Маленьким буквами о любви с ошибками

***

Многочасовая изнуряющая тренировка подошла к своему логическому завершению на сегодня и Этери не долго думая, предложила Жене выпить чаю и согреться. Медведева сдержанно кивнула в знак согласия. «Как в добрые старые времена…» подумалось фигуристке, когда они свернули по коридорам к кабинету главного тренера. — Чего застыла? — удивилась Этери, когда Женя не торопилась переступать порог ее кабинета. Девушка лишь пожала плечами и улыбнулась. — Просто…я словно вернулась во времена, когда было все именно так… — держась за ручку двери, заявила Женя, поднимая взгляд на табличку на двери. — Заходи, переодеться надо, ненароком простынешь, — сдержанно ответила Этери, все же подтолкнув девушку в кабинет и закрыла за ними двери. Женя в немом вопросе взглянула на женщину, что отошла к небольшому шкафчику, где хранила кофе и чай. Но вопрос так и остался не задан. Медведева без лишних вопросов расстегнула свою спортивную сумку, доставая оттуда сухой топ и толстовку. Ее не смущало присутствие Этери, Женя без зазрения совести стяну с себя промокшую одежду, небрежно кидая в сумку, тут же надевая сухую и теплую одежду. Она чувствовала, что начинала подмерзать, но никогда не признается в этом. Медведева ставит сумку на пол, а сама садится на диван. По телу разливалось знакомое тепло от осознания того, что все налаживалось. — Слушай, Этери Георгиевна, — обращается фигуристка к ней по имени отчеству, отчего Тутберидзе вздрагивает, но вида не подает, лишь оборачивается через плечо и мимолётно улыбается Медведевой. — Я слушаю, Медведева, — заваривая чай, тихо отзывается женщина. Женя посмеивается с такой реакции и прикрыла глаза, вдыхая ароматный пар, что поднимался над стеклянным чайником. Этери была настоящей волшебницей, превращающей простые чайные листья в эликсир блаженства. Ее руки, вот что завораживало Медведеву больше всего. Тонкие, словно выточенные из слоновой кости, они танцевали над баночками, отмеряя нужное количество, перемешивая, согревая теплом. Она чувствует, как по телу пробегают мурашки, который раз за этот день. — Может, — она подходит к ней со спины так тихо, что Этери пугается, когда девичья рука ложится на талию, нежно и аккуратно сжимая, — после всего этого безобразия, махнем к морю? Я и ты. И плевала я на все, Тери, — она прижалась щекой к спине Этери, продолжает ласково и ненавязчиво свою мысль Женя. — Я так устала от всего. И от твоего отсутствия в моей жизни. — на одном дыхании говорит Женя. Сейчас она может не боятся быть откровенной с женщиной. — Жень, — женщина шумно выдыхает, чувствуя, как вторая рука девушки тоже обнимает ее, мирно укладываясь на живот, — я подумаю над твоим предложением. — Женя улыбается и прикрывает глаза. Сильнее прижимается к спине Этери. — Я обещаю подумать, но не даю гарантий, что они будут приняты в пользу лазурных берегов, — Этери разворачивается и тем самым разворачивает Женю, тут же заключая в объятия. В теплые, нежные и такие родные. Женя гладит ее спину раскрытыми ладонями, тем самым заставляя расслабится. — Я посодействую, чтобы все срослось, как надо, — она поднимает голову, смотрит на тренера снизу вверх и улыбается, едва заметно закусив губу. — поцелуй меня, — шепчет Медведева, не отрывая взгляд от глаз напротив. Тутберидзе одной рукой крепко прижимает к себе Женю, а второй убирает за ушко выбившуюся прядку волос, ненадолго задерживает руку на щеке спортсменки. — Медведева, ты видела, что творится на просторах интернета? — Женя счастливо кивает и тянется за поцелуем сама. — Давай не тут? — она смотрит на губы, что так и манят поцеловать их. Но понимает, что не стоит рисковать. — Сенсация от непрошенных гостей в тренерскую, мне