𝘔𝘺 𝘴𝘸𝘦𝘦𝘵 𝘣𝘪𝘳𝘥

      Тяжёлые деревянные двери со скрипом отворились, и в тёмное помещение, освещаемое редкими плафонами со свечами внутри, вошёл молодой человек и направился прямиком к барной стойке. Разговоры за столиками возле стен стихли. Все стали наблюдать за статной походкой гостя, стук массивных ботфортов которого отдавался эхом в небольшом зале. Перед тем как сесть на высокий стул, он окинул взглядом бар, и все пьющие сразу же отвернулись и продолжили обсуждать свои проблемы. Молодой человек повёл бровью и посмотрел на мужчину за стойкой, который с пристрастием протирал гранёный стакан.              — Хисао, как жизнь тут в Ниигате? — произнёс молодой человек, когда бармен подошёл ближе и протянул руку, чтобы поздороваться.              — Уён, сколько ж я тебя тут не видел? Около шести месяцев, да? — он широко улыбнулся, отчего его узкие глаза скрылись за полными щеками, покрытыми щетиной. Уён несколько раз в ответ кивнул головой. — У меня всё как обычно. Масуйо вот родила мне дочурку, кроха такая!              Уён ухмыльнулся и представил в голове картину: бывший бандит в окружении милой жёнушки, старшего сына и девочки-малютки. Хисао всё-таки решил встать на праведный путь. Что ж, ему, Уёну, как заядлому моряку, этого пока не понять.              — Давай мне как обычно, — он махнул рукой в сторону полок с алкоголем и провёл пальцами по тёмному маллету на затылке, заплетённому в маленькие косички. — Какие новости у вас тут?              — Да в целом, всё как всегда: кто приезжает, кто уезжает… Правда, тут один паренёк искал попутку в Китай, — Хисао многозначительно посмотрел в сторону неприметного угла бара. Уён проследил за его взглядом и присвистнул. За массивным столом сидел парень со светло-пшеничными волосами и в очках в тонкой оправе и что-то записывал в небольшой блокнот.              — Что это за очаровательный сынок короля? — Уён улыбнулся, обнажая ровные зубы, и сделал пару глотков чистого джина. — Ух, давно не пил…              — Да я лично про него ничего не знаю, только то, что ему позарез нужно в Шанхай. Хоть твои дружки-пираты не особо жалуют гостей…              — Потише, а то на меня и так все косо смотрят, куда не пойдешь, — шикнул Уён.              — Ну так ты… — Хисао взмахнул руками, намекая, что всё было ясно по одному виду.              Выглядел Уён, в действительности, очень эффектно: чёрные кожаные ботфорты до середины голени; коричневые плотные штаны с множеством карманов, и только один дьявол знал, что в них хранилось; атласная красная рубаха с глубоким вырезом; кожаная куртка поверх неё; множество колец на пальцах и в ушах; и в довершение — небольшой шрам, идущий поперёк пухлых губ. В уголках чёрных глаз виднелись морщинки, которые свидетельствовали о большом опыте, однако в зрачках отражался неиссякаемый задор и доля ребячества.              — В любом случае, хоть вы и, — Хисао понизил голос, — пираты, но всё же, может быть, сможете помочь пареньку. Но это уже на твоё усмотрение, капитан.              — Что ж, посмотрим, — ответил Уён. — Ладно, бывай, брат, попутного ветра! — он вытащил из кармана несколько звонких монет, оставил их на столе и направился в сторону дальнего угла бара.              Подойдя к столу, Уён без спроса отодвинул свободный стул и вальяжно устроился на нём напротив блондина. Тот лишь через несколько секунд оторвал взгляд от блокнота, посмотрел на дерзкого моряка поверх очков, но промолчал.              — Мне тут птичка напела, что кто-то очень рвётся в Поднебесную… кажется, я по адресу, — уверенно сказал Уён, когда заметил, как в глазах напротив блеснул интерес, и сделал ещё один глоток алкоголя.              — Всё верно. Мне очень нужно в Шанхай, и я ищу способ добраться туда в кратчайшие сроки, — произнёс парень и отложил карандаш в сторону.              — Как же удачно сложились обстоятельства… мой корабль как раз держит путь в Китай, — будто невзначай упомянул Уён, рассматривая белоснежную кожу и лёгкую, несмотря на раннюю весну, жемчужного цвета рубашку.              — Вы позволите мне присоединиться к вам? Уверяю, я проблем не принесу и буду помогать, чем смогу!              — А ты не боишься, принцесса? — Уён хищно улыбнулся и придвинулся ближе. — В начале марта море самое непредсказуемое. Зимние ветра сменяются летними, возникают сильные течения и грозные штормы. В общем, опасное это дело.              — Я представляю, господин…              — Уён. Просто зови меня так.              — Ладно… Я представляю, Уён-щи, но мне надо успеть к цветению сакуры несмотря ни на что. Поэтому я готов пойти на этот риск.              Уён откинулся на спинку стула, осматривая внимательным взглядом парня, которому на вид было не больше двадцати пяти лет.              — Как тебя зовут?              — Хонджун.              Уён сощурил глаза и кивнул.              — Причину поездки в Китай ты не скажешь, да?              — Мм… — Хонджун в этот момент замялся, раздумывая над ответом. — Путешествие. Это всё, что я могу сказать.              Уён не был удовлетворён этим ответом. Он невзначай посмотрел на блокнот, но Хонджун сразу же прикрыл его ладонью, а затем и вовсе спешно убрал в тканевую сумку, которая висела на спинке стула.              — Ну что, птичка, так уж и быть, пакуй свои чемоданы. Завтра на рассвете выдвигаемся, путь предстоит длинный, — произнёс Уён и, не прощаясь, вышел из бара, оставив после себя терпкий аромат вишни вперемешку с алкоголем и солёным запахом моря.              Во время приготовлений к отплытию Уён всё возвращался мыслями к Хонджуну, который казался бельмом на глазу на фоне остальной команды. Изящные пальцы, тонкие руки, безусловно, не знавшие тяжёлых нагрузок и суровых испытаний океаном. Словно специально ему вспомнился момент из давнего разговора с одним гнусным торговцем из Чжоушаня.              «…если во время плаваний наткнёшься на какую-нибудь очаровашку и захочешь озолотиться, то привози сюда. У моих ребят такие высоко ценятся…»              «Что ж, всего лишь нужно будет поддерживать дружелюбный вид недельки три, а там и до Шанхая рукой подать», — подумал Уён и с ухмылкой понёс очередную тяжёлую коробку на палубу.              

***

             Едва Хонджун зашёл на палубу, он осмотрелся и понял, что попал в сети не обычных моряков или торговцев, а самых настоящих пиратов, о которых в детстве соседские ребята, спрятавшись под тяжёлым одеялом тёмными вечерами, рассказывали много баек. Тогда эти истории будоражили воображение, заставляли сердце сжиматься от восторга и страха, но сейчас всё было иначе. Первая мысль, которая пронеслась в голове, была «лишь бы благополучно добраться».              Благо, Хонджуна на корабле сразу же встретил вчерашний новый знакомый — Уён — и, мельком представив немногочисленной команде, провёл в специально выделенную каюту, располагающуюся в полуюте. Там жили отдельно капитан, квартирмейстер Юнхо, второе главное лицо после Уёна, и местный врач Ёсан, который был по совместительству и плотником, а остальные из команды ютились на нижней палубе.                     