Ритуал подчинения

      Ночь над Норой была разорвана вспышками заклинаний и криками. Беллатриса Лестрейндж ворвалась в дом Уизли, её чёрные локоны развевались, как змеи, а безумный смех эхом отражался от стен. Она швыряла проклятия направо и налево, её стройная фигура в обтягивающем платье двигалась с хищной грацией. Гарри, укрывшись за перевёрнутым столом, сжимал палочку, его сердце колотилось от ярости. В руках он держал свёрнутый пергамент — древний ритуал "Submissio Aeterna", который он нашёл в старом сундуке Сириуса. Это был его шанс остановить её раз и навсегда. — Умри, Поттер! — взвизгнула Беллатриса, направляя на него зелёный луч.       Но Гарри увернулся, выкрикнув в ответ: — Submissio Aeterna!       Из его палочки вырвался ослепительный фиолетовый поток, окутывая её с ног до головы. Она застыла, её тело напряглось, а глаза расширились от шока. Заклинание ударило в неё, как молния, и её крик оборвался, сменившись тихим, дрожащим стоном. Пергамент в руках Гарри задрожал, а воздух вокруг неё затрещал от магии. — Что... что ты... — прохрипела она, но её голос сорвался, став высоким и сладким, как шёпот шлюшки. Её платье затрещало по швам, когда магия начала менять её тело: сиськи, раньше изящные и аккуратные, набухли, превращаясь в огромные, сочные шары, что выпирали наружу, разрывая ткань с громким "ррр-раз!". Соски, тёмные и твёрдые, как спелые ягоды, торчали сквозь лохмотья, блестя от пота. Её жопа округлилась, выгнувшись назад, став тугой и упругой, как два спелых персика, готовых лопнуть. Ноги удлинились, кожа стала шелковистой, а киска, скрытая лишь рваными остатками юбки, начала блестеть, мокрая и манящая.       Гарри вылез из-за стола, его глаза округлились, а дыхание сбилось. Это была не та Беллатриса, что только что пыталась его убить — перед ним стояла бимбо-версия, созданная гипнотической магией ритуала. Её чёрные волосы растеклись по плечам, длинные и густые, как шёлковый водопад, а взгляд — огромный, пустой, блестящий — уставился на него с похотливой покорностью. Она пошатнулась, упав на колени прямо на деревянный пол Норы, её сиськи колыхнулись, хлопнув друг о друга с влажным звуком, а жопа торчала вверх, покачиваясь, как соблазнительный маяк. — Гарри... мой... хозяин... — простонала она, её голос дрожал, а пухлые губы, блестящие, как свежий мёд, приоткрылись, выпуская ещё один стон. Она поползла к нему, её сиськи тёрлись о пол, оставляя за собой блестящие следы пота, а пальцы с длинными ногтями потянулись к его ногам. — Я... твоя... накажи меня...       Гарри сжал палочку, его штаны натянулись от внезапного жара, что разлился по телу. Её тело кричало о сексе: сиськи, что подпрыгивали при каждом движении, жопа, что выгибалась, как приглашение, и киска, что сочилась сквозь ткань, наполняя воздух сладким, мускусным ароматом. — Беллатриса... ты... что с тобой? — выдавил он, но его голос дрогнул, а взгляд не мог оторваться от её преображённой фигуры.       Она хихикнула — звонко, глупо, совсем не похоже на её прежний безумный смех. — Я была плохой... так плохой... а ты... мой спаситель... возьми меня... — Её руки скользнули по его бёдрам, а губы приблизились к его паху, горячее дыхание обожгло его сквозь ткань. Магия гипноза сломала её разум, превратив врага в похотливую игрушку, и теперь она была полностью в его власти.       Пол Норы скрипел под коленями Беллатрисы, пока она ползла к Гарри, её сиськи — огромные, тяжёлые, как пара спелых арбузов — волочились по доскам, оставляя за собой влажные полосы от пота. Соски, твёрдые и блестящие, как тёмные жемчужины, тёрлись о дерево, заставляя её выгибаться и стонать — тихо, пошло, с дрожью в голосе. Её жопа, круглая и сочная, торчала вверх, покачиваясь с каждым движением, а между ног её киска блестела, мокрая и набухшая, просачиваясь сквозь рваную ткань платья, капая на пол с тихим "плок-плок". Её чёрные волосы струились за ней, как шёлковый шлейф, а губы, пухлые и липкие, дрожали, выпуская ещё один стон: — Хозяин... я хочу... служить тебе...       