не нужна. И так я слишком много себе позволила с твоей постановкой. — в голосе ни на мека за злость, а скорее не до конца пришло осознание того, что они сделали. Вместе. — Зато какой интерес и ажиотаж, — воскликнула Женя, но разорвала объятия и села на диван, — будто тебе не принесло это удовольствие? — Жене не нужен ответ. Она и так его знает. Девушка видит, как за эти несколько дней совместных тренировок потеплела женщина, как чаще стала улыбаться, на щеках выступал здоровый румянец. Женя знала — они нужны друг другу. Этери промолчала. Женщина вернулась к завариванию чая. Медведева, закинув ногу на ногу, наблюдала за точными действиями тренера с интересом и улыбкой на губах, думая о своём. — Знаешь, ты даже чай завариваешь с таким изяществом, что страшно, — Женя ложится на диване, свесив ноги с него и смотрит на Тутберидзе, что не вступает в диалог. — Те-е-е-ри… — тянет Женя и хитро улыбается. Тутберидзе поворачивает голову, удивленно вскинув одну бровь. Женщина разворачивается, подходит к ней и, наклонившись, целует ее. Женя на секунду приходит в оцепенение от такого жеста, но тут же взяла себя в руки и обняв, на сколько было возможно, удерживала около себя. — На большее тут не рассчитывай, — оторвавшись от желанных и манящих губ, смущённо отвечает Этери. — Давай чай пить, — Женя принимает положение сидя, скидывает с ног кроссовки и поджимает их под себя. Каждый жест, каждое движение Этери были наполнены изяществом, словно преднамеренно созданным для Жениного удовольствия. Этери протянула ей кружку с дымящимся напитком. Женя взяла ее, чувствуя легкое покалывание в пальцах от прикосновения. Она сделала глоток, ощущая терпкий вкус. Травяной и успокаивающий чай растекался теплом по телу, словно вторя движениям Этери. Женя чувствовала, как усталость постепенно уходит, оставляя после себя только умиротворение и легкую эйфорию. Хотелось просто сидеть так вечно, наблюдая за этой чайной феей и слушая ее тихий голос. — Спасибо, — тихо шепчет брюнетка и опускает голову на плечо Тутберидзе, как только та села рядом. — Нравится? — делая глоток чая, тихо интересуется Этери, боялась нарушить эту комфортную тишину. — Ты же знаешь — что да. Скажи, всем так искусно чай завариваешь?.— с лёгкой грустью в голосе интересуется Женя и посмотрела на Этери, которая не сводила с нее взгляд. — Только Дане. И то в пакетиках… — Женя едва скрывает усмешку на губах от той серьезности, с какой ей ответила Этери. — Нет, конечно. У меня только ты всегда была в приоритете. И остаешься… — скорее себе, чем Жене, признается Этери и отворачивается. — Будто никто не сидел у тебя в кабинете после тренировок… — Никто, Жень…как ты никто, — Тутберидзе целует ее в висок и вдыхает такой родной аромат шампуня. — Врать не хорошо, Этери, — улыбается Женя и делает маленький глоток чая, прикрывает глаза. — Даня с Сергеем не в счёт, — сдается тренер. В действительности никто не приходит по вечерам пить чай, как это всегда происходило и происходит с Женей. Никто не позволял себе даже предложить вечернюю посидеку. Женя всегда была особенной во всех отношениях. Во всем Медведева была ее личной болью и лекарем душевных ран. Женя чувствует, как тревоги и усталость начинают отпускать, с каждым сказанным словом от Тутберидзе. Медведева слышит ровное дыхание Этери и теснее к ней прижимается. — Тери, я всегда тебя любила. И ты знаешь, что я не предавала… — Замолчи! Сейчас же прекрати! Мы все обсудили, я не хочу к этому возвращаться. — резче, чем планировалось, отзывается Этери, но Женю из своих объятий не выпускает. — Не будем больше. Если поедем на несколько дней к морю, — заключает Женя. Этери еще раз целует девушку в висок. — Я буду учится этому у тебя, — тихо