бы ни случилось, он решил действовать. Су Бон вернулся, весь сияющий от радости, с целой охапкой посылок в руках. Он не заметил Нам Гю, притаившегося под столом, и, улыбаясь, уселся в своё кресло, длинные ноги беззаботно вытянув вперед. Эти ноги, буквально в нескольких сантиметрах от лица Нам Гю, стали немым свидетелем его смелого, почти безумному плана. Только сейчас, в этой тесной, задушливой пространстве под столом, волна сомнений накрыла Нам Гю с новой силой. Он осознал, насколько рискован его замысел, насколько велик шанс всего испортить. Но путь назад был отрезан. Слишком много сил он вложил в этот импульсивный порыв, слишком далеко зашел. Теперь он мог только надеяться на лучший исход. Бразды правления в этой игре действительно оказались в его руках, и он решил играть до конца. Су Бон, ничего не подозревая, начал распаковывать посылки, показывая их содержимое своим зрителям. Его лицо светилось радостью, он искренне благодарил каждого, кто прислал ему подарок. Камера ловя каждое его движение, каждый вздох, каждую искру восторга в его глазах. Нам Гю, скрытый от всех взглядов, наблюдал за этим спектаклем, его сердце колотилось как бешеное. Он чувствовал себя одновременно и охваченным волнением, и уверенным в своих действиях. Этот момент настал. Нам Гю решил действовать постепенно, методично, как опытный шахматист, продумывающий каждый свой ход. Для начала, он осторожно положил предплечья на колени Су Бона, чувствуя под пальцами мягкую ткань штанов. Затем, опустил голову, прижимаясь лбом к теплой коже сквозь одежду. Реакция Су Бона была мгновенной, хотя и скрытая. Он слегка напрягся, на долю секунды опустив взгляд на Нам Гю, удобно устроившегося у него на коленях. Это движение, быстрое, почти незаметное, не ускользнуло от всевидящего ока чата. Вопросы посыпались как из рога изобилия: «Что происходит?», «Кто это у него под столом?», «Танос, объясни!». Однако Су Бон, сохраняя внешнее спокойствие, лишь отшучивался, утверждая, что зрителям показалось. Нам Гю, наблюдая за этой реакцией, едва заметно улыбнулся. В его голове промелькнула насмешливая мысль: «Ну что ж, посмотрим, как долго ты продержишься». Далее Нам Гю, действуя с осторожностью опытного хирурга, аккуратно раздвинул ноги Су Бона, пользуясь моментом, когда тот увлеченно рассказывал зрителям о содержимом очередной посылки. Его нос, прикоснувшись к паху Су Бона сквозь ткань штанов, вызвал новую волну мурашек по коже фиолетового стримера. Нам Гю, словно прощупывая почву перед решительным наступлением, сначала легко терся кончиком носа, а затем, осмелев, прижался щеками, наслаждаясь теплотой и нежным ароматом. Су Бон, потеряв нить своего рассказа, замер, боясь сделать малейшее движение. Чат, как всегда бдительный и остроумный, мгновенно отреагировал на резкую смену в поведении Су Бона. Поток сообщений взрывался шутками, намеками и откровенными комментариями на тему того, что кому-то «отсасывают под столом». Су Бон, стараясь сохранить хладнокровие и не выдать своего возбуждения, ответил с нарочитой иронией: – Естественно, вы что, не знали? Мне ведь на каждом стриме отсасывают под столом! – Его голос звучал немного напряженно, сарказм был натянутым, а в словах сквозило неподдельное беспокойство. Он чувствовал, как внизу живота затягивается узел напряжения, возбуждение росло с каждой секундой, заставляя его тело напрягаться. — А давайте глянем чего-нибудь на Ютубе? — сделал он попытку отвлечь внимание зрителей и самого себя, поспешно переведя тему разговора. Под столом, тем временем, страсти накалялись. Нам Гю быстро надоел этот