В то время как Хонджун раскладывал свои вещи в крохотной комнатке, где находились лишь низкая койка, небольшой стол с керосиновой лампой и узкая тумбочка возле противоположной стены, Уён рассказывал правила нахождения на корабле во время плавания, упомянув, что он волен ходить куда угодно, однако под страхом смерти запретил даже смотреть в сторону капитанской каюты. Хонджун, доставая из сумки толстую потёртую книгу, замер после этих слов и уже хотел пошутить о том, что там хранятся кости самоуверенных врагов, но, увидев предостерегающий взгляд, промолчал.              «Судьбу лучше не испытывать…» — подумал он, однако глубоко в груди загорелось детское любопытство и слабая надежда на то, что получится улучить момент и глянуть хотя бы одним глазком на то, что так усиленно скрывал капитан.              Большую часть дней с момента отплытия Хонджун проводил в своей каюте, либо читая, либо заполняя чистые листы набросками морских жителей, о которых он читал в книгах. Постоянная качка стала привычной уже на второй день путешествия, и сейчас он даже не обращал внимания на несильные волнения бежевой воды в стакане. В ней он смывал с кисти охру, которой были украшены его эскизы.              Остальное время Хонджун проводил на палубе и мог долго наблюдать за рассветами и закатами среди бескрайнего морского горизонта, оперевшись на шершавый деревянный фальшборт и слушая скрип мачт вперемешку с успокаивающим плеском волн.                     Примерно спустя неделю он по обычаю спустился на нижнюю палубу, где каждое утро и вечер кок готовил еду для команды, и ровно в восемь вечера сидел за столом в самом углу большого помещения, потому что понимал, что ему не место среди шумной, но дружной компании пиратов. Хоть те уже и привыкли к его персоне на корабле, однако всё ещё периодически кидали в его сторону подозрительные взгляды. Оно и было ясно — он здесь чужак, ему здесь не место. Поэтому Хонджун каждый раз по возможности быстро съедал горячую похлёбку и, ни с кем не разговаривая, покидал палубу. Но в этот раз его заставил задержаться разговор, который невзначай долетел до его ушей.              — Хэй, капитан, Ёсан сказал, что там под грот-мачтой нужна помощь…              Хонджун замер, напряг слух и сделал вид, что в кружке осталось ещё несколько глотков чая. По голосу он понял, что к Уёну обращался Сонхва.              — …там, правда, работы на несколько часов. Не подсобишь? В скором времени будут штормы, так что такелаж должен быть готов.              — Хорошее решение, пойдём, — ответил Уён и поднялся из-за стола.              Хонджун выждал несколько минут и спешным шагом покинул нижнюю палубу, направляясь к себе в каюту.              «Ты что, с ума сошёл? Хочешь лишиться головы?» — он отговаривал себя до тех пор, пока не открыл дверь в полуют.              За основными дверями был небольшой коридор, по левую сторону была каюта Ёсана и кладовая, по правую каюта Юнхо и его собственная, а прямо по коридору были капитанские покои.              Когда Хонджун уже собирался открыть свою дверь, его внимание привлекла сиреневая полоса света.              «Что за?..» — он поднял взгляд и увидел, что дверь в каюту Уёна была приоткрыта. — «Чёрт, чёрт, чёрт. Нельзя! Слышишь, Хонджун?!»              Он стоял, вцепившись пальцами в ручку и лихорадочно думал, взвешивал все «за» и «против». Однако тут же вспомнился разговор Сонхва и Уёна.              «Его не будет несколько часов, а я… посмотрю только одним глазком. Меня никто не заметит… Половина команды всё ещё ест, а остальные в трюме. Сейчас или никогда…»              Хонджун бесшумно подошёл к двери и медленно приоткрыл её. Перед ним была небольшая, но удивительно опрятная каюта, наполненная тысячей разных мелочей. Внутри пахло смесью того самого терпкого аромата вишни, керосина и каких-то пряностей. Хонджун совсем по-другому представлял пиратское логово, не ожидая такого порядка и приятного запаха.              