отвечает та и вместе с Женей облокачивается на спинку дивана. В одной руке держит кружку с чаем, другой — обнимает Женю. — Нам еще до дома добираться часа два, Жень, — уворачиваясь от поцелуев Жени, ворчит Этери. — Медведева! Иначе ты поедешь к себе! И никого моря! — Эгоистка и шантажистка! — фыркнула Женя и отвернулась. — Этери Георгиевна, — снова по имени, — можно невыполнимую маленькую просьбу? — Удиви. — смеется Этери с детского и непосредственного поведения Жени. И она соврет, если скажет, что не скучала по всему этому. По этим Жениным внезапным и спонтанным разговорам и предложениям, от которых было почти невозможно отказаться. Тутберидзе знала, что они еще ни один раз вернутся к этим разговорам, пока будет длиться тур. Женя будет искать любой удачный момент, чтоб выкрасть Этери у работы, хотя бы на несколько дней. — Останемся завтра дома? Выходной как никак, — женщина продолжает тихо смеяться, глядя на довольную девушку. Женя уже начала ею манипулировать. — Я не могу тебе этого обещать… — Хорошо, — Женя не стала спорить и просить, а лишь смирилась с этим. Она знала на что идет, когда возвращалась к ней: как к тренеру, и как к любимому человеку. — Едем домой? — Женя допивает уже остывший чай и, забрав кружку из рук Этери, отправляется мыть их. — Пока ты соберешься, можно еще одну тренировку провести, — весело отзывается Медведева, убирая все обратно в шкафчик. Этери недовольно фыркает на это заявление Жени, но не спорит. Потому что понимает, что та права. И потому не собирается сильно заставлять Женю ждать. Тутберидзе собирает со стола всю документацию и отдает в руки девушке. А сама быстро начинает одеваться. Женя с теплотой и нежностью наблюдает за ней, легкая улыбка трогает ее губы. Девушка крепче прижимает к себе кипу бумаг, мысленно радуясь тому, что они все же останутся дома. Несмотря на то, что многие вещи им не доступны, она довольствуется малым. Тем, как Этери на нее смотрит, как реагирует на ее действия и на нее саму, как смущается, стоит Жене заикнуться о том, какая она красивая и все так же изящна на льду. Жене этого достаточно. — Я люблю тебя, мой целый мир… — шепчет Медведева, когда они вышли на парковку. — Я постараюсь принять то, что ты не всегда сможешь быть рядом. — Моя взрослая и любимая девочка, — рядом с Женей Этери чувствует себя нужной и любимой. Сейчас она не чувствует того холода, что был между ними, когда Женя ушла Молча и без объяснений. Этери пообещала себе, что никогда более не заикнётся о том, что было. Они все обсудили и этого достаточно. Совместная работа сближала. С каждым новым прожитым днём, она все яснее ощущает, как расстояние между ними сокращается, а пропасть обид, боли, непонимания — затягивается. — Я научусь ставить границы между работой и личной жизнью, — улыбается Этери, снимая машину с сигнализации. — Садись давай, не мерзи. — Медведева убирает сначала документы на заднее сиденье автомобиля, после садится сама на пассажирское рядом с Этери. — А я буду так же верить тебе, — тихо отвечает Женя и отвернувшись к окну, уходит в свои мысли, что больше не давили тяжёлым грузом. Они были скорее приятными и тихими воспоминаниями о былом. В машине было тихо, только музыка из радио тихонько лилась, создавая уютную атмосферу. Женя смотрела в окно, наблюдая за проплывающими мимо огнями города, и чувствовала, как тревоги постепенно покидали её. Она перевела взгляд на их руки и улыбнулась своим мыслям, легонько поглаживая большим пальцем кожу на руке женщины. Этери крепко сжимала её руку в своей, словно боясь, что Женя снова исчезнет. Медведева повернула голову в сторону сосредоточенной женщины и свободной рукой провела по ее щеке. — Этери, я никуда не денусь от тебя, пока ты