томный танец предвкушения, эти легкие прикосновения сквозь ткань. Ехидно улыбаясь, он аккуратно, почти нежно, потянулся к молнии штанов Су Бона и, игриво приоткрыв её зубами, начал расстегивать. Резинку трусов Нам Гю принялся подцеплять уже руками, медленно, чувственно, наслаждаясь реакцией Су Бона на его дерзкие действия и голяя его длинный эрегированый членый, он пульсировал наливаясь кровью, становясь плотнее и горячее, с каждой секундой на стволе проявились новые венки, а лицо Су бона озарили пунцевые щёки наличие которых он объяснял жарой в помещении. Нам Гю, завороженный реакцией Су Бона, который отчаянно пытался сосредоточиться на экране, лихорадочно перебирая видео на Ютубе в поисках чего-то, что могло бы отвлечь его от нарастающего возбуждения, прикрыл лицо рукой, стараясь скрыть свою довольную улыбку. Эта ситуация безумно забавляла Нам Гю. Ещё недавно Су Бон подтрунивал над ним, выставляя дураком и с издевкой говоря, что Нам Гю будет ему делать минет. Теперь же сам Су Бон сидел, застыв, боясь пошевелиться, оказавшись в ситуации, которую сам же и предсказывал. Но Нам Гю хотел большего, чем простого унижения. Аккуратно, изящно, он вытащил кончик языка из-за руки, обдал чувствительный орган Су Бона горячим дыханием, чувствуя, как кожа под ним напряглась. А затем, словно пробуя на вкус запретный плод, провел языком по всей длине, чувствуя его тепло, его влажность, его напряженность. Су Бона как будто прошибло током. Он резко дёрнулся, издав короткий, тяжёлый стон, который попытался заглушить смехом, но его голос дрогнул, выдавая бурю эмоций, клокотавшую внутри. Су Бон пытался сохранять спокойствие, притворяясь, что ничего особенного не происходит. Он говорил что-то своим зрителям, голос его дрожал, фразы путались. Его попытки отвлечься казались жалкими и неуклюжими, как неумелые движения человека, пойманного в ловушку. Нам Гю, наслаждаясь его беспомощностью, продолжил свои манипуляции. Он медленно, чувственно облизывал чувствительную головку, изредка прикусывая её легко и нежно, сводя Су Бона с ума. Но Нам Гю, словно захваченный водоворотом, не останавливался. Азарт, первоначально робкий и неуверенный, теперь набирал неистовую высоту. Он перестал просто облизывать, его действия стали более решительными, более смелыми. Брюнет, забыв о всякой осторожности, взял член Су Бона в рот, пытаясь обхватить его полностью, с чувством поглощая всю длину. Он чувствовал, как член Су Бона наполняет его рот, достигая самого горла. В этот момент Су Бон, испытывая наслаждение, смешанное с легким испугом, задумался о том, чтобы прервать стрим. Движения Нам Гю становились всё более активными. Он старательно посасывал, избегая чувствительной головки, аккуратно обходя её зубами. Танос, не в силах больше сдерживаться, сдался. Запустив одну руку в густые волосы брюнета, он начал направлять его движения, задавая темп, словно опытный дирижёр оркестра. Другой рукой Су Бон выключил стрим, полностью погружаясь в бурный поток ощущений. Теперь он мог полностью отдаться удовольствию, наслаждаясь шаловливыми, страстными телодвижениями под столом, которые в любой момент могли быть прерваны и скрыты от глаз посторонних. Воздух вокруг них сгустился от напряжения и желания, и только глухой стук сердца прерывал тишину, окутывающую их в этом тайном, интимном мире под столом. Тепло разлилось по телу Су Бона, волна за волной накатывая на него все сильнее. Он застонал, голос его был приглушен, поглощен мягкой тканью рта Нам Гю. Рука, уже не просто держащая волосы брюнета, а ласкающая затылок, сжимала его голову, приближая