Слева стояла идеально заправленная кровать с аккуратно сложенным одеялом из толстого, тёмно-синего сукна. Рядом с кроватью, у стены, стояла небольшая деревянная лавка, на которой лежали карты, пожелтевшие от времени, но бережно сохранённые.              Справа находился шкаф со стеклянными дверцами, в которых отражался мерцающий огонёк керосиновой лампы. Его дверцы были украшены изящной резьбой, изображающей морских зверей. Внутри шкафа в идеальном порядке лежали различные предметы, привезённые, видимо, из разных стран.              В центре стоял полированный до блеска дубовый стол, на котором не было ни пылинки. На нём аккуратно лежали компас, изысканный перочинный нож с перламутровой ручкой, записная книжка в кожаном переплёте с засушенной веточкой розмарина, зажатой между страницами, и небольшая стеклянная бутылочка с песком из какого-то экзотического острова — каждая вещь находилась строго на своём месте. Самым главным, что привлекло внимание Хонджуна, был светящийся тем самым сиреневым светом шар, стоящий на небольшой подставке в центре стола.              Он медленно, будто заворожённый, подошёл ближе и взял сферу в ладони, чувствуя что-то странное, исходящее от неё. Тепло просочилось через кожу, проникло внутрь, струясь по сосудам, и достигло до мозга, заставляя Хонджуна сфокусироваться только на шаре.              Очарованный, он не сразу заметил чужое присутствие, но тело тут же среагировало на прикосновение холодного лезвия к коже. От затылка тут же прошла волна мурашек, возвращая сознание в реальный мир.              — Если ты хоть на миллиметр дёрнешься, то умрёшь самой мучительной смертью, — грозно прошипел Уён на ухо Хонджуну. Тот поднял взгляд и увидел в отражении зеркальной дверцы шкафа горящие злобой глаза капитана. Он стоял позади него и держал клинок в опасной близости от шеи.              Хонджуна будто парализовало. Страшный сон стал реальностью. Он нарушил самое главное правило.              — Мои слова и приказы для тебя пустой звук, да? Чёртов ты ублюдок, — зарычал Уён и ещё сильнее прижал лезвие к коже, оставив на ней неглубокий порез.              — Я… я не… — Хонджун не мог оторвать взгляд от яростных глаз Уёна. Когда он увидел в отражении тонкую струйку алой крови на своей шее, его будто окатило ледяной водой. Сейчас его жизнь зависела только от решения этого пирата. — Я просто хотел посмотреть…              — Посмотреть?! — рявкнул Уён и с силой сжал челюсти. Желваки на его острых скулах заиграли, показывая клокочущую злость.              Хонджун тревожно думал, как спастись из этой, казалось, безвыходной ситуации. Что он так усиленно пытается скрыть? Эту сферу? Что это такое?              — Знаешь, что бывает с теми, кто суёт свой любопытный нос в чужие дела? — прошептал Уён. — Видел руку Мелкого? Он поплатился за свой интерес двумя пальцами. А он даже ничего не трогал здесь.              Хонджун шумно сглотнул и зажмурился. Похоже, это конец. Зря он надеялся, что сможет благополучно добраться до Китая на пиратском корабле.              — Однако…              Хонджун распахнул глаза и вновь посмотрел на сиреневый шар, который всё ещё держал в руках.              — У меня есть причины сохранить тебе жизнь. Поэтому… — Уён убрал лезвие клинка от шеи и отошёл на пару шагов. — Положи сферу на место и проваливай.              Испуганный Хонджун всё ещё не мог поверить в благосклонность судьбы и, осторожно вернув загадочный предмет на место, посмотрел на Уёна.              — Спасиб…              — Пошёл вон отсюда!!! — зарычал Уён.              Хонджун вздрогнул, опустил глаза в пол и быстрым шагом покинул капитанскую каюту.              