Гарри стоял, застыв, его палочка чуть дрожала в руке, а глаза бегали по её телу — от этих гигантских сисек, что колыхались, как желе, до её жопы, что так и просилась, чтобы её схватили. Его штаны натянулись до предела, член пульсировал, выпирая наружу, и он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Беллатриса... это... это ненормально, — пробормотал он, но голос сорвался, выдав его возбуждение. Магия ритуала сделала своё дело: перед ним была не безумная Пожирательница, а похотливая бимбо-кукла, готовая на всё.       Она подняла взгляд — огромные, блестящие глаза, полные пустой страсти, уставились на него, ресницы хлопали, как крылья бабочки. — Ох, Гарри... я была такой плохой... но теперь я твоя... твоя дурочка... — пропела она       Её голос стал ещё слаще, ещё пошлее, а руки скользнули вверх по его ногам, сжимая бёдра длинными пальцами с чёрными ногтями. Она подалась вперёд, и её сиськи прижались к его коленям, мягкие и горячие, обволакивая его своим теплом, пока она тёрлась о него, как кошка в течке. — Чёрт... — выдохнул Гарри, его руки сами собой потянулись к её плечам, пальцы впились в её шелковистую кожу. Она хихикнула, наклоняясь ближе, и её губы — влажные, блестящие, как спелая клубника — коснулись его паха сквозь ткань, оставляя мокрый след. Её горячее дыхание обожгло его, и он почувствовал, как его член дёрнулся, готовый вырваться наружу. — Возьми меня... хозяин... я хочу чувствовать тебя... везде... — простонала она, её язык высунулся, длинный и мокрый, скользнув по его штанам, дразняще близко к его твёрдости.       Она поднялась чуть выше, её сиськи теперь тёрлись о его бёдра, соски цеплялись за ткань, а жопа выгнулась ещё сильнее, покачиваясь в воздухе, как призыв. Её киска оставляла липкие пятна на полу, а запах — смесь мускуса и сладости — ударил Гарри в голову, затуманивая разум. — Ты... ты не можешь сопротивляться этому, да? — выдавил он, его голос дрожал, а руки скользнули к её волосам, сжимая их, тянув её ближе. Она застонала — громко, пошло, её тело задрожало от его прикосновения. — Нет... я твоя... трахни меня... накажи свою шлюшку...       Её пальцы потянулись к поясу его штанов, дрожа от нетерпения, и одним рывком она стащила их вниз, освобождая его член — твёрдый, пульсирующий, с красной головкой, блестящей от предвкушения.       Беллатриса ахнула, её глаза расширились, а губы приоткрылись в голодном "о-о-ох". — Такой... большой... для меня... — прошептала она, и тут же её рот накрыл его, горячий и мокрый, заглатывая его так глубоко, что Гарри почувствовал, как её горло сжимается вокруг него. Её сиськи подпрыгивали, хлопая друг о друга, пока она двигала головой, а жопа торчала вверх, дрожа в такт её движениям. Слюна стекала по её подбородку, капая на её сиськи, делая их ещё более блестящими, ещё более непристойными.       Гарри зарычал, его пальцы сильнее вцепились в её волосы, толкая её глубже. — Бери его... шлюха... — прорычал он, и она застонала в ответ, её голос вибрировал вокруг него, усиливая ощущения.       Её руки скользнули к своей жопе, сжимая её, растягивая, будто показывая ему, что ещё он может взять, а киска текла, заливая пол под ней сладкими соками. Беллатриса колыхалась перед Гарри, её рот обхватывал его член, горячий и влажный, как расплавленный мёд, пока её сиськи — огромные, блестящие от слюны и пота — подпрыгивали в такт её движениям, хлопая друг о друга с громким, непристойным "шлёп". Её соски, твёрдые и тёмные, как спелые сливы, тёрлись о его бёдра, оставляя за собой горячие следы, а жопа торчала вверх, круглая и тугая, дрожащая, будто умоляла, чтобы её схватили. Её киска, мокрая и набухшая, текла рекой, соки стекали по её ногам, образуя липкую лужицу на полу Норы, а запах — густой, сладкий, животный — заполнял воздух, сводя Гарри с ума. — Ммм... хозяин... ты такой... вкусный... — промычала она, её голос вибрировал вокруг его члена, заставляя его дёрнуться в её горле.       Она выпустила его с громким "чпок", слюна тянулась от её губ к его головке, блестящей и красной, а её глаза — огромные, пустые, полные похоти — уставились на него снизу вверх. — Я хочу... больше... трахни свою шлюшку... — Её язык скользнул по губам, длинный и мокрый, оставляя блестящий след, а руки сжали её сиськи, приподнимая их, сдавливая так, что плоть выпирала между пальцами.       