Красный лотос

Солнечные лучи, упрямые как сам Хуа Чэн, пробивались сквозь щели плотно задвинутых штор, рисуя золотые полосы на полу. В центре широкой кровати, утопая в груде шёлковых одеял, спали двое: один — облачённый в белое, другой — в кроваво-красное. Хуа Чэн приоткрыл единственный глаз, привычно щурясь от света. Перед ним, прижавшись к его груди, безмятежно посапывал Се Лянь. Его длинные ресницы отбрасывали тени на щёки, а губы, чуть приоткрытые во сне, казались невыносимо мягкими. *«Как вообще возможно быть таким… прекрасным?»* Осторожно, чтобы не потревожить сон божества, Хуа Чэн высвободил руку из его объятий. Его пальцы нащупали на прикроватной тумбе **повязку** — та самая, что он носил вместо отсутствующего глаза. Шёлк скользнул по коже, и через мгновение тёмная лента уже скрывала пустую глазницу. Но прежде чем подняться, он на миг задержался, наблюдая, как **дыхание Се Ляня** ровно поднимает его грудь. *«Сегодня всё должно быть идеально»*. --- ### Хуа Чэн крался по коридору, как вор, хотя это был **его же** дом. В одной руке он сжимал свёрнутый в трубочку лист бумаги, в другой — кисть, капающую тушью на пол. *«Чёрт…»* Он знал, что его почерк — **кошмар** для всех, кто осмеливался читать его послания. Даже восьмисот лет не хватило, чтобы исправить этот «дар». Но сегодня он **должен** написать. Хотя бы пару строк. В итоге, после десятка испорченных листов, на столе остался **один-единственный** вариант: > *«Гэгэ, жди у озера. До полудня. И… не смей надевать белое ».* Последняя фраза была подчёркнута **трижды**, а вместо подписи красовалась **каракуля**, отдалённо напоминающая мотылька. Хуа Чэн с удовлетворением кивнул и, прикрепив записку к зеркалу, **обмакнул палец в тушь** и добавил под текстом: **«P.S. Это не кровь».** --- ### Се Лянь проснулся от лёгкого **скрипа двери**. Рядом было пусто, но одеяло ещё хранило тепло. — Сань Лан… — он потёр глаза, оглядываясь. На тумбочке лежала **записка**. Се Лянь взял её, морща лоб. *«Что за… иероглифы?»* Бумага выглядела так, будто по ней **проехалась колесница**, а потом ещё и потоптались демоны. Он поднёс её ближе к свету, пытаясь расшифровать: — «Гэ… жди… озеро»… «белое» под запретом? — он рассмеялся. *«Ну конечно, только Сань Лан может превратить простое послание в шифровку».* Но когда он подошёл к шкафу, то обнаружил, что все его **привычные белые одежды** куда-то исчезли. Вместо них висело **алое ханфу** с вышитыми серебряными узорами — точь-в-точь как в дни его славы. --- ### Се Лянь вышел в сад, поправляя непривычно яркие рукава. Ветер играл его распущенными волосами, вырывая пряди из небрежно собранного хвоста. — Опять эти непослушные… — пробормотал он, пытаясь закинуть их за плечо. Внезапно **тёплые пальцы** коснулись его виска. — Позволь мне, — прошептал **знакомый голос**. Хуа Чэн, подкравшийся сзади, аккуратно **заправил выбившиеся пряди** за ухо Се Ляня. Его движения были такими нежными, будто он боялся повредить хрупкий шёлк. — Ты… — Се Лянь обернулся и замер. Перед ним стоял **не тот насмешливый Хуа Чэн**, что обычно дразнил его при каждом удобном случае. Его единственный глаз светился **тревожной серьёзностью**, а в уголках губ таилось что-то неуверенное. — Гэге, — он взял его за руку, — Озеро, которое Се Лянь видел **тысячу раз**, сегодня **превратилось в другое измерение**. Вся его гладь была усыпана **голубыми лотосами** — теми самыми, что цвели только в Сяньлэ. А на берегу, на алом покрывале, лежали: - **Корзина** с персиками (немного помятыми, словно их выбирали в спешке). - **Кувшин** вина (с надписью «Не открывать до свадьбы», зачёркнутой и заменённой на «До сегодня»). - И… **кольцо**. Се Лянь поднял его, ощущая **дрожь в пальцах**. Металл был тёплым, словно впитавшим в себя **восемьсот лет тоски**. — Сань Лан… — его голос дрогнул. — Это сделано из обломков Э-миня, — Хуа Чэн прикрыл единственный глаз, словно боясь увидеть отказ. — Я хотел, чтобы даже самое тёмное наше прошлое… стало чем-то светлым. --- ### Когда Хуа Чэн надел кольцо ему на палец, Се Лянь **не сдержал слёз**. — Ты… самый упрямый из моих верующих, — он рассмеялся, стирая влагу с ресниц. — Зато **единственный**, кто дождался тебя, — Хуа Чэн прижал его ладонь к своей щеке. И в этот момент **ветер подхватил лепестки** вокруг них, унося в небо, как когда-то **бумажного мотылька** из далёкого прошлого. ---