***

             Следующие несколько дней после случившегося инцидента Хонджун практически не покидал своей каюты. Уён с тех пор пристально наблюдал за его перемещением, но тот выходил лишь по крайней нужде. Когда Хонджун не появился на завтраке на следующее утро, Уён подумал, что тот не в духе. Оно и было понятно, по какой причине. Однако когда на третий день он вновь не пришёл на нижнюю палубу, Уён отправил Ёсана с большой порцией еды в каюту Хонджуна. Через несколько минут он вернулся с миской в руках.              — Капитан, он отказался открывать дверь. Сказал, что не голоден.              — Чёртов маменькин сынок! — рявкнул Уён и ударил кулаком по столу, отчего приборы подпрыгнули и зазвенели. — Я не собираюсь везти его стухший труп в Шанхай! Он мне нужен живым. Отдай.              Капитан поднялся из-за стола, выхватил железную плошку и направился в сторону полуюта. Он вышел на верхнюю палубу и скептически посмотрел на серые облака, которые начали темнеть и сгущаться на горизонте.              — Только шторма сейчас не хватает… — Уён нахмурился, недовольно цокнув, подошёл к каюте и постучал.              — Ёсан, я же сказал, что не голоден! Уходи! — прокричал Хонджун из-за двери.              — Открывай эту грёбаную дверь! — крикнул Уён и с силой стукнул по деревянным доскам.              — Вот чёрт… — послышалось из каюты, а затем последовал щелчок. На Уёна исподлобья смотрел заметно похудевший Хонджун. Он отошёл от входа, пропуская капитана внутрь.              — Если так хочешь сдохнуть, то лучше бы выбросился за борт корабля. Или, на худой конец, пустил пулю себе в лоб, — скептически произнёс Уён, осматривая Хонджуна с ног до головы. — Что за подростковый бунтарский дух в тебе проснулся? Думаешь, тебя тут кто-то будет жалеть?              Хонджун тихо выслушал недовольную тираду Уёна и насупился, краем глаза поглядывая на миску с супом.              — Я не уйду отсюда, пока ты не съешь всё до последней капли. И пошевеливайся! Скоро начнётся шторм, мне некогда тут твои сопли подтирать.              Хонджун нервно сглотнул.              — Шторм?..              Уён в ответ лишь поджал пухлые губы и скрестил руки. Хонджун за минуту влил в себя уже остывшую похлёбку и протянул плошку капитану. Перед тем как уйти, Уён обернулся и произнёс:              — Я не собирался тебя убивать. Поэтому хватит паясничать. Если что-то потребуется во время шторма, я буду в каюте квартирмейстера, — не дожидаясь ответа, капитан покинул Хонджуна, закрыв за собой дверь.              Теперь нужно было срочно готовиться к надвигающейся буре, которая, судя по силе ветра, обещала быть минимум семибалльной.              Уён раздал все необходимые поручения, и команда сразу же начала работать в ускоренном темпе. Кто-то уже начал снимать паруса с фок- и бизань-мачт, другие потуже затягивали рангоут, а остальные сносили лишние предметы со шкафута в трюм. Ещё раз окинув взглядом палубу, Уён развернулся и быстрыми шагами направился в сторону своей каюты.              Прикрыв за собой дверь, он подошёл к столу и достал из шкафчика небольшую икону. Он протёр большим пальцем поверхность от пыли и закрыл глаза.              — Боже, прошу, сохрани души твоих путешествующих чад… — пробормотал Уён, взывая к Господу, и перекрестился раскрытой ладонью.              Через несколько минут он перешёл в каюту Юнхо и сел за узкий стол, параллельно проверяя уровень воды за иллюминатором. Тёмно-синие волны, окаймлённые белой пеной, уже с силой бились о борт, вызывая ощутимую качку. Уён окинул взглядом многочисленные приборы, которые лежали на полках, начиная с секстанта и заканчивая несколькими лаглинями, и задумался.              За дверью каюты были слышны громкие указания Юнхо и грохот шторма. Уён вновь глянул в иллюминатор, и в этот же момент яркая молния расчертила затянутый чёрными тучами небосвод, а следом раздался оглушительный гром.              Началось.              Уён ухмыльнулся, чувствуя, как по венам начал разливаться адреналин вперемешку с терпким ощущением опасности. Он открыл дверь, собираясь выйти на палубу, и едва не столкнулся носом с до смерти перепуганным Хонджуном.              — Постой, ты же не собираешься идти туда? — Хонджун указал пальцем на двери, ведущие из полуюта. В его глазах читался настоящий страх, брови были надломлены, а губы мелко дрожали.              «А ещё говорил мне, что готов ко всем приключениям…», — насмешливо подумал Уён и усмехнулся.              — Разумеется, птичка. Как же я могу оставить свою команду в такой прекрасный час? — Уён широко улыбнулся, в темноте коридора походя на безумца. — Не высовывай носа из своей каюты и, может быть, останешься жив!              Он развернулся и уверенно направился в сторону палубы, оставив Хонджуна один на один с невесёлыми мыслями о грозящей смерти.              Уён распахнул потемневшие из-за постоянной влаги двери, и в лицо тут же ударил поток холодного ветра в крупными каплями ливня. Бордовая рубашка моментально намокла и прилипла к разгорячённому телу.              Он глубоко вдохнул и смело пошёл в сторону квартердека. Постоянно сверкающие молнии освещали невысокую фигуру капитана, который, несмотря на штормовой ветер, нескончаемый дождь и сильную качку от высоких волн, пересекал мокрые доски палубу. Ловко забравшись на капитанский мостик, он осмотрел корабль и, схватившись за такелаж мёртвой хваткой, закричал:              — К чёрту страх, мои верные пираты! Шторм — это всего лишь проверка на прочность! Сжать зубы, работать в полную силу, и мы переживём это! Один неверный шаг — и пойдёте на корм акулам! Не теряйте надежду и контролируйте состояние корабля! Время на вес золота! Вперёд!              В ответ на воодушевляющую речь капитана раздались радостные крики команды, и они сразу же с новыми силами принялись за работу. Уён опустил взгляд на полуют и увидел на фоне тёмных досок белую фигуру Хонджуна, который держался за дверь и широко раскрытыми глазами смотрел на Уёна. Наверное, капитан, обрамлённый яркими молниями, выглядел в тот момент неописуемо, словно обезумевший ангел смерти.              Нацепив чёрные перчатки без пальцев, Уён схватился за бакштаг и с победным кличем съехал по ней вниз на шкафут. По пути к полуюту он хлопнул по плечу Ёсана, который спускался в трюм, чтобы забрать ручный насос с нижней палубы.              — Капитан! Может быть нам снять паруса и с грот-мачты? — послышалось где-то сбоку. Уён повернул голову и увидел, как Минги облило волной с ног до головы.              — Отставить! Держим курс как и было намечено.              — Есть, капитан!              — Всё-таки хочешь, чтобы тебя с палубы смыло волной, да? — обратился к Хонджуну Уён, перекрикивая гром. Он подошёл к нему, схватил за руку и повёл в сторону кают.              — Я… не… — Хонджун не знал, что ответить, поэтому лишь открывал и закрывал рот, словно рыба на суше.              Уён первым зашёл в каюту и, схватив сухую светлую рубашку с койки, бросил в Хонджуна.              — Не бойся, ветер уже переменился, — произнёс Уён, показывая на иллюминатор в каюте Хонджуна, где на горизонте уже виднелся кусок голубого неба.              

***

             Спустя практически три недели путешествия вдоль Японского моря, пиратский корабль наконец-то приблизился к месту назначения. Уён предупредил команду, что через восемь часов они уже будут в порту Чжоушаня, поэтому приказал готовить всё необходимое.              — Чжоушань? Мы же вроде… — задумался Минги, почесывая затылок. Уён одарил его убийственным взглядом, отчего Минги замолчал. После такого никому не хотелось перечить капитану.              — Что именно нам готовить? — спросил Сонхва. Порох и ружья или?..              — Нет, — отрезал Уён, будто прочитав его мысли. — Мы за припасами. В Шанхае с нас сдерут три шкуры, а продадут всего ничего. Поэтому всем отчитаться Юнхо о сбережениях!              — Так точно, капитан! — хором ответила команда и сразу же отправилась исполнять приказ.              