Гарри стиснул зубы, его руки всё ещё были в её волосах, сжимая их, пока он смотрел на неё — на эту бимбо-версию Беллатрисы, созданную его магией. Его член пульсировал, требуя продолжения, а её тело — эти сиськи, эта жопа, эта сочащаяся киска — было слишком соблазнительным, чтобы сопротивляться. — Ты сама напросилась, — прорычал он, толкая её назад. Она упала на спину с тихим визгом, её сиськи подпрыгнули к подбородку, а ноги раздвинулись, открывая ему её киску — розовую, блестящую, пульсирующую от желания. — Дааа... возьми меня... хозяин... — простонала она, её голос сорвался в высокий, похотливый писк. Она выгнулась, её жопа приподнялась над полом, покачиваясь, а пальцы скользнули к своей киске, раздвигая её ещё шире, показывая ему, как она течёт, как хочет его. — Трахни меня... разорви свою дурочку...       Гарри опустился над ней, его руки схватили её бёдра, сжимая их так, что кожа побелела под пальцами. Его член тёрся о её вход, горячий и твёрдый, а она застонала — громко, пошло, её сиськи задрожали, как желе. — Пожалуйста... сейчас... — умоляла она, её глаза закатились, а язык высунулся, дрожа в воздухе. Он не стал ждать — одним резким толчком он вошёл в неё, растягивая её киску с влажным "шлюп", и она закричала, её тело выгнулось дугой, сиськи подпрыгнули к потолку, а жопа задрожала от удара. — О боги... дааа... глубже... — визжала она, её голос эхом отражался от стен Норы, пока Гарри начал двигаться, вгоняя себя в неё с такой силой, что её тело скользило по полу. Её киска сжимала его, горячая и тесная, как жадный рот, хлюпая при каждом толчке, а соки текли по её бёдрам, заливая доски. Её сиськи скакали вверх-вниз, хлопая друг о друга, а пот стекал между ними, делая её кожу блестящей, как у порно-куклы. — Такая мокрая... такая шлюха... — рычал Гарри, его руки скользнули к её жопе, сжимая эти тугие полушария, шлёпая их так, что звук разносился по комнате. Она взвизгнула, подмахивая ему, её ноги обхватили его талию, пятки впились в его спину, подтягивая его ещё глубже. — Дааа... шлёпай меня... трахай меня... я твоя... — Её пальцы теребили свои соски, вытягивая их, пока они не стали ещё твёрже, ещё длиннее, преувеличенно похотливые.       Гарри наклонился к ней, его губы поймали один из её сосков, втягивая его в рот, кусая и посасывая, пока она не завизжала ещё громче. Её киска сжалась вокруг него, выдавливая его, как будто хотела высосать его до последней капли, а её стоны превратились в бессвязный поток: — Хозяин... о-о-ох... я... я... — Она дрожала, её тело напряглось, и Гарри понял, что она близко.       Он ускорился, его бёдра бились о её жопу с глухими шлепками, а её сиськи подпрыгивали так высоко, что чуть не били её по лицу. — Кончай для меня... шлюха... — рявкнул он, вгоняя себя ещё глубже, и она взорвалась — её киска сжалась в спазме, выплёскивая горячие струи на его член, а тело затряслось, сиськи задрожали, а жопа подпрыгнула на полу. — Гарриии... даааа! — закричала она, слюна стекала из уголка рта, а глаза закатились в экстазе.       Гарри не остановился, продолжая двигаться, чувствуя, как её оргазм подталкивает его к краю. Её тело всё ещё дрожало под ним, сиськи колыхались, а киска текла, и он знал, что это только начало их безумной игры.       Беллатриса лежала на полу Норы, её тело — потное, липкое, покрытое грязью и соками — дрожало, как у шлюхи после бесконечной оргии. Её сиськи, громадные и тяжёлые, как пара переспелых дынь, распластались по доскам, соски — длинные, чёрные, набухшие, как сучья, — тёрлись о дерево, оставляя блестящие следы пота и слюны. Её жопа, красная, тугая, выпирала вверх, два сочных полушария, что тряслись, как желе, а между ними её киска текла, как разбитый кран, выплёскивая густые, белёсые струи, что стекали по её ляжкам, заливая пол вонючей лужей. Её лицо было перепачкано — слюна текла изо рта, смешиваясь с потом и его плевками, а глаза, огромные и мутные, блестели пустой похотью. Она хрипела, её язык болтался, как у полудохлой суки, а пальцы царапали пол, оставляя рваные следы. — Хозяин... п-пожалуйста... выеби мою жопу... разъеби её... — выла она, её голос был сорванным, низким, как у шлюхи, что просит последнего клиента. Она задрала зад ещё выше, раздвигая свои булки руками, показывая ему свою дырочку — розовую, сжатую, но уже блестящую от его слюны и её собственных соков, что стекали вниз. — Я твоя грязная мразь... трахни меня туда... я хочу орать для тебя...       