еще ближе. Движения Нам Гю стали ритмичными, выверенными, он ловко управлял длиной, наслаждаясь вкусом и ощущением горячей кожи. Су Бон, закрыв глаза, погрузился в водоворот удовольствия, отдаваясь во власть Нам Гю полностью. Внезапный толчок, резкий и сильный, пронзил его до глубины души. Су Бон выгнулся, спина его изогнулась дугой, пальцы вцепились в край стола. Мышцы напряглись, сжимаясь в предвкушении кульминации. Ещё один толчок, ещё один, и волна неимоверного удовольствия накрыла его с головой. Он вздрогнул, голову пронзила резкая боль, сменяющаяся сладостным оцепенением. Нам Гю, не отрываясь от своего занятия, чутко уловил изменение в ритме движений Су Бона. Он почувствовал как тело парня напряглось до предела, а затем расслабилось, опускаясь в томное удовлетворение. Он сам был близок к границе, и несколько быстрых, глубоких движений довели его до кульминации. Что свидетельствовало тем что Су бон резко оттащил голову Нам гю от паха и белая густая жидкость испачкала лицо парнишки. Су Бон, тяжело дыша, наконец, нашёл в себе силы заговорить. Его голос был хриплым от возбуждения и всё ещё слегка дрожал. – Во-первых… – он взял со стола пачку влажных салфеток и швырнул её Нам Гю. – Вытрись. Во-вторых… что это, мать твою, БЫЛО?! – прорычал Су Бон, пристально глядя в глаза всё ещё возбуждённого брюнета. Его взгляд был одновременно удивлённым, недовольным и… что-то ещё, что-то, что Нам Гю пока не мог определить. Нам Гю, вытирая лицо влажными салфетками, ответил с невинной улыбкой: – Ну, исполнил твою мечту, – сказал он, словно это было самое обычное дело на свете. – Какую, на хрен, мечту?! – продолжал возмущаться Су Бон, натягивая на себя одежду. Его движения были немного неуклюжими из-за дрожи в руках, которая всё ещё не прошла. – Ну, ты ведь сколько раз говорил мне, что я тебе отсосу, – Нам Гю хихикнул, снова положив подбородок на колени фиолетоволосого парня. Его улыбка была лукавой и немного вызывающей. Су Бон истерично хихикнул, всё ещё не веря в происходящее. – Ха… – выдохнул он. – Ты… блять… серьёзно?.. – он задал вопрос, больше похожий на риторическое утверждение. – Ну конечно, – Нам Гю подмигнул. – Плюс считай это дополнительное изменение за годы оскорблений. – Он попытался перевести ситуацию в шутку, но улыбка его была немного натянутой. В глубине его глаз читалось лёгкое волнение, смешанное с ожиданием реакции Су Бона. Он явно переживал, как тот воспримет то, что только что произошло. – Дебил… – сквозь смех прошептал Су Бон, проводя рукой по мягким, чёрным волосам Нам Гю. Его пальцы ласково скользили по шелковистым локонам, аккуратно приглаживая их к голове, трепетно поправляя выбившиеся пряди. Движение было неторопливым, нежным, полным ласки и нежности, которые он до этого момента скрывал. В этот момент все взаимные обиды, шутки и напряжение растаяли, словно утренний туман под лучами солнца. Остались только двое парней, связанных чем-то большим, чем просто дружба или шуточные перепалки. Су Бон наклонился, прикоснувшись губами к виску Нам Гю, оставляя лёгкий, едва уловимый поцелуй. Аромат кожи, пота и едва ощутимого возбуждения, ещё не ушедшего после недавней близости, опьянял. Нам Гю прижался к Су Бону, в ответ обняв его за талию. Его рука лёгким движением прикоснулась к руке Су Бона, сплетая пальцы вместе. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь глухим биением сердец и тихим хрипом, издаваемым обоими парнями. Это была тишина, наполненная невысказанными словами, чувствами, которые только что прорвались наружу, наконец обретя свободу и получив свое выражение.