Уён тем временем встал за штурвал и стал задумчиво вглядываться в горизонт, где синее небо сливалось с водной гладью. Он уже столько времени провёл с Хонджуном, путешествуя бок о бок почти целый месяц, а он так и остался загадкой. Вроде бы с виду простой парень, который любил рисовать и постоянно витал в облаках, и было даже не понять, о чём он думает. Но что-то всё-таки в нём есть. Что-то без конца заставляло вновь и вновь бросать взгляд на эти пшеничные волосы, на этот точёный профиль в очках, на эти худые длинные пальцы…              Уён выдохнул и склонил голову, закрыв глаза. Это всё неправильно. Он планировал поехать в Чжоушань, чтобы продать его и озолотиться, а в итоге…              Будто сам океан, прочитав мысли капитана, толкнул неожиданной волной в борт корабля, из-за чего Уён слегка пошатнулся и посмотрел вдаль.              Солнце начало клониться к горизонту; наступал золотой час, который невольно пробуждал в душе юношеский романтизм. Попутный ветер трепал тёмные пряди, а в сердце разгоралось непривычное тёплое чувство.                     Когда до прибытия оставалось пару часов, Уён поднялся на верхнюю палубу, чтобы предупредить Хонджуна и дать небольшой перекус. Над головой в бесконечном небе светили яркие звёзды, то и дело мерцая по очереди. Уён ненадолго засмотрелся, чуть улыбнулся и шагнул в полуют.              В каюте было слишком тихо. Он слегка толкнул рукой дверь, и та медленно отворилась, открыв вид на спящего Хонджуна. Тот свернулся калачиком, укутавшись в тёплый плед, и негромко сопел.              Уён прошёл внутрь и осторожно присел перед Хонджуном, внимательно всматриваясь в его умиротворённые черты лица. Обычно он, хмурив светлые брови, сжимал губы в тонкую полоску, а сейчас они были чуть приоткрыты и выглядели очаровательно. Уён, неожиданно для себя, протянул ладонь к лицу Хонджуна и осторожно провёл пальцами сначала по волосам, а затем по скуле. Грубая кожа коснулась гладкой щеки. Хотелось навечно остаться в этом моменте, заморозить время, остановить стрелки часов и раствориться в ощущениях.              Но что-то внутри не позволило Уёну продолжить, и он поднялся, стараясь игнорировать быстро бьющееся сердце. Он отошёл к двери и громко постучал.              — Хонджун, мы через пару часов будем в порту Чжоушаня, поэтому будь готов к этому времени.              Хонджун встрепенулся и приподнялся на койке. Он протёр сонные глаза и посмотрел на капитана.              — Чжоушань?..              — Да, нам нужно пополнить припасы, поэтому мы останемся там на сутки. До Шанхая от него день пути, — сдержанно ответил Уён, благодаря темноту за то, что скрывала его румянец на щеках. — Перекуси.              — А-а-а, понял. Спасибо.              Уён оставил еду на столе и быстро покинул каюту.              «Чёрт, что со мной происходит?..» — смутился Уён, нервно проводя ладонью по маллету.              

***

             Ступив на долгожданную твёрдую землю, Уён с наслаждением вдохнул сладковатый запах уже начавшей цвести сакуры. Сколько бы чудес он за свою богатую событиями жизнь ни повидал, аромат вишни каждый раз заставлял его душу трепетать.              Отдав последние поручения команде, он направился на набережную, чтобы прогуляться по тихому спящему городку. Остальные разбрелись кто куда: одни пошли в бар, другие сразу на боковую, а кто-то остался на корабле.              Уён остановился рядом пышно-цветущим деревом и, облокотившись на перила, идущие вдоль набережной, устремил свой взгляд на спокойный океан.              Услышав позади осторожные шаги, он даже не стал оборачиваться — сразу понял, кто это.              Хонджун подошёл ближе и остановился рядом, скопировав позу Уёна. Несколько минут они молча наслаждались видом, а затем Хонджун глубоко вздохнул и опустил взгляд на свои руки.              — Знаешь, на самом деле мне нужно в Шанхай, потому что я художник. По рассказам, там изобрели новый, достаточно лёгкий способ изготовления красок немыслимо разных цветов! — произнёс Хонджун и чуть улыбнулся своим мыслям. — И, конечно же, весна — это рай для меня как творческого человека. Всё цветёт, жизнь на Земле пробуждается от долгого и холодного сна.              Уён заинтересованно посмотрел на Хонджуна, который так вдохновлённо рассказывал про своё увлечение. Это было просто восхитительно. Наверное, он бы так же воодушевлённо описывал свою невероятную любовь к опасному, но такому притягательному океану.              — А вообще, это отец привил мне любовь к рисованию. Он в юношестве тоже этим увлекался. Хотелось бы посмотреть на его творения…              Почувствовав, что отвечать на это ничего не стоит, Уён молча улыбнулся и вновь засмотрелся на красивый профиль Хонджуна.              — Ну, раз уж мы тут тайнами делимся, тогда, получается, моя очередь, — произнёс Уён. Хонджун на это удивлённо вскинул брови. — Та сфера в моей каюте, по рассказам древних моряков, проклята. Это древнее сокровище, которое может предсказывать будущее. Однако тот, кто дотронется до неё, потом умрёт самой ужасной смертью, — серьёзно сказал Уён, глядя прямо в глаза напротив.              У Хонджуна вытянулось лицо, и он оцепенел от страха.              — Что, правда?!              В ответ Уён лишь громко расхохотался, утирая выступившие капельки слёз в уголках глаз.              — И ты так легко поверил в эти сказки? — насмешливо спросил он. — Какой же ты наивный… Шучу я.              Уён развернулся, облокотился спиной на перила и поднял взгляд на звёздное небо.              — На самом деле это подарок от моей покойной матери. Она воспитывала меня в строгом порядке, надеясь, что я стану интеллигентным человеком, а я… после её смерти стал дерзким пиратом. Пустился во все тяжкие. Предназначение этой сферы я не знаю, поэтому и направляюсь в Шанхай. Может быть, местные мудрецы подскажут, что это такое…              — Теперь понятно… Соболезную. Надеюсь, ты сможешь разгадать эту тайну, — тихо произнёс Хонджун, поворачиваясь лицом к нему.              — Ты слишком добр к тому, кто едва не перерезал тебе глотку пару недель назад, — усмехнулся Уён и вдохнул тёплый ночной воздух.              — Боже, ты ужасен!              — Прямо-таки ужасен? — Уён с ухмылкой наклонился ближе к Хонджуну, сверкая глазами.              — Именно.              Хонджун замер в нескольких сантиметрах от губ Уёна, не решаясь сделать первый шаг. Однако Уёна это не остановило. Он вздохнул и оставил мягкий поцелуй на губах Хонджуна, от которого по всему телу будто прошёлся электрический разряд. За всю его жизнь ещё ни разу обычное прикосновение не вызывало столь ярких эмоций.              Хонджун чуть отстранился и улыбнулся, закусив губу.              — Чертовски ужасен, — прошептал Хонджун и потянулся за новым поцелуем, который на этот раз был более чувственным. Он прикоснулся ладонью к шее Уёна и провёл пальцами по косичкам, а затем опустил руку на сильное плечо, позволяя обнять себя за талию.              В тот же миг подул тёплый ветер, зашумел волнами о берег и зашелестел розовыми лепестками, осыпая их на два сердца, слитых воедино этой весенней ночью.              

***

             По прибытии в Шанхай Уён на скорую руку собрал всё необходимое, аккуратно положил сферу в холщовый мешок и последним покинул палубу своего корабля. На подмогу он позвал с собой лишь Юнхо, он мог доверить ему свою душу, поэтому поиск мудрецов и раскрытие тайны маминого подарка он решил провести именно с ним. Сказав команде, что общий сбор в порту будет через неделю, Уён отошёл от остальных и приблизился к Хонджуну, который одиноко стоял в стороне и нервно сжимал свою сумку.              — Ну что, куда ты теперь? — спросил Уён, поправляя лямку на плече Хонджуна.              — Я слышал, что где-то в провинции Цзянсу есть семья картографов, которые, думаю, мне помогут. А ты?              — Постараюсь узнать про сферу, а потом… Через неделю мы снова уплываем, — Уён устремил взгляд на живописные горы вдали, а затем вновь посмотрел на Хонджуна.              — Что? Так скоро?..              — Прости, моя милая птичка. Моя жизнь связана с океаном, а ты слишком прекрасен для пиратства. Может быть, когда-нибудь судьба нас снова сведёт, — Уён убрал прядь светлых волос Хонджуну за ухо и прошептал: — Прощай.                     В этом путешествии Уён хотел лишь обогатиться, но в итоге обрёл нечто более ценное. Настоящие искренние чувства. Как бы больно ни было расходиться, в их сердцах осталась надежда на новую встречу.