Гарри стоял над ней, его член — толстый, багровый, весь в венах, с головкой, красной и мокрой, как спелая ягода, — торчал, как дубина, готовый разнести её в клочья. Его тело блестело от пота, волосы прилипли ко лбу, а глаза горели злой похотью. Он плюнул себе на руку, растирая слюну по члену, делая его скользким и блестящим, а потом шлёпнул её по жопе так, что кожа загудела, а она завизжала, выгибаясь ещё сильнее. — Ты гребаная шлюха... сейчас я разорву твою задницу, — прорычал он, его голос был хриплым, грубым, как у зверя, что готов взять добычу.       Он схватил её за бёдра, ногти впились в её мясо, оставляя красные полосы, и приставил головку к её дырочке, тёрся о неё, дразня, пока она не начала скулить, как побитая собака. — Ну же... пихай... я хочу... хочу чувствовать, как ты ломаешь меня... — бормотала она, её сиськи подпрыгивали от её дрожи, а киска брызнула ещё раз, обрызгав его ноги горячей струёй. Гарри ухмыльнулся, плюнул ей прямо на жопу, слюна стекла по её дырочке, и одним резким толчком вогнал свой член внутрь, растягивая её с громким, влажным "шлюп".       Она вопила, её голос эхом отскакивал от стен, пока её сиськи тёрлись о пол, соски царапали дерево, а слюна летела изо рта, брызгая на её лицо. Гарри вцепился в её волосы, дёрнул назад, выгибая её шею до хруста, и начал долбить её — жёстко, глубоко, каждый удар сопровождался шлепком его яиц о её мокрые ляжки, а её жопа дрожала, как мясо под молотом.       Её булки хлопали друг о друга, красные и блестящие, а пот стекал по её спине, стекая к жопе, смешиваясь с её соками. Она выла, её пальцы впились в свои сиськи, сжимая их, выкручивая соски, пока они не стали почти чёрными от напряжения. — Дааа... ломай меня... я твоя дырявая шлюха... глубже... — Ее киска текла без остановки, струи били по полу, как из шланга, а жопа сжималась, высасывая его, как голодная пасть.       Гарри шлёпнул её снова, оставив багровый отпечаток на её заднице, и ускорился, его бёдра бились о неё с такой силой, что её тело начало скользить по полу, сиськи оставляли за собой липкие дорожки, а жопа подпрыгивала, как резиновый мяч. Он вытащил член почти полностью, дразня её, оставив только головку внутри, и она заскулила, виляя задом, как сучка на цепи. — Не вытаскивай... пихай обратно... я пустая без тебя... — умоляла она, её голос тонул в хрипе, а слёзы похоти текли по её грязному лицу.       Он плюнул ей на жопу ещё раз, растирая слюну по её дырочке, и вогнал член обратно, одним ударом до самого основания, так глубоко, что она задохнулась, её крик оборвался в глухом стоне. — Вот так, бери всё, мразь... — рычал он, наклоняясь к ней, его зубы впились в её плечо, оставляя багровый след, а руки схватили её сиськи, сжимая их, выдавливая из них стоны и пот. Её жопа сжималась вокруг него, горячая и тесная, дрожащая от каждого толчка, а её тело билось в конвульсиях, как у шлюхи на последнем издыхании. — Ещё... долби мою жопу... я хочу, чтобы она горела... — хрипела она, её пальцы скользнули к своей киске, теребя её, растягивая, пока соки не брызнули фонтаном, заливая его колени. Гарри плюнул ей на спину, его слюна стекла по её позвоночнику, и он ускорил темп, вгоняя член так быстро, что её жопа начала хлюпать, как мокрая тряпка, а её булки тряслись, как у портовой шлюхи под десятком мужиков. Он схватил её за горло, сжал, заставляя её задыхаться, а она только высунула язык дальше, пуская слюну, её сиськи подпрыгивали, хлопая о её подбородок. — Ты грязная сука... бери глубже... — прорычал он, вытаскивая член и тут же вгоняя его снова, каждый раз плюя на её жопу, делая её скользкой и блестящей. Её дырочка растягивалась, краснела, сжималась вокруг него, как живая, а она орала, её голос срывался в визг: — Дааа... трахай... я твоя жопастая шлюха... рви меня, пока не порвусь! — Её киска брызнула ещё раз, струя ударила ему в живот, горячая и липкая, а её жопа дрожала, принимая каждый удар, как наказание и награду.       