будешь нуждаться в моем присутствии рядом. И пока я буду чувствовать, что ты взаимно меня любишь, — тихо и размеренно заговорила Женя. — Ты понимаешь, что в этот раз проще не станет? Наша жизнь будет, как шторм в море, — сосредоточившись на дороге, отвечает она девушке. — Абсолютно. И… — Медведева на секунду задумалась, — и я абсолютно счастлива здесь и сейчас. Тутберидзе наплевав на безопасность, обняла Женю за плечи, притянув к своему плечу. Этот жест был красноречивее любых слов, и Женя чувствовала себя любимой и защищенной. Она готова была поклясться, что это лучшее, что она испытывала за последнее время. Эта тихая близость была для них обеих глотком свежего воздуха после долгого дня, наполненного тренировками и другими рабочими моментами. Добравшись до дома, они молча вошли в квартиру. Этери сразу направилась в ванную комнату, чтобы приготовить горячую ванну для Жени с расслабляющей морской солью. Этери посмотрела на свое отражение в зеркале и попыталась скрыть глупую улыбку на губах. И что это девчонка с ней творит? Она знала, что судьба не дает просто так миллионного шанса на счастье. И потому должна дорожить возвращению Жени в ее жизнь. Женя, скинув обувь, прошла в гостиную и устало опустилась на диван. Мишель тут же прибежала и заскочила на руки к девушке. — Буся моя, — обхватив мордочку собаки руками, умилялась брюнетка тому, как Мишель пыталась выбраться из этой ловушки из рук Жени. — Ну что ты делаешь? — опускаясь рядом с Женей на диван, смеется Этери. — Я скучала по ней, — отпустив собаку на пол, с озорным взглядом ответила Женя и легла головой на колени женщины. — Кажется, я устала… — призналась та в своей маленькой на сегодня слабости. — Я тоже, Жень. Я там ванну расслабляющую приготовила. Иди. Как только Женя скрылась в ванной, то Этери переоделась в теплый банный халат и отправилась на кухню, заваривать чай. Она слышала, как Медведева очень скоро вышла из душа и отправилась в зал. Когда Этери вернулась в комнату, то Женя уже расстелила диван и лежала, укутавшись в плюшевый плед. На экране телевизора фоном мелькал какой-то фильм; приглушенный свет, мягкий диван и чашка горячего чая, что может быть лучше? Этери легла рядом, обнимая Женю одной рукой. Медведева, прижавшись к Этери, чувствовала, как все то, что тревожило в течении продолжительного времени, уступало место уюту и спокойствию. Этери нежно провела рукой по волосам Жени, и та блаженно прикрыла глаза. В этот момент все проблемы и заботы отступали на второй план, оставались только они вдвоем, их любовь и стремление быть вместе, несмотря ни на что. — Засыпай, — ласково произнесла Тутберидзе, когда Женя убрала кружку на столик, а сама девушка легла под бок к женщине. — Я дождусь тебя, — сквозь сон, что очень скоро настиг ее, шепчет Женя. Тутберидзе целует девушку в макушку и осторожно выходит из комнаты. Блондинка встает под горячие струи воды и расслабляется, смывает с себя этот день. Улыбка то и дело появляется на губах, когда она вспоминает о продуктивных тренировочных процессах; о том как легко взаимодействовать с Женей. Этери обернула волосы полотенцем, и вышла из душа. Надела халат на голое тело и вернулась к Жене, что мирно спит в обнимку с ее подушкой. Целует в щеку, и Женя переворачивается на другой бок. Блондинка погасив свет, ложится рядом и обнимает ее со спины. — Моя девочка, — шепчет старшая и оставляет лёгкий поцелуй на шеи Жени. — Спокойной ночи. — Я люблю тебя, — бурчит Женя, обнимает руку Этери и переплетает их пальцы. Не было нужды в словах, их сердца говорили сами за себя. Они обе чувствовали, как между ними восстанавливается та связь, которая была когда-то утрачена, и надеялась, что им удастся сохранить ее и приумножить