Гарри вцепился в её булки, раздвинул их шире, глядя, как его член исчезает в её дырочке, растягивая её до предела, и начал долбить ещё яростнее, его яйца шлёпали о её мокрую кожу, оставляя красные пятна. — Получай, мразь... это твоё место... — хрипел он, его пот капал на её спину, а она только мычала, её лицо уткнулось в пол, слюна текла рекой, а сиськи тёрлись о доски, оставляя за собой блестящие круги. Её жопа сжималась, пульсировала, а её тело тряслось, как в лихорадке, пока он не чувствовал ничего, кроме её горячей, тесной дырки, что высасывала из него последние остатки разума. — Сейчас... я заполню твою жопу, шлюха... — прорычал он, ускоряясь до предела, его член вбивался в неё, как молот, а её дырочка хлюпала, сжимая его в последнем рывке. Она завизжала, её голос сорвался в хрип: — Дааа... кончи в меня... хозяин... я хочу всё... — Её жопа задрожала, киска брызнула ещё раз, заливая пол, и Гарри с громким рыком излился в неё, горячая, густая струя ударила внутрь, заполняя её, вытекая обратно по краям, стекая по её булкам в липкой, белой дорожке.       Беллатриса рухнула на пол, её жопа всё ещё торчала вверх, дрожащая и красная, сиськи распластались под ней, а дыхание вырывалось с хрипом. — Хозяин... я... сломана... — прохрипела она, её голос затихал, а магия гипноза начала рассеиваться, возвращая её разум, но оставляя тело в этом похотливом беспорядке.       Гарри откинулся назад, его член блестел от её соков и его семени, а пот стекал по его груди. Нора затихла, битва давно закончилась, и этот ритуал оставил их в грязном, извращённом финале — он победил, а она, даже сломленная, осталась его игрушкой, пока магия не угасла полностью.

Эпилог

      Прошло два дня с той безумной ночи в Норе, и Хогвартс, восстановленный после войны, окутывала непривычная тишина. Гарри сидел в пустом классе Защиты от Тёмных искусств, его взгляд блуждал по старому столу, заваленному книгами и свитками. На улице 28 февраля 2025 года мела лёгкая метель, а в его голове всё ещё звучали отголоски тех грязных стонов и хлюпающих звуков. Он потёр виски, пытаясь прогнать воспоминания, но они цеплялись за него, как запах её пота и соков, что всё ещё витал в его памяти.       Беллатриса Лестрейндж теперь была в Азкабане — снова, но уже не той безумной ведьмой, что когда-то резала его мир на куски. После ритуала её разум вернулся, но не полностью: её глаза, когда её уводили авроры, были мутными, а губы шептали что-то невнятное, похожее на "хозяин". Магия "Submissio Aeterna" выжгла её прежнюю ярость, оставив вместо неё пустоту, смешанную с отголосками той похотливой бимбо-куклы, в которую она превратилась. Её тело, говорят, тоже не вернулось к прежнему виду — сиськи остались пышными, жопа округлой, а кожа блестела, как будто магия навсегда впечатала в неё тот образ. Гарри слышал от охранников, что она сидит в камере тихо, иногда постанывая во сне, и смотрит в стену так, будто ждёт кого-то.       Он сам не мог понять, что чувствует. Та ночь была ошибкой — или победой? Он сломил её, уничтожил врага, но цена оказалась выше, чем он ожидал. Его руки всё ещё помнили жар её кожи, его член — тесноту её жопы, а уши — её хриплые вопли. Гарри бросил взгляд на пергамент с ритуалом, лежащий перед ним, и сжал кулаки. Он должен был сжечь его, но вместо этого спрятал в карман мантии. Почему? Он не знал. Может, из страха, что магия снова позовёт его. Может, из желания, что так и не угасло.       В коридоре послышались шаги — Гермиона, наверное, шла звать его на ужин. Гарри встал, отряхнул пыль с мантии и глубоко вдохнул холодный воздух. Нора осталась позади, Беллатриса — за решёткой, а он — с тенью той ночи, что будет преследовать его ещё долго. Он шагнул к двери, но в глубине души знал: эта магия изменила их обоих, и её отголоски не исчезнут так просто.